Стихотворение из цикла «Капитаны»

Творчество Николая Гумилева открыло новую страницу в русской литературы. Этот поэт стал основателем символистического направления в русской поэзии.

Творчество Николая Гумилева

Ранние произведения этого поэта были посвящены теме любви. В произведениях позднего творчества Гумилев поднимал философские темы. Читая стихотворения Николая Гумилева, мы словно совершаем путешествие в фантастический мир.

Через символику, на примере фантастических героев, автор отображал реалии своего времени. Стихотворения Гумилева – необычайно интересные для читателей. Творчество Николая Гумилева стало символом восходящего Серебряного века в русской литературе.

Цикл «Капитаны»

Стихотворения из цикла «Капитаны» были написаны Николаем Гумилевым в средний период его творчества. Цикл, который состоит из четырех стихотворений, посвящен морякам – первооткрывателям, которые, не смотря на угрозу смерти, мужественно боролись со стихией и находили новые неопознанные земли.

На создание таких стихотворений автора толкнули обстоятельства его жизни. С приходом советского правительства, Гумилев неоднократно обвинялся в контрреволюционной деятельности. Действительность казалась автору темной пучиной, поэтому он решил создать произведение, в котором отвел себе роль бесстрашного капитана.

Главные герои цикла «Капитаны» отважно борются с природными катаклизмами, как в жизни автор ведет героическую борьбу с советским правительством. Цикл «капитаны» не лишен доли грусти, ведь автор словно жалеет о тех временах, которые канули в Лету.

Ведь именно тогда люди умели ценить смелых, отважных и благородных людей, в отличие от того времени, в котором пришлось жить Гумилеву. В цикле, Гумилев упоминает о таких известных мореплавателях как Васко де Гамма, Христофор Колумб, Джеймс Кук.

Стихотворение «На полярных морях и на южных»

Стихотворение «На полярных морях и на южных» открывает цикл «Капитаны». Следует отметить, что это произведение было создано в ранний период творчества поэта, когда он еще не планировал создавать цикл. В этом произведении Николай Гумилев прославляет отвагу и мужество капитанов, которые открывал новые земли.

Главнее герои произведения – люди, которые впитали в себя черты офицеров военно-морского флота и испанских пиратов. Их образы напоминают нам героев из приключенческих романов периода Великих географических открытий. Главные герои – мужественные люди, которые отказавшись од земного спокойствия и материальных благ, ищут свое счастья в далеких неизведанных землях.

Читая произведения, мы видим, что, несмотря на волнующееся море, опасность, которая исходит от пиратов, капитаны смело продолжают свой путь, чтобы выполнить до конца свою миссию. Гумилев придает капитанам дерзости – ведь она помогает достигнуть цели человеку, которому выпала роль быть первооткрывателем. Многие факты в этом стихотворении преувеличены, что говорит о романтизме поэта.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Воздействие художественного произведения на эмоции и воображение читателя
Следующая тема:&nbsp&nbsp&nbspПриключенческая литература: герои чести, бессмертность книги

Все неприличные комментарии будут удаляться.

Капитаны (Гумилёв)

Капитаны
автор Николай Степанович Гумилёв (1886—1921)
См. сб. Жемчуга (1910), Жемчуга (1918) . • Цикл из 4 стихотворений

Капитаны

  1. I. «На полярных морях и на южных…» [48/47]
  2. II. «Вы все, паладины Зелёного Храма…» [49/48]
  3. III. «Только глянет сквозь утёсы…» [50/49]
  4. IV. «Но в мире есть иные области…» [51/50]

Цикл на одной странице

На полярных морях и на южных,
По изгибам зелёных зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.

Быстрокрылых ведут капитаны,
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстрёмы и мель,

Чья не пылью затерянных хартий, —
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь

И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,

Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвёт пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.

Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса,
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернёт паруса.

Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,

Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов
И приметить в ночи многозвездной
Охранительный свет маяков?

Вы все, паладины Зелёного Храма,
Над пасмурным морем следившие румб,
Гонзальво [1] и Кук [2] , Лаперуз [3] и де-Гама [4] ,
Мечтатель и царь, генуэзец Колумб!

Ганнон Карфагенянин [5] , князь Сенегамбий [6] ,
Синдбад-Мореход и могучий Улисс [7] ,
О ваших победах гремят в дифирамбе
Седые валы, набегая на мыс!

А вы, королевские псы, флибустьеры,
Хранившие золото в тёмном порту,
Скитальцы арабы, искатели веры
И первые люди на первом плоту!

И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет,
Кому опостылели страны отцов,
Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет,
Внимая заветам седых мудрецов!

Как странно, как сладко входить в ваши грёзы,
Заветные ваши шептать имена,
И вдруг догадаться, какие наркозы
Когда-то рождала для вас глубина!

И кажется — в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.

С деревьев стекают душистые смолы,
Узорные листья лепечут: «Скорей,
Здесь реют червонного золота пчёлы,
Здесь розы краснее, чем пурпур царей!»

И карлики с птицами спорят за гнёзда,
И нежен у девушек профиль лица…
Как будто не все пересчитаны звёзды,
Как будто наш мир не открыт до конца!

Только глянет сквозь утёсы
Королевский старый форт,
Как весёлые матросы
Поспешат в знакомый порт.

Там, хватив в таверне сидру,
Речь ведет болтливый дед,
Что сразить морскую гидру
Может чёрный арбалет.

Темнокожие мулатки
И гадают, и поют,
И несётся запах сладкий
От готовящихся блюд.

А в заплёванных тавернах
От заката до утра
Мечут ряд колод неверных
Завитые шулера.

Хорошо по докам порта
И слоняться, и лежать,
И с солдатами из форта
Ночью драки затевать.

Иль у знатных иностранок
Дерзко выклянчить два су,
Продавать им обезьянок
С медным обручем в носу.

А потом бледнеть от злости
Амулет зажать в полу,
Всё проигрывая в кости
На затоптанном полу.

Но смолкает зов дурмана,
Пьяных слов бессвязный лёт,
Только рупор капитана
Их к отплытью призовёт.

Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.

Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца.

Ни риф, ни мель ему не встретятся,
Но, знак печали и несчастий,
Огни святого Эльма светятся,
Усеяв борт его и снасти.

Сам капитан, скользя над бездною,
За шляпу держится рукою,
Окровавленной, но железною,
В штурвал вцепляется — другою.

Как смерть, бледны его товарищи,
У всех одна и та же дума.
Так смотрят трупы на пожарище,
Невыразимо и угрюмо.

И если в час прозрачный, утренний
Пловцы в морях его встречали,
Их вечно мучил голос внутренний
Слепым предвестием печали.

Ватаге буйной и воинственной
Так много сложено историй,
Но всех страшней и всех таинственней
Для смелых пенителей моря —

О том, что где-то есть окраина —
Туда, за тропик Козерога! —
Где капитана с ликом Каина
Легла ужасная дорога.

Примечания

По воспоминаниям Е. И. Дмитриевой-Васильевой («Черубины де Габриак») «Исповедь», датированным «осень 1926 г.», «поэма» была написана летом 1909 г. в Коктебеле (у М. А. Волошина), посвящена мемуаристке; «каждая строчка» обдумывалась совместно (Неизданное и несобранное. С. 171).Это противоречит воспоминаниям А. Н. Толстого, утверждавшего (в очерке «Николай Гумилёв»), что «Капитаны» писались Гумилёвым, запершимся в своей комнате (см.: Толстой А. Нисхождение и преображение. Берлин, 1922. С. 10). Поскольку Гумилёв и Е. И. Дмитриева приехали в Коктебель 30 мая 1909 г. и Гумилёв уехал в начале июля, цикл может датироваться июнем 1909 г. (Неизданное и несобранное. С. 288—289).

Капитаны

На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.

Быстрокрылых ведут капитаны,
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто отведал мальстремы и мель,

Чья не пылью затерянных хартий, &#151
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь.

И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,

Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.

Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса, &#151
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернет паруса.

Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд,
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,

Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов
И приметить в ночи многозвездной
Охранительный свет маяков?

Вы все, паладины Зеленого Храма,
Над пасмурным морем следившие румб,
Гонзальво и Кук, Лаперуз и де Гама,
Мечтатель и царь, генуэзец Колумб!

Ганнон Карфагенянин, князь Сенегамбий,
Синдбад-Мореход и могучий Улисс,
О ваших победах гремят в дифирамбе
Седые валы, набегая на мыс!

А вы, королевские псы, флибустьеры,
Хранившие золото в темном порту,
Скитальцы арабы, искатели веры
И первые люди на первом плоту!

И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет,
Кому опостылели страны отцов,
Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет,
Внимая заветам седых мудрецов!

Как странно, как сладко входить в ваши грезы,
Заветные ваши шептать имена,
И вдруг догадаться, какие наркозы
Когда-то рождала для вас глубина!

И кажется &#151 в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.

С деревьев стекают душистые смолы,
Узорные листья лепечут: «Скорей,
Здесь реют червонного золота пчелы,
Здесь розы краснее, чем пурпур царей!»

И карлики с птицами спорят за гнезда,
И нежен у девушек профиль лица.
Как будто не все пересчитаны звезды,
Как будто наш мир не открыт до конца!

Только глянет сквозь утесы
Королевский старый форт,
Как веселые матросы
Поспешат в знакомый порт.

Там, хватив в таверне сидру,
Речь ведет болтливый дед,
Что сразить морскую гидру
Может черный арбалет.

Темнокожие мулатки
И гадают, и поют,
И несется запах сладкий
От готовящихся блюд.

А в заплеванных тавернах
От заката до утра
Мечут ряд колод неверных
Завитые шулера.

Хорошо по докам порта
И слоняться, и лежать,
И с солдатами из форта
Ночью драки затевать.

Иль у знатных иностранок
Дерзко выклянчить два су,
Продавать им обезьянок
С медным обручем в носу.

А потом бледнеть от злости,
Амулет зажать в полу,
Всё проигрывая в кости
На затоптанном полу.

Но смолкает зов дурмана,
Пьяных слов бессвязный лет,
Только рупор капитана
Их к отплытью призовет.

Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.

Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца.

Ни риф, ни мель ему не встретятся,
Но, знак печали и несчастий,
Огни святого Эльма светятся,
Усеяв борт его и снасти.

Сам капитан, скользя над бездною,
За шляпу держится рукою,
Окровавленной, но железною.
В штурвал вцепляется &#151 другою.

Как смерть, бледны его товарищи,
У всех одна и та же дума.
Так смотрят трупы на пожарище,
Невыразимо и угрюмо.

И если в час прозрачный, утренний
Пловцы в морях его встречали,
Их вечно мучил голос внутренний
Слепым предвестием печали.

Ватаге буйной и воинственной
Так много сложено историй,
Но всех страшней и всех таинственней
Для смелых пенителей моря &#151

О том, что где-то есть окраина &#151
Туда, за тропик Козерога!&#151
Где капитана с ликом Каина
Легла ужасная дорога.

«На полярных морях и на южных» Н. Гумилев

«На полярных морях и на южных» Николай Гумилев

На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.

Быстрокрылых ведут капитаны,
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстремы и мель,

Чья не пылью затерянных хартий, —
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь

И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,

Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.

Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса,
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернет паруса.

Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,

Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов
И приметить в ночи многозвездной
Охранительный свет маяков?

Анализ стихотворения Гумилева «На полярных морях и на южных»

Николай Гумилев принадлежал к группе российских акмеистов, однако в душе до самой смерти оставался романтиком. Это подтверждают не только многочисленные путешествия поэта, который мечтал побывать даже в самых экзотических странах мира, но и его стихи, восхваляющие подвиги сильных и смелых людей.

В 1909 году Николай Гумилев гостил у Максимилиана Волошина в Коктебеле, где встретил свою давнюю знакомую, поэтессу Елизавету Дмитриеву. Между ними вспыхнул роман, что вызвало бурю негодования со стороны Волошина, также питавшего к девушке нежные чувства. В итоге спор поэты разрешали через дуэль, во время которой, к счастью, никто не пострадал. Однако само событие стало достояние общественности, в результате чего Елизавета Дмитриева срочно покинула Коктебель, отказавшись иметь что-либо общее с обоими своими поклонниками.

Но еще до того, как случился конфликт между литераторами, Гумилев задумал написать большую поэму, посвященную мореплавателям. Елизавет Дмитриева вызвалась помочь ему в этом нелегком деле, и совместно они создали вступительную часть поэмы. Правда, последующие события, развивающиеся стремительно и непредсказуемо (предложение руки со стороны Гумилева, согласие Дмитриевой, а потом ее отказ), положили конец совместному творчеству. Поэма так и не была закончена, превратившись в романтическое стихотворение, посвященное отважным покорителям морских широт. Ими поэт искренне восхищался, считая, что моряки – самые смелы и отважные люди на земле, ведь им не страшны шторма и мели, пьяные драки на палубе и пираты. Кроме этого, у таких людей, грудь которых «солью моря пропитана», отсутствует чувство страха перед смертью. Погибнуть в морской пучине для них – высшая награда, так как земля давно уже не прельщает этих странников своими садами и лугами.

Смысл жизни этих людей поэт видит в постоянных путешествиях, и каждый капитан «иглой на разорванной карте отмечает свой дерзостный путь». Однако само путешествие не может дать такому скитальцу ощущение полного счастья. Ему нужна настоящая опасность, которая заставляет кровь бурлить в жилах и чувствовать себя настоящим героем, бесстрашным и уверенным в собственных силах. Именно поэтому во время сложных жизненных ситуаций никто из морских волков «пред грозой не трепещет, ни один не свернет паруса».

Более того, морские странники всегда готовы ввязаться в бой, направив свое судно на вражеский фрегат, и с радостью отправляются на охоту за китами, которые способны уничтожить любой корабль одним ударом хвоста. Но это не останавливает отважных покорителей морей, которые всегда знают, что где-то вдалеке горят огни маяка, а на пристани найдется свободное место для швартовки.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: