Конкурс на лучший перевод монолога — Быть или не быть

British Council объявляет конкурс на лучший перевод отрывка монолога Гамлета «Быть или не быть» на казахский язык. Победитель получит два билета на спектакль «Гамлет» легендарного шекспировского театра «Глобус», который пройдет в Астане 27 сентября 2014 г.

Конкурс проводится среди школьников и студентов в возрасте от 15 до 19 лет.

Подавая заявку на конкурс, участники или их родители (если участник не достиг 18 лет) соглашаются с Правилами конкурса и обязуются их соблюдать.

Для участия в конкурсе необходимо заполнить Форму заявки и отправить ее вместе со своей версией перевода на эл. адрес, указав в теме письма «Конкурс переводов».

Крайний срок подачи заявки: до 24:00 (время Астаны) 14 сентября 2014 года.

Британский театр «Глобус» приедет в столицу Казахстана в рамках своего самого амбициозного проекта — двухлетнего мирового тура спектакля, посвященного 450-летию Уильяма Шекспира. Труппа собирается выступить во всех 205 странах мира.

Отрывок монолога в переводе Б.Пастернака

Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль

Монолог Гамлета «Быть или не быть?» В подлиннике и в русских переводах +5

Монолог «To be, or not to be» является, пожалуй, одним из наиболее известных фрагментов наследия Шекспира. Даже человек, не читавший «Гамлета», наверняка слышал слова «Быть или не быть – вот в чём вопрос?» – это выражение постоянно повторяется в нашей речи. При этом сам текст знаменитого монолога является одним из самых сложных для перевода отрывков творчества Шекспира и до сих пор привлекает внимание множества русских переводчиков. Предлагаем вашему вниманию текст монолога в подлиннике и 7 русскоязычных переводов, появившихся в разные времена – от XIX века до наших дней. Некоторые из этих переводов уже стали классикой, а некоторые весьма несовершенны, но итог «состязания переводчиков» определит время – и Вы, уважаемые читатели.

Текст подлинника

(дан в современной английской орфографии

по изданию «The Riverside Shakespeare: Complete Works»)

To be, or not to be, that is the question:

Whether ’tis nobler in the mind to suffer

The slings and arrows of outrageous fortune,

Or to take arms against a sea of troubles,

And by opposing, end them. To die, to sleep —

No more, and by a sleep to say we end

The heart-ache and the thousand natural shocks

That flesh is heir to; ’tis a consummation

Devoutly to be wish’d. To die, to sleep —

To sleep, perchance to dream — ay, there’s the rub,

For in that sleep of death what dreams may come,

When we have shuffled off this mortal coil,

Must give us pause; there’s the respect

That makes calamity of so long life:

For who would bear the whips and scorns of time,

Th’ oppressor’s wrong, the proud man’s contumely,

The pangs of despis’d love, the law’s delay,

The insolence of office, and the spurns

That patient merit of th’ unworthy takes,

When he himself might his quietus make

With a bare bodkin; who would fardels bear,

To grunt and sweat under a weary life,

But that the dread of something after death,

The undiscover’d country, from whose bourn

No traveller returns, puzzles the will,

And makes us rather bear those ills we have,

Than fly to others that we know not of?

Thus conscience does make cowards [of us all],

And thus the native hue of resolution

Is sicklied o’er with the pale cast of thought,

And enterprises of great pitch and moment

With this regard their currents turn awry,

And lose the name of action. — Soft you now,

The fair Ophelia. Nymph, in thy orisons

Be all my sins rememb’red.

Перевод А. И. Кронеберга

Быть или не быть? Вот в чём вопрос!

Что благороднее: сносить ли гром и стрелы

Враждующей судьбы или восстать

На море бед и кончить их борьбою?

Окончить жизнь – уснуть,

Не более! И знать, что этот сон

Окончит грусть и тысячи ударов, –

Удел живых. Такой конец достоин

Желаний жарких. Умереть? Уснуть?

Но если сон виденья посетят?

Что за мечты на смертный сон слетят,

Когда стряхнём мы суету земную?

Вот что дальнейший заграждает путь!

Вот отчего беда так долговечна!

Кто снес бы бич и посмеянье века,

Бессилье прав, тиранов притесненье,

Обиды гордого, забытую любовь,

Презренных душ презрение к заслугам,

Когда бы мог нас подарить покоем

Один удар? Кто нёс бы бремя жизни,

Кто гнулся бы под тяжестью трудов?

Да, только страх чего-то после смерти –

Страна безвестная, откуда путник

Не возвращался к нам, смущает волю,

И мы скорей снесём земное горе,

Чем убежим к безвестности за гробом.

Так всех нас совесть обращает в трусов,

Так блекнет в нас румянец сильной воли,

Когда начнем мы размышлять: слабеет

Живой полет отважных предприятий,

И робкий путь склоняет прочь от цели.

Офелия! О нимфа? Помяни

Мои грехи в твоей святой молитве!

Перевод К. Р.

Быть иль не быть? Вот в чём вопрос. Что выше:

Сносить в душе с терпением удары

Пращей и стрел судьбы жестокой или,

Вооружившись против моря бедствий,

Борьбой покончить с ними? Умереть, уснуть –

Не более; и знать, что этим сном покончишь

С сердечной мукою и с тысячью терзаний,

Которым плоть обречена, – о, вот исход

Многожеланный! Умереть, уснуть;

Уснуть! И видеть сны, быть может? Вот оно!

Какие сны в дремоте смертной снятся,

Лишь тленную стряхнем мы оболочку, – вот что

Удерживает нас. И этот довод –

Причина долговечности страданья.

Кто б стал терпеть судьбы насмешки и обиды,

Гнёт притеснителей, кичливость гордецов,

Любви отвергнутой терзание, законов

Медлительность, властей бесстыдство и презренье

Ничтожества к заслуге терпеливой,

Когда бы сам все счёты мог покончить

Каким-нибудь ножом? Кто б нёс такое бремя,

Стеная, весь в поту под тяготою жизни,

Когда бы страх чего-то после смерти,

В неведомой стране, откуда ни единый

Не возвращался путник, воли не смущал,

Внушая нам скорей испытанные беды

Сносить, чем к неизведанным бежать? И вот

Как совесть делает из всех нас трусов;

Вот как решимости природный цвет

Под краской мысли чахнет и бледнеет,

И предприятья важности великой,

От этих дум теченье изменив,

Теряют и названье дел. – Но тише!

Прелестная Офелия! – О нимфа!

Грехи мои в молитвах помяни!

Перевод А. Д. Радловой

Быть иль не быть? – вот в чём вопрос!

Что благородней для души – терпеть

Судьбы-обидчицы удары, стрелы,

Иль, против моря бед вооружась,

Покончить с ними? Умереть, уснуть,

И всё. И говорить, что сном покончил

С сердечной болью, с тысячью страданий,

Наследьем тела. Ведь конца такого

Как не желать нам? Умереть, уснуть,

Уснуть. И, может быть, увидеть сны.

Ах, в этом-то и дело всё. Какие

Присниться сны нам могут в смертном сне,

Когда мы сбросим этот шум земной?

Вот здесь подумать надо. Оттого

У наших горестей так жизнь длинна.

Кто снес бы времени удары, глум?

И гнёт господ? Насмешки наглецов?

Страдания отвергнутой любви?

Медлительность судов? И спесь властей?

Пинки, что терпеливый и достойный

От недостойных получает, – если

Покоя мог бы он достичь ножом

Простым? Кто стал бы этот груз тащить,

Потея и ворча под тяжкой жизнью?

Нет, ужас перед чем-то после смерти,

Та неоткрытая страна, откуда

К нам путешественник не возвращался,

Сбивает нашу волю, заставляет

Знакомые нам горести сносить

И не бежать от них к тем, что не знаем.

Так в трусов нас сознанье превращает,

И так природный цвет решенья меркнет,

Чуть ляжет на него тень бледной мысли,

И так дела высокой, смелой силы,

Остановившись на пути, теряют

Названье «действия». Но тише! Здесь

Мои грехи в своих молитвах, нимфа!

Перевод Б. Л. Пастернака

Быть иль не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль

Смиряться под ударами судьбы,

Иль надо оказать сопротивленье

И в смертной схватке с целым морем бед

Покончить с ними? Умереть. Забыться.

И знать, что этим обрываешь цепь

Сердечных мук и тысячи лишений,

Присущих телу. Это ли не цель

Желанная? Скончаться. Сном забыться.

Уснуть. и видеть сны? Вот и ответ.

Какие сны в том смертном сне приснятся,

Когда покров земного чувства снят?

Вот в чём разгадка. Вот что удлиняет

Несчастьям нашим жизнь на столько лет.

А то кто снёс бы униженья века,

Неправду угнетателя, вельмож

Заносчивость, отринутое чувство,

Нескорый суд и более всего

Насмешки недостойных над достойным,

Когда так просто сводит все концы

Удар кинжала! Кто бы согласился,

Кряхтя, под ношей жизненной плестись,

Когда бы неизвестность после смерти,

Боязнь страны, откуда ни один

Не возвращался, не склоняла воли

Мириться лучше со знакомым злом,

Чем бегством к незнакомому стремиться!

Так всех нас в трусов превращает мысль

И вянет, как цветок, решимость наша

В бесплодье умственного тупика.

Так погибают замыслы с размахом,

Вначале обещавшие успех,

От долгих отлагательств. Но довольно!

Офелия! О радость! Помяни

Мои грехи в своих молитвах, нимфа.

Перевод А. В. Дёмина

Так быть или не быть? В смятеньи ум.

Что лучше: выносить покорно ярость

Пращей и стрел взбесившейся фортуны –

Иль, взяв оружие на сонм напастей,

Всё разом кончить. Умереть – уснуть,

Всего лишь. Знать, что с этим сном прервутся

И боли сердца и мученья плоти, –

Наследницы бесчисленных недугов, –

Какой запал развязке – умереть,

Забыться! – Спать. но благостны ль виденья,

Которые пригрезятся в том сне,

Когда затянется смертельная удавка

Вот что сбивает пыл, вот отчего

Так долго длится тягостная жизнь.

Терпел бы кто: плеть и презренье века,

Тирана прихоть, хамство гордеца,

Терзанье страсти безответной,

Бесстыдство власти, лицемерие закона,

Превозношенье подлости над честью, –

Когда б над смертию своей был волен,

Лишь обнажив клинок; надел бы кто

Ярмо – пыхтеть, потеть под гнётом, – страх

Неведомой страны, с чьих берегов

Никто не возвращался, волю душит;

И легче нам сносить невзгоды мира,

Чем, скинув кожу, скрыться в неизвестном.

Как размышление легко вселило робость!

Как быстро цвет желания увял,

Лишь пала мысли мертвенная тень;

Намеренье, могучее в истоке,

Растёкшееся за порогом этим,

Не назовёшь уже поступком. Тише.

Офелия, свет мой! – В молитве, нимфа,

Страдающую душу помяни.

Перевод А. В. Козырева

Быть иль не быть? – Вот как стоит вопрос…

Что выше: выносить пращи и стрелы

Взбесившейся фортуны – или разом

Восстать противу них, и, взяв оружье,

Закончить всё? Погибнуть… Умереть…

Уснуть… Всего лишь? Знать, что сном прервёшь ты

Страдание и боль – наследство плоти…

Какой конец – забыться и уснуть,

Уснуть! Но каковы тогда виденья,

Которые во сне увижу я,

Когда петля смертельная сомкнётся?

Вот что смущает нас; вот объясненье,

Что делает настолько длинной жизнь

И горе. – Кто бы снёс презренье века,

Тирана гнёт и хамство гордеца,

Тоску любви, медлительность законов,

Глумленье подлости над стойкой честью,

Когда бы волен был прервать свой век

Простым кинжалом? Кто бы под ярмом

Пыхтел, потел, неся груз этой жизни,

Когда б не страх страны, с чьих берегов

Ещё никто вовек не возвращался?

Он волю ослабляет, и нам легче

Терпеть страданья этой долгой жизни,

Чем страхи той, что неизвестна нам.

Так совесть в трусов превращает нас,

Так яркий цвет решимости природной

Бледнеет под тенями слабой мысли;

Стремление, могучее в истоке,

Течет теперь иным, кривым путем

И в океан поступка не впадет…. Но тише!

Офелия, мой свет! В молитве, нимфа,

Мои грехи пред небом помяни…

+5

Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.

Комментарии (2)

Андрей Дёмин [автор] 20.10.2012 16:10

Мой перевод без ошибок:

Александр Яминский 30.07.2013 11:19

Монолог Гамлета по-русски.

«Быть, иль не быть. » — вопрос «завис»,
в среде разнообразных мнений.
где судьбам сим – лишь смерть, на бис —
стрелой, пронзённых поколений!
Кто не способны, море бед,
уж обращать к своим тиранам,
а лишь внимать их пошлый бред,
чрез снисхождения, к чуждым ранам.
Кто, искренне, уснуть хотел,
и видеть, в снах, предел мечтаний,
но смерть, лишь ценит «беспредел»,
к живым, во бренности терзаний.
И вечность, что всей жизни – суть,
чрез бедствия души – бездонна,
где время – любит только жуть,
для гордых, коим смерть – законна,
коль нет, у них, врождённых мук,
а факт сей, столь уж бесит властных,
в ком, к алчности кровавых рук,
блестит кинжал, для сих несчастных!
И ноша жизни, здесь, пуста,
хоть и безвестность, в ней, огромна,
и пусть свята столь простота,
но ведь, без сил, она – никчёмна!
А с тем, и со знакомым злом,
прискорбно истине якшаться,
но перед чуждым, ей, добром,
нища коль. — надо пресмыкаться.
Иль пядь родная – тишина —
родить не может уж, Пророка?
А если так – силён до сна,
её размах – по меркам рока.
а с тем – итог. Но, хватит уж!
Офелия! Ты – нимф прекрасней.
Но тяжко, коли грешен Муж!

Монолог Гамлета «Быть или не быть»

В монологе речь идет, я думаю, о жизни и смерти. «Быть или не быть» для Гамлета — это жить или нет. Жить такой жизнью, которой живут в Дании, он не может и не хочет. Это для него духовная смерть. Поэтому более честным он считает смерть физическую, которая является формой протеста против лживых законов мира. Я считаю, «быть» — значит вести борьбу здесь, на земле, чтобы не терпеть «гнет вельможи, гордеца пренебрежение, властей произвол», а «не быть» — это отказаться от борьбы, «покориться судьбе, и боль от острых стрел ее терпеть». Гамлет выбирает «быть», что означает взять на себя ответственность за мировое зло, за все несовершенства и страдание людей на земле. Остро ощущая свою одинокость, сознавая свое бессилие, он все же таки бросается в бой и гибнет, как борец, завещая нам образец поведения человека. Итак, смотря на Гамлета, мы должны бороться со злом, в котором бы виде оно не было.

Да, Господь дает волю человеку, и она выбирает свой путь на земле. В Библии, глава 1:27, говорится: «Сие даю тебе жизнь и смерть. Выбирай, что хочешь». Я думаю, что каждый из вас изберет себе жизнь, чтобы своими делами здесь, на земле, заслужить Вечность у Бога и признательность потомков.

По моему мнению, Гамлет и Офелия — совсем разные люди. Мятежная душа Гамлета не найдет в ней сопротивления и поддержки. Наивная Офелия просто не понимает его, как не знает и не понимает самой жизни. Я поддерживаю такую мысль, так как когда любишь, готов жертвовать даже жизнью, как это сделала известная нам героиня Джульетта. Выслушав приказ отца, Офелия повинуется ему, тем самым предавая возлюбленного. Мы говорили на предыдущих уроках, что она жертва родительского воспитания и этикета, но я не соглашаюсь с этим, так как Офелия живет будто с закрытыми глазами, она могла пойти наперекор и быть счастливой с Гамлетом, если бы поддержала его .

Я поддерживаю и не осуждаю Гамлета, когда он говорит: «Не верь никому, иди в монахини». Гамлет во всем разочаровался, а здесь еще и измена любимой. Но Гамлет, как истинный гуманист и христианин, желает уберечь любимую от сплетен мира, греха, советует идти в монахини, в монастырь, под защиту Божью. «Когда бы ты даже была добродетельная, как лед, и чистая, как снег, однако не убежишь от молвы», — говорит он как предостережение. Я соглашаюсь с вашими мыслями, так как человек имеет высокую миссию в жизни — самостоятельно принимать решение, тем паче отстаивать правильные собственные суждения. В словах Гамлета мы слышим отголосок голоса самого Шекспира. Этот образ — рупор писателя гуманиста, которого волнуют те же проблемы, и он старается найти ответ.

В том, чтобы создавать добро, быть верным во всем, бороться за свою любовь, ценить дружбу, человеческое достоинство, ценить саму жизнь и найти свое место в ней, бороться со злом, изменой, низостью, которые ведут к смерти. Во все времена и в разные эпохи между добром и злом точилась непримиримая борьба. Она и рождала борцов за идеалы чести, добра. На примере главного героя мы учимся искать истину: расти духовно, становиться мудрее, искать свою дорогу, идти ею к цели, одолевая разные преграды и терны, чтобы доказать самому себе и окружающим, на что ты способен. Четыре столетия трагедия «Гамлет» служит человечеству зеркалом, в котором каждая эпоха видит свое неповторимое лицо. Каждый раз изображения изменяются, отображая дух своего поколения. Поэтому трагедия не сходит со сцен театров мира, кино и телеэкранов.

Я думаю, смысл жизни заключается в борьбе. Выслушав, я изменила, свою точку зрения на противоположную. Я думала , что Гамлет — человек нерешительный, так как долго идет к мести. Например, думал, следует ли человека лишать жизнь, не убедившись в его преступлении. Итак, я думаю,- мы должны в своем решении быть рассудительными во всем.

Монолог Гамлета

«Быть или не быть, вот в чем вопрос»

(Акт III, сцена I)

Высоцкий в роли Гамлета с черепом Йорика

(перевод Б.Пастернака)

Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль Смиряться под ударами судьбы, Иль надо оказать сопротивленье И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ними? Умереть. Забыться. И знать, что этим обрываешь цепь Сердечных мук и тысячи лишений, Присущих телу. Это ли не цель Желанная? Скончаться. Сном забыться. Уснуть. и видеть сны? Вот и ответ. Какие сны в том смертном сне приснятся, Когда покров земного чувства снят? Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет Несчастьям нашим жизнь на столько лет. А то кто снес бы униженья века, Неправду угнетателей, вельмож Заносчивость, отринутое чувство, Нескорый суд и более всего Насмешки недостойных над достойным, Когда так просто сводит все концы Удар кинжала! Кто бы согласился, Кряхтя, под ношей жизненной плестись, Когда бы неизвестность после смерти, Боязнь страны, откуда ни один Не возвращался, не склоняла воли Мириться лучше со знакомым злом, Чем бегством к незнакомому стремиться! Так всех нас в трусов превращает мысль, И вянет, как цветок, решимость наша В бесплодье умственного тупика, Так погибают замыслы с размахом, В начале обещавшие успех, От долгих отлагательств. Но довольно! Офелия! О радость! Помяни Мои грехи в своих молитвах, нимфа.

Hamlet

To be, or not to be: that is the question: Whether ’tis nobler in the mind to suffer The slings and arrows of outrageous fortune, Or to take arms against a sea of troubles, And by opposing end them? To die: to sleep; No more; and by a sleep to say we end The heart-ache and the thousand natural shocks That flesh is heir to, ’tis a consummation Devoutly to be wish’d. To die, to sleep; To sleep: perchance to dream: ay, there’s the rub; For in that sleep of death what dreams may come When we have shuffled off this mortal coil, Must give us pause: there’s the respect That makes calamity of so long life; For who would bear the whips and scorns of time, The oppressor’s wrong, the proud man’s contumely, The pangs of despised love, the law’s delay, The insolence of office and the spurns That patient merit of the unworthy takes, When he himself might his quietus make With a bare bodkin? who would fardels bear, To grunt and sweat under a weary life, But that the dread of something after death, The undiscover’d country from whose bourn No traveller returns, puzzles the will And makes us rather bear those ills we have Than fly to others that we know not of? Thus conscience does make cowards of us all; And thus the native hue of resolution Is sicklied o’er with the pale cast of thought, And enterprises of great pith and moment With this regard their currents turn awry, And lose the name of action. — Soft you now! The fair Ophelia! Nymph, in thy orisons Be all my sins remember’d.

(перевод П.Гнедича)

Быть иль не быть — вот в чем вопрос. Что благороднее: сносить удары Неистовой судьбы — иль против моря Невзгод вооружиться, в бой вступить И все покончить разом. Умереть. Уснуть — не больше, — и сознать — что сном Мы заглушим все эти муки сердца, Которые в наследье бедной плоти Достались: о, да это столь желанный Конец. Да, умереть — уснуть. Уснуть. Жить в мире грез, быть может, вот преграда. — Какие грезы в этом мертвом сне Пред духом бестелесным реять будут. Вот в чем препятствие — и вот причина, Что скорби долговечны на земле. А то кому снести бы поношенье, Насмешки ближних, дерзкие обиды Тиранов, наглость пошлых гордецов, Мучения отвергнутой любви, Медлительность законов, своевольство Властей. пинки, которые дают Страдальцам заслуженным негодяи, — Когда бы можно было вековечный Покой и мир найти — одним ударом Простого шила. Кто бы на земле Нес этот жизни груз, изнемогая Под тяжким гнетом, — если б страх невольный Чего-то после смерти, та страна Безвестная, откуда никогда Никто не возвращался, не смущали Решенья нашего. О, мы скорее Перенесем все скорби тех мучений, Что возле нас, чем, бросив все, навстречу Пойдем другим, неведомым бедам. И эта мысль нас в трусов обращает. Могучая решимость остывает При размышленье, и деянья наши Становятся ничтожеством. Но тише, тише. Прелестная Офелия, о нимфа — В своих святых молитвах помяни Мои грехи..

Первое фолио 1621 года

To be, or not to be, that is the question: Whether ’tis Nobler in the mind to suffer The Slings and Arrows of outrageous Fortune, Or to take Arms against a Sea of troubles, And by opposing end them: to die, to sleep No more; and by a sleep, to say we end The heart-ache, and the thousand Natural shocks That Flesh is heir to? ‘Tis a consummation Devoutly to be wished. To die to sleep, To sleep, perchance to Dream; Ay, there’s the rub, For in that sleep of death, what dreams may come, When we have shuffled off this mortal coil, Must give us pause. There’s the respect That makes Calamity of so long life: For who would bear the Whips and Scorns of time, The Oppressor’s wrong, the proud man’s Contumely, The pangs of despised Love, the LawЂЂЂs delay, The insolence of Office, and the Spurns That patient merit of the unworthy takes, When he himself might his Quietus make With a bare Bodkin? Who would Fardels bear, To grunt and sweat under a weary life, But that the dread of something after death, The undiscovered Country, from whose bourn No Traveller returns, Puzzles the will, And makes us rather bear those ills we have, Than fly to others that we know not of. Thus Conscience does make Cowards of us all, And thus the Native hue of Resolution Is sicklied o’er, with the pale cast of Thought, And enterprises of great pitch and moment, With this regard their Currents turn awry, And lose the name of Action. Soft you now, The fair Ophelia? Nymph, in thy Orisons Be all my sins remembered.

(перевод К.Р.)

Быть иль не быть, вот в чем вопрос. Что выше: Сносить в душе с терпением удары Пращей и стрел судьбы жестокой или, Вооружившись против моря бедствий, Борьбой покончить с ним? Умереть, уснуть — Не более; и знать, что этим сном покончишь С сердечной мукою и с тысячью терзаний, Которым плоть обречена, — о, вот исход Многожеланный! Умереть, уснуть; Уснуть! И видеть сны, быть может? Вот оно! Какие сны в дремоте смертной снятся, Лишь тленную стряхнем мы оболочку, — вот что Удерживает нас. И этот довод — Причина долговечности страданья. Кто б стал терпеть судьбы насмешки и обиды, Гнет притеснителей, кичливость гордецов, Любви отвергнутой терзание, законов Медлительность, властей бесстыдство и презренье Ничтожества к заслуге терпеливой, Когда бы сам все счеты мог покончить Каким-нибудь ножом? Кто б нес такое бремя, Стеная, весь в поту под тяготою жизни, Когда бы страх чего-то после смерти, В неведомой стране, откуда ни единый Не возвращался путник, воли не смущал, Внушая нам скорей испытанные беды Сносить, чем к неизведанным бежать? И вот Как совесть делает из всех нас трусов; Вот как решимости природный цвет Под краской мысли чахнет и бледнеет, И предприятья важности великой, От этих дум теченье изменив, Теряют и названье дел. — Но тише! Прелестная Офелия! — О нимфа! Грехи мои в молитвах помяни!

(перевод М.Лозинского)

Быть или не быть, — таков вопрос; Что благородней духом — покоряться Пращам и стрелам яростной судьбы Иль, ополчась на море смут, сразить их Противоборством? Умереть, уснуть, — И только; и сказать, что сном кончаешь Тоску и тысячу природных мук, Наследье плоти, — как такой развязки Не жаждать? Умереть, уснуть. — Уснуть! И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность; Какие сны приснятся в смертном сне, Когда мы сбросим этот бренный шум, Вот что сбивает нас; вот где причина Того, что бедствия так долговечны; Кто снес бы плети и глумленье века, Гнет сильного, насмешку гордеца, Боль презренной любви, судей неправду, Заносчивость властей и оскорбленья, Чинимые безропотной заслуге, Когда б он сам мог дать себе расчет Простым кинжалом? Кто бы плелся с ношей, Чтоб охать и потеть под нудной жизнью, Когда бы страх чего-то после смерти, — Безвестный край, откуда нет возврата Земным скитальцам, — волю не смущал, Внушая нам терпеть невзгоды наши И не спешить к другим, от нас сокрытым? Так трусами нас делает раздумье, И так решимости природный цвет Хиреет под налетом мысли бледным, И начинанья, взнесшиеся мощно, Сворачивая в сторону свой ход, Теряют имя действия. Но тише! Офелия? — В твоих молитвах, нимфа, Да вспомнятся мои грехи.

Первое кварто 1603 года

To be, or not to be, aye there’s the point, To Die, to sleep, is that all? Aye all: No, to sleep, to dream, aye marry there it goes, For in that dream of death, when we awake, And borne before an everlasting Judge, From whence no passenger ever returned, The undiscovered country, at whose sight The happy smile, and the accursed damned. But for this, the joyful hope of this, Who’d bear the scorns and flattery of the world, Scorned by the right rich, the rich cursed of the poor? The widow being oppressed, the orphan wronged, The taste of hunger, or a tyrants reign, And thousand more calamities besides, To grunt and sweat under this weary life, When that he may his full Quietus make, With a bare bodkin, who would this endure, But for a hope something after death? Which puzzles the brain, and doth confound the sense, Which makes us rather bear those evils we have, Than fly to others that we know not of. Ay that, O this conscience makes cowards of us all, Lady in thy orisons, be all my sins remembered.

(перевод В.Набокова)

Быть иль не быть — вот в этом Вопрос; что лучше для души — терпеть Пращи и стрелы яростного рока Или, на море бедствий ополчившись Покончить с ними? Умереть: уснуть Не более, и если сон кончает Тоску души и тысячу тревог, Нам свойственных, — такого завершенья Нельзя не жаждать. Умереть, уснуть; Уснуть: быть может, сны увидеть; да, Вот где затор, какие сновиденья Нас посетят, когда освободимся От шелухи сует? Вот остановка. Вот почему напасти так живучи; Ведь кто бы снес бичи и глум времен, Презренье гордых, притесненье сильных, Любви напрасной боль, закона леность, И спесь властителей, и все, что терпит Достойный человек от недостойных, Когда б он мог кинжалом тонким сам Покой добыть? Кто б стал под грузом жизни Кряхтеть, потеть, — но страх, внушенный чем-то За смертью — неоткрытою страной, Из чьих пределов путник ни один Не возвращался, — он смущает волю И заставляет нас земные муки Предпочитать другим, безвестным. Так Всех трусами нас делает сознанье, На яркий цвет решимости природной Ложится бледность немощная мысли, И важные, глубокие затеи Меняют направленье и теряют Названье действий. Но теперь — молчанье. Офелия. В твоих молитвах, нимфа, Ты помяни мои грехи.

Здесь представлены наиболее популярные переводы монолога Гамлета «Быть или не быть». На самом деле монолог Гамлета является солилоквием — внутренним монологом, т.к. во время его речи на сцене присутствует Офелия, Полоний и Король, но слышат его только зрители.

Монолог Гамлета можно не только почитать, но и послушать и посмотреть.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector