Пророк (Лермонтов)

← Морская царевна Пророк («С тех пор как Вечный Судия…»)
автор Михаил Юрьевич Лермонтов (1814—1841)
«Нет, не тебя так пылко я люблю…» →
См. Стихотворения 1841 . Дата создания: 1841, опубл.: 1844 [1] . Источник: Лермонтов М. Ю. Полное собрание стихотворений в 2 томах. — Л.: Советский писатель. Ленинградское отделение, 1989. — Т. 2. Стихотворения и поэмы. 1837—1841. — С. 85. • № 423 (ПСС 1989)

Авторские и издательские редакции текста [ править ]

  • Пророк («С-тех-пор как Вечный Судия…») // Стихотворения Лермонтова. IV. СПб. 1844 (дореформенная орфография)
  • Пророк («С тех пор как Вечный Судия…») // Полное собрание стихотворений в 2 т., 1989. Т.2
  • Пророк («С тех пор как Вечный Судия…») // Полное собрание стихотворений в 2 т., 1989. Т.2 (ВТ)


С тех пор как Вечный Судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.

Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья —
В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.

Посыпал пеплом я главу,
Из городов бежал я нищий,
И вот в пустыне я живу,
Как птицы, даром Божьей пищи.

Завет Предвечного храня,
Мне тварь покорна там земная.
И звёзды слушают меня,
Лучами радостно играя.

Когда же через шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:

«Смотрите: вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами:
Глупец, хотел уверить нас,
Что Бог гласит его устами!

Смотрите ж, дети, на него:
Как он угрюм, и худ, и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его!»

Примечания [ править ]

  1. ↑ Впервые — в журнале «Отечественные записки», 1844, том XXXII, № 2, отд. I, с. 197.

Пророк (стр. 212, 306) Печатается по беловому автографу — ГПБ, собрание рукописей Лермонтова, № 12 (записная книжка, подаренная Лермонтову В. Ф. Одоевским), лл. 13 об.—14. Черновой автограф карандашом — там же, лл. 23 об.—24 (лл. 2 об.—3 с другого конца книжки). Впервые опубликовано в «Отеч. записках» (1844, т. 32, № 2, отд. I, стр. 197). Датируется маем — началом июля 1841 года по положению в записной книжке. Лермонтовский «Пророк» является своеобразным продолжением стихотворения Пушкина под тем же заглавием. Если Пушкин ставит вопрос об огромном общественном значении поэта и поэзии, то Лермонтов говорит уже о печальной судьбе поэта-гражданина, осмелившегося выступить с критикой общественных порядков. Белинский писал: «. стихотворение „Пророк“ принадлежит к лучшим созданиям Лермонтова и есть последнее (по времени) его произведение. Какая глубина мысли, какая страшная энергия выражения! Таких стихов долго, долго не дождаться России. » (Белинский, т. 8, 1907, стр. 430). См. также примечание к стихотворению «Утес» (стр. 359).

Примечания. — Авт.: Т. П. Голованова, Г. А. Лапкина, А. Н. Михайлова // Лермонтов М. Ю. Сочинения: В 6 т. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1954—1957. Т. 2. Стихотворения, 1832—1841. — 1954. — С. 311—379. Источник: Электронная публикация: ФЭБ

423. ОЗ. 1844, № 2. — — Печ. по автографу ГПБ. Черн. автограф — ГПБ. Лермонтов продолжил здесь пушкинскую тему («Пророк», 1826 г.). Возможно, последние строки ст-ния Лермонтова были полемическим ответом на евангельское изречение из Апостола Павла, выписанное В. Ф. Одоевским для Лермонтова перед его отъездом на Кавказ в Зап. книжку: «Держитеся любве, ревнуйте же к дарам духовным да пророчествуете. Любовь же николи отпадает» (Заборова. С. 188).

Найдич Э. Э. Примечания // Лермонтов М. Ю. Полное собрание стихотворений: В 2 т. — Л.: Сов. писатель. Ленингр. отд-ние, 1989. Т. 2. Стихотворения и поэмы. — 1989. — С. 597—657. Источник: Электронная публикация: ФЭБ

Анализ стихотворения Михаила Лермонтова «Пророк»

Начиная с 1836 г. тема поэзии получает в творчестве Лермонтова новое звучание. Он создает целый цикл стихов, в которых высказывает свое поэтическое кредо, свою развернутую идейно‑художественную программу. Это «Кинжал» (1838 г.), «Поэт» (1838 г.), «Не верь себе» (1839 г.), «Журналист, Читатель и Писатель» (1840 г.) и, наконец, «Пророк» – одно из последних и наиболее значительных стихотворений Лермонтова, завершающее в его творчестве тему поэта. Метафорическое изображение поэта‑гражданина в образе пророка характерно для декабристской поэзии. Та же метафора

В стихотворении «Пророк» свое развитие «пушкинской» темы Лермонтов подчеркнуто начинает именно с того момента, на котором остановился его предшественник: «С тех пор, как вечный судия Мне дал всеведенье пророка…». И вот показывает Лермонтов судьбу того, кто, вняв «гласу бога», явился в мир «глаголом жечь сердца людей»: «В меня все ближние мои Бросали бешено каменья».

В стихотворении «Пророк» звучит протест против непонимания поэта обществом. Лермонтов рассказывает

«Пророк» – последняя капля в чаше его страданий. Если пушкинское последние стихотворение «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» устремлено в будущее, то лермонтовский «Пророк» полон отчаяния, в нем нет надежды на признание потомков, нет уверенности в том, что годы труда не пропали даром. Осмеянный, презираемый пророк – вот лермонтовское продолжение и опровержение строк Пушкина:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

Лермонтовскому «Пророку» внемлет лишь мирная, незнающая людских пророков природа («И звезды слушают меня, Лучами радостно играя»), «шумный град» же встречает его насмешками «самолюбивой» пошлости, неспособной понять высокое аскетическое инакомыслие.

В соответствии со всем духом творчества Лермонтова тема «Пророка» раскрывается как трагическая. Она весьма многогранна: это и образ общества враждебного «любви и правде», и образ страдающей в таком обществе свободной творческой личности, и мотив трагичной разобщенности интеллигенции и народа, их взаимного непонимания.

Белинский относил «Пророка» к лучшим созданиям Лермонтова: «Какая глубина мысли, какая страшная энергия выражения! Таких стихов долго, долго не дождаться России!…»

«Пророк», анализ стихотворения Лермонтова

Приступая к анализу произведения, нужно в первую очередь обратить внимание на время его создания. 1841 год, до гибели Лермонтова оставались считанные недели. Несмотря на то, что поэт был достаточно молод, его уже тревожили вечные вопросы бытия, правды и смысла жизни. Возможно, что этим стихотворением он продолжил начатый с кем-либо спор о предназначении поэтов, возможно, ещё раз убедился, что жребий их печален в этом мире.

Горечь в стихотворении ощущается с первой строфы: «в очах людей читаю я страницы злобы и порока». Обобщение «людей» (ведь по размеру строфы вполне можно было написать «иных») показывает, насколько сильно его разочарование в ближних своих. Дар предвиденья, полученный от «вечного судии», может оказаться проклятием.

Зная, что именно должно быть ценимо в земной жизни, пророк не может молчать. Но, говоря об этом знании, о настоящих ценностях, он подвергается гонениям. И проявляет слабость — уходит от людей.

В пустыне лирический герой находит мир: живёт, «как птица, даром Божьей пищи», его слушают звёзды и ему покорны твари земные. Но таков ли удел предназначен тому, кого небеса наделили даром предвиденья? Возможно, пророк понимает, что не таков, иначе зачем бы ему возвращаться в шумный град, пусть он и «пробирается по нему торопливо». Но злобная критика, осмеяние вновь побеждают его.

Из семи строф стихотворения только одна, четвёртая, не проникнута горьким чувством. Во всех остальных есть слова, ударяющие словно плетью: «злоба», «бросали каменья», «бежал я нищий», «самолюбиво», «глупец». А последняя строфа полностью состоит из порицания: «угрюм, худ, бледен», «наг и беден», «презирают все его». Горечь лирического достигает здесь своего апогея, и то, что стихотворение обрывается на высказывании самодовольного старца, не даёт никакой надежды на изменение отношения к пророку. Это же подчёркивается и преемственностью поколений: «старцы детям говорят», то есть из года в год на поэтов (пророков) смотрят и будут смотреть, как на отверженных. Поэтому после прочтения стихотворения остаётся впечатление полной безнадёжности.

Написанное четырёхстопным ямбом, произведение насыщено устаревшими словами и формами: «судия», «в очах», «главу», «град». Это придаёт словам пророка торжественность, вызывая ассоциации со священными текстами. Тем большее складывается впечатление, что ясновидение не обманывает лирического героя, и жизнь земная останется такой же бездуховной, и пророческий голос не будет услышан людьми.

Лермонтов, и всегда склонный к меланхолии, в этом стихотворении отчётливо выражает неверие в лучший мир на земле. Сравнивая себя с пророком, он приписывает и себе гонения и непонимание окружающих. И остаётся в уверенности, что любого поэта — настоящего поэта — постигнет та же участь.

Образ поэта-пророка в лирике А.С.Пушкина и М.Ю. Лермонтова.

Александр Сергеевич Пушкин и Михаил Юрьевич Лермонтов… Два великих поэта Золотого века русской литературы. Такие разные и, в то же время, схожие в своем желании словом служить Отчизне. Именно в тех стихотворениях, где поэты рассуждают о назначении поэзии, появляется образ поэта-пророка. У Пушкина в этом плане можно выделить стихотворения «Пророк», «Арион», частично «Эхо». У Лермонтова же – «Поэт», «Пророк», «Есть речи…».

Важно отметить, что у обоих поэтов есть программное стихотворение с одинаковым названием – «Пророк». Здесь наиболее ярко выделяется образ поэта. В чем сходство и в чем различие этих стихотворений? Типичен ли образ пророка в лирике знаменитых поэтов?

Обратимся к стихотворению А.С. Пушкина. Оно было написано в 1826 году, после расправы с декабристами. Именно в это время гневная и горькая книга пророка Исайи (часть Библии) оказывается близка поэту. Видя «народ грешный, народ, обремененный беззакониями», пророк приходит в отчаяние: «Во что вас бить еще, продолжающие свое упорство?» Далее Исайя рассказывает, что к нему явился Серафим (ангел высшего чина), который касается «уст» его и «очищает от грехов». Голос Господа посылает его на землю раскрывать истину людям, ибо «огрубело сердце народа сего», «доколе земля эта совсем не опустеет».

Библейская легенда лишь в общем своем значении отражена в стихотворении. пушкинский герой НЕ осквернен язвами нечистого общества, а угнетен ими. Пробуждение его, превращение в пророка подготовлено состоянием героя: «Духовной жаждою томим». В библейской легенде акцент сделан на картине нравственного падения народа, глухого к добру. У Пушкина же большое внимание уделено непосредственно пророку. Его преображение развернуто в сюжете, внимание сосредоточено на том, как человек становится пророком. После преображения пушкинский пророк лежит в пустыне, «как труп».

Идея библейской легенды – наказание народа, отступившего от добра. У Пушкина — другая идея. В чем же смысл образа поэта-пророка у Пушкина, опирающегося на библейскую легенду, но и отступающего от нее?

Стихотворение начинается с чуда оживления одинокого и усталого путника. «Пустыня мрачная» озаряется явлением Серафима, который в действиях своих энергичен и стремителен. Путник же не только бессилен – его путь бесцелен. Шестикрылый Серафим является «на перепутьи» как спасение от незнанья дальнейшего пути. Действия Серафима поначалу осторожны, бережны:

Перстами легкими, как сон

Моих зениц коснулся он…

…Моих ушей коснулся он…

Но последствия этих «нежных» прикосновений полны драматизма:

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы…

Путник обретает зоркость, уши его «наполнил шум и звон». Так начинается страдание. В человека входит весь мир, как бы разрывая его своей многозвучностью:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

И дольней лозы прозябанье.

Для человека теперь нет тайн – он открыт всему. Это прекрасно, но и тяжело. Освобождение от грешной человеческой природы рождается страданием, доходящим до оцепенения. Человек обретает качества более древнего, чем он, мира: зоркость орлицы, мудрость змеи (то есть многих поколений)… Но этих мучений мало, чтобы стать пророком:

И он мне грудь рассек мечом

И сердце трепетное вынул,

И угль пылающий огнем,

Во грудь отверстую водвинул.

Чтобы стать пророком, по мнению Пушкина, нужно отрешиться от трепетности чувств, от сомнений и страха. И так тяжки эти преображения, так непохож путник на себя прежнего, что лежит в пустыне, «как труп». Лежит еще и потому, что качества пророка уже есть, а смысла, цели еще нет. Цель дается волею Всевышнего:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

Мы привыкли к метафоричности слова, но если вернуть ему первозданное значение, то миссия пророка прекрасна и тяжка одновременно: словом жечь сердца людей. Очищать мир от скверны невозможно без страданий. Мучительность преображения человека в пророка – та жестокая цена, которой покупается право учить людей. Пушкин любит человеческую натуру, он добр к людям, потому страдание описано так ярко и подробно. Но жестокая сила обстоятельств заставляет поэта быть дерзким и гневным. «Восстань» — побуждение к протесту, к сопротивлению тому, что видит и слышит пророк вокруг себя. Таков образ поэта-пророка у Пушкина. А Лермонтов?

Для Лермонтова творчество – спасительное освобождение от страдания, приход к гармонии, вере. Поэт словно продолжает эту тему, но и видит образ поэта-пророка в ином, нежели Пушкин, свете. Лермонтовский пророк, гонимый и презираемый толпой, знает счастье:

И вот в пустыне я живу,

Как птицы, даром Божьей пищи;

Завет Предвечного храня,

Мне тварь покорна там земная,

И звезды слушают меня,

Лучами радостно играя.

Он описывает «последствия» полученного пророческого дара. Сравнивая пушкинского «Пророка» с лермонтовским, наивно было бы видеть в одном поэте лишь жизнеутверждение, а в другом лишь скорбь. Лермонтовский пророк, читающий «в очах людей… страницы злобы и пророка», при всей жестокости толпы, при всем одиночестве, тоже не теряет веры в гармонию как основу мира. Радостный разговор со звездами спасает пророка от отчаяния – природа как бы смягчает удары, наносимые толпой. В этом весь Лермонтов. Читатели в который раз убеждаются в том, насколько помогало поэту творчество сохранить веру в жизнь.

Как видно, образ поэта-пророка представлен по-разному в лирике Лермонтова и Пушкина, но назначение одно: «Глаголом жечь сердца людей!».

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Лермонтов М.Ю. / Разное / Образ поэта-пророка в лирике А.С.Пушкина и М.Ю. Лермонтова.

Смотрите также по разным произведениям Лермонтова:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: