Ноябрь 1916

Уродство и бездушие выведенных в этом стихотворении персонажей как бы скрыто противопоставлены красоте образа настоящего, полноценного человека, горячей мечтой о котором пронизано всё дооктябрьское творчество Маяковского. Поэтому «Надоело» не только сатира, но и выражение страстной тоски поэта по подлинной человечности.
Маяковского, поэта безъязыкой улицы, утончённые стихи поэтов, сторонившихся «толпы», гнетут несоответствием всему, что волнует мир, и его по контрасту тянет к людям, своим реальным современникам.
Но те, кого он видит вокруг, недостойны имени человека. Петроград 1916 года обескровленный тянущейся уже третий год войной, кишит наживающимися на этой войне спекулянтами. Сама их внешность, их поведение – всё оскорбляет то представление об истинном, полноценном человеке, которое живёт в сердце поэта. Отсюда трагическое восклицание: «Нет людей!», в котором выражена основная идея стихотворения. До отчаяния одинокий в своей тоске по человечности и красоте, поэт обращается к самому городу, к его булыжникам, асфальту, домам, трамваю, — ведь по сравнению с нечеловеческой «образиной», увиденной за столиком кафе, трамвай бегущий на встречу, кажется живым, осмысленным («… умную морду трамвая»). Даже чайная роза на обоях комнаты кажется Маяковскому более подходящим собеседником, чем увиденные им человекообразные существа, и ей, а не им, он готов читать свои стихи.
Однако вещи, как не оживляй их поэтическим воображением, не могут заменить людей, не могут облегчить боль сердца, обращённого к людям и неспособного примириться с тем, что в силу социальных условий, человек, прекрасный по своей природе, становится уродливо страшным.

Ноябрь 1916. Стихотворение «Надоело»

Уродство и бездушие выведенных в этом стихотворении персонажей как бы скрыто противопоставлены красоте образа настоящего, полноценного человека, горячей мечтой о котором пронизано всё дооктябрьское творчество Маяковского. Поэтому «Надоело» не только сатира, но и выражение страстной тоски поэта по подлинной человечности.
Маяковского, поэта безъязыкой улицы, утончённые стихи поэтов, сторонившихся «толпы», гнетут несоответствием всему, что волнует мир, и его по контрасту тянет к людям, своим реальным современникам.
Но те, кого он видит вокруг, недостойны имени человека. Петроград 1916 года обескровленный тянущейся уже третий год войной, кишит наживающимися на этой войне спекулянтами. Сама их внешность, их поведение – всё оскорбляет то представление об истинном, полноценном человеке, которое живёт в сердце поэта. Отсюда трагическое восклицание: «Нет людей!», в котором выражена основная идея стихотворения. До отчаяния одинокий в своей тоске по человечности и красоте, поэт обращается к самому городу, к его булыжникам, асфальту, домам, трамваю, — ведь по сравнению с нечеловеческой «образиной», увиденной за столиком кафе, трамвай бегущий на встречу, кажется живым, осмысленным («… умную морду трамвая»). Даже чайная роза на обоях комнаты кажется Маяковскому более подходящим собеседником, чем увиденные им человекообразные существа, и ей, а не им, он готов читать свои стихи.
Однако вещи, как не оживляй их поэтическим воображением, не могут заменить людей, не могут облегчить боль сердца, обращённого к людям и неспособного примириться с тем, что в силу социальных условий, человек, прекрасный по своей природе, становится уродливо страшным.

Надоело (Владимир Маяковский)

Не высидел дома.
Анненский, Тютчев, Фет.*
Опять,
тоскою к людям ведомый,
иду
в кинематографы, в трактиры, в кафе.

За столиком.
Сияние.
Надежда сияет сердцу глупому.
А если за неделю
так изменился россиянин,
что щеки сожгу огнями губ ему.

Осторожно поднимаю глаза,
роюсь в пиджачной куче.
«Назад,
наз-зад,
н а з а д!»
Страх орет из сердца,
Мечется по лицу, безнадежен и скучен.

Не слушаюсь.
Вижу,
вправо немножко,
неведомое ни на суше, ни в пучинах вод,
старательно работает над телячьей ножкой
загадочнейшее существо.

Глядишь и не знаешь: ест или не ест он.
Глядишь и не знаешь: дышит или не дышит он.
Два аршина безлицего розоватого теста:
хоть бы метка была в уголочке вышита.

Только колышутся спадающие на плечи
мягкие складки лоснящихся щек.
Сердце в исступлении,
рвет и мечет.
«Назад же!
Чего еще?»

Влево смотрю.
Рот разинул.
Обернулся к первому, и стало иначе:
для увидевшего вторую образину
первый —
воскресший Леонардо да-Винчи.

Нет людей.
Понимаете
крик тысячедневных мук?
Душа не хочет немая идти,
а сказать кому?

Брошусь на землю,
камня корою
в кровь лицо изотру, слезами асфальт омывая.
Истомившимися по ласке губами
тысячью поцелуев покрою
умную морду трамвая.

В дом уйду.
Прилипну к обоям.
Где роза есть нежнее и чайнее?
Хочешь —
тебе
рябое
прочту «Простое как мычание»?

Когда все расселятся в раю и в аду,
земля итогами подведена будет —
помните:
в 1916 году
из Петрограда исчезли красивые люди.

«Надоело» В. Маяковский

«Надоело» Владимир Маяковский

Не высидел дома.
Анненский, Тютчев, Фет.
Опять,
тоскою к людям ведомый,
иду
в кинематографы, в трактиры, в кафе.

За столиком.
Сияние.
Надежда сияет сердцу глупому.
А если за неделю
так изменился россиянин,
что щеки сожгу огнями губ ему.

Осторожно поднимаю глаза,
роюсь в пиджачной куче.
«Назад,
наз-зад,
назад!»
Страх орет из сердца.
Мечется по лицу, безнадежен и скучен.

Не слушаюсь.
Вижу,
вправо немножко,
неведомое ни на суше, ни в пучинах вод,
старательно работает над телячьей ножкой
загадочнейшее существо.

Глядишь и не знаешь: ест или не ест он.
Глядишь и не знаешь: дышит или не дышит он.
Два аршина безлицого розоватого теста!
хоть бы метка была в уголочке вышита.

Только колышутся спадающие на плечи
мягкие складки лоснящихся щек.
Сердце в исступлении,
рвет и мечет.
«Назад же!
Чего еще?»

Влево смотрю.
Рот разинул.
Обернулся к первому, и стало иначе:
для увидевшего вторую образину
первый —
воскресший Леонардо да Винчи.

Нет людей.
Понимаете
крик тысячедневных мук?
Душа не хочет немая идти,
а сказать кому?

Брошусь на землю,
камня корою
в кровь лицо изотру, слезами асфальт омывая.
Истомившимися по ласке губами
тысячью поцелуев покрою
умную морду трамвая.

В дом уйду.
Прилипну к обоям.
Где роза есть нежнее и чайнее?
Хочешь —
тебе
рябое
прочту «Простое как мычание»?

Для истории

Когда все расселятся в раю и в аду,
земля итогами подведена будет —
помните:
в 1916 году
из Петрограда исчезли красивые люди.

Анализ стихотворения Маяковского «Надоело»

Тема одиночества очень ярко прослеживается в творчестве Владимира Маяковского, который считал себя гением и при этом был убежден, что его творчество недоступно для понимания окружающих. Однако поэт искал не столько соратников, сколько людей, которые бы сочувствовали ему и проявляли самое обыкновенное человеческое внимание. В многотысячной толпе Маяковский мог ощущать себя неприкаянным и никому не нужным. Это чувство он пронес с собою через всю жизнь, сожалея о том, что во всем мире не нашлось ни одного человека, который бы смог принять поэта таким, каков он есть.

Жить в одиночестве и при этом быть публичным человеком – довольно сложно. Это противоречивое ощущение Маяковский попытался выразить в стихотворении «Надоело», написанном в 1916 году. Автор, нуждающийся в моральной поддержке и ободрении, «тоскою к людям ведомы», отправляется в очередную прогулку по городу, выбирая места наибольшего скопления людей. Он ищет тех, кто мог бы стать ему близок духовно, каждый раз ловя себя на мысли, что «надежда сияет сердцу глупому». Следует учесть, что к моменту написания стихотворения «Надоело» общество уже настолько пропитано революционными идеями, что между сословиями стерты практически все грани. И по внешнему виду трудно определить, кто перед тобой – вчерашний крестьянин, разбогатевший на торговле пшеницей, или же обнищавший аристократ, спившийся и опустившийся. Поэтому при виде разномастной толпы в ресторане у поэта «страх орет из сердца. Мечется по лицу, безнадежен и скучен». Взгляд Маяковского выхватывает отдельных людей, лица которых представляют собой «два аршина безлицего розоватого теста». Поэту трудно проникнуть под эту маску безразличия и равнодушия, которой свои истинные чувства завешивают окружающие. Поэтому автор с горечью заявляет: «Нет людей», И осознание этого настолько шокирует Маяковского, что он готов в кровь истереть лицо об мостовую, «слезами асфальт омывая» и искать сочувствия у проезжающего трамвая, у которого, в отличие от людей, «умная морда», а также у обоев с нежными чайными розами, которыми оклеены стены его комнаты.

У поэта нет претензий к несовершенному миру, который так несправедлив к тем, кто нуждается в любви и заботе. Однако автор ставит обществу неутешительный диагноз, утверждая, что «в 1916 году из Петрограда исчезли красивые люди». Причем, речь идет не о внешности, а о душевных качествах, которыми славились россияне, обладающие отзывчивостью, терпимостью, чуткостью и природной добротой.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: