Несколько рисунков Пушкина

Рисунков А.С.Пушкина множество. Несколько сот портретов: близких людей, друзей, знакомых, государственных деятелей, исторических лиц, литераторов, автопортреты. Есть иллюстрации к собственным произведениям. Единичные пейзажные зарисовки. Наброски птиц, лошадей, деревьев. Великолепные по своей ритмике, пластике росчерки, порой даже переходящие в изображения. Рисунки покрывают рукописи поэта. Некоторые из них находятся на отдельных листах, вне текста. Пушкин очень ревниво относился к полиграфическому оформлению изданий своих произведений. Находясь в ссылке, он не раз писал брату и друзьям о том, каким бы хотел видеть оформление будущих книг. В его рукописях часто встречаются виньетки, концовки, проекты обложек ( иногда тщательно продуманные, как, например, обложка к драмам 1830 года), наброски иллюстраций. Тонкий знаток пушкинской графики А.М.Эфрос так определяет её содержание: «. Это дневник в образах, зрительный комментарий Пушкина к самому себе, особая запись мыслей и чувств, своеобразный отчёт о людях и событиях».

«. некоторые писательские рисунки так прочно вошли в наше сознание, что мы уже просто не в состоянии представить себе, скажем, творчество Пушкина без всяких этих росчерков, виньеток, профилей и ножек. Да и внешний облик Пушкина мы знаем, кажется, гораздо лучше по его самоизображениям, чем по портретам Кипренского или Тропинина, и с его современниками знакомимся большей частью по той портретной галерее, которую он оставил в своих набросках». (Дуганов Р. Рисунки русских писателей XVII – начала XX века. – М.: «Советская Россия», 1988)

Среди бессвязного маранья
Мелькали мысли, замечанья,
Портреты, числа, имена
Да буквы, тайны письмена.
А.С.Пушкин «Альбом Онегина» *

Известно около шестидесяти автопортретов Пушкина. Они – важнейшая часть его графики. Поэт на протяжении всей жизни с пристрастием вглядывался в свои черты и подмечал в них тончайшие нюансы происходивших перемен. Его зарисовки, в основном не предназначавшиеся для чужого глаза, далёкие от самообольщения, способны поведать многое.

Это типичный для графики Пушкина профильный портрет. Лист с ним вклеен в альбом сестёр Ушаковых, молодых приятельниц поэта. Как и в других автопортретах, Пушкин не стремится приукрасить своё лицо. Он знает, что внешней красотой не обладает, и не прочь даже пококетничать этим («потомок негров безобразный», «мой арапский профиль. его освищет Мефистофель»). Неотразимое обаяние лицу придают озаряющие его ум, одухотворённость, непосредственность. «Подлинные черты живого пушкинского лица, – говорит о портрете А.М.Эфрос, – переданы с лаконичной уверенностью и великолепной стремительностью штриха, сообщающей всему рисунку ту вдохновенность, какой нет ни в одном из портретов Пушкина, написанных художниками-профессионалами, – даже в лучшем из них, в портрете, сделанном Тропининым».

Два портрета находятся на одном листе, один под другим. Они сделаны Пушкиным по возвращении из ссылки. Вверху юный Пушкин. Его облик ничем не омрачён. На жизнь он смотрит беззаботно. Ниже изображён человек молодых, но уже зрелых лет. «. Это Пушкин, утративший былую отвагу, обретший недоверчивость к людям», – пишет Т.Г.Цявловская. Юношеская мягкость, непосредственность в выражении лица исчезли. Черты несколько заострились, взгляд стал настороженней, подбородок твёрже, появилась складочка у губ. За этими переменами – пережитые в ссылке разочарования и потери: сначала разлука с друзьями, потом вынужденное уединение в деревне, тяжёлые отношения с отцом, под надзором которого состоял поэт в Михайловском. Наконец – катастрофа 1825 года, аресты, казнь, ссылка дорогих и близких людей. Контрастирующая параллельность портретов на одном листе вполне созвучна характерным сопоставлениям в стихах поэта того времени: разочарования и надежды, прошлое и настоящее, воспоминания и мысли о будущем.

Рисунок родился под колонкой цифр каких-то денежных расчётов. В лице поэта усталость, подавленность. «Если бы надо было искать специального завершения для всей огромной автобиографической серии, – пишет А.М.Эфрос, – то нельзя было бы подобрать ничего более выразительного. Пусть такой графический финал — случайность, но он знаменателен. Он верен и глубок. Этот незавершённый профиль, рождённый денежной арифметикой 1836 года, – подлинный символ последнего отрезка пушкинской жизни. «

Графиня Елизавета Ксаверьевна Воронцова – жена начальника Пушкина по Одессе. Это о ней сказал он в стихотворении «К морю»:
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я.

Воспроизводимый здесь портрет нарисован на большом листе бумаги. Это самый большой, смелый и уверенный из всех тридцати набросков Елизаветы Ксаверьевны, сделанных Пушкиным. Выразительность и кокетливость подвижного лица Воронцовой делали её неотразимо привлекательной, хотя в основе своей черты её не были красивы. Пушкин лица её не идеализировал. Но он передал одно из главных очарований Воронцовой – красивую посадку её головы и тонкую, длинную шею, которую старательно оттушевал, найдя точные соотношения линий.

Не раз рисовал Пушкин Наталью Николаевну – насчитывается четырнадцать её портретов, с 1830 по 1836 год. Этот портрет самый выразительный, самый психологический и самый красивый. Именно по этому пушкинскому портрету мы представляем себе облик жены Пушкина – лучше, чем по единственному портрету её, современному годам её брака с Пушкиным, акварели Александра Брюллова. Редкий для Пушкина портрет в три четверти, погрудный. Резко оттеняет он чёрной штриховкой чистый овал её лица, гибкую шею и широкие плечи. Красивые пропорции лица, чуть косящий глаз, некоторая неправильность бровей. Грустное выражение лица.

Эстетическое чувство побуждало Пушкина и обложки к своим рукописям превращать в художественные композиции. Так возникла целая серия титульных листов. Все они отмечены удивительной гармонией и некоей монументальностью. «Кавказский пленник». Пейзаж Северного Кавказа. Бештау. Витиеватые росчерки при заглавии («Кавказ» – название поэмы в первой редакции).

Голова Дадона и комическая голова скопца, щит с копьём и кольчуга со шлемом, крепость со сторожевой вышкой и корабль на воде, а в центре в большем масштабе – фигура золотого петушка, объединяющая лист.

В графическом наследии Пушкина есть серия рисунков, возникающих среди черновиков поэм, стихотворений, драм. Эти «иллюстрации» интересны психологически. Рисунки на полях стихотворения «Странник», сохраняя в себе непосредственность и эскизность, обладают чертами подлинных иллюстраций. Помимо погрудного изображения странника с широко раскрытыми глазами и протянутой к его лицу рукой, зримо выражающего стихи:
Тогда: «Не видишь ли, скажи, чего-нибудь»,-
Сказал мне юноша, даль указуя перстом.
Я оком стал глядеть болезненно-отверстым.

– поэт сделал и выразительную композицию: странник в угнетённой позе и жена, рассудительно урезонивающая его.

Рисунок занимает весь большой лист рукописи. Экспозиция «Каменного гостя». Тайное возвращение Дон Гуана из ссылки. Дон Гуан под деревом выжидает темноты, чтобы «Усы плащом закрыв, а брови шляпой. «, войти в город, откуда он изгнан. В перспективе – очертания Мадрида. Крепостная стена. Вдали высокие силуэты церковных шпилей. Рисунок сделан не в творческом порыве, а во время переписывания драмы. Быть может, подобная иллюстрация представлялась воображению поэта, когда он думал об издании «Каменного гостя».

Источники: Н.Петропавловская. Рисунки Пушкина.; Т.Г.Цявловская. Рисунки Пушкина.

Несколько рисунков Пушкина

Графика А.С. Пушкина

В отделе литературы по искусству хранятся книги по теме «Графика А.С. Пушкина». Рукописи Пушкина с постоянными спутниками черновых набросков стихов – рисунками вызывают в памяти описание альбома Онегина:

В сафьяне, по краям окован,

Замкнут серебряным замком

Он был исписан, изрисован

Рукой Онегина кругом.

Меж непонятного маранья

Мелькали мысли, замечанья,

«Общепризнанными стали несколько положений, определяющих особенности пушкинской графики, – писал А. Эфрос, – и прежде всего то, что она является, «изобразительным дневником» поэта, иллюстрирующим его писания, или отражающим ассоциации его раздумий во время работы, или закрепляющим зрительные образы, попавшие в поле его внимания. Этот дневник делался для себя, а не для других…Пушкин чертил, когда задумывался, а задумываясь, выводил пером очертания людей и вещей, занимавших его мысль». Рисунки Пушкина изучены достаточно пристально, в особенности многочисленные портреты. Кто и когда был нарисован поэтом? Каковы обстоятельства жизни изображённых людей? Это целая область отечественной пушкинистики, привлекшая внимание крупных учёных. Исследователями замечена прямая связь между характером литературного произведения и рисунками на полях его черновиков. Пушкиноведы единодушно утверждают, что рисунки держатся на тройной связи: они либо повторяют текст, либо дополняют его, либо отталкиваются от него.

Из самых интересных являются монографии А.М. Эфроса « Автопортреты Пушкина» (М., 1945) и «Пушкин портретист. Два этюда» (М., 1946). Имя художественного критика, искусствоведа Абрама Эфроса вошло в историю культуры как основоположника изучения графического искусства великого поэта. Абрам Маркович опубликовал около ста рисунков поэта, расшифровал их происхождение, определил, кто изображён на набросках, установил связь каллиграфии рисунка – росчерка (данная проблематика практически не рассматривалась пушкиноведением).

Дальнейшее изучение графики Пушкина ознаменовано выходом книги Т.Г. Цявловской «Рисунки Пушкина» (М., 1987). Автор подразделяет художественное наследие поэта на тематические рубрики: автоиллюстрации, портреты, автопортреты. В списке иллюстраций каждый рисунок атрибутирован и снабжён краткой аннотацией, включающей в себя необходимые сведения: дату и место создания, ссылку на произведение, архивный номер. По мнению Цявловской, «…рисунки являются зрительной фиксацией происходящих в сознании поэта образов, порой ещё не воплощённых в слове…». Любопытна одна подробность: в книгу введены сухие, деловые, схематичные рисунки пистолетов, остававшиеся вне поля зрения исследователей. В заключении Цявловская подводит нас к выводу, что рисунки Пушкина являются богатейшим источником для изучения биографии поэта.

Говоря о графическом творчестве Пушкина, нельзя не остановиться на каталоге атрибуций Р.Г. Жуйковой «Портретные рисунки Пушкина» (СПб., 1996). В нём учтено 929 установлений принадлежности авторства Пушкину, появлявшихся с середины 1855 по 1993 гг. Предваряющая каталог вступительная статья автора захватывает читателя своей безусловной компетентностью в предмете исследования, научным подходом к теме и результатами поиска, которые приводят к открытию. Каталог построен по алфавитному принципу. О каждом рисунке приводятся следующие сведения: имя модели, характеристика и краткое описание рисунка; местонахождение в автографах Пушкина и название соответствующего произведения; дата, шифр листа рукописи по Пушкинскому фонду рукописного отдела Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН; автор атрибуции с отсылкой на публикацию; библиография; первое воспроизведение.

Почитателям пушкинской графики, несомненно, известен труд писательницы Л.Ф. Керцелли «Мир Пушкина в его рисунках: 1820 – е годы» (М., 1983). В основе книги – определённые автором пушкинские рисунки – портреты выдающихся современников и друзей: А. Мицкевича, С.Г. Волконского, Н.Н. Раевского, А.И. Одоевского, и др. Интересны размышления и наблюдения создателя книги о «двуединстве» пушкинской графики, о проявлении в ней специфики творческого сознания поэта. Керцелли считает, что изучение уникальных рисунков, отражающих своеобразие его художественного видения, приближает к пониманию «духовной жизни» Пушкина.

Среди экспонируемых книг несколько особняком стоит факсимильное воспроизведение «Альбома Елизаветы Ушаковой» (СПб., 1999). В пушкиноведении он получил название «Ушаковский альбом». Поводом издания стал 200 – летний юбилей со дня рождения Пушкина. Альбом заполнен рисунками, автопортретами, подписями, принадлежащими перу А.С. Пушкина и сестёр Ушаковых. Ценность «Альбома Е. Ушаковой» заключается в том, что он единственный в своём роде памятник литературного быта пушкинской эпохи.

Далее речь пойдёт об исследовании авторитетного пушкиниста С.А. Фомичева в соавторстве с С.В. Денисенко «Пушкин рисует. Графика Пушкина» (СПб., 2001). В задачу авторов книги входила не традиционная расшифровка пушкинских рисунков, а осмысление появления рисунка в рукописи, сделана попытка проследить ассоциативные связи между рисунком и словом. Удивляет оснащённость редким материалом книжной графики, с которой великий поэт делал копии. Анализ композиции листов пушкинских рукописей производился в соотнесении с литературным наследством поэта.

Пушкинская тема – в её связи с изобразительным искусством – стала постоянной в журнале «Русское искусство» (далее РИ). Статья Г. Поспелова «Рисунки Пушкина. Диалог с Абрамом Эфросом» (РИ. – 2006, № I) вписывает творчество А.С. Пушкина – графическое и поэтическое – в контекст искусства его времени. Определяется, каково было место рисунков Пушкина среди работ его современников, как соотносились они со стилевыми течениями в русской графике XIX столетия.

Публикация пушкиниста Л. Певзнер под названием «Пушкин путешествует» (РИ. – 2006, № II) знакомит с пейзажными рисунками Пушкина, которые считаются подлинными шедеврами графики; акцентируется внимание на их документальном историческом значении. Главная мысль автора заключается в том, что «пейзажная графика поэта несёт в себе романтический, философский и эстетический смысл: через изображение конкретной местности создаётся поэтический образ свободной природы, прекрасного мира, погружённого в свою собственную жизнь».

Замыкает этот цикл материал Л. Певзнер, Н. Ежерец «А.С. Пушкин – художник книги» (РИ. – 2007, IV). Общеизвестно, что издавая свои сочинения, Пушкин с самого начала уделял большое внимание внешнему виду книги. Краткость, точность, простота – критерии эстетики Пушкина в оформлении его изданий. В заглавных рисунках присутствует индивидуальный стиль графика – оформителя; « в них есть «лицо» поэмы, отражено её содержание и романтическая поэтика». Включён графический комплекс титульных листов: «Стихотворения Александра Пушкина» (1817); «Кавказ» («Кавказский пленник») (1820); «Драматические сцены» («Маленькие трагедии») (1830); «Дон Гуан» (1830); «Сказка о попе и работнике его Балде» (1830); «Сказка о золотом петушке» (1834).

Справедливости ради следует оговориться, что, несмотря на большое количество работ о графическом творчестве поэта, исследование этой темы далеко не исчерпано.

государственное бюджетное учреждение культуры Краснодарского края «Краснодарская краевая универсальная научная библиотека им. А.С.Пушкина»

г.Краснодар, ул. Красная, дом 8

ежедневно, кроме пятницы

с 9.30 до 19.00 часов.

В.А.Чудинов

Расшифровка славянского слогового и буквенного письма

Февраль 21, 2009

Дьявольские рисунки Пушкина

  • Diabolic drawings of PushkinДьявольские рисунки Пушкина

    В.А. Чудинов

    In the paper some diabolic drawings of Pushkin as texts in Russian were read. So the Great Russian poet tried to fight his erotic desires.

    В данной статье, являющейся разделом моей книги о Пушкине, я показываю нашего великого поэта читателю с несколько иной стороны — как человека, с интересом разрабатывавшего «дьявольскую» тематику. Это — не столько бравада гения на запретную тему, сколько попытка показать, что смешные стороны имеются и в христианском учении о чертях и ведьмах. А также — что так можно побороть свои греховные желания.

    Росчерк-штриховка. На ряде рисунков Пушкина присутствует особый тип росчерка в виде синусоиды, расположение отдельных зигзагов которой оказывается весьма плотным. Таковы, например, два заштрихованных рисунка на 18-м листе, так называемые «бесовские рисунки» (ПД 835, л. 18) (ДЕН, с. 67). Исследователи связывают их с изображением «Чертовых ворот» Карадага, и при этом цитируют Максимилиана Волошина:

    Спустись в базальтовые гроты,

    Вглядись в провалы и пустоты,

    Похожие на вход в Аид.

    «Очевидно, Пушкину данная легенда была знакома, что объясняет общую композицию рисунка на листе 18 Второй масонской тетради (ПД 835): под Чертовыми воротами изображается преисподняя, из которой вырываются наружу бесы и ведьмы. И это опосредованно соотносится со смыслом онегинских строф, над которыми работает в то время поэт. Таким образом, в рисунке Пушкина нашло отражение то, что творилось в душе не только героя романа, но и самого автора» (ДЕН, с. 65-66).

    Рис. 1. Штриховые росчерки на «бесовских рисунках», лист 18

    Как всегда, у нас имеется возможность проверить точку зрения исследователей, прочитав надписи на самих рисунках. Что касается горы Карадаг, то верхний рисунок отнюдь не убеждает в такой трактовке, ибо заштрихованную часть можно принять и за стог сена, и за женскую туфельку, развернутую вправо.

    Возникает впечатление, что как на вершинах синусоид, так и в месте пересечения штрихов имеются определенные буквы и знаки. Так, первый штриховой рисунок содержит не менее 9 мест, которые могут обозначать слова. Обозначив начало этих мест цифрами, и выписав соответствующие знаки, как показано на рис. 54, получим такие значения надписей: 1 — ПУШКИНЪ, 2 — ПРОРОК, 3 — ГЛЯДИТЪ, 4 — ПУШКИН, 5 — ГЛЯДИШЬ, ПОКА НЪГИ ХОДЯТЪ, 6 — РУНА СЬМОТЪРЕЛЪ (эта строка вынесена отдельно в виде вертикального росчерка), 7, 8 — ПУШКИН, 9 — ВОССТАНЪТ ЛИК КАРТОЧНЫЙ. Из этих слов можно синтезировать такой текст: ПУШКИНЪ-ПРОРОК ГЛЯДИТЪ. ПУШКИН, ГЛЯДИШЬ ПОКА НЪГИ ХОДЯТЪ! ПУШКИН РУНА СЬМОТЪРЕЛЪ. ПУШКИН, ВОССТАНЪТ ЛИК КАРТОЧНЫЙ! Это означает: (ОТСЮДА) ПУШКИН-ПРОРОК ГЛЯДИТ. ПУШКИН, ГЛЯДИШЬ, ПОКА НОГИ ХОДЯТ! ПУШКИН НАДПИСИ ОСМОТРЕЛ. ПУШКИН, ВОССТАНЕТ ЛИК (НАЧЕРТАННЫЙ) НА КАРТАХ!

    Рис. 2. Мое чтение росчерков в виде стога сена или дамской туфельки

    Как видим, среди надписей присутствует строка: ПУШКИН НАДПИСИ ОСМОТРЕЛ, хотя и вынесенная отдельно в виде столбца, но такая же, как и на росчерках-птицах, что объединяет с ними росчерки-штриховки. Из данного текста также видно, что Пушкин считал себя в этом росчерке пророком, а его пророчество заключалось в том, что лицо, начертанное на картах, то есть КАРТОЧНЫЙ ЛИК, когда-то восстанет. Под этим карточным ликом в качестве прототипа можно иметь в виду старую каргу из «Пиковой дамы», которую Герман назвал ведьмой. И на соседних рисунках действительно летает ведьма на помеле и пляшут черти. Но своё пророчество Пушкин ограничивал только сроком своей жизни, тем временем, когда он глядит, а глядит он лишь до тех пор, пока его ноги ходят. Вероятно, случай с Германом имел какую-то автобиографическую параллель. Во всяком случае, вместо обычного радостного контурного рисунка мы видим тут густой и почти непроницаемый росчерк.

    Рис. 3. Мое чтение росчерков на нижнем рисунке слева

    На рисунке внизу слева виден какой-то сидячий мужчина с печальным выражением лица, подперевший голову правой рукой. Кто это, до чтения надписей неясно. Но надписи можно прочитать. При некотором увеличении видно, что лицо существа представляет собой контурный рисунок светлым по тёмному; для его прочтения необходимо обратить цвета. После обращения лицо с позитивными и негативными надписями (позиция 1) имеет чтение АЙ, КАКЪ СЬВЕЖЬ САМ ВЕЛЬЗЕВУЛЪ! то есть АЙ. КАК СВЕЖ САМ ВЕЛЬЗЕВУЛ! Это означает, что сидячий мужчина и есть глава бесов Вельзевул (позиция 2). Негативная надпись на груди (позиция 3) читается ВЕЛЬЗЕВУЛ — ЛЕКАРЬ. Фон вокруг левого плеча (позиция 4) имеет аналогичное чтение, ВЕЛЬЗЕВУЛ — ЛЕКАРЬ. Волосы и рука справа от головы (позиция 5) могут быть прочитаны как ЛЕКАРСТВОМ ПИВО ДАНЪ, то есть ЛЕКАРСТВОМ ПИВО ДАНО. Фон ниже талии Вельзевула со стороны его левого бока гласит ПИВО СЬ КЪРАБАМА ЗАМОРЬСЬКАМА, то есть ПИВО С КРАБАМИ ЗАМОРСКИМИ (в двойственном числе). Штрихи внизу сидящей фигуры со стороны ее правого бока (позиция 7) читаются А. Пушкинъ, а с противоположной стороны — СЬКАЗЪКА, то есть СКАЗКА. Таким образом, грустный Вельзевул, лечащий пивом с заморскими крабами, мог быть сюжетом очередного замышленного сочинения Пушкина типа сказки о попе и работнике его Балде. Но так прочитана только левая часть росчерка, тогда как правая еще нуждается в чтении.

    Рис. 4. Мое чтение росчерков на нижнем рисунке справа

    Справа можно прочитать слова ПУШКИНА А.С. РУНЫ, РУНА, то есть ПУШКИНА А.С. НАДПИСИ (в рисунках). Примерно посередине росчерка можно прочитать слова ВЫПИСАНЕ РУНЕ, то есть ВЫПИСАННЫЕ НАДПИСИ. Наконец, заштрихованными оказались три «скелетных рисунка», на двух из которых можно различить ведьм, летящих на помеле. Третий рисунок пока с трудом поддается атрибуции; возможно — это удирающий черт.

    Попытка интерпретации. Итак, перед нами находится весьма сложная композиция из двух заштрихованных рисунков. Прочитанный текст оказывается довольно загадочным и требует расшифровки уже на языковом, а не изобразительном уровне. Первый рисунок все-таки в целом представляет собой женскую туфельку в профиль, где слава расположен каблук, справа — носок, а наверху — то ли ремни, то ли голенище. Следовательно, тут Пушкин вспоминает о даме. С другой стороны, «с рунами» у него была связана только одна дама, Юля Озеркова, или, в нашем предположении, Саша Колосова. Если речь идет о ней, тогда можно вспомнить, что Колосова-старшая любила раскладывать пасьянс и гадала, разумеется, на близких; самое вероятное — на свою дочь; но тогда КАРТОЧНЫЙ ЛИК — это как раз Саша Колосова. Данный рисунок относится, видимо, к 1923-24 году; прошло 4 года с небольшим после разрыва с «Юлей», и Пушкин вспомнил о ней. «Пророчество» Пушкина в таком случае состояло в том, что он решил: ВОССТАНЕТ КАРТОЧНЫЙ ЛИК, иными словами, его отношения с Сашей восстановятся. Возможно, что он уже раскаивался в сочинении на нее эпиграммы, где говорилось:

    Все пленяет нас в Эсфири:

    Упоительная речь,

    Поступь важная в порфире,

    Кудри черные до плеч,

    Голос нежный, взор любови.

    Набеленная рука,

    Размалеванные брови

    И широкая нога! (СПУ, с. 39)

    Не об этой ли «широкой ноге» он вспоминал в тайнописной строке, когда говорил: ПУШКИН, ГЛЯДИШЬ, ПОКА НОГИ ХОДЯТ! Если наше предположение верно, то «ноги» принадлежат Саше Колосовой, и когда на них глядит пророк-Пушкин, он верит, что этот «карточный лик» еще восстанет. Об этом он вспомнил, когда разглядывал надписи, встроенные в рисунок.

    Второй рисунок, как мне кажется, сделан в приступе самокритики. Себя он сравнивает с Вельзевулом, ибо полагает, что в разрыве с Сашей виноват прежде всего он сам, его эпиграмма и его статья, в отношении актрисы он поступил просто как дьявол. Утешается он пивом с двумя «заморскими» крабами. Для Одессы, где он в это время находится, крабы являются самой нормальной закуской к пиву. Пиво для него — лекарство от душевных мук, он бодр и свеж телесно, но от его проделок во все стороны летят ведьмы и черти, его хула на приятную ему женщину. Вот такую «сказку» навеяли на него «руны», письмена, встроенные в рисунки.

    Добавлю, что в так называемом «Дон-Жуанском списке Пушкина во второй половине, где перечислены его не слишком серьезные увлечения, после имен Марии, Анны и Софьи стоит имя Александры (ГУБ, с. 43); возможно, это и есть Александра Колосова. В первой половине списка это имя отсутствует, зато во второй половине оно встречается еще раз, уже на предпоследнем месте. Однако тут, вероятно, это уже имя другой женщины. Что же касается имени Юлии, то его нет ни в первой, ни во второй половинах списка. Так что, скорее всего, «Юлия Озеркова» — поэтическая мистификация Александры Колосовой.

    Рис. 5. Росчерк в виде большого пальца из стихотворения «Андрей Шенье»

    Росчерк в рукописи стихотворения «Андрей Шенье». Этот росчерк, напоминающий отпечаток большого пальца руки (ПД 835, л. 60 об.) (ДЕН, с. 50), остался незамеченным исследователями. На него, вероятно, просто не обратили внимания, поскольку он никак не был связан с последней строкой поэтического текста Так буря мрачная минет. Я сам включил его в общий перечень росчерков только потому, что он напоминал предыдущие росчерки, связанные с Вельзевулом. Возможно, что и тут речь идет о какой-нибудь дьвольщинке.

    Рис. 6. Мое чтение росчерка в виде отпечатка пальца

    Я не ошибся. Уже наверху позитивного изображения можно прочитать слова МОЯ ДИАВОЛИАДА. Строкой ниже начертано СЬКАЗЪКА ПУШКИНЪ, то есть СКАЗКА ПУШКИНА. Таким образом, перед нами, скорее всего, неосуществленный замысел поэта. Любопытно само название, которое перекликается с весьма эпатирующим произведением ГАВРИИЛИАДА. Если так, то «Дьяволиада» должна быть наполнена сплошной нечистой силой сверх всякой меры.

    Написать отзыв

    Вы должны быть зарегистрированны ввойти чтобы иметь возможность комментировать.

    Каталоги коллекций

    В 1994 году Ученым советом ГМИИ им. А.С.Пушкина было принято решение о подготовке и издании полного свода научных каталогов (каталогов-резоне).

    Над полным сводом каталогов-резоне работают ведущие научные сотрудники музея, специализирующиеся в различных областях западноевропейского искусства. Каталоги выходят под общим научным руководством директора музея И.А. Антоновой как многотомное, продолжающееся издание, в котором с исчерпывающей полнотой публикуются главные коллекции музея.

    Осуществление столь масштабного научно-исследовательского и издательского проекта в области западноевропейского искусства в настоящее время является приоритетным направлением научной деятельности музея.

    Первой частью этого многосложного проекта стала публикация живописного собрания ГМИИ им. А.С. Пушкина. В продолжение программы осуществляется интенсивная и сложная работа по изданию каталогов собраний рисунков, которая содержит как опыт предшествующих исследований, так и новые научные подходы, и современные издательские технологии.

    В основу издания положено несколько фундаментальных научных установок. Важнейшая из них – историко-монографическая подача материала. Каждый из свода каталогов представляет определенную европейскую школу живописи или рисунка, которая преподносится в хронологической последовательности развития данного вида искусства вплоть до ХХ века. Аннотации о художниках в каждом томе выстроены в алфавитном порядке, фамилия, имя и прозвище художника даются также и в оригинальной транскрипции; названия произведения даются на русском и английском языках. Описания произведений строятся по принципу академического каталога, они содержат самый полный набор сведений, имеющихся в настоящее время о каждом памятнике. Помимо скрупулезного инвентарно-технического паспорта, фиксирующего название на русском и иностранном языках, размеры, технику исполнения, наличие подписей, надписей, печатей, ярлыков и т.д., год и источник поступления, приводится самый полный провенанс произведения, его выставочная история, сведения о корреспондирующих работах, находящихся в музейных и частных собраниях. В научном комментарии первостепенное внимание уделяется вопросам атрибуции и датировки: приводятся результаты новейших исследований, в том числе экспертиз с применением технических и технологических анализов. Каждый том издания снабжен досконально разработанным справочным аппаратом, приложением, включающим целую систему указателей: результаты исследований красочного слоя, перечень выставок, архивные материалы, библиографии на русском и иностранном языках, изменение атрибуции, указатель имен на русском и иностранном языках.

    Принимая во внимание достижения современного искусствознания, свод научных каталогов собрания ГМИИ им. А.С.Пушкина является значительным вкладом в науку об искусстве, имеет большое культурологическое и гуманитарное значение, вводя в научный обиход множество новых сведений, касающихся истории отдельных произведений в контексте творчества художников. Каждый из томов содержит новые материалы и открытия, которые привносят неоспоримый высокий вклад в дело сохранения культурных ценностей, как в нашей стране, так и за рубежом. Это, прежде всего, научные и творческие связи с зарубежными коллегами и музеями-партнерами, выставочная деятельность, художественное образование и научный обмен опытом, история коллекционирования и судьбы художественных собраний. Весь этот широкий спектр информации в сочетании с идеально структурированным справочным аппаратом придает научным каталогам ГМИИ им. А.С.Пушкина неоспоримое достоинство глубокого научного исследования, обращенного как к отечественным, так и к зарубежным специалистам.

  • Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: