Жираф (Гумилёв)

← Отказ («Царица — иль, может быть, только печальный ребенок…») Жираф
автор Николай Степанович Гумилёв (1886—1921)
Маэстро («В красном фраке с галунами…») →
← Сады моей души всегда узорны… Романтические цветы (1908), № 23 (Озеро Чад, I) Видишь, мчатся обезьяны… (Барабанный бой племени Бурну) →
← «Сады моей души всегда узорны…» Жемчуга 1910: Романтические цветы, № 82 (Озеро Чад, I) «Видишь, мчатся обезьяны…» (Барабанный бой племени Бурну) →
← Орёл Синдбада Романтические цветы (1918), № 35 Носорог →
См. Стихотворения 1907 . Источник: Н. Гумилев. Собрание сочинений в четырёх томах / Под редакцией проф. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова — Вашингтон: Изд. книжного магазина Victor Kamkin, Inc., 1962. — Т. 1. — С. 76—77.

← Отказ («Царица — иль, может быть, только печальный ребенок…») Стихотворения 1907 Маэстро («В красном фраке с галунами…») →
← Сады моей души всегда узорны… Романтические цветы (1908), № 23 (Озеро Чад, I) Видишь, мчатся обезьяны… (Барабанный бой племени Бурну) →
← «Сады моей души всегда узорны…» Жемчуга 1910: Романтические цветы, № 82 (Озеро Чад, I) «Видишь, мчатся обезьяны…» (Барабанный бой племени Бурну) →
← Орёл Синдбада Романтические цветы (1918), № 35 Носорог →

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озёр.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полёт.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю весёлые сказки таинственных стран
Про чёрную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжёлый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…
Ты плачешь? Послушай… далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Комментарий

Из второй книги стихов Гумилёва «Романтические цветы» (опубл. в январе 1908, Париж), посвящённой Анне Андреевне Горенко. Первоначально в книгу вошло 32 стихотворения, которые были предварительно прочитаны Валерием Яковлевичем Брюсовым. В «Романтических цветах» (1908) и «Жемчугах» (1910) — без заглавия, как первое стихотворение в цикле «Озеро Чад». Автограф первоначальной редакции, вместе со стихотворением «Отказ» — при письме к Брюсову из Парижа от 9 октября 1907 г.

Анализ стихотворения Гумилева «Жираф»

Николай Степанович Гумилев был отважным, мужественным, очень любил путешествия. Эти особенности поэт складывал в стихи.

Гумилев много путешествовал, его всегда притягивали экзотические места, красивые названия, красочная живопись колорита. Самое известное из стихотворений Гумилева – это «Жираф», написанное в 1907 году.

Поэт с самого детства любил придавать своему произведению определенную завершенность. Он является «мастером сказки», как говорил про себя сам Гумилев, совмещая в своих поэтических произведениях яркие и стремительно

В стихотворении «Жираф» сказочность проявляется чуть ли не с начала произведения:

«Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф».

Гумилев осознанно переносит читателя в Африку. Но затем поэт описывает нереальную обстановку:
«Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полёт».

В голове человека трудно укладывается наличие таких красот на нашей планете. Поэт дает возможность читателю взглянуть на окружающий мир по-иному, что надо видеть мир во всех его красках и чудесах.

В стихотворении происходит диалог

В стихотворении происходит сравнение двух пространств. Одно из них – это «здесь», о котором поэт не говорит совершенно ничего. В этом мире остались такие чувства, как грусть и слезы. Из этого следует вывод, что рая на Земле нет. Но тут же Гумилев опровергает это. Гумилев побывал в Африке и видел красоты тех мест.

Читатель живет в бесцветном мире, все находится в серости. Но озеро Чад – это как дорогой алмаз, который переливается и блестит. Поэт готов без устали везти рассказ о просторах земли. Прочитав строки стихотворения, читатель начинает с энтузиазмом загораться, чего и добивался автор.

Выбор жирафа в стихотворении не случаен. Животное стоит твердо на ногах, длинная шея, красивый волшебный узор – все это дает непоколебимое спокойствие. Жирафу необходимо миролюбие, а человек сотворен для борьбы с самим собой.

Образ экзотического животного идет сравнение узора шкуры с блеском ночного светила.

Стихотворная мелодия сближена со спокойствием и грациозностью жирафа. Противоестественно звуки протяжны, мелодичны, в полной мере дополняют сказочное описание, придают оттенок волшебства всему стихотворению.

«Она» Н. Гумилев

Я знаю женщину: молчанье,
Усталость горькая от слов,
Живет в таинственном мерцаньи
Её расширенных зрачков.

Её душа открыта жадно
Лишь медной музыке стиха,
Пред жизнью дольней и отрадной
Высокомерна и глуха.

Неслышный и неторопливый,
Так странно плавен шаг её,
Назвать нельзя её красивой,
Но в ней всё счастие моё.

Когда я жажду своеволий
И смел, и горд — я к ней иду
Учиться мудрой сладкой боли
В её истоме и бреду.

Она светла в часы томлений
И держит молнии в руке,
И чётки сны её, как тени
На райском огненном песке.

Анализ стихотворения Гумилева «Она»

Отношения Николая Гумилева и Анны Ахматовой складывались весьма непросто. Познакомившись в ранней юности, будущие супруги очень долго оставались просто друзьями. Когда же Гумилев сделал своей избраннице предложение, то получил мягкий, но решительный отказ. В этом не было ничего удивительного, так как Ахматова мечтала о принце, которого нарисовала в собственном воображении. Николай Гумилев совершенно не подходил к этому выдуманному образу, поэтому несколько лет безуспешно добивался благосклонности возлюбленной. Лишь серия попыток самоубийства заставила Ахматову пересмотреть свое решение и дать согласие на брак, который состоялся в 1910 году.

С самого начала семейная жизнь двух поэтов протекала сложно и шероховато. Они не хотели уступать друг другу даже в мелочах, постоянно ссорились и выдвигали взаимные обвинения. Но при этом все же были по-настоящему счастливы, как могут быть счастливы лишь влюбленные. Это чувство Николай Гумилев очень бережно хранил в своем сердце и постоянно подпитывал при помощи наблюдений за супругой, которую не считал красавицей. Более того, поэт был убежден, что в жены ему досталась настоящая ведьма, и теперь он находится в полной ее власти. Тем не менее, такое открытие не помешало Гумилеву в 1912 году написать стихотворение «Она», наполненное нежностью и душевной теплотой. Посвятил он его любимой супруге, с которой из-за очередного путешествия находился в разлуке. Ахматова получила стихи в письме, и уже в преклонном возрасте призналась, что они тронули ее до глубины души. Но в тот момент, когда Гумилев ждал от нее хоть какого-то проявления чувств, поэтесса никак не отреагировала на послание.

Напускная холодность во взаимоотношениях с супругом была частью игры. Правила которой знала лишь Ахматова. Поэтому поэт в первых же строчках своего стихотворения признается, что в глазах его супруги постоянно живет «усталость горькая от слов». Он видит, что его чувства по-прежнему остаются без ответа, хотя и рассчитывает на взаимность. Гумилев даже не догадывается о том, насколько он горячо любим. Но открыто демонстрировать чувства Ахматова считает ниже своего достоинства. Именно по этой причине автору кажется, что «ее душа открыта жадно лишь медной музыке стиха». При этом избранница поэта остается «высокомерна и глуха» ко всему, что ее окружает, не замечая даже того, что в ней нуждаются самые близкие и дорогие люди.

Но Гумилеву пока еще вполне достаточно того, что он может называть эту загадочную и своевольную женщину своей супругой. «В ней все счастие мое», — отмечает поэт, восторгаясь тем, что Ахматова «живет в таинственном мерцаньи», создав свой собственный мир, в который время от времени впускает лишь избранных. Гумилев также относится к их числу, но приходит к любимой лишь для того, чтобы «учиться мудрой сладкой боли в ее истоме и бреду». Жизнерадостный и романтичный, он представляет резкий контраст по сравнению с бледной, безучастной ко всему и исполнено внутреннего благородства Ахматовой. Однако поэт знает, что в душе она чиста и безмятежна, а ее сны четкие, словно «тени на райском огненном песке».

О том, что игра в любовь и безразличие затянулась, Анна Ахматова поймет слишком поздно, когда Гумилеву изрядно надоесть общество вечно хмурой, сдержанной и равнодушной ко всему супруги. Ему будет очень тяжело смириться с тем, что супруга делает успехи на литературном поприще, которое он сам избрал для реализации личных амбиций. Ахматова же не готова смириться с общепринятой ролью жены и матери, которая должна беспокоиться лишь о домашнем уюте и вкусном обеде. В итоге Гумилев все чаще и чаще отдает предпочтение путешествиям, а не семье, и даже уходит добровольцем на фронт после начала Первой мировой войны. Его чувства к Анне Ахматовой постепенно угасают, хотя поэт и признается, что эта женщина оставила в его душе неизгладимый след.

«Анализ лирических мотивов в стихотворении Н. Гумилева “Жираф”»

Николай Гумилёв сочетал в себе отвагу, мужество, поэтическую способность предсказывать будущее, детское любопытство к миру и страсть к путешествиям. Эти качества и способности поэт сумел вложить в стихотворную форму. Гумилёва всегда привлекали экзотические места и красивые, музыкою звучащие названия, яркая почти безоттеночная живопись. Именно в сборник “Романтические цветы” вошло стихотворение “Жираф” (1907), надолго ставшее “визитной карточкой” Гумилёва в русской литературе. Николай Гумилёв с ранней юности придавал исключительное значение композиции произведения, его сюжетной завершённости. Поэт называл себя “мастером сказки”, сочетая в своих стихотворениях ослепительно яркие, быстро меняющиеся картины с необыкновенной мелодичностью, музыкальностью повествования. Некая сказочность в стихотворении “Жираф” проявляется с первых строчек:

Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Читатель переносится на самый экзотический континент – Африку. Гумилёв пишет, казалось бы, абсолютно нереальные картины:

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полёт…

В человеческом воображении просто не укладывается возможность существования таких красот на Земле. Поэт предлагает читателю взглянуть на мир по-иному, понять, что “много чудесного видит земля”, и человек при желании способен увидеть то же самое. Поэт предлагает нам очиститься от “тяжёлого тумана”, который мы так долго вдыхали, и осознать, что мир огромен и что на Земле ещё остались райские уголки. Обращаясь к загадочной женщине, о которой мы можем судить лишь с позиции автора, лирический герой ведёт диалог с читателем, одним из слушателей его экзотической сказки. Женщина, погружённая в свои заботы, грустная, ни во что не хочет верить, – чем не читатель? Читая то или иное стихотворение, мы волей-неволей выражаем своё мнение по поводу произведения, в той или иной мере критикуем его, не всегда соглашаемся с мнением поэта, а порой и вовсе не понимаем его.

Николай Гумилёв даёт читателю возможность наблюдать за диалогом поэта и читателя (слушателя его стихов) со стороны.

Кольцевое обрамление характерно для любой сказки. Как правило, где действие началось, там оно и завершается. Однако в данном случае создаётся впечатление, что поэт может рассказывать об этом экзотическом континенте ещё и ещё, рисовать пышные, яркие картины солнечной страны, выявляя в её обитателях всё новые и новые, невиданные прежде черты. Кольцевое обрамление демонстрирует желание поэта снова и снова рассказать о “рае на Земле”, чтобы заставить читателя взглянуть на мир по-иному.

В своём сказочном стихотворении поэт сравнивает два пространства, далёкие в масштабе человеческого сознания и совсем близкие в масштабе Земли. Про то пространство, которое “здесь”, поэт почти ничего не говорит, да это и не нужно. Здесь лишь “тяжёлый туман”, который мы ежеминутно вдыхаем. В мире, где мы живём, остались лишь грусть да слёзы. Это наводит нас на мысль, что рай на Земле невозможен. Николай Гумилёв пытается доказать обратное:

…далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф

Обычно выражение “далеко-далеко” пишется через дефис и именует нечто, совершенно недостижимое. Однако поэт, возможно, с некоторой долей иронии акцентирует внимание читателя на том, так ли уж на самом деле далёк этот континент. Известно, что Гумилёву довелось побывать в Африке, собственными глазами увидеть описанные им красоты (стихотворение “Жираф” было написано до первой поездки Гумилёва в Африку). Мир, в котором живёт читатель, совершенно бесцветен, жизнь здесь как будто течёт в серых тонах. На озере Чад, словно драгоценный алмаз, мир блестит и переливается. Николай Гумилёв, как и другие поэты-акмеисты, использует в своих произведениях не конкретные цвета, а предметы, давая читателю возможность в своём воображении представить тот или иной оттенок: шкура жирафа, которую украшает волшебный узор, мне представляется ярко оранжевой с красно-коричневыми пятнами, тёмно-синий цвет водной глади, на котором золотистым веером раскинулись лунные блики, ярко оранжевые паруса корабля, плывущего во время заката. В отличие от мира, к которому мы привыкли, в этом пространстве воздух свежий и чистый, он впитывает испарения с озера Чад, “запах немыслимых трав”…

Лирический герой, кажется, настолько увлечён этим миром, его богатой цветовой палитрой, экзотическими запахами и звуками, что готов без устали рассказывать о бескрайних просторах земли. Этот неугасаемый энтузиазм непременно передаётся читателю.

Николай Гумилёв не случайно остановил свой выбор именно на жирафе в данном стихотворении. Твёрдо стоящий на ногах, с длинной шеей и “волшебным узором” на шкуре, жираф стал героем многих песен и стихов. Пожалуй, можно провести параллель между этим экзотическим животным и человеком: он так же спокоен, статен и грациозно строен. Человеку также свойственно возвеличивать себя над всеми живыми существами. Однако, если жирафу миролюбие, “грациозная стройность и нега” даны от природы, то человек по своей натуре создан для борьбы прежде всего с себе подобными. Экзотика, присущая жирафу, очень органично вписывается в контекст сказочного повествования о далёкой земле. Одним из наиболее примечательных средств создания образа этого экзотического животного является приём сравнения: волшебный узор шкуры жирафа сопоставляется с блеском ночного светила, “вдали он подобен цветным парусам корабля”, “и бег его плавен, как радостный птичий полёт”.

Мелодия стихотворения сродни спокойствию и грациозности жирафа. Звуки неестественно протяжны, мелодичны, дополняют сказочное описание, придают повествованию оттенок волшебства. В ритмическом плане Гумилёв использует пятистопный амфибрахий, рифмуя строки при помощи мужской рифмы (с ударением на последнем слоге). Это в сочетании со звонкими согласными позволяет автору более красочно описать изысканный мир африканской сказки.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: