Николай Гоголь Мертвые души

— У вас, матушка, хорошая деревенька. Сколько в ней душ?

— Душ-то в ней, отец мой, без малого восемьдесят, — сказала хозяйка, — да беда, времена плохи, вот и прошлый год был такой неурожай, что боже храни.

— Однако ж мужички на вид дюжие, избенки крепкие. А позвольте узнать фамилию вашу. Я так рассеялся.. приехал в ночное время.

— Коробочка, коллежская секретарша.

— Покорнейше благодарю. А имя и отчество?

— Настасья Петровна? хорошее имя Настасья Петровна. У меня тетка родная, сестра моей матери, Настасья Петровна.

— А ваше имя как? — спросила помещица. — Ведь вы, я чай, заседатель?

— Нет, матушка, — отвечал Чичиков, усмехнувшись, — чай, не заседатель, а так ездим по своим делишкам.

— А, так вы покупщик! Как же жаль, право, что я продала мед купцам так дешево, а вот ты бы, отец мой, у меня, верно, его купил.

— А вот меду и не купил бы.

— Что ж другое? Разве пеньку? Да вить и пеньки у меня теперь маловато: полпуда всего.

— Нет, матушка, другого рода товарец: скажите, у вас умирали крестьяне?

— Ох, батюшка, осьмнадцать человека — сказала старуха, вздохнувши. — И умер такой всь славный народ, всь работники. После того, правда, народилось, да что в них: все такая мелюзга; а заседатель подъехал — подать, говорит, уплачивать с души. Народ мертвый, а плати, как за живого. На прошлой неделе сгорел у меня кузнец, такой искусный кузнец и слесарное мастерство знал.

— Разве у вас был пожар, матушка?

— Бог приберег от такой беды, пожар бы еще хуже; сам сгорел, отец мой. Внутри у него как-то загорелось, чересчур выпил, только синий огонек пошел от него, весь истлел, истлел и почернел, как уголь, а такой был преискусный кузнец! и теперь мне выехать не на чем: некому лошадей подковать.

— На все воля божья, матушка! — сказал Чичиков, вздохнувши, — против мудрости божией ничего нельзя сказать. Уступите-ка их мне, Настасья Петровна?

— Да вот этих-то всех, что умерли.

— Да как же уступить их?

— Да так просто. Или, пожалуй, продайте. Я вам за них дам деньги.

— Да как же? Я, право, в толк-то не возьму. Нешто хочешь ты их откапывать из земли?

Чичиков увидел, что старуха хватила далеко и что необходимо ей нужно растолковать, в чем дело. В немногих словах объяснил он ей, что перевод или покупка будет значиться только на бумаге и души будут прописаны как бы живые.

— Да на что ж они тебе? — сказала старуха, выпучив на него глаза.

— Это уж мое дело.

— Да ведь они ж мертвые.

— Да кто же говорит, что они живые? Потому-то и в убыток вам, что мертвые: вы за них платите, а теперь я вас избавлю от хлопот и платежа. Понимаете? Да не только избавлю, да еще сверх того дам вам пятнадцать рублей. Ну, теперь ясно?

— Право, не знаю, — произнесла хозяйка с расстановкой. — Ведь я мертвых никогда еще не продавала

— Еще бы! Это бы скорей походило на диво, если бы вы их кому нибудь продали. Или вы думаете, что в них есть в самом деле какой-нибудь прок?

— Нет, этого-то я не думаю. Что ж в них за прок, проку никакого нет. Меня только то и затрудняет, что они уже мертвые.

«Ну, баба, кажется, крепколобая!» — подумал про себя Чичиков.

— Послушайте, матушка. Да вы рассудите только хорошенько: — ведь вы разоряетесь, платите за него подать, как за живого.

— Ох, отец мой, и не говори об этом! — подхватила помещица. — Еще третью неделю взнесла больше полутораста. Да заседателя подмаслила.

— Ну, видите, матушка. А теперь примите в соображение только то, что заседателя вам подмасливать больше не нужно, потому что теперь я плачу за них; я, а не вы; я принимаю на себя все повинности. Я совершу даже крепость на свои деньги, понимаете ли вы это?

Старуха задумалась. Она видела, что дело, точно, как будто выгодно, да только уж слишком новое и небывалое; а потому начала сильно побаиваться, чтобы как-нибудь не надул ее этот покупщик; приехал же бог знает откуда, да еще и в ночное время.

— Так что ж, матушка, по рукам, что ли? — говорил Чичиков.

— Право, отец мой, никогда еще не случалось продавать мне покойников. Живых-то я уступила, вот и третьего года протопопу двух девок, по сту рублей каждую, и очень благодарил, такие вышли славные работницы: сами салфетки ткут.

— Ну, да не о живых дело; бог с ними. Я спрашиваю мертвых.

— Право, я боюсь на первых-то порах, чтобы как-нибудь не понести убытку. Может быть, ты, отец мой, меня обманываешь, а они того. они больше как-нибудь стоят.

— Послушайте, матушка. эх, какие вы! что ж они могут стоить? Рассмотрите: ведь это прах. Понимаете ли? это просто прах. Вы возьмите всякую негодную, последнюю вещь, например даже простую тряпку, и тряпке есть цена: ее хоть по крайней мерз купят на бумажную фабрику, а ведь это ни на что не нужно. Ну, скажите сами, на что оно нужно?

— Уж это, точно, правда. Уж совсем ни на что не нужно; да ведь меня одно только и останавливает, что ведь они уже мертвые.

«Эк ее, дубинноголовая какая! — сказал про себя Чичиков, уже начиная выходить из терпения. — Пойди ты сладь с нею! в пот бросила, проклятая старуха!» Тут он, вынувши из кармана платок, начал отирать пот, в самом деле выступивший на лбу. Впрочем, Чичиков напрасно сердился: иной и почтенный, и государственный даже человек, а на деле выходит совершенная Коробочка. Как зарубил что себе в голову, то уж ничем его не пересилить; сколько ни представляй ему доводов, ясных как день, все отскакивает от него, как резинный мяч отскакивает от стены. Отерши пот, Чичиков решился попробовать, нельзя ли ее навести на путь какою-нибудь иною стороною.

— Вы, матушка, — сказал он, — или не хотите понимать слов моих, или так нарочно говорите, лишь бы что-нибудь говорить. Я вам даю деньги: пятнадцать рублей ассигнациями. Понимаете ли? Ведь это деньги. Вы их не сыщете на улице. Ну, признайтесь, почем продали мед?

— По двенадцати рублей пуд.

— Хватили немножко греха на душу, матушка. По двенадцати не продали.

— Ну видите ль? Так зато это мед. Вы собирали его, может быть, около года, с заботами, со старанием, хлопотами; ездили, морили пчел, кормили их в погребе целую зиму; а мертвые души дело не от мира сего. Тут вы с своей стороны никакого не прилагали старания, на то была воля божия, чтоб они оставили мир сей, нанеся ущерб вашему хозяйству. Там вы получили за труд, за старание двенадцать рублей, а тут вы берете ни за что, даром, да и не двенадцать, а пятнадцать, да и не серебром, а все синими ассигнациями. — После таких сильных убеждений Чичиков почти уже не сомневался, что старуха наконец подастся.

— Право, — отвечала помещица, — мое такое неопытное вдовье дело! лучше ж я маненько повременю, авось понаедут купцы, да примерюсь к ценам.

— Страм, страм, матушка! просто страм! Ну что вы это говорите, подумайте сами! Кто же станет покупать их? Ну какое употребление он может из них сделать ?

— А может, в хозяйстве-то как-нибудь под случай понадобятся. — возразила старуха, да и не кончила речи, открыта рот и смотрела на него почти со страхом, желая знать, что он на это скажет.

— Мертвые в хозяйстве! Эк куда хватили! Воробьев разве пугать по ночам в вашем огороде, что ли?

— С нами крестная сила! Какие ты страсти говоришь! — проговорила старуха, крестясь.

— Куда ж еще вы их хотели пристроить? Да, впрочем, ведь кости и могилы — все вам остается, перевод только на бумаге. Ну, так что же? Как же? отвечайте по крайней мере.

Старуха вновь задумалась.

— О чем же вы думаете, Настасья Петровна?

— Право, я все не приберу, как мне быть; лучше я вам пеньку продам.

— Да что ж пенька? Помилуйте, я вас прошу совсем о другом, а вы мне пеньку суете! Пенька пенькою, в другой раз приеду, заберу и пеньку. Так как же, Настасья Петровна?

— Ей-богу, товар такой странный, совсем небывалый!

Здесь Чичиков вышел совершенно из границ всякого терпения, хватил в сердцах стулом об пол и посулил ей черта.

Черта помещица испугалась необыкновенно.

— Ох, не припоминай его, бог с ним! — вскрикнула она, вся побледнев. — Еще третьего дня всю ночь мне снился окаянный. Вздумала было на ночь загадать на картах после молитвы, да, видно, в наказание-то бог и наслал его. Такой гадкий привиделся; а рога-то длиннее бычачьих.

— Я дивлюсь, как они вам десятками не снятся. Из одного христианского человеколюбия хотел: вижу, бедная вдова убивается, терпит нужду. да пропади и околей со всей вашей деревней.

— Ах, какие ты забранки пригинаешь! — сказала старуха, глядя на него со страхом.

— Да не найдешь слов с вами! Право, словно какая-нибудь, не говоря дурного слова, дворняжка, что лежит на сене и сам не ест сена, и другим не лает. Я хотел было закупать у вас хозяйственные продукты разные, потому что я и казенные подряды тоже веду. — Здесь он прилгнул, хоть и вскользь и без всякого дальнейшего размышления, но неожиданно удачно. Казенные подряды подействовали сильно на Настасью Петровну, по крайней мере, она произнесла уже почти просительным голосом:

— Да чего ж ты рассердился так горячо? Знай я прежде, что ты такой сердитый, да я бы совсем тебе и не прекословила.

— Есть из чего сердиться! Дело яйца выеденного не стоит, а я стану из-за него сердиться!

— Ну, да изволь, я готова отдать за пятнадцать ассигнацией! Только смотри, отец мой, а насчет подрядов-то: если случится муки брать ржаной, или гречневой, или круп, или скотины битой, так уж, пожалуйста, не обидь меня.

Художественное своеобразие поэмы Николая Гоголя «Мертвые души»

Гоголь, несомненно, был гениальным писателем, очень остро чувствовавшим события, происходящие в России, и отражавшим эти события в своих произведениях. Он собирался наглядно показать быт Руси, ее устои и людей, живущих в стране. Но почему же он решил представить Русь в сатирическом свете? Ответ прост – чтобы люди задумались о том, что многие из них поступают неправильно, что среди них найдутся такие Чичиковы или Маниловы, которые узнают себя в этом произведении и постараются измениться в лучшую сторону. Но на свете и сейчас существуют подобия

Гоголь художественно показывает нам уездный город N, по которому путешествует Чичиков. Название города скрыто по цензурным соображениям, по той же причине Гоголю пришлось сначала назвать свою поэму просто «Похождения Чичикова». Но название «Мертвые души» гораздо более точно передает всю сложность его путешествия, перекликаясь с произведением Данте – «Божественной комедией», которая значительно повлияла на Гоголя в период написания его произведения. В «Божественной комедии», как известно, герой проходит все круги ада, а фантастический мир не мешает

Чем дальше он путешествует, тем хуже становится каждый помещик, тем больше мы находим изъянов личности. Конечно, все помещики в равной степени отрицательные герои, но, хотя бы тот же Манилов в сравнении с последним персонажем – Плюшкиным выглядит в гораздо более светлых тонах. Плюшкин же потерял свое лицо, а скорее всего, и душу, при первом взгляде на него невозможно даже определить его пол, а жизнь его больше похожа на существование.

Еще один факт о своеобразии поэмы Гоголя заключается в том, что он показывает все характеры персонажей через мелочи, казалось бы, незначительные на первый взгляд. Например, лень Манилова мы видим через заброшенный пруд, через книгу, которая каждый день открыта на одной и той же странице. Скупость Чичикова передается через шкатулку, куда он кладет все, даже ненужные, бумажки. А образ Плюшкина передается через засаленный халат, заплатки и грязные его волосы. Таким образом, Гоголю удалось сатирически передать образы России того времени, но вместе с тем он надеялся, что не все еще так плохо в его родной стране.

Образ Чичикова — «Рыцаря копейки» Сочинение. Николай Васильевич Гоголь «Мертвые души»

В поэме «Мертвые души» Н. В. Гоголь показал, что старая патриархальная дворянская Россия начинает разрушаться. Образы помещиков, в частности Плюшкина, — яркие тому свидетельства. Появление людей иной жизненной ориентации вызвано неумолимым ходом истории. Таков Павел Иванович Чичиков — человек новой формации, делец-приобретатель.

Характер Чичикова непрост, понять его читателю нелегко. В начале повествования автор рисует внешний облик героя: «не красавец, но и не дурной наружности», «ни слишком толст, ни слишком тонок», «человек средних лет», — подчеркивая неопределенность и непредсказуемость этого образа.

Раскрывая читателю главного героя как социально-психологический тип, Гоголь повествует о происхождении, воспитании и жизненных условиях формирования личности Чичикова. Павел Иванович — единственный персонаж, история жизни которого раскрыта во всех деталях, всесторонне художественно исследована. Он относится к типу «сквозных» героев («здесь он полный хозяин»), хотя с его биографией мы знакомимся лишь в конце первого тома.

Что же за человек Чичиков? Входит ли он в общую картину российской жизни или выпадает из нее? Хотя Чичиков отчасти чиновник и отчасти помещик (правда, помещик «херсонский», но все-таки дворянин), Гоголь отделяет его от этого мира, присоединяя к Руси «с одного боку». Своеобразие героя заключается в том, что он являет собой существо новое, в своей новизне неясное, возможностей своих не исчерпавшее, как помещики и чиновники.

В одиннадцатой главе поэмы писатель открывает перед нами историю жизни Чичикова. Автор отмечает «темное и скромное» происхождение героя. Его начальное воспитание и обучение протекали в «маленькой горенке с маленькими окнами», которые никогда не открывались. Отец оставил в наследство Павлуше полтину меди да завет старательно учиться, угождать учителям и начальникам, сторешиться друзей и самое главное — беречь и копить копейку. В завещании батюшка ничего не сказал сыну о моральной ответственности перед людьми, о чести и достоинстве. Идя по дороге жизни и вырабатывая свои житейские принципы, Чичиков понял, что эти понятия только мешают достижению корыстных целей.

Свое благополучие Чичиков строил за счет других: оскорбление учителя, обман повытчика и его дочери, взяточничество, присвоение казенного, махинации на таможне. Причем, всякий раз терпя поражение, он с еще большей энергией осуществлял очередное мошенничество. Интересно вспомнить, какие мысли занимали гоголевского героя после неудавшейся сделки с контрабандистами. Чичиков сетовал на то, что все пользуются своей должностью, «все приобретают», если бы не взял он, то взяли бы другие. Это Павел Иванович называет «угрызениями совести», размышляя о своих детях, которым он не сможет оставить достойного состояния. Гоголь, пристально следящий не только за поступками героя, но и за его мыслями, отмечает, что в чичиковских рассуждениях «была некоторая сторона справедливости». Грустно звучит гоголевская ирония, как страшно понимать, что такое поведение чиновников в России было естественно.

Мы не можем отрицать, что Чичиков — человек дела, не опускающий руки перед трудностями, что его судьба во многом драматична. Отрадно замечать в таких людях проявление искренних чувств. При встрече на балу с таинственной незнакомкой, губернаторской дочкой, с Чичиковым произошло что-то такое странное» («. видно, и Чичиковы на несколько минут жизни обращаются в поэтов»). Однако грустно осознавать неразвитость души героя, ее неспособность воспринимать высокое и возвышенное («. но слово «поэт» будет уж слишком»).

Гоголю удалось показать характер сложный, который выписан с такой психологической точностью и обобщенностью, что узнаваем и сегодня. Называя Чичикова «подлецом», писатель не только высказывает свое отношение к типу таких людей, но и ясно осознает, что приобретательство становится страшным бичом общества.

Приступая к самому грандиозному проекту — покупке «мертвых душ», Павел Иванович пытался учесть опыт предшествующих неудач, потому действия его были неторопливы и в то же время целенаправленны и масштабны. Он постиг «великую тайну нравиться», производя неотразимое впечатление на губернское дворянство. Ему не откажешь в знании людей, как тонкий психолог, беседует он с помещиками. Наконец, Гоголь не отказал Чичикову в таких качествах, как энергия и воля, чего лишены совершенйо «мертвые души» чиновников и помещиков. Однако «живая душа» героя «Мертвых душ» несет миру не меньшее зло. На смену косности и пошлости приходит воинствующая подлость.

Николая Васильевича Гоголя всерьез тревожит глубокое проникновение Чичиковых в общество, что ведет за собой потерю человечности. Исследования характера приобретателя («приобретение — вина всего») автор заканчивает горьким раздумьем о том, что «миллионщик», новоявленный Наполеон — Чичиков живет в каждом человеке. И потому задача писателя помочь избавиться людям от пороков: «Я думал, что. лирическая сила. поможет мне так ярко изобразить недостатки, что их возненавидит читатель, если бы даже нашел их в себе самом» («Авторг екая исповедь»).

Николай Васильевич Гоголь. Мёртвые души

Аннотация

В поэме Николая Гоголя «Мертвые души», раздерганной на цитаты еще в XIX в., описывается история ловкого дельца — бывшего коллежского советника Павла Ивановича Чичикова, который, пытаясь добиться высокого социального статуса и разбогатеть, выдает себя за помещика и скупает в провинции «мертвые души» крепостных крестьян.

Вы можете скачать книгу «Николай Гоголь. Мертвые души» в форматах fb2 и epub бесплатно, без регистрации.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: