Вий (повесть)

Три студента киевской бурсы отправились на каникулы. По дороге заплутали в темноте и попросили ночлега на отдаленном хуторе. Один из студентов, Хома Брут, во сне увидел ведьму, которая вскочила на него верхом и скакала по полям и буеракам. Измученный Хома сотворил молитву, которая ему помогла освободится от чар ведьмы. Хома сам вскочил верхом на старуху и стал погонять ее, охаживая поленом. К утру чары развеялись — старуха превратилась в прекрасную панночку.

Хома Брут возвратился в Киев и приступил к занятиям. Однако через несколько дней получил приказ от ректора бурсы — отправиться к некому богатому сотнику, читать молитвы над умирающей дочерью-красавицей. Хома, подозревая свое недавнее приключение, пытался всячески отвертеться от поручения, но у него ничего не вышло. Люди сотника заперли его на ночь в церкви вместе с успевшей помереть дочерью сотника и Хома приступил к молитвам. Бурсак посмотрел в лицо покойной и убедился, что эта та самая панночка, которая скакала на нем.

Три ночи Хома читал молитвы. В первую ночь труп выбрался из гроба и стал искать Хому. Догадливый бурсак очертил вокруг себя круг мелом на полу — и нечистая сила ничего не могла с ним сделать. Вторую ночь дело пошло страшнее: ведьма призвала на помощь уйму всякой нечисти, которая искала Хому, но не могла увидеть его из-за магического круга. Бурсак вышел из церкви наутро весь поседевший. На третью ночь в церковь набилось огромное число чудовищ. Все искали бурсака. Для того, чтобы увидеть его, привели Вия — некого гнома с железным лицом и веками до земли. Для того, чтобы Вий мог глянуть, нечисти пришлось поднимать ему веки. Хома чувствовал, что не стоит смотреть Вию в глаза, однако не выдержал, и глянул. Тотчас Вий указал на него пальцем, а нечисть накинулась. Хома Брут погиб в тот же миг. Тут раздалось второе пение петуха и нечисть, кинувшись вон из церкви, застряла в окнах и дверях.

Другие два бурсака, обсуждая смерть Хомы, утверждают, что если бы он не испугался и не посмотрел в глаза Вию, то спасся бы.

Главные герои повести

  • Хома Брут — философ из киевской бурсы, жертва Вия.
  • Панночка — она же ведьма, заставила Хому Брута читать над ней молитву.
  • Вий — монстр, убивший Брута, появляется в самом конце повести.
  • Богослов Халява — студент киевской бурсы, вместе с Тиберием и Хомой отделился от бурсаков и попал к ведьме.
  • Тиберий Горобець — ритор, вместе с Хомой и Халявой попал к ведьме.

Экранизации

В 1967 году повесть была адаптирована Георгием Кропачевым и Константином Ершовым в фильм «Вий». Обновленная версия с современными спецэффектами вышла в 2009. Она приурочена к 200-летнему юбилею рождения Гоголя. Фильм «Ведьма» (2006) был сиквелом, то есть продолжением истории. В нем были элементы, похожие на фильм Звонок. []

Карпатский меловой круг

30 января в прокат выходит «Вий 3D». Нина Цыркун. Посмотрев картину, Нина Цыркун нашла гораздо больше десяти различий между нынешней картиной режиссера Олега Степченко и советской экранизацией одноименной повести Николая Васильевича Гоголя.

Удобная формулировка «по мотивам» дает экранизатору карт-бланш: можно как угодно интерпретировать, корректировать, модернизировать оригинал, особенно если его автор уже ничего не может возразить. Классическая экранная версия гоголевского «Вия» Георгия Кропачева и Константина Ершова 1967 года, как и подобает советскому кино, очень бережно воспроизводила гоголевский текст. Теперь, как говорится, так не носят. В новой 3D трактовке исходный «Вий» превратился в зернышко сюжета, окруженного плотной скорлупой сценарной наработки от Олега Степченко (он же режиссер) и Александра Карпова. (Чтобы Гоголя не обидеть, добавили текстуальные цитаты из других произведений, из «Ревизора», например, про двух крыс, которые пришли, понюхали и прочь пошли. А наряду с этими цитатами – нынешние фразочки типа «мастерство не пропьешь»).

Между тем, за семь лет, в течение которых велась работа над проектом, эта внешняя оболочка, видимо, становилась все объемнее. Картина снималась в основном в Чехии, и это очень даже неплохо, потому что славянские народы в своих традициях, быту и фольклоре не отгораживались между собой непереходимыми границами. Сегодня, правда, ситуация другая, и это обстоятельство с производственной точки зрения, особенно если иметь в виду еще и мировую звезду, шотландца Джеймса Флеминга в одной из главных ролей, не могло не повлечь за собой определенной сценарной прибавки и антуражной подсветки. Сюжет про бурсаков, оказавшихся на казацком хуторе, где старый сотник (Юрий Цурило) по завету умершей дочери-ведьмы (Ольга Зайцева) велел одному из них, Хоме Бруту (Алексей Петрухин) три ночи читать над ней заупокойную молитву, оброс историей про англичанина-картографа Джонатана Грина (Флеминг), бежавшего из родных пенат от гнева папаши (Чарльз Дэнс), чью дочь (Анна Чурина) он соблазнил. А раз уж снимали в Чехии, где много-много замечательных средневековых зданий, то и «английский» замок вошел в кадр по контрасту с украинскими хуторскими хатами.

Стоило ли так увеличивать удельный вес иноземщины в фильме по Гоголю – на то уж авторская воля. Тем более, что есть такое мнение, будто Гоголь заимствовал сюжет «Вия» не из народных быличек, а из баллады английского поэта Саути, переведенной на русский Жуковским. Жаль лишь, что в итоге мистическая история, в любом случае основанная на архаичных преданиях, превратилась в средне-европейский хоррор. Европейскость привнесла в сюжет и западную рационализацию, что идейно оформилось в противостояние дремучего невежества с просветительским пафосом.

Важный персонаж фильма – отец Паисий (Андрей Смоляков), религиозный фанатик, истово настраивающий народ, опоенный горилкой, против «умников». Это еще один сверхсюжет, почти похоронивший под своей напористой злободневностью тонкую гоголевскую материю и в том числе главное – мотивы демонизма и сделки с дьяволом (за тысячу червонных), которые составили бы замечательный плацдарм для современной интерпретации, практически немыслимой в советские времена. Пропал и мотив наказания, посланного Хоме Бруту за поминание черта (помянул – и нарвался). Особенно жаль, что очень скудное место отведено в фильме самому начальнику гномов всевидящему Вию – важной фигуре в украинской демонологии. Конечно, и в повести о нем всего несколько строк, но ведь и сама она небольшая, а фильм длинный. Исполнен многоглазый Вий (кстати, говорят, что именно с ним связано поверье о «дурном глазе», сглазе) очень впечатляющее – тут нечего сказать, но мифический ореол, который роднит его с другими подземными божествами, как-то стушевался, слинял.

Фильм превратился в социально-политический памфлет, иллюстрирующий бессмысленность и губительность самоизоляции от «тлетворного» внешнего влияния, от расколдовывания, которое несет с собой западная цивилизация с ее фаустовским духом. Казацкий хутор, отгородившийся, как думалось, от «нечисти» (а на самом деле от мира) глубоким рвом и пограничными кордонами, обречен на гибель – а Запад и без него прекрасно проживет. Хоть и дрогнул раз Джонатан, воспользовался чудодейственным средством – очертил себя меловым кругом, когда допился до чертиков, но не соблазнился щедро наливаемой горилкой и благополучно отбыл восвояси (кстати, горилка в фильме – от известного современного производителя: без продакт-плейсмента не обошлось, что добавило фильму комизма). Еще один привнесенный подсюжет – с местным умельцем, который думал-думал, как бричку заезжего гостя починить, и придумал присобачить к ней пятое колесо. Привет от лесковского Левши, подковавшего заморскую блоху так, что она в результате плясать больше не смогла.

Что же касается Николая Васильевича Гоголя, то пусть будет в арсенале его экранизаций останутся и страшная сказка 1967-го, и хоррор 2014-го. За ними наверняка последуют и другие – а ему спешить некуда.

Новый Хома Брут в первом трейлере фильма — Гоголь

К сожалению, запрашиваемая Вами страница не найдена.

  1. Ссылка, по которой Вы пришли, неверна.
  2. Вы неправильно указали путь или название страницы.
  3. Страница была удалёна со времени Вашего последнего посещения.

Для продолжения работы с сайтом Вы можете воспользоваться формой поиска (кнопка в шапке)

Новый Хома Брут в первом трейлере фильма — Гоголь

Тьфу-тьфу-тьфу и соль через плечо

Юного хлопца погубить могут две вещи — панночки и нечисть. Принимая во внимание тот факт, что первые нередко несут в себе черты второго, вывод безрадостен — молодцы обречены. Спасение наряду с истиной кроется в вине, ибо вынести на трезвую головушку бабье мракобесие не представляется возможным, а потому богословие становится удалым залихватством, а философия приобретает веселый нрав. Хома Брут по-разгильдяйски легко и непринужденно впутался в бесовскую авантюру, а ведь должен был знать, что связываться с мертвыми панночками чревато. Жадность бурсака сгубила, а вовсе не демоны, как вы могли бы подумать.

В Малороссии царят приглушенные цвета, и красный очень уж напоминает запекшуюся кровь. Известково-деревянный хутор неприветлив и не сулит ничего хорошего, но философ, как уже было сказано, не отличается особой сообразительностью, даром что тараторит, аки птица-говорун. Холодная местность, для вида скорбящая по панночке, которая, наконец, помэрла, пронизывающим образом контрастирует с горячим приемом, устроенным ведьмой и вурдалаками не самому набожному студенту бурсы. Пластилиновые, костяные, тряпичные демоны — вот они, друзья смертельно бледной красавицы (женщины всегда водятся с себе подобными). Дальняя родственница Бабы Яги вместо метлы использует гроб, ибо трупу все-таки сподручнее рулить из горизонтального положения — не отсюда ли пошло поверье, что женщина за рулем не к добру? Ее хозяин смешон до мурашек — откройте же ему кто-нибудь веки! По отдельности представители нечистой силы страшны лишь своей неуклюжестью, однако, находясь все вместе в обветшалой церквушке, берут своей массовостью и играют на неопытности вмиг протрезвевшего хлопца в вопросах борьбы с нежитью. Их много, и замогильный голос ведьмы заставляет мертвяков вставать из могил — жуть.

Удивительная мистика Гоголя, переплетающая религию и народный фольклор, достигает апогея: святой круг и церковь уже не являются спасением, но и сам Вий со своей свитой не столь грозен. Опасен только страх, обеляющий волосы и окрашивающий глаза в цвет безумия. Избавившись от этого дурмана, небрежно сплюньте людские поверья (обязательно через левое плечо — на всякий случай) и, гордо звеня червонцами в кармане, отправьтесь травить байки об уродливой бабе в гробу. В противном случае — не обессудьте, но за горилкой будут поминать вас трусом, ибо негоже прилюдно боятся ни панночек, ни нечисти. На просторах голосистой соседки встретишь и не такое (упаси вас высшие силы заглянуть на Киевский рынок), так что, подтянув шаровары и запасшись мелом (опять же, лишним не будет), по возможности смело отправляйтесь на встречу с колдовскими красунями, предварительно вспомнив азы геометрии.

Дрожь и восхищение

Как некогда писал о себе великий писатель Николай Васильевич Гоголь, — «Я почитаюсь загадкою для всех, никто не разгадает меня совершенно». И действительно, в его жизни присутствовало немало совершенно невообразимых событий, многие из которых не поддаются здравому смыслу. Современники Гоголя считали его в одинаковой мере гениальным и странным, а с годами, последующими после ухода писателя в вечность, мистическая слава вокруг его образа только лишь усиливалась. Не в малой степени этому поспособствовало его творчество, пронизанное мотивами потусторонних сил в большей степени, нежели произведения его коллег. Гоголь не боялся заигрывать с мистикой, дотошно изучал колорит украинской и русской земель, поднимая из глубин истории тревожные мифы, сказания и предзнаменования, окутывая их в притягательную читательскую оболочку. На страницах, написанных непосредственно самим Гоголем, то и дело появлялись черти, ведьмы, вурдалаки и прочая нечисть. Порой она приобретала откровенно комической образ, но бывали и такие случаи, когда автор заглядывал слишком далеко за ширму, скрывающую истинный мрак, и тогда даже самым стойким читателям приходилось замечать за собой тревоги. Одной же из причин страха, сковывающего человека при ознакомлении с творчеством Николая Васильевича стала интригующая и вместе с тем жуткая повесть под названием «Вий», увидевшая свет в 1835 году. Приступая к написанию сего произведения, Гоголь подошел к работе с необычайным увлечением, от чего «Вий» вот уже на протяжении которого столетия считается величайшим мистическим описанием, вышедшим из-под пера отечественного писателя.

Неудивительно, что столь монументальное творение, как «Вий» попало в поле зрения кинематографистов, рассмотревших в классической повести отличную возможность испытать технические новшества и драматические изыскания на прочность. Долгое время самой известной экранизацией «Вия» считалась черно-белая, немая версия Василия Гончарова, к сожалению до наших дней не сохранившаяся. В свое время «Вий» 1909 года произвел небывалый фурор, так как он носил гордое звание первого российского фильма ужасов и по-совместительству одного из первопроходцев мистического жанра в мировом кинематографе, и было бы даже несколько странно, если бы после утраты столь значительной ленты последователи Гончарова не принялись бы за пересъемки известной истории с применением открытий, позволяющих сотворить из кино нечто большее, нежели наигранную театральную зарисовку. И столь знаменательное событие все-таки свершилось, пускай и с весьма длительной задержкой В 1967 году по инициативе директора студии Мосфильм Ивана Пырьева была снята обновленная версия «Вия», поставленная дуэтом молодых режиссеров в лице Георгия Кропачева и Константина Ершова, ставшая на долгие годы эталоном экранизации повести Гоголя и одновременно с этим одним из наиболее востребованных фильмов советской эпохи.

Итак, сюжет «Вия» переносит нас на киевские земли, где набирается уму-разуму бурсак Хома Брут (Леонид Куравлев). Не воспринимая церковное учение с необходимой долей серьезности, герой не упускает возможности как следует пошутить и повеселиться, подбивая на сомнительные подвиги двойку своих товарищей. Наконец дождавшись летних каникул, Хома даже и не подумывал о том, чтобы остаться в институтском общежитии, так как в родных краях он точно нашел бы, чем заняться и как только поступило разрешение покинуть ученические края, герой тот час же отправился в дорогу, совершенно не подозревая, к чему она в конце концов приведет. Остановившись на ночлег в хлеву обыкновенной сельской хаты, Хома вдруг обнаружил, что к нему питает особый интерес старуха-хозяйка, необычайно резво вспрыгнувшая на его спину и принявшаяся гонять по окружным полям и равнинам. Не в силах терпеть такие мучения, Хома не раз огрел старуху бревном по спине, тем самым лишив ее последних сил. Но каким же было удивление парня, когда по утру он увидел, как коварная ведьма вдруг обернулась в симпатичную молодую девушку (Наталья Варлей). И это было лишь началом истинного кошмара.

Для советского кинематографа вопреки многим скептическим откликам, было не в диковинку описывать мистические и христианские темы, которые не возлежали в фаворитах официального правительства. Руководство партии отказывалось принимать во внимание требования религиозных общин, и тем не менее классические произведения искусства, к коим принадлежал и «Вий», были несомненным достоянием многих народов Советского Союза, от чего закрывать на них глаза было бы по меньшей мере опрометчиво. Таким образом, инициатива Ивана Пырьева без особых проблем получила все необходимые разрешение и явила зрителям в меру страшную, увлекательную и несомненно стоящую историю, отснятую не без проблем, но с весьма внушительным художественным результатом. Создатели не собирались менять мотивы оригинального произведения Гоголя и перенесли съемочную площадку на территорию Украинской республики, а именно в Ивано-Франковскую область, богатую аутентичной архитектурой и живописной природой. Именно в этих условиях и зародился «Вий», неразрывно связанный с украинским колоритом, придавшем данной повести неповторимых смысловых и стилистических особенностей. Буквально с первой минуты фильма зрители попадают в обстановку приближающегося мистического буйства. Даже самые веселые, необременительные сцены словно намекают нам, что вскоре произойдет нечто ужасающее и стоит искать для себя укромный уголок, дабы во всеоружии поприветствовать неотвратимое. И чем дальше заходит история, тем больше тревог она заселяет в наши головы.

Конечно же, апогеем повествования становятся печально известные три ночи, во время которых Хома Брут должен был отпевать убиенную панночку-ведьму, единственную дочь казацкого сотника. И во многом именно эти мистические события стали визитной карточкой «Вия», так как они в полной мере продемонстрировали увлеченный подход авторов к реализации задумок Николая Гоголя. Очутившись в запертой церкви от последних проблесков солнца до рассвета, Хома Брут, а вместе с ним и мы, рядовые зрители, шаг за шагом начинаем открывать истинные возможности ведьмы, скрывающейся за обликом прекрасной девы. Не имея возможности рассчитывать на помощь, некогда беззаботный бурсак наконец-то осознает силу веры, пришедшей к нему слишком поздно. С неприкрытой иронией просиживая на уроках и думая лишь о том, как бы повеселиться и лишний раз пошутить, герой впервые в жизни сталкивается с мощью, которая ему неподвластна. Вступив в схватку с панночкой, ему пришлось раскрыть глаза как можно шире и все-таки поверить так, как он этого никогда не видел. Но кто знает, хватит ли его внутреннего огня для того, чтобы осветить мрак, неспешной поступью подходящий к нему в облике кошмарного Вия.

В итоге хочу сказать, что лента Георгия Кропачева и Константина Ершова являет собой событие, к которому невозможно отнестись прохладно. Возможно с технической точки зрения «Вий» 1967 года устарел, и тем не менее его художественные и драматические качества несомненны. Возможно, более ярко и насыщенно одноименную повесть Николая Гоголя не снимут никогда. Так что нет ничего лучше, нежели прильнуть к экранам и вернуться к Хоме Бруту и панночке в истории, до сих пор вызывающей дрожь и восхищение.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector