Николай Гумилев Жизнь Стиха Отрывок

1886, 3(15) апреля – родился в Кронштадте, в семье корабельного врача Степана Яковлевича Гумилева.

1887 – семья Гумилевых переезжает жить в Царское Село.

1900 – для укрепления здоровья детей семья переезжает на Кавказ, в Тифлис. Здесь Гумилев поступает во 2-ю Тифлисскую гимназию.

1902 – 8 сентября в газете «Тифлисский листок» опубликовано первое стихотворение Н.С.Гумилева: «Я в лес бежал из городов. » с подписью «К.Гумилев».

1903 – семья Гумилевых возвращается из Тифлиса в Царское Село. Гумилев поступает в 7-й класс Николаевской Царскосельской гимназии, директором которой в то время был поэт И. Ф. Анненский. 24 декабря состоялось знакомство с Анной Горенко будущей женой Гумилева, поэтессой Анной Ахматовой.

1905 – В октябре вышел в свет первый сборник стихов Н. С. Гумилева «Путь конквистадоров», изданный на средства родителей.

1906 – завершение обучения в гимназии, Гумилев получает аттестат зрелости. Поездка в Париж, поступление в Сорбонну.

1907 – в Париже с первой половины января Гумилев издает двухнедельный литературный журнал «Сириус».

1908 – в январе выходит вторая книга стихов Гумилева – «Романтические цветы» (32 стихотворения), посвященная Анне Андреевне Горенко. Поступает на юридический факультет Петербургского университета, вскоре переводится на историко-филологический.

1909 – на несколько месяцев уезжает в Абиссинию. Активно участвует в создании журнала «Аполлон».

1910 – венчание с Анной Горенко. Выход третьей книги стихов «Жемчуга».

1911 – создание «Цеха поэтов».

1912 – сборник «Чужое небо».

1913 – 25 марта в Троицком театре (Троицкая, 18)* состоялась премьера «африканской» пьесы «Дон-Жуан в Египте».
апрель – в качестве начальника экспедиции от Академии Наук уезжает на полгода в Африку (для пополнения коллекции этнографического музея), ведет путевой дневник (отрывки из «Африканского дневника»* публиковались в 1916).

1914 – после начала Первой мировой войны, в августе, записывается добровольцем в армию. Был награждён знаком отличия военного ордена (Георгиевского креста) 4-й степени.

1916 – выход сборника «Колчан».

1917 – в мае Гумилев переводится на Салоникский фронт.

1918 – возвращение в Россию. Издает книги стихов «Костер», «Фарфоровый павильон».

1921 – выходят сборники «Шатер», «Огненный столп». С начала весны Гумилёв руководил студией «Звучащая раковина».
в августе арестован по подозрению в участии в заговоре и расстрелян. Дата, место расстрела и захоронения неизвестны.

Биография

Николай Степанович Гумилев (1886-1921) родился в Кронштадте 3 (15) апреля 1886 года в семье военного врача: отец его, Степан (Стефан) Яковлевич, — врачом в военном флоте, a мать, Анна Ивановна, урожденная Львова, из старинного дворянского рода. Детство провел в Царском Селе, в гимназии учился в Петербурге и Тифлисе. В 1903 году семья Гумилевых вернулась в Царское Село и поэт поступил в гимназию, директором которой был И.Ф. Анненский. Учился Гумилев неважно, в седьмом классе пробыл два года, но выпускные экзамены сдал в 20 лет и получил аттестат об окончании Николаевской царкосельской гимназии.

В 1903 познакомился с гимназисткой А. Горенко (будущей Анной Ахматовой). В 1905 в издании автора выходит первый сборник стихов — «Путь конквистадоров», наивная книга ранних опытов, которой, тем не менее, уже найдена собственная энергичная интонация и появился образ лирического героя, мужественного, одинокого завоевателя.

В 1906, после окончания гимназии, Гумилев уезжает в Париж, где слушает лекции в Сорбонне и заводит знакомства в литературно-художественной среде. Предпринимает попытку издания журнала «Сириус», в трех вышедших номерах которого печатается под собственной фамилией и под псевдонимом Анатолий Грант. Посылает корреспонденции в журнал «Весы», газеты «Русь» и «Раннее утро». В Париже, и тоже в издании автора, вышел второй сборник стихов Гумилева — «Романтические стихи» (1908), посвященный А. А. Горенко.

С этой книги начинается период зрелого творчества Н. Гумилева. В. Брюсов, похваливший — авансом — первую его книгу, с удовлетворением констатирует, что не ошибся в своих прогнозах: теперь стихи «красивы, изящны и, большею частью, интересны по форме». Весной 1908 года Гумилев возвращается в Россию, сводит знакомство с петербургским литературным светом (Вячеслав Иванов), выступает постоянным критиком в газете «Речь» (позже начинает печатать в этом издании также стихи и рассказы).

25 апреля 1910 Николай Гумилев венчается с Анной Горенко (разрыв их отношений произошел в 1914 году). Осенью 1911 создается «Цех поэтов», манифестировавший свою автономию от символизма и создание собственной эстетической программы (статья Гумилева «Наследие символизма и акмеизм», напечатанная в 1913 в «Аполлоне»). Первым акмеистическим произведением считали в Цехе поэтов поэму Гумилева «Блудный сын» (1911), вошедшую в его сборник «Чужое небо» (1912). В это время за Гумилевым прочно укрепилась репутация «мастера», «синдика» (руководителя) Цеха поэтов, одного из самых значительных современных поэтов.

Весной 1913 в качестве начальника экспедиции от Академии Наук Гумилев уезжает на полгода в Африку (для пополнения коллекции этнографического музея), ведет путевой дневник (отрывки из «Африканского дневника» публиковались в 1916, более полный текст увидел свет в недавнее время).

В начале Первой мировой войны Н. Гумилев, человек действия, поступает добровольцем в уланский полк и заслуживает за храбрость два Георгиевских креста. В «Биржевых ведомостях» в 1915 публикуются его «Записки кавалериста».

Осенью совершает свою первую поездку на Восток — в Египет. Поступает на юридический факультет столичного университета, вскоре переводится на историко-филологический. В 1909 принимает деятельное участие в организации нового издания — журнала «Аполлон», в котором в дальнейшем, до 1917 года, печатал стихи и переводы и вел постоянную рубрику «Письма о русской поэзии».

Когда разразилась Первая мировая война, пошел на фронт добровольцем. 24 августа 1914 г. Гумилёв был зачислен в 1-й эскадрон лейб-гвардии Ее Величества государыни императрицы Александры Федоровны уланского полка и 28 сентября, получив боевого коня, отправился на передовую, к границе с Восточной Пруссией. Уже в декабре 1914 г. улан Гумилёв был награжден Георгиевским крестом 4-й степени, а в январе 1915 г. произведен в младшие унтер-офицеры. Николай Гумилёв ведет подробнейший дневник военных дней. Корреспонденция Гумилёва с фронта печаталась весь 1915 год в петербургской газете «Биржевые ведомости» под названием «Записки кавалериста». 28 марта 1916 г. Гумилёв получил первый офицерский чин прапорщика с переводом в 5-й Александрийский гусарский полк.

25 июля 1916г. Гумилёв снова выехал на театр военных действий. В сентябре — октябре 1916 г. в Петрограде держал офицерский экзамен на корнета. Не сдав (из 15) экзамен по фортификации, Гумилёв снова отбыл на фронт. Новый 1917 год встретил в окопах, в снегу. Завершилась служба Гумилёва в 5-м Гусарском полку неожиданно. Полк был переформирован, а прапорщик Гумилёв направлен в Окуловку Новгородской губернии для закупки сена частям дивизии; там застала его Февральская революция и отречение императора Николая II от престола. Гумилёв разочарован. Себя считает неудачником, прапорщиком разваливающейся армии. В апреле 1917 г. из штаба полка пришло сообщение о награждении прапорщика Гумилёва орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом, но поэт не успел его получить. Он добился командировки на Салоникский фронт, и 17 мая Анна Ахматова проводила мужа на крейсер. Но поскольку Россия была выведена из войны неслыханно позорным Брестским миром, Гумилёв в апреле 1918 г. возвратился домой, в Россию. Царское Село переименовано в Детское Село, дом Гумилёвых реквизирован. Анна Ивановна, мать Гумилёва, с сыном Лёвушкой живут в Бежецке. Анна Ахматова попросила развод…

Несмотря на войну Гумилев печатает сборники «Колчан» (1916), «Костер» (1918). Он был первоклассным переводчиком и опубликовал полный стихотворный перевод книги Т. Готье «Эмали и камеи» (1914), названный «чудом перевоплощения». В прозе проявил себя великолепным стилистом, сборник его рассказов Тень пальмы был опубликован посмертно в 1922.

Приверженец монархии, Гумилев не принял большевистский переворот 1917, однако эмигрировать отказался. Гумилев был уверен, что его «не тронут». Он полагал, что в случае чего его защитит имя. Он думал, что если монархические симпатии признавать открыто и честно, то это — лучшая защита. Такой принцип вполне срабатывал в студиях «Пролеткульта» и в «Балтфлоте», где Гумилев вел занятия и читал лекции и где гогочущие слушатели принимали «монархизм» мэтра как здоровую шутку или чудачество.

Последние годы Гумилев продолжал работать лихорадочно. Он успел опубликовать при советской власти несколько сборников стихов: «Фарфоровый павильон», «Шатер», «Огненный столп». Последняя книга, признанная впоследствии лучшей, вышла за считанные недели до ареста поэта и его гибели.

В конце 1915 выходит сборник «Колчан», в журналах печатаются его драматургические произведения — «Дитя Аллаха» (в «Аполлоне») и «Гондла» (в «Русской мысли»). Патриотический порыв и упоенность опасностью скоро проходят, и он пишет в частном письме: «Искусство для меня дороже и войны, и Африки».

Гумилев переходит в гусарский полк и добивается отправки в русский экспедиционный корпус на Салоникский фронт, но по пути задерживается в Париже и Лондоне до весны 1918. К этому периоду относится цикл его любовных стихов, составивший вышедшую посмертно книжку «Кенией звезде» (Берлин, 1923).

Вернувшись в Россию в 1918 г., Гумилев сразу же со свойственной ему энергией включается в литературную жизнь Петрограда. Он входит в состав редколлегии издательства «Всемирная литература», под его редакцией и в его переводе издаются вавилонский эпос «Гильгамеш», произведения Р. Саути, Г. Гейне, С. Т. Колриджа. Он читает лекции по теории стиха и перевода в различных учреждениях, руководит студией молодых поэтов «Звучащая раковина». По словам одного из современников поэта, критика А. Я. Левинсона, «молодые тянулись к нему со всех сторон, с восхищением подчиняясь деспотизму молодого мастера, владеющего философским камнем поэзии. »

В 1918 по возвращении в Россию Гумилев интенсивно работает как переводчик, готовя для издательства «Всемирная литература» эпос о Гильгамеше, стихи французских и английских поэтов. Пишет несколько пьес, издает книги стихов «Костер» (1918), «Фарфоровый павильон» (1918) и другие. В 1921 выходит последняя книга Гумилева, по мнению многих исследователей, — лучшая из всех, им созданных, — «Огненный столп».

В 1918 году Гумилев развелся с Ахматовой и женился на Анне Николаевне Энгельгардт. В Петрограде было голодно, и Гумилев отправил жену с родившейся дочерью Леночкой в Бежецк.

Несмотря на разрыв с Ахматовой, отношения между ними сохранились дружеские, они даже вдвоем ездили в Бежецк к сыну Леве. Вместе выступали в Бежецке со стихами. 1 марта 1921 года в газете «Бежецкая жизнь» появилась такая заметка: «За время пребывания в г. Бежецке поэта Н. Гумилева, приглашенного политотделом искусств Бежецкого отдела народного образования для чтения лекций по русской и иностранной литературе в январе сего года, при участии поэта Н. Гумилева и его содействии организовался в г. Бежецке Союз поэтов, куда вошли члены литературной секции бывшего литературно-художественого общества. Почетным председателем Союза поэтов состоит Н. Гумилев».

Последний раз Гумилев приезжал в Бежецк 18 мая 1921 года. Он забрал в Петроград жену и дочь. Последний раз он виделся с матерью.

В январе 1921 г. Гумилев был избран председателем Петроградского отделения Союза поэтов. В этом же году выходит последняя книга — «Огненный столп». Теперь поэт углубляется в философское осмысление проблем памяти, творческого бессмертия, судеб поэтического слова. Индивидуальная жизненная сила, которая питала поэтическую энергию Гумилева раньше, сливается с надындивидуальной. Герой его лирики размышляет о непознаваемом и, обогащенный внутренним духовным опытом, устремляется в «Индию Духа». Это не было возвращением на круги символизма, однако ясно, что Гумилев нашел в своем мировосприятии место тем достижениям символизма, которые, как казалось ему в пору акмеистского «Sturm und Drang’a», уводили «в область неведомого». Тема приобщения к мировой жизни, звучащая в последних стихах Гумилева, усиливает мотивы сопереживания и сострадания и придает им общечеловеческий и одновременно глубоко личностный смысл.

3 августа 1921 года Гумилев был арестован по обвинению в антисоветской деятельности. 24 августа было издано постановление Петроградской Губчека о расстреле 61 человека за участие в так называемом «Таганцевском заговоре», среди приговоренных был и Гумилев.

Книга Николая Гумилёва «ОГНЕННЫЙ СТОЛП»

Заглавие сборника многозначно. Можно предположить, что заглавие восходит к Ветхому Завету: «И двинулись сыны Израилевы из Сокхофа, и расположились станом в Ефаме, в конце пустыни. Господь же шёл пред ними днём в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днём, и ночью. Не отлучался столп облачный днём и столп огненный ночью от лица народа» (Исход, 13:20–22). Если рассматривать заглавие сборника в контексте этого отрывка, то «огненный столп» – это путеводная звезда, указывающая верный путь. Такое толкование заглавия подтверждается текстом стихов.

Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог… —

в этих стихах звучит укор, поэт укоряет нас в том, что мы забыли высокое назначение Слова и теперь «дурно пахнут мёртвые слова». Поэт нам указывает верный путь: «для низкой жизни» — числа, и тогда слову вернётся его сила. При этом прослеживается связь между библейским сюжетом и поэтом-пророком, каким выступает в стихотворении «Слово» Гумилёв. Библейские мотивы есть и в других стихах («Память», «Молитва мастеров»). Предположение, что «огненный столп» — это нечто ведущее за собой, поддерживающее людей во время их сложного пути, находит подтверждение в следующих строках стихотворения «Мои читатели»:

Но когда вокруг свищут пули,
Когда волны ломают борта,
Я учу их, как не бояться,
Не бояться и делать что надо.

П оэзия Гумилёва – это «огненный столп» для читателей, который указывает им жизненный путь. Как «огненный (или облачный. – А.В.) столп» «не отлучался от лица народа», был с ним и днём, и ночью, так «много их, сильных, злых и весёлых» носят книги Гумилёва «…в седельной сумке, // Читают их в пальмовой роще, // Забывают на тонущем корабле». Стихи из сборника «Огненный столп» являются ориентиром в жизни людей, поддерживающей силой, которая ведёт их по жизни.

По другой версии, название восходит к Новому Завету: «И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облечённого облаком; над головою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огненные. И поставил он правую ногу свою на море, а левую на землю…» (Откр., 10:1–2). Связывая название сборника с Апокалипсисом и рассматривая стихи с этой позиции, можно заметить и прямые реминисценции из Откровения Иоанна Богослова, и связь на идейном уровне (общее настроение стихотворений). Реминисценции: стих Гумилёва — «Стены Нового Иерусалима», в Новом Завете — «И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый…». Это пример почти дословной цитаты из Апокалипсиса, но многие стихи связаны с Откровением на более глубоком уровне. Так, можно рассматривать стихотворение «Слово», сопоставляя его с Апокалипсисом, недаром Гумилёв упоминает «Евангелие от Иоанна», напоминая о забытом предназначении слова («Слово — это Бог»).

А в черновом автографе этого стихотворения есть следующие строки:

Прежний ад нам показался раем,
Дьяволу мы в слуги нанялись
Оттого, что мы не отличаем
Зла от блага и от бездны высь.

Эти строки демонстрируют уже не призрачную связь с Апокалипсисом: «Дьяволу мы в слуги нанялись» – не Вавилон ли это из Откровения? В пользу версии о том, что Гумилёву была интересна апокалипсическая тематика в 1921 году, говорит строчка из плана книги стихов, над которым Николай Степанович работал после окончания сборника «Огненный столп»: «Наказ художнику, иллюстрирующему Апокалипсис». При анализе названия сборника в контексте Апокалипсиса напрашивается параллель с книгой Ницше «Так говорил Заратустра»: «Горе этому большому городу! – И мне хотелось бы уже видеть огненный столп, в котором сгорит он! Ибо эти огненные столпы должны предшествовать великому полудню». В этой цитате «огненный столп» является символом уничтожения греховного. Вполне вероятно, что заглавие восходит к работам Ницше, так как известно, что Гумилёв c 1900-х годов увлекался его философией. Влияние Ницше можно проследить и во многих более поздних стихах Гумилёва («Песнь Заратустры» — 1903, «Память» – 1921). Таким образом, вторая версия трактовки названия связана с апокалипсической тематикой.

Н.А. Богомолов видит один из возможных подтекстов заглавия в стихотворении Гумилёва «Много есть людей…»: «И отныне я горю в огне, // Вставшем до небес из преисподней».

Как видно из всего выше изложенного, каждая из трактовок названия находит подтверждение в стихотворениях сборника, а следовательно, имеет право на существование.

В сборнике «Огненный столп» входит 20 стихотворений; открывается книга стихотворением «Память», одним из самых важных для Гумилёва произведений, в котором он изображает метаморфозы своей души. Самоанализ поэта виден не только в «Памяти», но и в «Душе и теле», и в «Моих читателях»:

Я не оскорбляю их неврастенией,
Не унижаю душевной теплотой,
Не надоедаю многозначительными намёками
На содержимое выеденного яйца.

Гумилёв пытается разобраться в себе («Память», «Душа и тело») и в своих стихах, в силе своих стихов.

Композиция сборника: открывается сборник наиболее сильными стихотворениями («Память», «Слово», «Душа и тело»), следующие стихи образуют тематические связки. Расстановка стихотворений в зависимости от их тематики – это важнейший композиционный приём Гумилёва при составлении книги стихов. В «Огненном столпе» Гумилёв ставит рядом стихотворения «Подражание персидскому» и «Персидская миниатюра», эти стихи объединяют персидские мотивы. Стихотворения «Перстень» и «Дева-птица» объединяет тема любви. Завершают сборник стихотворения «Мои читатели» и «Звёздный ужас», первое из которых является своеобразным анализом Гумилёвым своего творчества, а второе стихотворение – сложное, многослойное произведение. В центре книги находится «Заблудившийся трамвай», тоже многоуровневое и важное стихотворение. Таким образом, структура сборника – это своего рода треугольник, то есть наиболее сильные стихи помещены в начало, конец и середину книги (эти произведения составляют основу книги).

Стихотворения этого сборника имеют несколько слоев: исторический, религиозный и философский, причём два последних во многих стихотворениях неразделимы, например в «Заблудившемся трамвае». В стихотворении «Память» есть биографический пласт (четыре метаморфозы души поэта), есть философский (или, скорее, религиозный) слой:

Я – угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле.
Я возревновал о славе отчей,
Как на небесах и на земле.
Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной земли.

В этих двух строфах можно увидеть религиозно-философский смысл, связанный с библейскими мотивами, и исторический подтекст: реставрация Романовых. Такова структура сборника «Огненный столп».

При этом все стихи книги связаны между собой общими мотивами. Библейские мотивы, связывающие стихотворения сборника «Огненный столп», вызваны религиозностью Гумилёва и проходят почти через все произведения.

Важнейшим мотивом сборника является мотив смерти. Он встречается в стихотворениях «Леопард», «Звёздный ужас», «Ольга», «Дева-птица», «Мои читатели». А в «Памяти» читатель сталкивается с мотивом смерти души, ведь «мы меняем души, не тела»:

Крикну я. но разве кто поможет,
Чтоб моя душа не умерла?

Г умилёв словно предчувствует свою гибель. Тема смерти возникает в его творчестве с 1917 года, когда в Париже Гумилёв влюбляется в Елену Карловну Дюбуше («Синяя звезда» – так он её называл). Но она выходит замуж за богатого американца. После этой истории почти во всех стихах поэта встречается мотив смерти, не исключением являются и стихотворения из «Огненного столпа».

Вполне возможно, что в некоторых стихах отражается ситуация в стране после революции, хотя Гумилёв и считал, что поэзия выше политики. Так, строки «…взойдут, ясны, // Стены Нового Иерусалима // На полях моей родной страны» можно толковать как реставрацию Романовых (об этом я уже писал), а в стихотворении «Звёздный ужас» можно заподозрить описание нового коммунистического режима. Таким образом, книга начинается и заканчивается стихотворениями, одно из возможных толкований которых связано с политикой (кольцевая композиция).

Гумилёв был одним из родоначальников акмеизма. Но в конце своего творческого пути Гумилёв отходит от акмеизма. Его стихи намного сложнее, они не вписываются в рамки какого-либо литературного течения. Н.А. Богомолов пишет об этом в статье «Читатель книг». Он указывает на строчки из стихотворения «Память», в которых, по его мнению, «Гумилёв намеренно неоднозначен», и на основе этого он делает вывод о переосмыслении акмеизма Николаем Степановичем. На мой взгляд, Гумилёв сам говорит о своём разочаровании в акмеизме:

Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества,
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мёртвые слова.
(«Слово»)

Эти строчки показывают нам разочарование в одном из важнейших догматов акмеизма, согласно которому именно «естеством» надо ограничивать себя художнику.

«Огненный столп» – последний прижизненный сборник Гумилёва, в котором поэт раскрывает своё мироощущение. Это переломный сборник, в стихах этой книги поставлена точка во многих темах, занимавших центральное место в творчестве Гумилёва. Читая эту книгу, понимаешь, насколько сложным поэтом является Николай Степанович Гумилёв, стихи которого не вписываются в узкие рамки литературных движений.

Сочинение: Николай Гумилев

Министерство образования и науки Украины

Металлургический техникум
Запорожской государственной инженерной академии

Жизнь и творчество

реферат

по предмету зарубежная литература

ст. гр. МЭПЗ – 00 1/9 Д. Г. Корнеев

преподаватель Н. В. Колесникова

Запорожье 2001

1.Жизненный путь писателя.

а) детство, отрочество, юность;

2. Творческое наследство Гумилёва.

Это единственный из великих поэтов Серебряного века, казненный Советской властью по приговору суда. Остальные либо замучены бессудно (Клюев, Мандельштам), либо доведены до самоубийства (Есенин, Маяковский, Цветаева), либо умерли до срока от физических и духовных потрясений (Блок, Хлебников, Ходасевич), либо – в лучшем случае – перенесли преследования и гонения (Пастернак, Ахматова). Гумилёва постигла самая ранняя и самая жестокая кара.

Чекисты, расстреливавшие его, рассказывали, что их потрясло его самообладание:

– И чего он с контрой связался? Шел бы к нам – нам такие нужны! [1]

Говорят, фамилия Гумилёвых происходит от латинского слова humilis, что значит: смиренный. Может быть, так оно и есть. Но совершенно точно, что самый яркий представитель этой фамилии, внесший ее в историю литературы, – поэт Николай Степанович Гумилёв – жил вопреки всякому смирению. С раннего возраста он делал себя сам, и потому признавал над собою только собственный суд.

Тайна судьбы Гумилёва – в странной притягательности его характера для утверждающейся советской поэзии при полной неприемлемости его поведения для утверждающейся Советской власти.

Никому не дано сказать о Поэте больше, нежели делает это сам он в своих стихах. Ни родным, ни друзьям, ни современникам, ни исследователям. Можно создать многотомную биографию. Но Поэт всегда больше своей биографии, потому что он – целый самостоятельный мир, счастье и трагедии, гармония и разлады которого будут доходить к потомкам и спустя десятилетия, века, как доходит к нам из глубин бездонной Вселенной свет давно погибших звезд.

Судьба Николая Гумилёва заставляет вспомнить слова другого страдальца времени, замечательного писателя Александра Солженицына: «Несчастная гуманитарная интеллигенция! Не тебя ли, главную гидру, уничтожали с самого 1918 года – рубили, косили, травили, морили, выжигали? Уж, кажется, начисто! уж какими глазищами шарили, уж какими метлами поспевали! – а ты опять жива? А ты опять тронулась в свой незащищенный, бескорыстный, отчаянный рост. »

Дед поэта со стороны отца, Яков Степанович, служил дьяконом в приходе (село Жолудево Спасского уезда Рязанской губернии), имел достаточно большую семью – шестерых детей – и, пока был жив, заботился о том, чтобы дети шли проторенным путем. Александр, старший сын, преподавал в Рязанской семинарии, дочери вышли замуж за священников.

Ничего не оставалось делать, как связать себя с духовенством, и младшему сыну, Степану: на ученье он был отдан в ту же, Рязанскую духовную семинарию, где учительствовал его брат. И место ему уже было подготовлено – отцовский приход. Но, хотя в учении он был усерден и прилежен, – в 18 лет объявил о том, что видит свое будущее иным, не духовным, а светским. Уже тогда в нем явно угадывалась одна из характерных наследственных черт Гумилёвых – упорство, сопряженное с трудолюбием. Можно только догадываться, какие страсти бурлили в это время в семье, и какими разговорами были заняты дни и вечера, но факт остается фактом: зная о несогласия семьи и о том, чем грозит ему непослушание, Степан Яковлевич делает все же по-своему и поступает в Московский университет, на медицинский факультет. Справедливо полагая, что особой помощи ждать неоткуда, молодой человек становится государственным стипендиатом (это значит – затем с обязательной, после обучения, службой в указанном месте). По свидетельству А. Гумилёвой, дополнительно заработанные репетиторством деньги он отправлял матери. Когда в 1861 году университетский курс обучения был завершен, медик Гумилёв получил назначение корабельным врачом в знаменитую морскую крепость Кронштадт.

Именно принадлежность к флоту, определенное окружение сыграло свою роль и в выборе спутницы жизни. Ставший к тому времени вдовцом (первая жена, А. М. Некрасова, умерла, оставив его с трехлетней дочкой Сашей на руках), Степан Яковлевич познакомился у адмирала Л. И. Львова с молодой обаятельной Анной Ивановной, сестрой адмирала, на которой и женился в 1876 году.

Львовы – представители одной из старых дворянских фамилий, род свой ведущие от князя Милюка, оставившего в наследство потомкам имение Слепнево, в котором почти всю жизнь до замужества и провела Анна Ивановна.

Вот в этой семье, через полтора года после рождения первого сына, Дмитрия, и родился второй – Николай. Это произошло 3(15) апреля 1886 года в Кронштадте, где Степан Яковлевич дослуживал последний год корабельным врачом перед выходом в отставку. Николай родился бурной штормовой ночью, и, по семейному преданию, старая нянька предсказала, что у него «будет бурная жизнь». Конечно же, как это чаще всего бывает, слова эти наполнили более глубоким, известным нам теперь смыслом лишь потом, спустя десятилетия, задним числом. Но все же они прозвучали, и волны времени стали неумолимо приближать нового, только появившегося на свет человека к тем бурям и потрясениям, которые очень сильно изменят жизнь всего этого поколения: к 1905-му, и 1914-му, и 1917-му. Детство и отрочество этого поколения останутся в иной эпохе, « другом миропорядке.

К моменту, когда 9 февраля 1887 года был подписан высочайший приказ о выходе С. Я. Гумилёва в отставку с мундиром и пенсионом, – по соседству с летней императорской резиденцией, в Царском Селе, уже был облюбован тихий дом на Московской улице, в который и перебралась семья, озабоченная теперь прежде всего здоровьем и воспитанием детей.

Особым пристрастием к наукам младший Гумилёв не отличался ни в детстве, ни в юности. Но в пять лет уже умел читать и не без удовольствия сочинял, выискивая из обилия слов именно рифмующиеся. Получив первоначальное минимальное образование на дому, Николай успешно сдал экзамен в приготовительный класс Царскосельской гимназии, однако вскоре заболел и вынужден был прервать занятия. Их заменила домашняя подготовка, в которой юного ученика особенно привлекала география и все, что было связано с этим предметом.

Увы, и гимназия Гуревича в Петербурге тоже не вызвала у него восторга, ­­­­­­– с гораздо большим интересом и даже упоением он предавался играм в индейцев, чтению Фенимора Купера, изучению повадок окружающей живности и, конечно же, сочинительству, в котором главное место отводилось экзотике. И это понятно: когда человеку 14 лет, его увлекают приключения, путешествия (пусть и описанные другими), фантазии, мечты о необычном, о великой будущности.

Дополнительным толчком, импульсом для выражения своих эмоций и внутренних переживаний в стихах стал переезд семьи в Тифлис, куда решено было перебраться из-за открывшегося в 1900 году у Дмитрия туберкулеза. Время, проведенное на Кавказе, – более двух лет – было очень насыщенным и многое дало юному Гумилёву: не только новых друзей, обретенных в лучшей в городе 1-й Тифлисской гимназии, но и определенную самостоятельность, независимость, к которой он так стремился (когда семья на лето уехала в недавно приобретенное в Рязанской губернии имение Березки, Николай остался в Тифлисе один); и окрыление первой влюбленностью; и самоутверждение – именно в этот период, 8 сентября 1902 года, в газете «Тифлисский листок» было опубликовано его стихотворение «Я в лес бежал из городов. »

В 1903 году он вернулся в Царское Село уже автором целого альбома – пусть откровенно подражательных, но искренних – романтических стихотворений, которые сам достаточно высоко ценил и даже посвящал и дарил знакомым девушкам.

Именно здесь, в Царском Селе, впервые за долгие гимназические годы учебное заведение стало хоть сколь либо привлекать Гумилёва. Вернее, не сама по себе гимназия – учился он по-прежнему плохо и с неохотой, к тому ж по приезде из Тифлиса, за неимением вакансий, в седьмой класс был определен интерном (вольнослушателем). Нет, конечно, не сама гимназия, а ее директор, поэт Иннокентий Федорович Анненский, с которым не сразу, но все же завяжутся беседы; которому будет подарен затем первый настоящий, типографским способом напечатанный сборник стихов; тот самый Анненский, памяти которого будут посвящены замечательные строки поистине благодарного ученика:

Я помню дни: я, робкий, торопливый,

Ходил в высокий кабинет,

Где ждал меня спокойный и учтивый,

Слегка седеющий поэт.

Десяток фраз, пленительных и странных,

Как бы случайно уроня,

Он вбрасывал в пространство безымянных

Мечтаний – слабого меня.

Детство стремительно заканчивалось, а точнее, уже почти и закончилось к тому времени, застав гимназиста Гумилёва в довольно неопределенном состоянии; с одной стороны – ученик седьмого класса, усердно разрисовывающий стены своей комнаты под подводный мир, но, с другой стороны, – идет, ни много ни мало, восемнадцатый год жизни. А это что-нибудь да значит. Впрочем, сам он особой неопределенности не ощущал, ибо занят был главным – делал себя.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: