Николай Некрасов«Зине»

Ты еще на жизнь имеешь право,
Быстро я иду к закату дней.
Я умру — моя померкнет слава,
Не дивись — и не тужи о ней!

Знай, дитя: ей долгим, ярким светом
Не гореть на имени моем, —
Мне борьба мешала быть поэтом,
Песни мне мешали быть бойцом.

Кто, служа великим целям века,
Жизнь свою всецело отдает
На борьбу за брата-человека,
Только тот себя переживет.

Ты ещё на жизнь имеешь право. о зинаиде некрасов

Последняя любовь Некрасова.

» Ты ещё на жизнь имеешь право,
Быстро я иду к закату дней.
Я умру — моя померкнет слава,
Не дивись и не тужи о ней!

Знай,дитя; ей долгим,ярким светом
Не гореть на имени моём:
Мне борьба мешала быть поэтом,
Песня мне мешала быть бойцом.

Кто,служа великим целям века,
Жизнь свою всецело отдаёт.
На борьбу за брата человека,
Только тот себя переживёт. «

Это стихотворение Некрасов посвятил своей жене Зинаиде Николаевне.,после сильного приступа, случившегося 18 мая 1876года. Это стихотворение открыло целый цикл стихов,посвящённый Зине.
Но кто такая была последняя любовь Некрасова ?- какого роду племени?
До сих пор точно неизвестно ,когда и где она родилась. Корней Чуковский утверждал, что Зинаида Николаевна -дочь солдатского барабанщика. Саратовские знакомые Некрасовой сообщили, что её мать была прачкой. Достоверно одно: весной 1870 года 48-летний поэт встретился с молодой, привлекательной 19-летней девушкой Фёклой Анисимовной Викторовой.
При каких обстоятельствах произошла встреча?
Некрасов славился в игорных домах, как беспроигрышный игрок. Зина(Фёкла) была содержанкой купца Лыткина. Как писал близкий друг Некрасова в своём дневнике, что Некрасов увёл Фёклу от какого-то купца Лыткина родом из Вышнего Волочка, дочь солдата. Купец Лыткин проиграл в карты Некрасову и в качестве долга предложил её поэту.
Главное, Фёкла очаровала Некрасова не столь красотой и статной фигурой, сколько тихой лаской, застенчивостью и открытым добросердечием. Племянник поэта Саша так описал её:» Я помню голубоглазую блондинку с очаровательным цветом лица, с красиво очерченным ртом и жемчужными зубами. »
Поэт поселил Фёклу на отдельной квартире и в свободное время неналолго заходил к ней. Привязанность его росла и Викторова переселилась к Николаю Алексеевичу в квартиру на ЛИТЕЙНОМ,36 в 1870 году, где кстати почти 20 лет жила писательница Авдотья Яковлевна Панаева, так и не ставшая женой Некрасова.
Некрасов же звал по-своему: Зина,Зиночка. И даже отчество подарил, образованное от своего имени: Николаевна. Казалось бы,это исконно русское имя должно было привести в восторг Некрасова -поэта, чья лира без устали воспевала быт русской деревни с её вековыми обрядами и традициями. Но, видимо,барин-эстет в нём перевесил.
«Зиночке » в избытке одарённой обаянием, недоставало образования, светского воспитания. Стесняясь своей неграмотности, она просила Николая Алексеевича писать письма от её имени. Но постепенно освоив правописание, она даже иногда помогала мужу в его литературном труде. Как вспоминала специально приглашённая наставница М.С.Наксарий:» Зинаида Николаевна была очень симпатичная, простенькая, типа модистки, но умная женщина. Некрасов очень любил её. Французским языком Зинаида Николаевна занималась усердно и с большим успехом».
Как вспоминал племянник поэта Саша:» Она была стройно сложена, ловка, находчива, хорошо стреляла и ездила верхом. Так что иногда Николай Алексеевич брал её на охоту».
Как позднее вспоминала Зинаида Николаевна одну из охотничьих утех ,где вместо птицы подстрелила любимую собаку Некрасова:
» На охоту чаще всего в Чудовскую Луку ездили. Сели на лошадей. А чудовские крестьяне со сворой собак и с ружьями за нами следом. Только свою любимую легавую КАДО Николай Алексеевич при себе оставил. Подьехали мы к первому озеру. Я с коня спрыгнула, взяла ружьё, патроны и к прибрежному лозняку поспешила. Чуть ветки качнулись — я вскинула ружьё и нажала курок. И тут вижу, что выстрел угодил не в утку, а в Кадо, пробегавшую сквозь кусты.». Вскоре недалеко от Некрасовской охотничьей дачи в Чудове появился памятник- гранитная плита с надписью:» Кадо, чёрный ирландский пойнтер, был превосходен на охоте, незаменимый друг дома. Убит случайно на охоте 2 мая 1875года».
(В городе Чудове Новгородской области в 1971 году установлен в саду у дома-музея поэту Некрасову памятник «Н.А.Некрасов с собакой и ружьём» ленинградский скульптор Пётр Моисеевич Криворуцкий — мой дядя по линии мужа. Это его дипломная работа. Пётр Моисеевич специально прикармливал охотничьего пса, который ему позировал. В Чудове хранится оригинал, а копия — в Санкт-Петербурге в мемориальном музее-квартире Н.А.Некрасова. Литейный,36.)

Несомненно, в жизнь Некрасова, человека уже немолодого и многоопытного, Зиночка внесла немало светлых и прекрасных минут. Ей, такой молодой и цветущей, выпала участь разделить с Некрасовым самые тяжёлые, пресмертные дни его жизни.
Болезнь Некрасова(рак кишечника) обострилась. Мучительные приступы терзали его, отзываясь только и в душе Зинаиды Николаевны. После приступа Николай Алексеевич звал её к себе,усаживал рядом и долго, как бы извиняясь за причинённые страданья, рассказывал о своей жизни, о нелёгком детстве, о родителях. Он взял бумагу, перо и стал писать:
Двести уж дней,
Двести ночей,
Муки мои продолжаются:
Ночью и днём
В сердце твоём
Стоны мои отзываются,
Двести уж дней,
Двести ночей!
Тёмные зимние дни,
Ясные зимние ночи.
Зина! Закрой утомлённые очи!
Зина! Усни!
Но Зинаида Николаевна не отдыхала. Его друг П.Ковалевский писал в своих воспоминаниях:»Неизлечимая болезнь (рак в кишках) мучительная, долгая, заживо похоронила его для всех, кроме двух, не оставлявших его ни на минуту женщин: этой самой Зиночки и родной сестры. Они соперничали в самоистязании,каждая не давала себе спать, чтобы услышать первый его стон и первой подбежать к постели. Для этого Зиночка, которая была моложе и со сном справлялась труднее,садилась на пол и уставлялась на зажжённую свечу. По истечении этих двухсот дней и ночей она из молодой, беленькой и краснощёкой женщины превратилась в старуху с жёлтым лицом. »
13 февраля 1877года Некрасов обращается вновь со стихотворным посланием к жене:
Пододвинь перо, бумагу,книги!
Милый друг! Легенду я слыхал:
Пали с плеч подвижника вериги,
И подвижник мёртвый пал!
Помогай же мне трудиться,Зина!
Труд всегда меня животворил.
Вот ещё красивая картина —
Запиши, пока я не забыл.

Говори, что ты довольна другом:
В торжестве одержанных побед
Над своим мучителем недугом
Позабыл о смерти твой поэт!
Стихи, посвящённые жене вошли в последний прижизненный сборник Некрасова»Последние песни».
Ей же, своей Зиночке, поэт предоставил право на издание этой книги. Об этом говорит и строка на обороте титульного листа сборника»Собственность издательницы Ф.Викторовой».
Предчувствуя скорую кончину Некрасов решил узаконить свои отношения с Зинаидой Николаевной церковным обрядом, чтобы хоть как-то обеспечить и облегчить её жизнь после смерти мужа. Газета»Речь» сообщала в 1915 году в день смерти жены поэта:
» Некрасов нашёл в Зинаиде Николаевне женщину, которая не прельстилась ни славою, ни богатством, а просто любила поэта и жалела в нём измученного жизнью бесконечно усталого человека. Она даже не хотела стать «законной женой Некрасова, но он настоял на венчании, и Зинаида Николаевна вынуждена была уступить желанию умирающего».
У больного Некрасова не было сил ехать в церковь для свершения обряда.. Друг Некрасова юрист А.М.Унковский по просьбе поэта поехал к митрополиту Исидору . Митрополит сослался на строгие церковные уставы и сказал, что ничем помочь не может.
Как писал известный библиофил и библиограф П,А,Ефремов — «Унковский, вернувшись от метрополита обратился к военному духовенству. Достали церковь-палатку, поместили ее в зале, у Некрасова и здесь же, поддерживая его за руки, обвели его три раза, вокруг налоя уже полумёёртвого от страданий.Он был при этом босой и в одной рубашке». Венчание состоялось 4апреля1877года, а через 8 с половиной месяцев он скончался. Некрасов умер 27декабря 1877года в 8ч.50мин.
До последней минуты она находилась рядом с умирающим. Едва гроб засыпали землёй,Зинаида Николаевна обратилась к настоятелю Девичьего монастыря на территории которого находилось кладбище с просьбой продать ей место рядом с могилой мужа.
Сестра поэта Анна Алексеевна Буткевич хотела перекупить у неё место на кладбище рядом с братом, но та ответила отказом. Зато Зинаида Николаевна безвозмездно передала сестре право на издание» Последних песен» Некрасова.
На первый взгляд, дальнейшая судьба вдовы поэта должна была сложиться более или менее благополучно. Но воспетая им на века Зиночка жила трудно и много страдала.
После похорон, уладив дела с наследством, она впервые без мужа решила поехать на отдых в Карабиху — родословное имение Некрасова. Но брат Некрасова Фёдор Алексеевич встретил её грубо, не пустив её даже во флигель..Униженная и оскорблённая,ещё не оправившись от горя, в отчаянии она поехала в Ярославль,а затем в Москву с намерением подстричься в монахини. Но её планы изменились.
В1898году она поселилась в Саратове, почти не заводя знакомств, не переписывалась ни с кем.. Часть капитала, оставшуюся от мужа она тратила на скромную жизнь. Ища утешение от горя и обид пришла в саратовскую общину евангелистских христиан. Секты этой общины — коммерсанты, купцы.Они всякими способами выманили у неё оставшиеся деньги. Она пожелала получить их обратно, но не тут то было, они отлучили её от секты. Когда корреспондент газеты Н.М.Архангельский принёс Зинаиде Николаевне солидную сумму пожертвований от людей в помощь ей, отказалась взять их.Она сказала:»Я не отказываюсь от помощи, но принять деньги от частных лиц не могу. Пусть пожертвованные деньги поступят в Литературный Фонд, а он уже будет выдавать мне ежемесячную пенсию».
И так Некрасова получала от Литературного Фонда в месяц по 50 рублей. С журналистами и газетчиками она старалась не общаться. Единственный журналист с кем она общалась в последние годы в Саратове — Н.М.Архангельский.
36 лет спустя после смерти Некрасова её разыскал другой исследователь творчества Некрасова В.Е.Евгеньев-Максимов. Он так описывает встречу с вдовой:» — Посмотрела я вашу книгу. Очень она меня заинтересовала. Рада буду, чем могу, послужить вам: боюсь только, что ничего особенно ценного о муже вы от меня не услышите. Ведь вас больше всего ,я думаю,интересует его литературная деятельность, литературные знакомства. А эта-то сторона его жизни для меня, пока я жила с ним, меньше всего доступна была. Сошлась я с Николаем Алексеевичем 19-ти лет: молода,неразвита была в то время, многого не понимала,особенно того,что касалось литературной деятельности мужа. Николай Алексеевич любил меня очень, баловал: как куколку держал. Платья, театры, совместная охота, всяческие удовольствия — вот в чём жизнь моя состояла. Хорошо жилось тогда потому, что молода,ветрена была, а теперь вот глубоко жалею, что не развивал меня Николай Алексеевич. Единственный упрёк, который могу к нему предьявить. Ну,да болезнь мужа за него постаралась. Боже! Как он страдал,какие ни с чем не сравнимые муки испытывал! Сиделка была при нём,студент-медик неотлучно дежурил, да не умели они перевязывать,не причиняя боли. «Уберите от меня этих палачей!- не своим голосом кричал муж, едва прикасались они к нему. Все самой приходилось делать. Чтобы подбодрить его среди нечеловеческих страданий,весёлые песенки напеваю. Душа от жалости разрывается, а сдерживаю себя,пою да пою. Болезнь Николая Алексеевича открыла мне,какие страдания на свете бывают, а смерть его,что он за человек был,показала. А когда он умер,- со слезами продолжала Зинаида Николаевна — от людей немало пришлось мне претерпеть. Ах жестокие, жестокие есть люди! Сорок почти лет с того времени прошло, а рана в душе не заживает».
Зимой 1914 года здоровье Зинаиды Николаевны ухудшилось. Давний ревматизм ног дал осложнение на сердце. Долгая,изнуряющая боль заставила её вспомнить последние мучительные дни жизни мужа. Стараясь отвлечься от боли, она много читала на память стихи Некрасова.
Утром 27 января 1915 года она тихо скончалась в Саратове(квартира.Малая Царицынская,70) Ей было 68 лет .Похоронена на Воскресенском кладбище в Саратове Отходив всю жизнь в чёрном,. завещала похоронить в белом. Намного пережила Некрасова, она осталась верна его памяти. Как бесценную реликвию бережно хранила Зинаида до конца жизни томик стихотворений Некрасова с надписью:»Милому и единственному другу моему Зине».
«Да не плачь украдкой!-
Верь надежде,
Смейся,пой,как пела ты весной
Повторяй друзьям моим,
Как прежде
Каждый стих, записанный тобой.».

База
стихотворений

Авторы стихов

Наша группа

Ты еще на жизнь имеешь право,

Быстро я иду к закату дней.

Я умру — моя померкнет слава,

Не дивись — и не тужи о ней!

Знай, дитя: ей долгим, ярким светом

Не гореть на имени моем:

Мне борьба мешала быть поэтом,

Песни мне мешали быть бойцом.

Кто, служа великим целям века,

Жизнь свою всецело отдает

На борьбу за брата-человека,

Только тот себя переживет.

Быстро я иду к закату дней.

Я умру — моя померкнет слава,

Не дивись — и не тужи о ней!

Обсуждение стихотворения «Зине (Ты еще на жизнь имеешь право. )»

Тема поэта и поэзии в лирике Некрасова

Русское общество сороковых годов XIX века — времени, в которое началась литературная дело Н. А. Некрасова, — активно искало пути развития РФ. Тогда уже довольно четко определились такие течения и направления общественной мысли, как официальная идеология, славянофильство, западничество; в тот самый же срок шло формирование революционной демократии, возглавляемой Белинским и Герценом.

Проблемой, избежать решения которой в тех условиях было просто невозможно, стало освобождение народа от крепостной зависимости. Борьба за интересы обездоленных, осознание грандиозности свершаемого вносили в жизнь человека, избравшего путь заступника русского пахаря, ощущение полноты бытия и счастья. Общественное движение тех лет достигло небывалого размаха. В мире искусства снова и снова поднимался вопрос о назначении литературы, и в частности поэзии.
Неоднократно обращался к этой проблеме и Некрасов. Путь «обличителя толпы, ее страстей и заблуждений» поэт избрал ещё в юности, но первые высказывания на эту тему относятся к более позднему времени.

21 февраля 1852 года, в день смерти Н. В. Гоголя, имя которого неразрывно связано с гражданственностью в литературе, Некрасов написал стихотворение «Блажен незлобивый поэт. » — первую поэтическую декларацию. На полюсах своей системы ценностей он обозначил по виду противоположные и внутренне враждебные понятия «спокойного искусства» и «карающей лиры». Свой же тернистый путь Некрасов избрал давнехонько, давнехонько польза стала главной поставленной задачей его поэзии, а любовь, ненависть — источником, питающим ее.

Следующим громким заявлением творческого кредо стало стихотворение 1856 года «Поэт и гражданин». Оно построено как диалог, и эта форма традиционна для русской литературы. Так были написаны «Поэт и толпа», «Разговор книгопродавца с поэтом» А. С. Пушкина, «Журналист, читатель и писатель» М. Ю. Лермонтова. Но диалог у Некрасова — это внутренний спор, борьба в его душе Поэта и Гражданина. Сам автор трагически переживал тот самый внутренний разрыв, часто предъявлял к себе те же претензии, что и Гражданин к Поэту. Гражданин в стихотворении стыдит Поэта за бездействие, в его понимании безмерная возвышенность гражданского служения затмевает прежние идеалы свободы творчества, новая высокая поставленная проблема — погибнуть за Отчизну: «. иди и гибни безупречно».

По сути, в стихотворении две исповеди: всякий из героев открывает душу, и становится ясно, что в идеях оппонентов нет антагонизма. Лишь недостойная слабость, трусость мешают Поэту стать рядом с Гражданином.

Я призван был воспеть твои страданья,

Терпеньем изумляющий народ!

Эти строки Некрасов описывает в 1867 году в стихотворении «Умру я скоро. Жалкое наследство. «. Поэт снова обращается к лозунгу, определяющему все его творчество.

В 1874 году Некрасов создает стихотворение «Пророк». Это произведение, безусловно, продолжило ряд, в котором уже стояли творения Пушкина и Лермонтова. В нем снова пишется о трудности избранного пути, о божественном начале творчества:

Его ещё покамест не распяли,

Но час придет — он будет на кресте,

Его послал бог Гнева и Печали

Царям земли напомнить о Христе.

Бог Некрасова очень мало похож на богов его предшественников. Христос этого «Пророка» ближе к спасителю социалистов-утопистов, чем к тому, кого чтила православная церковь.

В 1877 году Некрасов определяет цели жизни каждого человека, в том числе и поэта: «Сейте разумное, доброе, вечное. » («Сеятелям»), ещё раз обращается к теме жертвоприношения:

Кто, служа великим целям века,

Жизнь свою всецело отдает

На борьбу за брата человека,

Только тот себя переживет.

Итак, все творчество Некрасова утверждало мысль: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». В то же час автор этих строк не раз обращал чуткость на то, что в его душе поэт и гражданин уживаются плохо. В стихотворении 1876 года «Зине» он признавался:

Мне борьба мешала быть поэтом,

Песни мне мешали быть бойцом.

Некрасову было скорбно сознавать, что, стремясь быть бойцом, он добровольно отрекся от поэтической свободы. Сожаления о потерянном многократно повторяются в стихах поэта:

Нет в тебе поэзии свободной,

Мой суровый, неуклюжий стих!

Нет в тебе творящего искусства.

(«Праздник жизни — молодости годы. «, 1855)

Как мало знал свободных вдохновений,

О, родина! печальный твой поэт!

(«Умру я скоро. Жалкое наследство. «, 1867)

Занятому журналистской работой — общественной борьбой — Некрасову подчас тяжело давались его творенья:

Стихи мои — плод жизни несчастливой,

У отдыха похищенных часов,

Сокрытых слез и думы боязливой.

(«Безвестен я. Я вами не стяжал. «, 1855)

Но более того Тургенев, не любивший Некрасова, был вынужден ещё в 1856 году признать, что стихотворения поэта, «собранные в один фокус, жгутся». Секрет этого сам автор раскрывал в стихотворении 1858 года:

Стихи мои! Свидетели живые

За мир пролитых слез!

Ту же мысль мы встретим и в «Элегии» 1874 года: «. И песнь сама собой слагается в уме, недавних, тайных дум живое воплощенье. «

В 1855 году Некрасов с гордостью говорил о своем творчестве:

Но кипит в тебе живая кровь,

Торжествует мстительное чувство,

Догорая, теплится любовь.

С годами к гордости стал примешиваться стыд. Далеко не вечно написанное создавалось в момент вдохновения: слишком много было публикаций, призванных поддержать вымаранный цензором «Современник». До конца жизни Некрасов раскаивался в создании послания в честь Муравьева-вешателя.

Эти мотивы ощущаются в стихотворении «Умру я скоро. Жалкое наследство. «:

Не торговал я лирой, но, бывало,

Когда грозил неумолимый рок,

У лиры звук неверный исторгала

Не только в преступлениях против таланта и совести обвинял себя поэт. Гораздо резче он становился тогда, когда речь заходила об отступлении от дела борьбы. Необходимость и цивильный задолженность могли оправдать оду Муравьеву, но ничто не извиняло малодушия. Строгий в самооценке, Некрасов не стеснялся изрекать о своих ошибках. Его упреки самому себе напоминают диалог Гражданина и Поэта:

Я за то сильно презираю себя,

Что живу, день за днем бесполезно губя.

И проклял я то сердце, что смутилось

Перед борьбой — и отступило вспять.

Поэт считал, что он не способен на подвиг, хотя и писал в «Пророке» о невозможности «служить добру, не жертвуя собой». Свою слабость Некрасов ненавидел, но ничего не мог изменить:

Я не продам за денежки мненья,

Без крайней нужды не солгу.

Но — гибнуть жертвой убежденья

Я не могу. Я не могу.

(«Человек сороковых годов», 1866—1867)

Процитированные строки снова возвращают нас к стихотворению «Поэт и гражданин» с его громким призывом: «Иди и гибни безупречно. » Гражданин из стихотворения уверен в своей правоте.

А вот у Некрасова порой появлялись сомнения, на час пропадало осознание смысла жизни. Момент такого духовного кризиса нашел отражение в стихотворении 1867 года «Зачем меня на части рвете. «, которое заканчивается горьким признанием: «. Но умереть за что — не знаю».

Вообще, минуты хотя бы относительного душевного покоя редки для Некрасова. Поэта мучило то, что он оставлял родине «жалкое наследство», что его стихи не находили Отклика в народе:

Но не льщусь, чтоб в памяти народной

Уцелело что-нибудь из них.

(«Праздник жизни — молодости годы. » )

Я настолько же чуждым народу

Умираю, как существовать начинал.

(«Скоро стану добычею тленья. «, 1876)

Особое место в творчестве Некрасова занимают стихи, посвященные его Музе. Этот образ, парадоксальный с традиционной точки зрения, впервой появляется в 1848 году в стихотворении «Вчерашний день часу в шестом. «. Родной сестрой Музы оказывается крестьянка — униженная, опозоренная, избиваемая кнутом. В 1855 году Некрасов уточнил характеристику, используя те же образы:

. свой венец терновый приняла

Не дрогнув обесславленная Муза

И под кнутом без звука умерла.

(«Безвестен я. Я вами не стяжал. «)

Вдохновительница поэта — Муза несчастная, поверженная, «Муза мести и печали», гордая, стойко принимающая удары судьбы, ненавидящая, мстящая и в то же час любящая, прощающая, падшая, «униженно просящая» — все это слито в образе, который у Некрасова перестает быть символом, воплощением высокого творчества, а становится полностью зримым персонажем, обретшим плоть, характер и судьбу. Муза наделена чертами женщины из народа, который говорит ее устами. Лишая жительницу Олимпа таинственности, Некрасов опускает ее на землю:

Но рано надо мной отяготели узы

Другой, неласковой и нелюбимой Музы,

Печальной спутницы печальных бедняков.

И она показывает поэту, как Вергилий Данте, «бездны темные Насилия и Зла, Труда и Голода».

Все вышеупомянутые черты были перечислены в стихотворениях «Муза» 1852 года и «Зачем насмешливо ревнуешь. » 1855 года. Эти два подробных описания вдохновительницы поэта в 50-х годах появились совсем не случайно. Некрасов как родоначальник социальной поэзии, для которой не было запретных и непоэтичных тем, стремился обосновать, что его дело освящено. В его лирике постоянно звучит полемика с Пушкиным, Муза которого «веленью Божию. послушна». Некрасов противопоставляет ей Музу-рабу, верно служившую народу в течение всей жизни поэта.

В последние годы тяжелобольной Некрасов все чаще возвращался к своей Музе, словно она могла разделить с ним одиночество и тоску. «О Муза! Ты была мне другом, приди на мой последний зов!» — писал поэт во «Вступлении к песням 1876—1877 годов». Поэт все сильнее верит, что в стихах — его бессмертие и спасение, а Муза идет с ним рука об руку к последней черте, оглядываясь, так же как и он, на прожитую жизнь и заново оценивая ее:

Меж мной и честными сердцами

Порваться продолжительно ты не дашь

Живому, кровному союзу!

(«О Муза! я у двери гроба!», 1877)

Хотя болезнь не победила таланта Некрасова, душевные и физические страдания вошли в его стихи. Небывалый образ Музы-смерти появляется в стихотворении 1877 года «Баюш-ки-баю»:

Где ты, о Муза! Пой, как прежде!

«Нет больше песен, мрак в очах;

Сказать: — Умрем! Конец надежде! —

Я прибрела на костылях!»

Муза поэта состарилась и умирала сообща с ним, но, как и раньше, она была «сестрой народа»:

О Муза! Наша песня спета.

Приди, закрой глаза поэта

На вечный зов небытия,

Сестра народа — и моя!

Подводя итоги творчества Некрасова, нельзя не припомнить стихотворение «Элегия» 1874 года. Оно написано за четыре года до смерти поэта, но обобщает основные мотивы, встречавшиеся в лирике его автора. Здесь и размышления о назначении поэзии, и оценка достигнутых результатов, и мысли о судьбах народа. В стихотворении звучат отголоски пушкинской лирики. «Элегия» перекликается с произведениями «Деревня»,

«Памятник», «Вновь я посетил. «, «Эхо». Полемика Некрасова-гражданина с «чистым искусством» продолжается. Вновь мы видим и Музу создателя «Элегии», оплакивающую народные бедствия. В этом стихотворении поэт произнес слова, ключевые для понимания его творчества: «Я лиру посвятил народу своему».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: