Бурлаки на Волге» (1870—1873)

Тема картины «Бурлаки на Волге» во многом перекликалась с трагически скорбными строками «Размышлений у парадного подъезда» (1858) Н. А. Некрасова:

Выдь на Волгу: чей стон раздается
Над великою русской рекой?
Этот стон у нас песней зовется —
То бурлаки идут бечевой!
Волга! Волга! Весной многоводной
Ты не так заливаешь поля,
Как великою скорбью народной
Переполнилась наша земля.

Вспоминаются строки из другого некрасовского стихотворения «На Волге» (1860):

Почти пригнувшись головой
К ногам, обвитым бечевой,
Обутым в лапти, вдоль реки
Ползли гурьбою бурлаки,
И был невыносимо дик
И страшно ясен в тишине
Их мерный похоронный крик.

Вместе с тем можно утверждать, что «Бурлаки на Волге» — это не иллюстрация к стихотворениям Некрасова. Репин не только говорит о тяжкой доле бурлаков, проникается чувством любви и сострадания к русскому народу, но и верит в его богатырскую силу, которая уничтожит угнетение и социальную несправедливость. Глядя на репинских бурлаков, совсем не «слышишь» их «мерного похоронного крика».

На фоне волжских просторов, по песчаной отмели, залитой ярким солнечным светом, с трудом движется ватага бурлаков. Ширь и раздолье кругом. Свободно, тихо и плавно течет Волга. Зеркальная гладь воды сверкает и переливается светлыми красками. Природа спокойна и безмятежна. Тем невыносимее видеть, как надрываются бурлаки, тянущие нагруженную баржу.

Со всех концов России стекались на Волгу обнищавшие крестьяне, мастеровые, солдаты в надежде заработать на кусок хлеба бурлацким трудом. Словно лошади, запряженные в хомут, от зари до зари тянули они за собой тяжеленные баржи. А получали за это гроши.

Вдали виднеется дымок парохода. Паровая тяга начинает вытеснять труд бурлаков, а пока жадный хозяин вовсю использует дешевую людскую силу.

Разные и по возрасту, и по внешности, и по характеру, это люди одной судьбы, опутаны одной лямкой. В лицах одних мы видим страдание и муку, у других — уверенность в себе или ожесточенный протест. Бурлаки в основном народ все бывалый, с немалым жизненным опытом. Исключение составляет молодой парень (в центре картины) — Ларька.

Как горьковский Гаврила из рассказа «Челкаш», этот деревенский парень пошел в бурлаки с твердой уверенностью, что хорошо заработает на Волге, вернется домой с деньгами, женится и обзаведется хозяйством. Видно, совсем недавно попал он в бурлацкую артель. Его плечи не привыкли еще к лямке, лицо и грудь не покрыты загаром, как у других. Остальные, видимо, привыкли, приспособились.

На первом плане выступают могучие русские богатыри. Они — основная сила в артельном деле. Больше всех привлекает к себе внимание лицо бывшего попа-расстриги Канина, идущего впереди ватаги. Он широкоплеч, умен, смотрит на мир ироническим взглядом из-под насупленных бровей. Репин видел в Канине тип бурлака, которого долго трепала жестокая судьба, но не сломила. От Канина художник приходил в неописуемый восторг, восклицая: «Какая глубина взгляда, приподнятого к бровям, тоже стремящимся на лоб. А лоб — большой, умный, интеллигентный лоб; это не простак. » Под стать Канину наивно добродушный богатырь с курчавой шевелюрой и густой бородой; выражение его лица немного удивленное, незлобивое. В силе он не уступит Канину, тянет лямку со всей мужицкой добросовестностью. Слева от Канина — «Илька-моряк». Он больше других наклонился вперед, как вол тянет лямку. Моряк всюду перебывал, отведал жизни, прежде чем попасть в бурлацкую артель.

Высокий худой и жилистый бурлак в светлой шляпе, с коротенькой люлькой во рту, угловат, заносчив и, видимо, порядочный пройдоха: делает вид, что тянет лямку, а на самом деле нисколько не напрягается.

За Ларькой идет лысеющий старик с бородой. Наклонившись, он на ходу набивает трубочку табаком из цветастого кисета. Старик еще привычно тянет лямку, но силы уже сдают. В белой рубахе и суконных штанах, в сапогах (единственных во всей ватаге) широко ступает рыжий бурлак, по-видимому, бывший солдат. За ним шагает грек: ему бурлацкая работа явно не по нутру; он смотрит в сторону, недовольный понуканиями и криками с баржи. За греком, понуро опустив голову и руки, еле тащится бурлак в синей длинной рубахе и лаптях. Кажется, что только лямка поддерживает его безвольно поникшую фигуру: снимут лямку — и он тут же упадет.

Бурлаки тащат вверх по Волге казенную расшиву с трехцветным флагом на мачте. На расшиве два человека: один из них, видимо, хозяин, если судить по его позе и повелительному движению рук. Он за гроши нанял бурлаков и безжалостно эксплуатирует их.

Расстановка фигур бурлаков подчеркивает движение, направленное из глубины картины на зрителя, что позволяет хорошо видеть каждого из них. Солнечный колорит пейзажа контрастирует с цветовым решением бурлацкой ватаги.

«Нельзя не полюбить их, этих беззащитных, нельзя уйти, их не полюбя, — пишет Ф. М. Достоевский в «Дневнике писателя» за 1873 год.— Нельзя не подумать, что должен, действительно должен народу. Ведь эта бурлацкая «партия» будет сниться потом во сне, через пятнадцать лет вспомнится! А не были бы они так натуральны, невинны и просты — не производили бы впечатления и не составили бы такой картины. »

В. В. Стасов говорил: «Взгляните только на «Бурлаков» Репина, и вы тотчас же принуждены будете сознаться, что подобного сюжета никто не смел брать у нас и что подобной глубоко потрясающей картины из народной русской жизни вы еще не видели».

Репин называл Стасова главным глашатаем картины «Бурлаки на Волге». «Первым и самым могучим голосом был его клич на всю Россию, и этот клич услышал всяк сущий в России язык. И с него-то и началась моя слава по всей Руси великой». Этот могучий голос заглушил все высокомерно презрительные отзывы, которые сыпались в адрес «Бурлаков на Волге».

Культурное наследие:

часть материальной и духовной культуры, созданная прошлыми поколениями, выдержавшая испытание временем и передающаяся поколениям как нечто ценное и почитаемое.

Николай Некрасов
«На Волге»

(Детство Валежникова)

1
. . . . . . . . . . . . . . .
Не торопись, мой верный пес!
Зачем на грудь ко мне скакать?
Еще успеем мы стрелять.
Ты удивлен, что я прирос
На Волге: целый час стою
Недвижно, хмурюсь и молчу.
Я вспомнил молодость мою
И весь отдаться ей хочу
Здесь на свободе. Я похож
На нищего: вот бедный дом,
Тут, может, подали бы грош.
Но вот другой — богаче: в нем
Авось побольше подадут.
И нищий мимо; между тем
В богатом доме дворник-плут
Не наделил его ничем.
Вот дом еще пышней, но там
Чуть не прогнали по шеям!
И, как нарочно, всё село
Прошел — нигде не повезло!
Пуста, хоть выверни суму.
Тогда вернулся он назад
К убогой хижине — и рад,
Что корку бросили ему;
Бедняк ее, как робкий пес,
Подальше от людей унес
И гложет. Рано пренебрег
Я тем, что было под рукой,
И чуть не детскою ногой
Ступил за отческий порог.
Меня старались удержать
Мои друзья, молила мать,
Мне лепетал любимый лес:
Верь, нет милей родных небес!
Нигде не дышится вольней
Родных лугов, родных полей:
И той же песенкою полн
Был говор этих милых волн.
Но я не верил ничему.
Нет, — говорил я жизни той: —
Ничем не купленный покой
Противен сердцу моему.

Быть может, недостало сил,
Или мой труд не нужен был,
Но жизнь напрасно я убил,
И то, о чем дерзал мечтать,
Теперь мне стыдно вспоминать!
Все силы сердца моего
Истратив в медленной борьбе,
Не допросившись ничего
От жизни ближним и себе,
Стучусь я робко у дверей
Убогой юности моей:
— О юность бедная моя!
Прости меня, смирился я!
Не помяни мне дерзких грез,
С какими, бросив край родной,
Я издевался над тобой!
Не помяни мне глупых слез,
Какими плакал я не раз,
Твоим покоем тяготясь!
Но благодушно что-нибудь,
На чем бы сердцем отдохнуть
Я мог, пошли мне! Я устал,
В себя я веру потерял,
И только память детских дней
Не тяготит души моей.

Я рос, как многие, в глуши,
У берегов большой реки,
Где лишь кричали кулики,
Шумели глухо камыши,
Рядами стаи белых птиц,
Как изваяния гробниц,
Сидели важно на песке;
Виднелись горы вдалеке,
И синий бесконечный лес
Скрывал ту сторону небес,
Куда, дневной окончив путь,
Уходит солнце отдохнуть.

Я страха смолоду не знал,
Считал я братьями людей,
И даже скоро перестал
Бояться леших и чертей.
Однажды няня говорит:
«Не бегай ночью — волк сидит
За нашей ригой, а в саду
Гуляют черти на пруду!»
И в ту же ночь пошел я в сад.
Не то чтоб я чертям был рад,
А так — хотелось видеть их.
Иду. Ночная тишина
Какой-то зоркостью полна,
Как будто с умыслом притих
Весь божий мир — и наблюдал,
Что дерзкий мальчик затевал!
И как-то не шагалось мне
В всезрящей этой тишине.
Не воротиться ли домой?
А то как черти нападут
И потащат с собою в пруд,
И жить заставят под водой?
Однако я не шел назад.
Играет месяц над прудом,
И отражается на нем
Береговых деревьев ряд.
Я постоял на берегу,
Послушал — черти ни гу-гу!
Я пруд три раза обошел,
Но черт не выплыл, не пришел!
Смотрел я меж ветвей дерев
И меж широких лопухов,
Что поросли вдоль берегов,
В воде: не спрятался ли там?
Узнать бы можно по рогам.
Нет никого! Пошел я прочь,
Нарочно сдерживая шаг.
Сошла мне даром эта ночь,
Но если б друг какой иль враг
Засел в кусту и закричал,
Иль даже, спугнутая мной,
Взвилась сова над головой, —
Наверно б мертвый я упал!
Так, любопытствуя, давил
Я страхи ложные в себе
И в бесполезной той борьбе
Немало силы погубил.
Зато добытая с тех пор
Привычка не искать опор
Меня вела своим путем,
Пока рожденного рабом
Самолюбивая судьба
Не обратила вновь в раба!

О Волга! после многих лет
Я вновь принес тебе привет.
Уж я не тот, но ты светла
И величава, как была.
Кругом всё та же даль и ширь,
Всё тот же виден монастырь
На острову, среди песков,
И даже трепет прежних дней
Я ощутил в душе моей,
Заслыша звон колоколов.
Всё то же, то же. только нет
Убитых сил, прожитых лет.

Уж скоро полдень. Жар такой,
Что на песке горят следы,
Рыбалки дремлют над водой,
Усевшись в плотные ряды;
Куют кузнечики, с лугов
Несется крик перепелов.
Не нарушая тишины
Ленивой, медленной волны,
Расшива движется рекой.
Приказчик, парень молодой,
Смеясь, за спутницей своей
Бежит по палубе: она
Мила, дородна и красна.
И слышу я, кричит он ей:
«Постой, проказница, ужо
Вот догоню. » Догнал, поймал, —
И поцелуй их прозвучал
Над Волгой вкусно и свежо.
Нас так никто не целовал!
Да в подрумяненных губах
У наших барынь городских
И звуков даже нет таких.

В каких-то розовых мечтах
Я позабылся. Сон и зной
Уже царили надо мной.
Но вдруг я стоны услыхал,
И взор мой на берег упал.
Почти пригнувшись головой
К ногам, обвитым бечевой,
Обутым в лапти, вдоль реки
Ползли гурьбою бурлаки,
И был невыносимо дик
И страшно ясен в тишине
Их мерный похоронный крик —
И сердце дрогнуло во мне.

О Волга. колыбель моя!
Любил ли кто тебя, как я?
Один, по утренним зарям,
Когда еще всё в мире спит
И алый блеск едва скользит
По темно-голубым волнам,
Я убегал к родной реке.
Иду на помощь к рыбакам,
Катаюсь с ними в челноке,
Брожу с ружьем по островам.
То, как играющий зверок,
С высокой кручи на песок
Скачусь, то берегом реки
Бегу, бросая камешки,
И песню громкую пою
Про удаль раннюю мою.
Тогда я думать был готов,
Что не уйду я никогда
С песчаных этих берегов.
И не ушел бы никуда —
Когда б, о Волга! над тобой
Не раздавался этот вой!

Давно-давно, в такой же час,
Его услышав в первый раз,
Я был испуган, оглушен.
Я знать хотел, что значит он —
И долго берегом реки
Бежал. Устали бурлаки,
Котел с расшивы принесли,
Уселись, развели костер
И меж собою повели
Неторопливый разговор.
«Когда-то в Нижний попадем? —
Один сказал.- Когда б попасть
Хоть на Илью. » — «Авось придем, —
Другой, с болезненным лицом,
Ему ответил. — Эх, напасть!
Когда бы зажило плечо,
Тянул бы лямку, как медведь,
А кабы к утру умереть —
Так лучше было бы еще. »
Он замолчал и навзничь лег.
Я этих слов понять не мог,
Но тот, который их сказал,
Угрюмый, тихий и больной,
С тех пор меня не покидал!
Он и теперь передо мной:
Лохмотья жалкой нищеты,
Изнеможенные черты
И, выражающий укор,
Спокойно-безнадежный взор.

Без шапки, бледный, чуть живой,
Лишь поздно вечером домой
Я воротился. Кто тут был —
У всех ответа я просил
На то, что видел, и во сне
О том, что рассказали мне,
Я бредил. Няню испугал:
«Сиди, родименькой, сиди!
Гулять сегодня не ходи!»
Но я на Волгу убежал.

Бог весть что сделалось со мной?
Я не узнал реки родной:
С трудом ступает на песок
Моя нога: он так глубок;
Уж не манит на острова
Их ярко-свежая трава,
Прибрежных птиц знакомый крик
Зловещ, пронзителен и дик,
И говор тех же милых волн
Иною музыкою полн!

О, горько, горько я рыдал,
Когда в то утро я стоял
На берегу родной реки,
И в первый раз ее назвал
Рекою рабства и тоски.

Что я в ту пору замышлял,
Созвав товарищей-детей,
Какие клятвы я давал —
Пускай умрет в душе моей,
Чтоб кто-нибудь не осмеял!

Но если вы — наивный бред,
Обеты юношеских лет,
Зачем же вам забвенья нет?
И вами вызванный упрек
Так сокрушительно жесток.

Унылый, сумрачный бурлак!
Каким тебя я в детстве знал,
Таким и ныне увидал:
Всё ту же песню ты поешь,
Всё ту же лямку ты несешь,
В чертах усталого лица
Всё та ж покорность без конца.
Прочна суровая среда,
Где поколения людей
Живут и гибнут без следа
И без урока для детей!
Отец твой сорок лет стонал,
Бродя по этим берегам,
И перед смертию не знал,
Что заповедать сыновьям.
И, как ему, — не довелось
Тебе наткнуться на вопрос:
Чем хуже был бы твой удел,
Когда б ты менее терпел?
Как он, безгласно ты умрешь,
Как он, безвестно пропадешь.
Так заметается песком
Твой след на этих берегах,
Где ты шагаешь под ярмом,
Не краше узника в цепях,
Твердя постылые слова,
От века те же: «раз да два!»
С болезненным припевом «ой!»
И в такт мотая головой.

Анализ стихотворения «На Волге» Некрасова

Анализ стихотворения «На Волге»

Некрасов в своем стихотворении «На Волге» предстает не просто поэтом, но поэтом-гражданином, человеком, который боль другого человека воспринимает как собственную.

В стихотворении перемежаются временные пласты – он вспоминает свое счастливое детство на любимой и прекрасной Волге, но эти радужные краски прекрасного времени любования всеми и всем затемняются страшной для юного сердца встречей с бурлаками.

Поэт словно остановился на бегу, словно замерла его песня об удали, он словно споткнулся на лету, встретившись взглядом с изможденным тяжким изнурительным трудом человека, мечтающего о смерти.

Ужас бедственного положения человека, который, надрываясь, тянет на лямке тяжелую баржу – в любую погоду, по любому бездорожью — по песку, по камням, по воде – чтобы, в конце пути, получить за этот мучительный труд жалкие гроши, поразил поэта в самое сердце. Никогда не мог забыть он этой встречи и стихотворение «На Волге» стало визитной карточкой Некрасова, который всегда помнил о тяжкой участи простого человека.

Композиция сложна, детские переживания поэта наслаиваются на размышления человека зрелого, понимающего всю горькую правду действительности. Соединяя настоящее и прошлое, поэт не просто вспоминает о детстве, но словно противопоставляет свое беззаботное существование с жизнью тех, кто всегда — в непобедимой нищете, из которой им не выбраться даже непосильным трудом.

Видя взгляд бурлака «с болезненным лицом», угрюмого, больного человека, мечтающего о смерти, как о единственно возможном спасении, поэт понимает, что видит перед собой доведенного до полного изнеможения бедняка, потерявшего всякую надежду на перемены к лучшему.

Укор во взгляде несчастного бурлака остался в памяти Некрасова навсегда: прекрасная, любимая Волга оказалась «рекой рабства и тоски» и единственно возможным для поэта стал путь «народного заступника».

Кроме анализа стихотворения «На Волге» рекомендуем обратить внимание на другие сочинения:

Комментарий к стихотворению Некрасова «На Волге»

Неизменная и давняя фольклорная героиня, Волга, вошла в русскую литературу только с Некрасовым. «Колыбель моя» — не поэтический образ, но точное обозначение роли, которую сыграла эта великая река в жизни Некрасова. Его детство прошло на волжских берегах, он наблюдал нечеловечески тяжелый труд бурлаков, слышал их «песню-стон» и многократно воссоздал ее в своих стихах. Чисто русское ощущение природы, простора — тоже отсюда. По свидетельству Н. Г. Чернышевского, здесь Некрасов почти буквально передал стихами разговор двух бурлаков, слышанный им в детстве. Бечева — Крученый веревочный трос с лямками, в который впрягались бурлаки; также речная отмель, по которой передвигались бурлаки, таща судно.

На Волге (Фрагмент)

  • О Волга! после многих лет
  • Я вновь принес тебе привет.
  • Уж я не тот, но ты светла
  • И величава, как была.
  • Кругом все та же даль и ширь
  • Все тот же виден монастырь
  • На острову, среди песков
  • И даже трепет прежних дней
  • Я ощутил в душе моей
  • Заслыша звон колоколов.
  • Все то же, то же. только нет
  • Убитых сил, прожитых лет.
  • Уж скоро полдень.
  • Жар такой
  • Что на песке горят следы,
  • Рыбалки дремлют над водой
  • Усевшись в плотные ряды;
  • Куют кузнечики, с лугов
  • Несется крик перепелов.
  • Не нарушая тишины
  • Ленивой медленной волны
  • Расшива движется рекой.
  • Приказчик, парень молодой
  • Смеясь, за спутницей своей
  • Бежит по палубе; она
  • Мила, дородна и красна.
  • И слышу я, кричит он ей:
  • «Постой, проказница, ужо —
  • Вот догоню. »
  • Догнал, поймал, —
  • И поцелуй их прозвучал
  • Над Волгой вкусно и свежо.
  • Нас так никто не целовал!
  • Да в подрумяненных губах
  • У наших барынь городских
  • И звуков даже нет таких.
  • В каких-то розовых мечтах
  • Я позабылся. Сон и зной
  • Уже царили надо мной.
  • Но вдруг я стоны услыхал,
  • И взор мой на берег упал.
  • Почти пригнувшись головой
  • К ногам, обвитым бечевой,
  • Обутым в лапти, вдоль реки
  • Ползли гурьбою бурлаки,
  • И был невыносимо дик
  • И страшно ясен в тишине
  • Их мерный похоронный крик, —
  • И сердце дрогнуло во мне.
  • О Волга. колыбель моя!
  • Любил ли кто тебя, как я?
  • Один, по утренним зарям
  • Когда еще все в мире спит
  • И алый блеск едва скользит
  • По темно-голубым волнам
  • Я убегал к родной реке.
  • Иду на помощь к рыбакам
  • Катаюсь с ними в челноке
  • Брожу с ружьем по островам.
  • То, как играющий зверок
  • С высокой кручи на песок
  • Скачусь, то берегом реки
  • Бегу, бросая камешки
  • И песню громкую пою
  • Про удаль раннюю мою.
  • Тогда я думать был готов
  • Что не уйду я никогда
  • С песчаных этих берегов.
  • И не ушел бы никуда —
  • Когда б, о
  • Волга! над тобой
  • Не раздавался этот вой!
  • Давно-давно, в такой же час,
  • Его услышав в первый раз,
  • Я был испуган, оглушен.
  • Я знать хотел, что значит он, —
  • И долго берегом реки
  • Бежал. Устали бурлаки,
  • Котел с расшивы принесли,
  • Уселись, развели костер
  • И меж собою повели
  • Неторопливый разговор.
  • — Когда-то в Нижний попадем? —
  • Один сказал: — Когда б попасть
  • Хоть на Илью. — «Авось придем,
  • Другой, с болезненным лицом,
  • Ему ответил. — Эх, напасть!
  • Когда бы зажило плечо,
  • Тянул бы лямку, как медведь,
  • А кабы к утру умереть —
  • Так лучше было бы еще. »
  • Он замолчал и навзничь лег.
  • Я этих слов понять не мог.
  • Но тот, который их сказал,
  • Угрюмый, тихий и больной,
  • С тех пор меня не покидал!
  • Он и теперь передо мной:
  • Лохмотья жалкой нищеты,
  • Изнеможенные черты
  • И, выражающий укор,
  • Спокойно-безнадежный взор.
  • Без шапки, бледный, чуть живой,
  • Лишь поздно вечером домой
  • Я воротился. Кто тут был —
  • У всех ответа я просил
  • На то, что видел, и во сне
  • О том, что рассказали мне,
  • Я бредил. Няню испугал:
  • «Сиди, родименький, сиди!
  • Гулять сегодня не ходи!»
  • Но я на Волгу убежал.
  • Бог весть, что сделалось со мной?
  • Я не узнал реки родной:
  • С трудом ступает на песок
  • Моя нога: он так глубок;
  • Уж не манит на острова
  • Их ярко-свежая трава,
  • Прибрежных птиц знакомый крик
  • Зловещ, пронзителен и дик
  • И говор тех же милых волн
  • Иною музыкою полн!
  • О, горько, горько я рыдал
  • Когда в то утро я стоял
  • На берегу родной реки, —
  • И в первый раз ее назвал
  • Рекою рабства и тоски.
  • Что я в ту пору замышлял
  • Созвав товарищей детей
  • Какие клятвы я давал —
  • Пускай умрет в душе моей
  • Чтоб кто-нибудь не осмеял!
  • Но если вы — наивный бред
  • Обеты юношеских лет
  • Зачем же вам забвенья нет?
  • И вами вызванный упрек
  • Так сокрушительно жесток.
  • 1860

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: