Некрасов стихотворения поэмы

В разоблачении поэт доходит до конца. В «Утре» Некрасова страшная обнаженность жизни находит выражение и в своеобразной наготе рассказа. Особенность образной структуры произведения заключается в отсутствии образов, начисто пропадает какая бы то ни было метафоричность, каждое слово употреблено в своем прямом значении и уравнено с другими.
В то же время именно потому, что образы «дряхлого мира», «рокового пути» для поэта так укрупнились, он ищет не только противостоящие положительные начала, но ищет для них новую и большую меру. Так изменяются образы и поэта («Поэту»), и героя («Пророк»), и матери. На примере образов героя и матери это проявляется особенно явственно.
Идеал гражданина, высшего человека, героя менялся у Некрасова, все более приобретая качества высшей духовности и идеальности, абсолютируясь и даже осеняясь именем Христа, осознанного, конечно, совсем не в официальном церковно-православном духе. Дистанция, пройденная на этом пути Некрасовым, явственно отмечается двумя произведениями: «Памяти приятеля» и «Пророк». Первое связано с именем Белинского, второе — с именем Чернышевского.
Стихотворение «Памяти приятеля» написано к пятилетию со дня смерти Белинского. Есть все основания думать, что лишь цензурные обстоятельства не позволили Некрасову назвать имя Белинского. В стихотворении создан образ именно и только Белинского. Недаром Тургенев воспользовался строкой «упорствуя, волнуясь и спеша» в своих воспоминаниях о Белинском как точно зафиксированной неповторимой психологической приметой великого критика.
Белинский был для Некрасова «пророком» не менее, чем Чернышевский, Чернышевский был «приятелем» Некрасова еще более, чем Белинский. И все же в одном случае — «приятель», в другом — «пророк». Хотя, видимо, и судьба Чернышевского тоже стояла за образом, создаваемым в стихотворении «Пророк», смысл стихотворения бесконечно шире. Образ пророка — высший тип героизма, духовности, подвижничества, ни за кем персонально не закрепленный и никем персонально до конца не выраженный. «Памяти приятеля» — только о Белинском. «Пророк» — далеко не только о Чернышевском. Тяга к такому типу особенно характерна для Некрасова семи¬десятых годов и входит в общие поиски высших положительных начал.
Подобно образу героя-гражданина, не оставался неизменным образ матери. Еще в пятидесятые годы Некрасов создает образ матери в поэме «Рыцарь на час». Здесь слиты в одно и реальные биографические приметы матери поэта, и идеальные начала в ней, в общем выходящие за пределы реального биографического лица, хотя и связанные с ним. В дальнейшем, в семидесятые годы, этот образ как бы раздваивается и предстает в двух разных произведениях. Более реальный — в поэме «Мать», тесно связанной с ранними разработками Некрасовым этой темы. Поэма «Мать» во многом автобиографична. Образ матери в ней, сравнительно с «Рыцарем на час», гораздо более конкретен, а в черновых набросках к поэме были намечены сцены (например, с любовницей отца Аграфеной), которые еще более обытовляли его. Поэма не была закончена и вряд ли только из-за болезни. Уже в начале поэт обращался к матери:
Благослови, родная: час пробил! В груди кипят рыдающие звуки, Пора, пора им вверить мысль мою! Твою любовь, твои святые муки, Твою борьбу, подвижница, пою.
Однако вопреки этой заявке из поэмы ушло нечто такое, что было уже в «Рыцаре на час», а именно — идеальность. Зато эта идеальность в бесконечно более высокой степени воплотилась в другом стихотворении — одном из лучших у Некрасова — «Баюшки-баю», созданном менее чем через месяц после того, как прекратилась работа над поэмой «Мать».
В этом стихотворении мать — последнее прибежище перед лицом всех потерь, утраты музы, перед лицом самой смерти. И мать утешает, прощает, разрешает.
Мать наделена здесь прерогативами божества, всевластием абсолютным. Таким образом, в поэзии Некрасова есть некая восходящая триада развития образа — даже шире — идеи матери: мать, мать-родина, мать — высшее идеальное начало. Подобное движение есть и в процессе создания образа — и шире — идеи героя: приятель, гражданин, пророк. При этом у Некрасова происходит своеобразное возвращение к «наивностям» «первоначального христианства с его демократически-революционным духом» о котором говорил В. И. Ленин.
Конечно, для Некрасова бога как такового, в церковно-празославном представлении, не существовало. Тем более не приходится говорить о чем-то складывающемся в религиозную концепцию. И все же в последних стихах Некрасова мы видим поиски абсолютного утверждения перед лицом абсолютного отрицания — смерти.
Интересно, что если в поэме «Мать» он, поэт, лирический герой, успокаивает, утешает мать, то во втором произведении— «Баюшки-баю» это делает она:

Некрасов стихотворения поэмы

Варфоломей Александрович Зайцев

Стихотворения Н. Некрасова

. Дарьюшка очи закрыла, Топор уронила к ногам, ей видится чудная, розовая картина светлого, истинного счастия (что необыкновенно верно в отношении описания смерти от замерзания): И снится ей жаркое лето — Не вся еще рожь свезена, Но сжата — полегче им стало! Возили снопы мужики, А Дарья картофель копала С соседних полос у реки. Свекровь ее тут же, старушка, Трудилась; на полном мешке Красивая Маша, резвушка, Сидела с морковью в руке. Телега, скрипя, подъезжает — Савраска глядит на своих И Проклушка крупно шагает За возом снопов золотых. — Бог помочь! А где же Гришуха? Отец мимоходом сказал. «В горохах», сказала старуха — Гришуха! отец закричал, На небо взглянул.- Чай, не рано? Испить бы. Хозяйка встает И Проклу из белого жбана Напиться кваску подает. Гришуха меж тем отозвался; Горохом опутан кругом, Проворный мальчуган казался Бегущим зеленым кустом. — Бежит. у. бежит постреленок; Горит под ногами трава!- Гришуха черен, как галченок, Бела лишь одна голова, Крича, подбегает вприсядку (На шее горох хомутом); Попотчевал бабушку, матку, Сестренку — вертится вьюном! От матери молодцу ласка, Отец мальчугана щипнул; Меж тем не дремал и савраска; Он шею тянул, да тянул, Добрался,- оскаливши зубы, Горох аппетитно жует, И в мягкие, добрые губы Гришухино ухо берет. Машутка отцу закричала: Возьми меня, тятька, с собой! Спрыгнула с мешка — и упала, Отец ее поднял: «Не вой! Убилась — не важное дело. Девчонок не надобно мне, Еще вот такого пострела Рожай мне хозяйка к весне! Смотри же. «Жена застыдилась, — Довольно с тебя одного! (А знала, под сердцем уж билось Дитя). «Ну, Машук, ничего!» И Проклушка, став на телегу, Машутку с собой посадил. Вскочил и Гришуха с разбегу, И с грохотом воз покатил. Воробушков стая слетела С снопов, над телегой взвилась. И Дарьюшка долго смотрела От солнца рукой заслонясь, Как дети с отцом приближались К дымящейся риге своей, И ей из снопов улыбались Румяные лица детей. Эта картина есть самый полный идеал счастья, какой только могла создать Фантазия крестьянки; но конечно, немного прибавит к нему самый развитой человек, самый великий гений в мечтах о совершенном благополучии людей. Основные элементы этого благополучия — здесь все: любовь, довольство и привлекательный труд среди чистой, прекрасной природы. Это та вершина благополучия, на которой человеку остается еще только искать наслаждения в науке и в искусстве; это то счастливое состояние, где можно с полным правом проповедывать науку для науки и искусство для искусства. Наконец, это тот результат, к которому стремится весь прогресс и в котором наслаждение свободною любовью, свободным трудом и здоровою бедностью изгладило даже мучительное воспоминание о прошлом рабстве и нищете. Кто не поймет этого, кто пройдет мимо этой картины равнодушно или с банальными похвалами, тот пошлый филистер, не видящий ничего дальше своего носа и носов своего кружка. От такого господина можно даже ожидать, что он останется недоволен тем, что эта картина представлена — бредом умирающей, а не действительностью. До поймите же вы наконец, безнадежные филистеры, что в действительности ничего подобного нет, что если бы в минуту смерти крестьянке грезилось ее действительное прошлое, то она бы увидела побои мужа, не радостный труд, не чистую бедность а смрадную нищету. Только в розовом чаду опиума или смерти от замерзания могли предстать перед нею эти чудные, но никогда не бывалые картины. Вам делается жутко от этой сцены смерти. Действительно, есть от чего придти в ужас, и если потрясающее изображение бедствия есть само по себе протест, то конечно протест этот также силен, как велико горе, представленное поэтом. Но кто не причастен филистерству и пошлости кружков, тот, прочитав предсмертный бред Дарьи, поймет, что насколько силен протест, настолько же высок и идеал, помещенный рядом с протестом, или лучше, в нем же самом. Г. Некрасов часто останавливается на судьбе русской женщины вообще, особенно же на доле крестьянки и, правда, нигде не показал он нам в розовом свете ее настоящее. Возьмем хотя бы III часть его стихотворений, где в «Дешевой покупке» он представил женщину из крепостного быта: . Созданье бездомное, Порабощенное грубым невеждою! в «Рыцаре на час» женщину жену и мать, о которой он говорит: Всю ты жизнь прожила нелюбимая, Всю ты жизнь прожила для других, С головой бурям жизни открытою, Весь свой век под грозою сердитою Простояла ты,- грудью своей Защищая любимых детей. И гроза над тобой разразилася! Еще печальнее доля крестьянки: Доля ты! — русская долюшка женская! Вряд ли труднее сыскать. Немудрено, что ты вянешь до времени, Всевыносящего русского племени Многострадальная мать! И поэт показывает нам и жену («Жница») и мать («Орина, мать солдатская»), показывает во всей безысходность ее горя, во всем ужасе ее судьбы. Я бы спросил читателя, возможно ли это представление, клевета ли на русскую жизнь эти слова, правда ли, что доля женщины была так печальна, как изображает ее г. Некрасов? Но спрашивать было бы излишне, потому что лучшим ответом на такие вопросы служит то, что все, что есть лучшего в России, читает Некрасова и верит ему. Однако г. Н. Б. полагает, что сочувственное изображение страданий и горя народа происходит у некоторых «из мутных источников души, а не из чистого движения любвеобильного сердца», и затем невинно оговаривается, что под некоторыми он не подразумевает г. Некрасова. Как бы то ни было, но г. Н. Б. не признает верности в изображении г. Некрасовым крестьянской доли, по крайней мере теперь. Например, ему очень не нравится, что г. Некрасов не изобразил в «Жнице» какого-нибудь «веселого пейзажика» в роде сбора винограда, что крестьянка, в стихотворении г. Некрасова, роняет слезы, трудясь через силу в поле, где спит ее ребенок, вместо того, чтобы отличаться «видом бодрой живости и довольства». Г. Н. Б. не нравится также, что в поэме «Мороз красный нос» крестьянина постигает горе, что в ней — смерть, сиротство, беда, а не счастие, веселие и радость. Оставшись недовольным печальною развязкою поэмы, критик заключает, что г. Некрасов отчаянный и положительнейший отрицатель, нигилист; заключает, что «горе его и сокрушение по русской родной земле» есть с конечный плод нашего мнимого, оторванного от народной почвы образования, с его вечным стремлением к какому-то отвлеченно-гуманитарному и космополитическому прогрессу». С апломбом, свойственным людям, отмежевавшим себе в ведение всю суть русской жизни, г. Н. Б. решает, что «толпа не примет обетований г. Некрасова». Всякий, конечно, оценит по справедливости суждения г. Н. Б. о стихотворениях г. Некрасова. Не трудно сообразить, что уничтожение крепостного права не могло мгновенно искоренить все горе, лежавшее на крестьянине, и что поэт, изображающий «крестьянскую долю», вероятно еще не вдруг достигнет того, чтобы картины его выходили розовыми и привлекательными, в то же время оставаясь верными. Довольно также легко оценить по достоинству тот мнимый патриотизм г. Н. Б., который не выносит неподкрашенного изображения народной доли и требует, во что бы то ни стало, «веселых пейзажей». Этот балаганный конек был так изъезжен московскими публицистами, что всякий рассудительный человек очень хорошо знает, что они могут сказать по поводу стихотворений г. Некрасова. Поэтому я давно бы перестал говорить о критике «Дня», если бы не видел в нем замечательно полного типа понятий и суждений того кружка, к которому он принадлежит. Притом субъект этот доводит мнения своего кружка до таких размеров, что на нем удобнее показать их безобразие. Кто бы мог напр. подумать, что, прочитав «Рыцаря на час» г. Некрасова, критик вывел из этого отрывка такое заключение, что поэт «стыдится своих лучших порывов и спешит заглушить их беспощаднейшей прозой». Всякий, кто читал этот отрывок, знает, что, во-первых, герой поэмы не сам автор, а какой-то Валежников. Следовательно, по какому праву критик приписывает порывы автору? Вo-вторых, вполне также ясно, хотя мы имеем только небольшой отрывок поэмы, что автор имел в виду изобразить в Валежникове человека с благороднейшею и возвышенною душою, жаждущего полезной и честной деятельности, одаренного полным пониманием хорошего и истинного, но не имеющего достаточно сил, чтобы бороться победоносно с мерзостью его окружающею и ее влиянием на него самого. Нельзя не заметить, что при исполнении этой задачи автору пришлось победить много затруднений, потому что тема эта истерта до нельзя разными пиитами, изображавшими задумчивых героев, исполненных благородства, но изнывающих в борьбе с средою. Такие герои опошлены до крайности, как от слишком частого появления на сцене, так и от неудачного изображения. Притом тема эта весьма неблагодарна, потому что талантливые натуры, заеденные средою, поняты и ни в ком уже не возбуждают симпатии. Вот почему, быть может, мы до сих пор имеем только небольшой отрывок этой поэмы. Но в отрывке этом г. Некрасов так искусно победил все трудности встреченные им на пути, что заставляет желать продолжения поэмы. Страдания его героя, столь несимпатичные сами по себе, облечены таким чистым и светлым чувством любви к матери, что невольно возбуждают симпатию. Выражение этого чувства есть великолепнейший гимн, в котором воскресает падший человек и снова готов на великое дело. От ликующих, праздно болтающих, Обагряющих руки в крови: Уведи меня в стан погибающих За великое дело любви! Нет, этот гимн сложен не для прославления страданий благородного, но бессильного человека; это скорее апофеоза русской женщины, печальная доля которой служит главным предметом поэзии г. Некрасова. Страдальческий образ матери стоит здесь на первом плане, и теплое чувство в ней может заставить читателя полюбить ее слабого сына, когда он говорит: О прости! то не песнь утешения, Я заставлю страдать тебя вновь, Но я гибну — и ради спасения Я твою призываю любовь! Я пою тебе песнь покаяния, Чтобы кроткие очи твои Смыли жаркой слезою страдания Все позорные пятна мои! Чтоб ту силу свободную, гордую, Что в мою заложила ты грудь, Укрепила ты волею твердою И на правый наставила путь. История Валежникова и причины его страдания нам неизвестны; но во всяком случае, это страдание выражено с такою силою, в выражениях его столько чувства, ума и благородства, что мы не решимся презирать его или смеяться над ним, как презираем талантливые натуры, которые загубила среда, и как смеемся над разочарованными идиотами в роде Печорина; мы не решимся презирать и осмеивать его тогда, когда, проснувшись утром, он ясно сознает свое бессилие и неспособность на то, о чем думал ночью. Надобно заметить, что г. Некрасов понял это очень верно. Действительно, люди нервного темперамента чувствуют себя гораздо свежее и бодрее вечером, тогда как сангвиники наоборот, утром. Валежников — очевидно человек нервный, потому что сам говорит: И пугать меня будет могила Где лежит моя бедная мать. Таким образом при пробуждении его самым понятным и естественным образом охватывает тяжелое сознание своего бессилия, и не только другим, но и самому ему ясно, что он лишний, бесполезный человек. Но это подслушал его ночную исповедь, у того едва ли хватит духу бросить в него укоризною или насмешкою. Откуда же усмотрел г. Н. Б., что он устыдился своих благородных порывов и спешить заглушить их прозою? Что Валежников страдает, видя свою неспособность осуществить эти порывы,- это ясно; но почему заключил г. Н. Б., что он стыдится их и намеренно заглушает — это вопрос, разрешение которого находится, вероятно, в связи с мутными источниками, упоминаемыми им. В заключение московская критика объявляет, что никто не заподозрит в г. Некрасове — москвича; понятно, что это самый тяжелый приговор, который он мог произнести, и понятно также, что после этого кружок «Дня» не может находить в произведениях г. Некрасова что бы то ни было хорошее. Однако нашел. Понравились ему очень одни забытые стишки г. Некрасова, которым место разве в III части его стихотворений, в отделе юмористических. Стишки эти в роде того, что Краше твой венец лавровый *) Победоносного венца *) Хотя в сущности не краше, а светлее и не лавровый, а терновый, но я оставил по-московски: верно так патриотичнее. и следовательно весьма напоминают стихи Добролюбова: Пусть лавр победный украшает Героев славное чело и т. д. Ни такие похвалы, ни такие порицания не коснутся произведений г. Некрасова. Стихи его у всех в руках, и будят ум, и увлекают, как своими протестами, так и идеалами. За него не страшно и в том отношении, что сила его таланта упадет и что будущие произведения его останутся ниже прежних, что часто бывает с поэтами, поющими Наполеонов и Александров Македонских. У кого стихи текут из мысли, а мысль сильна и свежа, тому не грозит эта участь.

Варфоломей Александрович Зайцев (1842-1882)

Некрасов стихотворения поэмы

Каждый писатель стремится создать в своих произведениях тип женщины, в котором бы выразились его представления об идеальной героине. Таковы пушкинская Татьяна Ларина, тургеневские девушки: Лиза Капитана, Наталья Ласунская, Елена Стахова. Эти замечательные героини, которых воплотились лучшие черты русского характера, порождены дворянской средой. Некрасов вводит в свои стихи и поэмы новую героиню — крестьянку, которая сочетает в себе нравственную чистоту, свойственную девушкам-дворянкам, и трудолюбие, стойкость, силу характера, которые формирует именно крестьянская среда.

В ранних стихотворениях поэта мы видим как бы первые наброски будущего яркого и выразительного образа «величавой славянки». Первое же стихотворение Некрасова, принесшее ему славу, «В дороге» посвящено судьбе крестьянской девушки Груши, которую погубили господа своей кажущейся добротой. Дав ей дворянское воспитание и образование, они затем вернули ее в крестьянскую среду, от которой она совершенно отдалилась. Эта драматическая судьба образованной девушки из народа, зависящей от прихоти барина, предстает перед нами в рассказе ее мужа, ямщика. Судьбы русских крестьянок удивительно схожи друг с другом тем, что до краев наполнены горем, обидами, унижениями, непосильным трудом. Поэтому в стихотворении «Тройка», рисуя обаятельный портрет «чернобровой дикарки», автор с грустью предвидит ее будущую жизнь, которая превратит это очаровательное, полное жизни существо в рано состарившуюся женщину, в лице которой «появится вдруг выраженье тупого терпенья и бессмысленный вечный испуг». Таким образом, рисуя образы женщин-крестьянок, автор настойчиво утверждает мысль о том, что невыносимые условия жизни, бесправие, рабство губят их судьбы, калечат душу, в которой бесполезно гаснут силы, убиваются желания и стремления. О тяжкой женской доле повествует стихотворение «В полном разгаре страда деревенская». Основу жизни безымянной героини этого стихотворения составляет бесконечный каторжный труд, который изматывает ее силы, не дает ей передохнуть.

Бедная баба из сил выбивается,
Столб насекомых над ней колыхается,
Жалит, щекочет, жужжит!

Приподнимая косулю тяжелую,
Баба порезала ноженьку голую —
Некогда кровь унимать!

Эта реалистически нарисованная картина дает яркое представление о жизни свободной крестьянки, ибо стихотворение было написано в 1862 году, то есть после отмены крепостного права. Судьба русской женщины из народа по-прежнему остается тяжелой. Но эти невыносимые условия закаляют женский характер, заставляя стойко переносить жизненные испытания.

На долю Дарьи из поэмы «Мороз, Красный нос» выпадает страшное горе — смерть мужа, кормильца, опоры и надежды семьи. Но не только грозящая в недалеком будущем нищета иссушает Дарью. Самое страшное для нее — утрата горячо любимого мужа. Гордость заставляет ее сдерживать подступающие слезы, которые все же проливаются на «холст гробовой». Мужественный и стойкий характер Дарьи проявляется в том, что она сама сшивает саван умершему мужу, заботливо отводит детей к соседке, едет за дровами в лес сразу после похорон. Картины предсмертного сна Дарьи с особенной силой раскрывают ее высокие моральные качества — преданную любовь к мужу и детям, трудолюбие, силу воли. Чтобы выразить свое глубокое сочувствие героине, автор пользуется для создания ее образа такими эпитетами, как «горькая вдовица», «молодая вдова», ласково называет ее «Дарьюшкой». Поэт очень неожиданно использует здесь метафору. Слезы плачущей Дарьи то проливаются дождем, то истекают перезревшими зернами, то застывают жемчужинами. Мысленно говоря с мужем, бесконечно тоскуя о нем, Дарья мужественно встречает беду, заботясь о детях. Но она настолько привыкла делить свои радости и горести с Проклом, что и после его смерти, думая о предстоящей свадьбе сына, обращается к умершему мужу, как к живому

Я ли о нем не старалась?
Я ли жалела чего?
Я ему молвить боялась,
Как я любила его!

Сколько нежности, любви, заботы, ласки и тепла заключено в этих простых, безыскусных словах! Даже тяжелый крестьянский труд окрашивается светлыми, радостными тонами в картине предсмертного сна героини, потому что в нем рядом с ней те, кто для нее дороже всего: заботливый трудолюбивый муж, проворный сынишка Гришуха, красивая Маша-резвушка. Эта светлая, праздничная картина — последнее, что видит замерзающая Дарья. Только в смерти обретает она покой и счастье, ибо жизнь сулит ей только беспросветную нужду и горе. Значит, в беде Дарьи отразилась трагедия многих крестьянских женщин: жен, сестер, матерей. Недаром в поэме авторское повествование о горестной судьбе героини прерывается взволнованным монологом поэта о русских женщинах-крестьянках. В нем он рисует обобщенный образ «величавой славянки», которая «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет».

. Красавица, миру на диво,
Румяна, стройна, высока,
Во всякой одежде красива,
Ко всякой работе ловка.

И голод, и холод выносит,
Всегда терпелива, ровна.
Я видывал, как она косит:
Что взмах — то готова копна!

Этот яркий, выразительный портрет выявляет высокие нравственные черты крестьянской женщины: силу, выносливость, трудолюбие, цельность характера, скромность, достоинство. Русская крестьянка, задавленная непосильным трудом, все-таки сумела сохранить и в рабстве свободное сердце, силу духа, физическую и духовную красоту. Пожалуй, наиболее полно эти черты русской женщины из народа воплотились в образе Матрены Тимофеевны Корчагиной из поэмы «Кому на Руси жить хорошо». Но в ней есть еще и нечто новое, что отличает ее от других героинь Некрасова. Она протестует против своего рабского положения, активно борется за свое счастье. Собственно, вся жизнь Матрены Тимофеевны, о которой она рассказывает мужикам-правдоискателям, — это и есть бесконечная упорная борьба с горем, несправедливостью, унижением, беззаконием. Знакомя читателей со своей героиней, Некрасов дает ее портрет, в котором выразилось народное представление о женской красоте.

Матрена Тимофеевна,
Осанистая женщина,
Широкая и плотная,
Лет тридцати восьми.
Красива: волос с проседью,
Глаза большие, строгие,
Ресницы богатейшие,
Сурова и смугла.

Весь облик некрасовской героини полон достоинства и спокойной сдержанности. В ее жизни короткие радости сменялись тяжелыми несчастьями, которые, однако, не сломили ее сильной натуры. Огромные духовные силы этой женщины помогли ей перенести страшную смерть первенца Демушки, они дали ей силы защитить от жестокого наказания второго сына Федотушку, добиться отмены незаконной отправки мужа в рекрутчину. Своего относительного благополучия она добилась сама, отважно борясь с бедами и невзгодами, защищая свое человеческое достоинство. Рассказ Матрены Тимофеевны о своей жизни венчает притча о ключах от женского счастья.

Ключи от счастья женского,
От нашей вольной волюшки
Заброшены, потеряны
У бога самого.

В некрасовской поэме звучит оптимистическая мысль о том, что «ключи» должны найтись, ибо русская крестьянка достойна счастливой и свободной жизни, которая поможет реализовать ее богатые нравственные силы, найдя им достойное применение.

«Анализ стихотворения Н. Некрасова «В дороге»»

Николай Алексеевич Некрасов — певец народной доли. Не было такой жизненной ситуации, драматического поворота в судьбе народа, на которые бы не откликнулся поэт, не запечатлел в своей лирике. Уже в раннем стихотворении 1845 года «В дороге» проявились основные черты поэзии Некрасова: пристальное внимание к нуждам простолюдина, лиризм и горький юмор, временами переходящий в сатиру и даже в сарказм.

Стихотворение «В дороге» открывается нехитрым диалогом седока с ямщиком. Слово «скука» несколько раз повторяется: седоку, явно барину, скучно потому, что не знает он настоящих трагедий, равнодушно просит спеть про «рекрутский набор и разлуку», то есть не затрагивают его страдания крестьян. И только в итоговых строках мы ощущаем, что даже на такого человека подействовала история ямщика.

А история проста: жену его смолоду воспитывали в барском доме наравне с барышней. Очевидно, что господа девушку любили, но просто не подумали, что, дав ей дворянское воспитание, они не дадут ей дворянского положения, крепостной она и останется, ее лишь на время «выдернули» из привычной среды.

Стихотворение не отличается развернутыми характеристиками, подобная ситуация была нередка, поэтому автор лишь намечает основу конфликта, остальное читатели прекрасно знали по происходящему вокруг. Барышня вышла замуж и уехала, барин захворал и умер, «сиротинкой оставивши Грушу». Через месяц приехал зятек… В самом лексическом подборе слов чувствуется авторское отношение к повествованию: «сиротинкой», «Грушу», «зятек». Нового помещика не интересуют чувства подвластных крестьян, он руководствуется сиюминутными настроениями и решениями. Девушку он отослал на село и выдал замуж.

Воротил он ее на село —

Знай-де место свое ты, мужичка.

Как на грех, девятнадцатый год

Мне в ту пору случись… посадили

На тягло — да на ней и женили…

Здесь поэт еще не отошел от натуралистических приемов — много просторечных слов и оборотов, позже он будет избегать этого. Грустна повесть ямщика, не понимающего, за что наказан он, да и его жена в общем-то ни в чем не виновата, разве что только рождением да горькой долей крепостной.

Погубили ее господа,

А была бы бабенка лихая!

Настоящая драматическая повесть открывается перед барином и читателем. Ямщику невдомек, а нам понятно, почему гибнет его жена. Причина не в тяжелой и непривычной крестьянской работе, а в попрании человеческого достоинства, которое пытались в ней растоптать.

И горькой иронией звучат слова седока, иносказательно объясняющие авторскую позицию. Он полностью на стороне своих обездоленных героев. Пока он только слушает их, чтобы узнать беды и чаяния родного народа, но вскоре увидит и путь к народному счастью, пусть очень длинный и тернистый, но единственно верный. А сейчас только горькая усмешка, едва скрывающая слезы сострадания, звучит в последней строке стихотворения.

В творчестве Н. А. Некрасова труд занял одно из почетнейших мест. Поэт в своих стихотворениях правдиво рассказал о том, как живет и работает русский народ, показал его как подлинного строителя и творца жизни, «сеятеля и хранителя» богатств страны, «чьи работают грубые руки».

Труд – основа жизни, и только тот может себя по праву считать человеком, кто трудится, лишь тому откроются в будущей жизни небесные блага, кто на земле проводит время не в праздности, а в праведных трудах. Поэтому всякий положительный персонаж некрасовской поэзии – прежде всего хороший и умелый работник. Лирик Некрасов как бы всегда среди людей, их жизнь, их нужды, их судьба его глубоко волнуют. И поэзия его всегда социальна. В шестидесятые годы поэтом написано одно из самых значительных его произведений – знаменитая «Железная дорога». Эта великая песня мертвецов, строителей железной дороги, вскрывает бессовестную эксплуатацию предпринимателями труда русских крестьян. Поэт сумел нарисовать живую картину тяжелой жизни и бесправия рабочих: Мы надрывались под зноем, под холодом,

С вечно согнутой спиной,

Жили в землянках, боролися с голодом,

Мерзли и мокли, болели цингой.

На невыносимые и бесчеловечные условия строители ж/д указывают не для того, чтобы посетовать на тяготы, перенесенные ими. Эти тяготы усиливают сознание высокой значимости сделанной ими работы, ибо трудились мужики на пользу общую. Бескорыстным трудом они служили Богу, а не личным целям, поэтому в эту лунную ночь любуются делом рук своих и радуются, что во имя Божие вынесли великие муки и страдания.

Слышишь ты пение. «В ночь эту лунную

Любо нам видеть свой труд

Всё претерпели мы, божии ратники,

Мирные дети труда!»

В заключительной части Некрасов от образов обездоленных, стонущих мужиков переходит к широкому, обобщенному образу – стонущей Руси, переполненной великой скорбью народной. Поэт верит, что русский народ добьется освобождения от эксплуататоров: Да не робей за отчизну любезную

Вынес достаточно русский народ,

Вынес и эту дорогу железную —

Вынесет всё, что господь ни пошлёт!

Вынесет всё – и широкую, ясную

Грудью дорогу проложит себе.

Среди русских поэтов Некрасов наиболее глубоко почувствовал и нарисовал трагически прекрасные образы вечных тружеников и страдальцев – бурлаков. Их жизнь он видел с детства, ребенком слышал их песни-стоны, увиденное и услышанное неизгладимыми чертами врезалось в память поэта. Некрасов рано понял, что. В мире есть царь: этот царь беспощаден,/Голод названье ему.

Беспощадный царь-голод сгоняет людей на волжские берега и заставляет тянуть непосильную бурлацкую лямку. В автобио-графической поэме «На Волге» поэт описал то, что потом всю жизнь «забыть не мог»: Почти пригнувшись головой

К ногам, обвитым бечевой,

Обутым в лапти, вдоль реки

Ползли гурьбою бурлаки

Труд бурлаков был настолько тяжел, что смерть им казалась желанной избавительницей. Некрасовский бурлак говорит: Когда бы зажило плечо,/Тянул бы лямку, как медведь,/

А кабы к утру умереть -/ Так лучше было бы ещё.

Всюду наряду с показом беспросветной тяжести крестьянской доли, Некрасов рисует могучие, сильные, светлые образы людей из народа, согретые авторской любовью. Это Иванушка – богатырского сложения, здоровенный детинушка, Савушка – росту большого, рука, что железная, плечи – косая сажень.»Трудничество»- характерная черта народных героев поэта. Мужика манит работа тяжелая, напоминающая богатыркое деяние, в мечтах-думах он видит себя не иначе, как богатырем: пашет пески сыпучие, рубит леса дремучие. Прокл в поэме «Мороз, Красный нос» уподобляется почитаемому в крестьянстве труженику-богатырю: Большие, с мозолями руки,

Подъявшие много труда,

Красивое, чуждое муки

Лицо – и до рук борода

Вся жизнь Прокла проходит в тяжелой работе. На похоронах крестьянина «голосящие» родные вспоминают о его любви к труду как об одной из главных добродетелей кормильца:

Родителям был ты советник,/ Работничек в поле ты был

Эту же тему подхватывает в « Кому на Руси жить хорошо» Савелий, который, обращаясь к Матрене Тимофеевне, говорит:

Ты думаешь, Матренушка,/ Мужик – не богатырь?/ И жизнь его не ратная,

И смерть ему не писана/ В бою – а богатырь!

Нет ни одной стороны крестьянской жизни, которая была бы обойдена Некрасовым. Мысль о бесправии и страданиях народа неотделима в творчестве поэта от другой мысли – о его незаметном, но подлинном величии, о дремлющих а нем неиссякаемых силах. Тема нелегкой женской судьбы проходит через многие произведения Николая Алексеевича. В поэме «Мороз, Красный нос» автор рисует образ «величавой славянки». Некрасов рассказывает о трагической судьбе Дарьи, которая взяла на себя всю мужскую работу и от этого погибает. Восхищение поэта красотой крестьянки неразрывно сливается с восхищением перед её ловкостью и силой в труде. Н. Чернышевский писал, что для женщины, которая «много работает», признаком красоты будет «необыкновенная свежесть, румянец во всю щеку». Именно этот идеал описывает Некрасов, видя в крестьянке сочетание внешней привлекательности и внутреннего, нравственного богатства, душевной стойкости. Красавица, мира на диво,/ Румяна, стройна, высока,

Во всякой одежде красива,/ Во всякой работе ловка.

Судьба Дарьи воспринимается как типическая участь русской женщины из народа. Поэт неоднократно помечает это в своих стихах: Три тяжкие доли имела судьба,

И первая доля: с рабом повенчаться,

Вторая – быть матерью сына раба,

А третья – до гроба рабу покоряться,

И все эти грозные доли легли

На женщину русской земли.

Говоря о мучительной женской участи, Некрасов не перестает воспевать удивительные духовные качества своих героинь, их огромную силу воли, чувство собственного достоинства, гордость, не задавленную тяжелыми условиями жизни.

С огромной поэтической силой поэт показывает горькую судьбу детей. Из дома их гнали «забота и нужда», на фабрике их ждал изнурительный, непосильный труд. Дети гибли, «высыхали» в фабричной неволе. Этим маленьким каторжникам, не знавшим отдыха и счастья, Некрасов посвятил стихотворение «Плач детей». Тяжесть труда, убивающего живую душу ребенка, однообразие его жизни поэт передает монотонным ритмом стихотворения, повторением слов:

Целый день на фабриках колеса/ Мы вертим – вертим – вертим!

Бесполезно плакать и молиться,/ Колесо не слышит, не щадит:

Хоть умри – проклятое вертится,/ Хоть умри – гудит – гудит – гудит!

Жалобы детей, обреченных на медленное умирание у фабричного станка, остаются без ответа. Стихотворение «Плач детей» – это страстный голос в защиту маленьких тружеников, отданных голодом и нуждой в капиталистическое рабство.Поэт мечтал о том времени, когда труд станет для человека радостным и свободным. В поэме «Дедушка» он показал, на какие чудеса способны люди, когда труд их свободен. «Гор-сточка русских», сосланных в «страшную глушь», бесплодную землю сделала плодородной, чудесно возделала нивы, вырастила тучные стада. Герой поэмы, старик-декабрист, рассказав об этом чуде, добавляет: Воля и труд человека/ Дивные дива творят!

Тема народа-страдальца и тема народа-труженика определяет лицо некрасовской поэзии, составляет её сущность. Через всё творчество поэта проходит мысль о физической и душевной красоте человека из народа, в которой Н. А. Некрасов видел залог светлого будущего.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: