Традиции и новаторство в поэзии начала XX века

Русская поэзия начала 20 века отличается творческим, и отчасти переворотным новаторством для всей дальнейшей русской литературы. Это обусловлено теми историческими событиями, которыми был насыщен этот временной период сознание русского народа фундаментально менялось, и естественно, что это отображалось и на культурной жизни.

Переломная поэзия

Тема революции была темой каждой отрасли в жизни людей, и стала главным мотивом и для русской поэзии. На этот период приходится творчество зачинателя революционной поэзии Маяковского, о творчестве которого узнала не только Россия, но и весь мир.

Былые традиции литературы окончательно видоизменились, появились новые жанры поэзии и ее новые формы. Тем не менее, были поэты, которые не отходили от традиций русской поэзии, и в привычной форме воспевали русский дух и свою любовь к Родине.

Поэзию начала 20 века называют «переломной» и «критической», так как культура нуждалась в обновлении, но пути обновления представляли собой совершенно разные жанры поэзии. Происходит основательная трансформация традиционных жанров оды, романса, элегии, и наряду с этим развиваются нетрадиционные жанры поэзии фрагмент, миниатюра, лирическая новелла.

Сергей Есенин

Сергей Есенин, выдающийся русский поэт, творчество которого приходится на начало 20 века, в своих стихотворениях не только наследует традиции своих предшественников, но и проявляет их в актуальной на то время форме.

В его лирике воспевается природная красота России, он с пылом говорит о своей безграничной любви к Родине, частично его поэзия носит церковный характер.

По этой причине лирику Есенина относят к канонически жанровой поэзии. Но помимо этого в его стихотворениях много личного и автобиографичного, Сергей Есенин раскрывает не только свою личность, но и свою жизнь.

Владимир Маяковский

А такой оригинальный и самобытный поэт, как Владимир Маяковский, пошел совершенно по другому творческому пути. Если его поэзия и носила исповедальный характер, то все же фундаментом поэзии Маяковского остается яркий символизм и футуризм.

Именно Маяковский принес в русскую поэзию совершенно новые жанры и формы, его творчество это олицетворение радикальных изменений в жизни русского общества.

Можно сказать, что он превратил свою противоречию, порой сложную для однозначной интерпретации поэзию в социально-общественное движение, и пытался таким образом ярко и откровенно высказать свою гражданскую позицию.

В этом и заключается автобиографичность его творчества, будучи смелым и решительным человеком, Маяковский не мог скрывать своего мнения, не мог оставаться равнодушным и безучастным к тому, что происходит вокруг.

В его поэзии есть основополагающая традиция для русской литературы это ярко выраженный гуманизм, только у Маяковского гуманизм уже приобретает несколько другую форму, неприятие ограничения и унижения людей выражается в резкой, безапелляционной форме.

Александр Блок

Примером гармоничного слияния традиций и новаторства в поэзии является лирика Александра Блока, одного из основателей поэзии «серебренного века». Его стихотворения сохраняют традиционные жанры для поэзии, но все же в лирике отчетливо прослеживаются новаторские походы, более нигилистический взгляд на вещи.

Это обусловлено и самой личностью поэта, лирика Блока тоже отчасти носит исповедальный характер, и на примере себя он показывает человека того времени его мысли, переживания и проблемы.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Романтический идеал Горького в «Песни о Буревестнике»
Следующая тема:&nbsp&nbsp&nbspМироощущение и творческая манера поэтов: на примере их стихотворений

Все неприличные комментарии будут удаляться.

Традиции и новаторство в поэзии Владимира Маяковского

Маяковский впервые вошел в литературу с появлением манифеста «Пощечина общественному вкусу», в котором была изложена программа футуристов. Он не просто входит в литературу, а врывается, вносит в нее коренные изменения. В манифесте он называет футуристов «лицом нашего времени», излагает их предложение «сбросить Пушкина, Достоевского, Толстого и прочих с парохода современности». Говорит о том, что они объявляют «непреодолимую ненависть к существующему до них языку». Требует «увеличение словаря в его объеме

Футуризм оказал большое влияние на раннее творчество В. Маяковского. Как «словоновшество» поэт, используя традиционные способы образования слов, создает свои, новые формы: изъиздеваюсь, декабрый вечер, любеночек, наслезненные глаза, дождь обрыдал и другие. Коренное изменение внес Маяковский в технику русского стиха. Он установил новые методы рифмовки, которые близки к ораторскому слову. В своей статье «Как делать стихи?» Маяковский писал, что самое характерное слово он ставит в конец строки и подбирает к нему

Маяковский использует лестничное строение стиха, где каждое слово — «ступенька» — имеет логическое ударение и несет определенную смысловую нагрузку. Употребляя, на первый взгляд, обычные лексические единицы, иногда с новыми формами образования, Маяковский сумел создать ошеломляющие метафоры: «грудь испешеходили», то есть исходили взад и вперед, вдоль и поперек. Часто ошеломляющая метафора разворачивается во всю строфу:

Вот — я, весь боль и ушиб.

Вам завещаю я сад фруктовый

моей великой души.

Практически в каждом произведении Маяковского в большом количестве содержатся метафоры — ошеломляющие, овеществляющие, развернутые; различные сравнения — «На цепочке Папомона поведу, как мопса» и другие, неологизмы, гиперболы, реже — прием контактного повтора («Слава, Слава, Слава героям. «) В тематике всех ранних произведений В. Маяковского есть нечто общее: человек большой любви, страсти, человек «для сердца» оказывается ненужным, неуместным, осмеянным. В них — крик боли, отчаяния, проклятия из-за лжи и подлости окружающего мира. Поэт в ожидании появления настоящего человека: «Опять, тоскою к людям ведомый, иду…». У поэта «тоска к людям», тяга к человеку; но вот, оглядываясь по сторонам, он видит, что перед ним вместо человека — какое-то странное существо, лишенное человеческого облика:

Два аршина безликого розоватого теста:

Хоть бы метка была в уголке вышита.

Нет лиц, нет людей — такова основная мысль многих стихотворений раннего Маяковского.

Через час отсюда в чистый переулок

вытечет по человеку ваш обрюзгший жир…

Жирные, лоснящиеся существа составляют массу окружающих. Если Блок в «Плясках смерти» писал: «Как тяжко мертвецу среди людей…», то о традиции молодого Маяковского можно сказать: как тяжело средь мертвецов живому. Экстраверт Маяковский обращается к людям, но не находит понимания. В этот период доля поэта — характерно обостренное чувство одиночества, близкое к лермонтовскому или есенинскому. Все чаще в ранней лирике проступают тюремные очертания, обозначается образ «жизнь — тюрьма», возникают ассоциации, несущие мысль о несвободе: бог, пойманный арканом в небе; городовые, распятые перекрестком. В стихотворении «Ко всему» этот образ разрастается до огромных размеров:

… вся земля — каторжник с наполовину

выбритой солнцем головой!

Жизнь в ранних стихотворениях Маяковского — несвободная, закованная, перечеркнутая тюремной решеткой.

Полжизни прошло, теперь не вырвешься…

… я в плену. Нет мне выкупа.

Оковала земля, окаянная.

Я бы всех в любви моей выкупал,

да в дома обнесен океан ее!

Жизнь заточена, «океан любви» обнесен в дома — такой предстает действительность в ранней поэзии Маяковского. Вместе с образом тюрьмы, «загона», закованной земли развивается в творчестве Маяковского другой образ, сначала трагически окрашенный, — образ солнца. Солнце у раннего Маяковского часто предстает в мрачном свете. Солнце — мучитель, проливающий кровь людей; солнце, едва просочившись в крохотную щелку, «как маленькая гноящаяся ранка», тут же прячется, тускнеет, побежденное мраком, теснотой. Солнце — «неб самодержец», жирный и рыжий, выезжающий «по тропам крыш». Раннему Маяковскому мерещились «косые скулы океана», он мечтал о необъятных просторах жизни. Образ океана, как и образ солнца в ранние годы творчества, внутренне скован, несвободен. Как солнце заслонено решеткой, так и океан зажат в тиски.

Любовь громадины, «сфинкса» Маяковского — грандиозная, великая:

Как апостол во время оно,

По тысячи тысяч разнесу дорог.

Поэт «прекрасно болен», у него «пожар сердца». В поэме «Облако в штанах» любовь необходима, она прекрасна, даже если приносит боль:

…сквозь жизнь я тащу

Миллионы огромных чистых Любовей

И миллион маленьких грязных любят.

Во «Флейте-позвоночнике» звучат ноты отчаяния; разрушение направлено на самого себя: «Все равно я знаю, я скоро сдохну». В стихотворении «Ко всему» Маяковский, называя себя «величайшим Дон-Кихотом» говорит:

Только в моем воспаленном мозгу была ты!

Была… Любовь уходит.

И в поэме «Война и мир» поэт боится оступиться, потерять оставшееся:

Оступлюсь — и последней любовишки кроха

навеки канет в дымный омут

В поэме «Человек» Маяковский — в пламени любви.

… только боль моя острей — стою огнем обвеет,

На несгорающем костре немыслимой любви.

Костер несгорающий, но любовь немыслима, а боль — все острей… И Маяковского бросает в другую стихию. Он переходит к теме искусства поэта, его творчества. Здесь поэт превозносит необузданность, свободу творческой фантазии. Во весь голос заявляет, что он не такой, как все, а фантазия его способна перевернуть весь мир:

Ноктюрн сыграть могли бы

На флейте водосточных труб?

Он — «бесценных слов мот и транжир». Поэт не защищен от грязи окружающего мира, которая взгромоздилась «на бабочку поэтиного сердца». В стихотворении «Эй» ясно видно, что фантазия поэта действительно не знает границ:

Эй! Человек, землю саму

Маяковский, в стихотворении «Поэт-рабочий», доказывает, что работа поэта такая же, как и работа токаря, нет разницы между техником и поэтом. Они равны.

Сердца — такие ж моторы.

Душа — такой же хитрый двигатель.

Главная, ведущая тема для молодого Маяковского — поэзия.

Я хочу одной отравы —

пить и пить стихи.

Поэзия поэта неразрывно связана с его жизнью.

Видите — гвоздями слов

прибит к бумаге я.

Оценивая свое творчество как что-то высшее, нечеловеческое, поэт пишет:

Новаторство Маяковского в поэзии

В сложный, переломный для России период выходит на поэтическую арену Маяковский. Первая русская революция потоплена в крови, атмосфера накалена до предела, вихрь мировой войны заставляет усомниться людей во всех прежних ценностях. Они с великой надеждой смотрят в будущее и жаждут грядущих перемен. Эти сложные общественные процессы отражаются в искусстве, словно в зеркале. Откровенное отрицание традиционной культуры, эпатаж мещанского быта, едва ли не религиозный культ техники и современной индустрии с ее сверхчеловеческой мощью – все это послужило толчком к популярности футуризма.

Маяковский предчувствует «неизбежность крушения старья» и средствами искусства предвосхищает грядущий «мировой переворот» и рождение «нового человечества». «Рваться в завтра, вперед!» — вот его девиз.

езда в незнакомое.

И это незнакомое, непознанное превращается в предмет его творчества. Он широко использует прием контрастов: мертвые предметы оживают в его поэзии и становятся более одушевленными, чем живые. Поэзия Маяковского с ее урбанистически-индустриальным пафосом противопоставляет образ многотысячного современного города с его оживленными улицами, площадями, гудящими автомобилями — картинам природы, которая представляется ему чем-то косным и безнадежно мертвым. Поэт готов расцеловать «умную морду трамвая», он воспевает городской фонарь, который «снимает с улицы синий чулок», тогда как луна у него — «дряблая», «никому не нужная», а сердце девушки безжизненно, как будто «выварено в йоде». Поэт убежден, что новое слово можно сказать только по-новому. Маяковский — первооткрыватель, который владеет словом и словарем, как смелый мастер, работающий со своим материалом по собственным законам. У него свое построение, свой образ, свои ритм и рифма. Поэт бесстрашно ломает привычную стихотворную форму, создает новые слова, вводит в поэзию низкую и вульгарную лексику. По отношению к величайшим явлениям истории он усваивает фамильярный тон, о классиках искусства говорит с пренебрежением:

свертываются в трубку

и пропускаются через мясорубку.

Он любит все контрастное. Красивое уживается у него с безобразным, высокое — с низким:

Проститутки, как святыню,

меня понесут и покажут

Богу в свое оправдание.

Все его стихи носят глубоко личный характер, он присутствует в каждом из них. И это конкретное присутствие становится точкой отсчета, системой координат в безудержном потоке его воображения, где смещены время и пространство, где великое кажется ничтожным, а сокровенное, интимное разрастается до размеров Вселенной. Одной ногой он стоит на Монблане, другой — на Эльбрусе, с Наполеоном он — на «ты», а его голос («орание») заглушает громы.

Он — Господь Бог, сотворивший свой поэтический мир независимо от того, понравится ли кому-нибудь его творение. Ему все равно, что его намеренная грубость может кого-то шокировать. Он убежден, что поэту позволено все. Как дерзкий вызов и «пощечина общественному вкусу» звучат строки из стихотворения «Нате!»:

А если сегодня мне, грубому гунну,

кривляться перед вами не захочется — и вот

я захохочу и радостно плюну,

плюну в лицо вам

я — бесценных слов транжир и мот.

Маяковскому свойственно совершенно новое видение мира, он словно выворачивает его наизнанку. Привычное предстает в его поэзии странным и причудливым, абстрактное становится осязаемым, мертвое — живым, и наоборот: «Слезы снега с флажьих покрасневших век»; «Прижались лодки в люльках входов к сосцам железных матерей».

Поэзия Маяковского говорит не только языком образов и метафор, но и широко использует звуковые и ритмические возможности слова. Ярким примером служит стихотворение «Наш марш», в котором буквально слышится бой барабанов и мерный шаг марширующих колонн:

Медленна лет арба.

Сердце наш барабан.

Прежнее представление о поэзии, да и саму поэзию изменил Владимир Владимирович Маяковский. Его называют рупором идей и настроений эпохи, а стихи — «оружие масс». Маяковский вывел из салонов на площади и заставил поэзию шагать вместе с демонстрантами.

Великое и неоднозначное поэтическое наследие Маяковского включает такие шедевры, как «Послушайте!», «Себе, любимому, посвящает эти строки автор», «Облако в штанах», а также многие злободневные стихи. В творчестве Маяковского многое сложно, и не всегда его можно понять и принять. Но при оценке его творчества следует помнить, что поэзия — факт биографии, зависящий от окружающей действительности. Неспокойное время многих катаклизмов, происходящих в судьбе страны, время поиска новых путей развития России наложило на творчество поэта свой отпечаток. Маяковский, в попытках добиться предельного уровня экспрессии, отвечающего (неважно, любовь ли это, искусство ли, политика ли) новому жизненному содержанию, создает свой, оригинальный творческий метод. Цель, которую автор поставил перед собой, — писать «так же хорошо, но о другом — с акцентом на «хорошо», в данном случае». Поэт добился осуществления задуманного, так как оставил после себя новое, несомненно, талантливое, то, что будут помнить века.

Новаторство поэзии Маяковского

I. Особенность новаторства Маяковского в гигантизме восприятия мира и его отражения в поэзии.

П. Новаторские приемы поэта

1. Гиперболизация восприятия мира:

( любовь как «пожар сердца», который нельзя потушить сорокаведрыми «бочками слез» в «Облаке в штанах»),

  • в выборе слов

( «Вам, идущие обедать миллионы», «Шаг миллионный печатай», Сто пятьдесят миллионов говорят губами моими», слова «разговорище», «адище», шеища», шажище», «Вавилонище»),

2. Конкретизация отвлеченного ( использование метафор для обозначения пожара сердца, для того, чтобы погасить этот пожар , нужны настоящие пожарные),

3. Чувство вселенной, но не конкретной родины

( «Утоп мой Китай… Моя Персия пошла на дно… Глядите, что это? Что с Аляскою? Нет ее? Нет! Прощай!», «Я не твой, снеговая уродина»),

4. Темы катастроф и революций, чувство динамики, движения, вихря

( «Город вывернулся вдруг. Пьяный на шляпы полез. Вывески разинули испуг. Выплевывали то «О», то «S», » В терновом венце революций грядет шестнадцатый год. А я у вас — предтеча… Вижу идущего через горы времени, которого не видит никто…»)

5. Публичный характер поэзии Маяковского, митинговый склад стиха, поэт — оратор перед толпой. Герои его стихов — улицы и площади

(«Улицы -наши кисти, площади — наши палитры),

6. Противопоставление толпы и поэта, доведенное до максимума

( «А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?», Я захохочу и радостно плюну, плюну в лицо вам»),

7. Введение в поэтический обиход слов, не свойственных ранее поэзии

(«на чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ», «… кто-то называет эти плевочки жемчужиной»),

8. Введение в стих ритмов разговорной речи

(«Я живу на большой Пресне, 36,24. Место спокойненькое, Тихонькое. Ну? Кажется — какое мне дело, что где-то в буре-мире взяли и выдумали войну»),

9. Обилие неологизмов

(«иудить», «июлить», «миллионить», «вихрить», «поэтино сердце», «вещины губы», «И за, и над, и под, и пред…»),

(«всеми пинками истыкана грудь, всеми газами свороченное лицо»),

11. Обилие неожиданных сравнений

(» Спокоен, как пульс покойника», » Упал двенадцатый час, как с плахи голова казненного», «А тоска моя растет, непонятна и тревожна, как слеза на морде у плачущей собаки»),

12. Эпатирующий толпу образ поэта — циника и хулигана

(» Я — площадный сутенер и карточный шулер!», » Я — выхарканный чахоточной ночью в грязную руку Пресни», «Как пророку, цветами устелят мне след, все эти, провалившиеся носами, знают: я — ваш поэт»),

13. Вселенская боль, воспринятая поэтом

(«А с неба на вой человечьей орды глядит обезумевший Бог», » Милые! Не лейте кровь! Дорогие, не надо костра!»).

Ш. Заключение. Новаторская поэзия Маяковского — воплощение мировой стихии предчувствия больших социальных потрясений.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector