Блог о театрах, театры Москвы, субъективные заметки о спектаклях московских театров

Мертвые души Кирилла Серебренникова, фестиваль .net.

Название театра: Национальный театр Латвии (Рига)
Название спектакля: «Мертвые души»
Режиссер: К. Серебренников

Решила вам рассказать о спектакле Мертвые души, который мне удалось посмотреть на Фестивале .net в прошлом 2010 году. Очень запоминающийся спектакль.
Кирилл Серебренников замечательный режиссер, который умно и тонко может изображать нашу действительность через классический материал. На его спектакли надо приходить с блокнотом и сразу записывать интересные задумки, потому что их так много за весь спектакль, что тяжело потом вспомнить .
Была показана группа молодых людей с дикой энергией, но не знающей, куда же ее все-таки применить? Они постоянно куда-то бегут, что-то ломают, дерутся, моментально переодеваются, готовы к любым переменам.
Все здесь стерлось и все перемешались, актеры исполняют как мужские, так и женские роли, как молодых, так и стариков, как помещиков, так и прислугу, и даже животных.
Примечательны декорации, напоминает коробку под посылку, которую отправят почтой, вроде, как и основа, но туда ничего не заложено. Понимаете? Люди, которые вроде стоят на основе, но в тоже время ничего в них не заложено, пустые головы. Интересная задумка.
Начинается действие с того, что народ долго катает покрышки и обсуждает за стопариком доедет или не доедет? Много рассуждений, да мало дела.
Очень понравились сцены с Ноздревым, было позитивно смотреть. Это человек, который не знает, что творит вообще, его настроение от дико бешенного до дико позитивного. Он не понимает, чего хочет и почему ему интересен Чичиков, но в тоже время пытается приблизить его к себе. Момент, когда он хочет сыграть с Чичиковым в шахматы, как он жульничал, шесть шахматных досок шесть чувств, и на каждой партия, ну просто полный разброд.
Здорово исполняли песни на русском языке в перерывах между действиями в спектакле. Вообще слышать Гоголя на латышском языке это удивительно и непривычно, но интересно.
Чичиков здесь типичный менеджер среднего звена с ноутбуком вместо бумаги и пера.
Была очень хорошая сцена, когда он видит себя в Плюшкине, узнает в нем свои черты, и ему становится страшно (один из самых сильных моментов спектакля). Потому, что он понимает, к чему приведет, все то чем он занимается. В конце он примеряет для себя гроб, один ему мал, другой велик, третий тоже не подходит, он понимает, что с таким подходом он долго не протянет.
Он в своем пути здесь встречается не с людьми, а непонятными неадекватными «людьми» и он это все прекрасно понимает, видит, но ради своей цели ему приходится терпеть все.
И то, что его хочет быстрее раздеть и рассмотреть получше прислуга у Коробочки, и то что собаки домогаются до его ноги, и то что дети у Манилова какие-то неадекватные, но он все равно их хвалит, он с осторожностью реагирует на непонятное поведение Ноздрева, приходится терпеть обстановку и жуткий запах как в морге у Плюшкина. Он на все готов, лишь добиться своей цели.
А цель, какова? Хочет приобрести как много мертвых душ, чтобы создать себе статус и, наконец, жениться! Примечательно, что его будущая жена была в белом платье закрытая сеткой, но в итоге это оказался сам Ноздрев! Из серии, все равно у тебя ничего не получится, нашел себе такую же «русскую душу», нормальную ты себе не найдешь.
Было показано натурально мертвое поколение полностью, что является самым скорбным выводом…
Еще режиссеру удалось оставить какое-то впечатление непонятности после спектакля, усталости у зрителя, который смотрел его 2 часа 20 минут. Вроде заводное позитивное поколение все должны были зарядиться энергией, но потому, что оно мертвое, зритель ощущает усталость…
Эффект достигнут Серебренниковым полностью…

«Мертвые души» Кирилла Серебренникова в Гоголь-центре

Зрители обсуждали премьерный показ прямо в зале

24 февраля 2014 Игорь Зотов

Признаюсь сразу, на эту премьеру я шел не без скепсиса: «Мертвые души» — все-таки не пьеса, а поэма (именно этот жанр значится у Гоголя), а, стало быть, ее нужно именно читать, а не ставить на сцене. Позже сам Серебренников сомнения отчасти развеял, пояснил, что во многом он и затеял постановку, чтобы возбудить интерес зрителя к прочтению поэмы. Ибо текст классика, а уж тем более Гоголя, богаче любых его толкований. И спектакль получился вполне и по-гоголевски убедительным. Часто неожиданным, смешным, динамичным, даже бешеным.

Случалось, правда, что действие как бы «провисало». К примеру, в самом начале в долгой суете с колесами, которые то ли доедут до Москвы, то ли не доедут. Или ближе к финалу, когда путешествие Чичикова по помещикам закончилось, а вместе с ним прервалась на время драматургия и у самого Гоголя, и вместо диалогов пошла писать лирика. Действие требует развития, а развить-то и нечем. Не читать же со сцены то, что называется «от автора». Спектакль будто притормозился как раз в этом месте. Впрочем, я побывал на премьере, а знающие театр люди говорят: премьеры всегда «сыроваты», детали спектакля еще не «притерлись».

Зато ту премьеру можно назвать в некотором смысле исторической: сразу после поклонов, бисов и цветов, зрителей пригласили ее обсудить. Тут же, в зале, с режиссером, ведущими артистами и композитором. Остались не все, с полсотни человек, но обсуждение протянулось за полночь. Благо, вопросов возникло много.

Во-первых, зонги. Музыка Александра Маноцкова, слова Николая Гоголя. Зачем? Ну, а как еще можно передать на сцене хрестоматийные лирические отступления Гоголя? И не только их, но и прочее «не драматургическое», но сюжетно необходимое. В том числе и письмо, которое пишет Чичикову Приятная дама. И Маноцков расстарался — тут и стилизация под немецкую эстраду 20-х годов XX века, и под песенки Вертинского, и под «Быдло» Мусоргского, и даже — под Чайковского (его я, каюсь, не признал). Понятно, что «слова Гоголя» были сокращены до размеров романса, но ритм его прозы — недаром же «поэма» — лег в музыку как влитой.

Во-вторых, английские титры, которые шли над сценой. Вещь в русском театре доселе, кажется, невиданная. Кирилл Серебренников пояснил это так: иностранцы, которые живут в Москве, вынуждены ходить либо в оперу, либо на балет, либо в концерты, тогда как русское драматическое искусство для них закрыто. Логично. Правда, не помню, чтобы в каком-нибудь «Комеди Франсез» транслировали Мольера на английском, а на Бродвее — на французском, возможно, они там заинтересуются опытом Гоголь-центра.

К тому же, факт известный и по-своему печальный: Гоголь непереводим на другие языки. Видимо, эта непереводимость в какой-то мере восполняется сценическими средствами.

В-третьих, роли. В них сплошь мужчины: и жены помещиков, и служанки, и Коробочка, и Приятная дама. На вопрос смущенного зрителя, Серебренников ответил ожидаемо: это вообще-то театральная традиция. Ну да, если вспомнить хотя бы шекспировскую эпоху, когда и Офелию, и Джульетту играли мужчины или мальчики. Еще важнее другой аргумент режиссера: на сцене совершенно не важно, кто ты, важно то, насколько полно ты способен представить другого.

К тому же, добавляет Серебренников, ритм спектакля таков, что женщина его просто не выдержит. И это так: мне, к примеру, страшновато было наблюдать за Ноздревым — Михаил Тройник играл его буквально на износ. Все думалось, а как не сдюжит такого темпа? Добавлю, что артисты представляли по нескольку ролей и переодевались тут же на сцене, чтобы не сбавлять скорости.

В-четвертых, Один Байрон, американец. Он играет в «МД» в очередь с Семеном Штейнбергом то Чичикова, то Манилова. Я видел американца в главной роли. Да, акцент, конечно. Да, артикуляция иная, более сдержанная, чем у русских актеров. Серебренников свой выбор объяснил тем, что Чичиков, по его мнению, и сам нечто вроде иностранца, путешествующего по Руси. Ничем он не похож на других персонажей, вторгся в их жизнь, словно инопланетянин с фантастическими идеями. Сам Один добавил, что уже восемь лет живет в России, и сколько ни собирался, все никак не может уехать, что-то неведомое, фантастическое его тут держит. Вполне гоголевская ситуация.

Мне его Чичиков показался неким героем-функцией: мнения о нем составить невозможно, но с его помощью все остальные раскрываются в пугающей глубине.

В-девятых (я намеренно пропущу несколько пунктов, которые будут понятны только тем, кто уже видел спектакль, и обращусь к финалу), «Птица-тройка». Вернее, ее принципиальное отсутствие. Не спели артисты про тройку, не спели про Русь, которая несется бог знает куда, и не дает ответа — куда именно. Вероятно, для Серебренникова, ответ на этот вопрос не так актуален, как другой: «Русь, чего ты хочешь от меня?» (Хотя у Гоголя этот вопрос задан задолго до финала с «птицей-тройкой»).

Зонгом с таким рефреном и заканчивается спектакль. Артисты исполняют его хором. Очевидно, для режиссера важнее не сама Русь, а судьбы людей, ее населяющих.

А потому в десятом пункте я воспроизведу вопрос одного из зрителей (вопрос был признан лучшим): правда ли, что идея спектакля в движении? Ответ создателей однозначен: «Да. Движение — это всегда перемены». Для разгона — возня с колесами, а дальше — во весь опор. Да так лихо, что персонажи каждого следующего эпизода уже на сцене, а персонажи предыдущего еще подают реплики как бы вдогонку главному герою. Это, очевидно, и есть метафора перемен, к которым призывают «Мертвые души» в Гоголь-центре.

Но вопрос-то про Русь остается без ответа. Невольно вспомнится древняя мудрость, которую сто лет назад облек в жесткую форму афоризма один немецкий социал-демократ: «Движение — всё, конечная цель — ничто».

404 ошибка — страница не найдена

Вы были перенаправлены на эту страницу, потомучто запрашиваемая Вами страница удалена.

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  • О нас
  • О компании
  • Контакты
  • Контакты

© 2010 — 2020 BILETTRADE – официальное агентство-реселлер. Цены на сайте могут отличаться от номинальной стоимости.

Гоголь-центр Кирилла Серебренникова показал в Авиньоне «Мертвые души»

Опубликовано: 26/07/2016 — 13:26 Отредактировано: 26/07/2016 — 13:36

«Этот Гоголь — что твой Google, который орудует списками абонентов!» — на выходе из авиньонского театра FabricA зрители удивлялись и восхищались актуальностью звучания «Мертвых душ» Гоголя в версии Гоголь-центра. Кирилл Серебренников и его коллектив участвовали в официальной программе Авиньона второй год подряд. В интервью RFI режиссер рассказал о сотрудничестве с Международным театральным фестивалем в Авиньоне.

RFI: Кирилл, вы привезли в Авиньон «Мертвые души» Гоголя, почему вы выбрали именно этот спектакль для фестиваля?

Кирилл Серебренников: Наш спектакль выбрал фестиваль, потому что программа Авиньонского фестиваля связана с классикой. Они стали с нами сотрудничать. Им интересно то, что я делаю. И в этом году они выбрали «Мертвые души».

Вы говорите, дирекции фестиваля интересно, что вы делаете. Хотелось бы подчеркнуть, что для директора Авиньонского фестиваля Оливье Пи это третий год, а вы участвуете в фестивале второй год подряд То есть из трех лет, пока программу составляет французский режиссер Оливье Пи, вы были приглашены в Авиньон дважды. В той же ситуации только знаменитый польский режиссер Кристиан Люпа. Как это можно объяснить?

Ну, каждая команда, которая делает Авиньон, любит открывать имена. Вот они нас как бы открыли французской публике. Наверное, в этом дело. Очень приятно, что с нами сотрудничают.

Вы этот спектакль ставили в перспективе привезти его в Авиньон или это проект давнишний?

Мы вчера сыграли, по-моему, 56-ой спектакль. Он идет уже несколько сезонов в Гоголь-центре.

Почему вы не поставили что-то специально для фестиваля? Ведь есть тут такой принцип постановок, «специально для Авиньона»?

Это другие проекты. Они иногда предлагают что-то, дают бюджет, обсуждают темы. Но их в данном случае интересовал спектакль, который уже существует.

Два слова, пожалуйста, непосредственно о спектакле «Мертвые души». Такое впечатление, что это спектакль о современном российском бизнесе. Точнее, о всех тех, кто сегодня торгует ветром, это так?

Это спектакль о России, о коде человека, о взгляде Гоголя… о том, что все эти типы передаются в матрице зашитые, не меняются со временем. Это такая рефлексия, критика состояния человека в современном мире.

Не знаю, знаете ли вы, но, по мнению Оливье Пи, то, что вы делаете сегодня в современной России, это театральный героизм. Что вы об этом думаете?

Мне всегда приятно… Но знаете, когда какие-то деятели искусства мне рассказывают о том, как трудна их работа, я всегда вспоминаю моего папу, который сейчас уже на пенсии. Но когда он работал хирургом, он делал восьмичасовые сложнейших операции, которые спасали жизнь людям. Вот это, мне кажется, сложная работа. Тяжелая, мне кажется, работа шахтеров в забое. Это работа тяжелая и опасная для жизни. А наша работа приятная. Мы получаем аплодисменты, вознаграждения за свой труд. Мы нужны людям. Поэтому здесь очень много приятного.

Но есть и неприятное? Есть политическое давление, не так ли?

Это такие мелочи! Это же мелочи! Сейчас одна власть, завтра другая. Так что на это не стоит обращать внимания.

Вы постоянно присутствуете на показах вашего спектакля. У вас было время что-то увидеть в программе юбилейного Авиньона?

Я уже посмотрел спектакль Кристиана Люпы, посмотрел танец. Люпа — замечательный художник. Среди художников его поколения я знаю единственного такого, который современен, адекватен и так мощно и серьезно рассказывает о том, что его волнует. И при этом современным языком. Два спектакля. У меня в программе ещё три спектакля стоит.

Труппа Гоголь-центра выступает на сцене репетиционного центра FabricA, открытого в 2013 году. Он был построен вне исторических стен Авиньона. Как вам тут живется и работается?

FabricA — одно из самых приятных мест Авиньона. Потому что здесь, во первых, есть кондиционер (температура в Авиньоне регулярно зашкаливает за 30°C — прим. RFI). Во-вторых, здесь очень удобно потому, что многие из артистов тут живут. Поэтому утром они вышли — пришли на репетицию, никуда не разбегаются. Все тут. Сидишь, работаешь. Это очень комфортное, идеальное, очень хорошо организованное место. Поэтому мы все в восторге.

Напомним, принимавший в этом году труппу Гоголь-центра комплекс FabricA был задуман как центр для круглогодичного приема артистов и репетиций. До 2013 года такой структуры не было в городе, принимающем крупнейший в мире театральный фестиваль. Другая особенность комплекса в том, что он позволяет создать в закрытом помещении условия репетиции на сцене, по размерам сравнимой со знаменитой сценой Папского дворца. Наконец, специфика этого проекта и в том, что он выносит театральную жизнь за пределы исторического Авиньона.

В рамках фестиваля в Авиньоне был также показан фильм Кирилла Серебренникова «(М)ученик», получивший этим летом специальный приз жюри Каннского фестиваля.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector