Смерть поэта (Лермонтов)

← Моё грядущее в тумане. Смерть поэта («Погиб поэт! — невольник чести…»)
автор Михаил Юрьевич Лермонтов (1814-1841)
Бородино →
См. Стихотворения 1837 . Дата создания: 1837, опубл.: 1856 [1] . Источник: 1. Собр. Лейпциг 1858 2. Лермонтов М. Ю. Полное собрание стихотворений в 2 томах. — Л.: Советский писатель. Ленинградское отделение, 1989. — Т. 2. Стихотворения и поэмы. 1837—1841. — С. 7—9. • № 339 (ПСС 1989)

Авторские и издательские редакции текста [ править ]

  • На смерть Пушкина // Собрание стихотворений Пушкина, Рылеева, Лермонтова и других лучших авторов. — Лейпциг, 1858 (дореформенная орфография)
  • Смерть поэта // Полное собрание стихотворений в 2 т., 1989. Т.2
  • Смерть поэта // Полное собрание стихотворений в 2 т., 1989. Т.2 (Ё)

Смерть поэта («Погиб поэт! — невольник чести…»)
Стихотворение. 1837. Беловой автограф с небольшими поправками. 1 л. Ф. 429 (Лермонтов). № 8.


Отмщенья, государь, отмщенья!
Паду к ногам твоим:
Будь справедлив и накажи убийцу,
Чтоб казнь его в позднейшие века
Твой правый суд потомству возвестила,
Чтоб видели злодеи в ней пример.

Погиб поэт! — невольник чести, —
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой.
Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света
Один, как прежде. и убит!
Убит. К чему теперь рыданья,
10 Пустых похвал ненужный хор
И жалкий лепет оправданья?
Судьбы свершился приговор!
Не вы ль сперва так злобно гнали
Его свободный, смелый дар
И для потехи раздували
Чуть затаившийся пожар?
Что ж? Веселитесь. он мучений
Последних вынести не мог:
Угас, как светоч, дивный гений,

20 Увял торжественный венок.

Его убийца хладнокровно
Навёл удар. спасенья нет:
Пустое сердце бьётся ровно,
В руке не дрогнул пистолет.
И что за диво. Издалёка,
Подобный сотням беглецов,
На ловлю счастья и чинов
Заброшен к нам по воле рока.
Смеясь, он дерзко презирал

30 Земли чужой язык и нравы;
Не мог щадить он нашей славы,
Не мог понять в сей миг кровавый,
На что он руку поднимал.

‎ И он убит — и взят могилой,
‎ Как тот певец, неведомый, но милый,
‎ Добыча ревности глухой,
‎ Воспетый им с такою чудной силой,
Сражённый, как и он, безжалостной рукой.

Зачем от мирных нег и дружбы простодушной

40 Вступил он в этот свет завистливый и душный
Для сердца вольного и пламенных страстей?
Зачем он руку дал клеветникам ничтожным,
Зачем поверил он словам и ласкам ложным,
‎ Он, с юных лет постигнувший людей.

И, прежний сняв венок, — они венец терновый,
Увитый лаврами, надели на него,
‎ Но иглы тайные сурово
‎ Язвили славное чело.
Отравлены его последние мгновенья

50 Коварным шепотом насмешливых невежд,
‎ И умер он — с напрасной жаждой мщенья,
С досадой тайною обманутых надежд.
‎ Замолкли звуки чудных песен,
‎ Не раздаваться им опять:
‎ Приют певца угрюм и тесен,
‎ И на устах его печать.

‎ А вы, надменные потомки
Известной подлостью прославленных отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки

  • 60 Игрою счастия обиженных родов!
    Вы, жадною толпой стоящие у трона,
    Свободы, Гения и Славы палачи!
    ‎ Таитесь вы под сению закона,
    ‎ Пред вами суд и правда — всё молчи.
    Но есть и божий суд, наперсники разврата!
    ‎ Есть грозный суд: он ждёт;
    ‎ Он недоступен звону злата,
    И мысли и дела он знает наперёд.
    Тогда напрасно вы прибегнете к злословью —
  • 70 Оно вам не поможет вновь,
    И вы не смоете всей вашей черной кровью
    ‎ Поэта праведную кровь!

    29 января — начало февраля 1837

    Другие редакции и варианты [ править ]

    Примечания [ править ]

    1. ↑ Опубл. «Полярная звезда на 1856 г.». Лондон, 1856, кн. 2, без эпиграфа, под загл. «На смерть Пушкина» (дата выхода в свет альм. — 24 или 25 мая 1856 г.).

    • 339. «Полярная звезда на 1856 г.». Лондон, 1856, кн. 2, без эпиграфа, под загл. «На смерть Пушкина» (дата выхода в свет альм. — 24 или 25 мая 1856 г.). — — БЗ. 1858, № 20, под тем же загл., без эпиграфа и без ст. 57—72 (текст идентичен черн. автографу). — — Соч. 1860, т. 1, под тем же загл., без эпиграфа, с ценз. купюрой ст. 61: слово «трона» заменено многоточием (текст ст. 1—56 идентичен черн. автографу). — — ВЕ. 1887, № 1, под загл. «На смерть поэта», по списку, приложенному к делу «О непозволительных стихах, написанных корнетом лейб-гвардии гусарского полка Лермонтовым и о распространении оных губернским секретарем Раевским». — — ПСС-2, т. 1, ст. 1—56 по автографу ГПБ (фонд В. Ф. Одоевского). — — Печ. по автографу ГПБ (ст. 1—56) и по списку ПД (ст. 57—72), приложенному к делу «О непозволительных стихах. », с исправлением ст. 65 по др. авторитетным спискам, как это сделано в Соч. АН, т. 2. Ст. 66 во многих изданиях, начиная с Соч. 1860, т. 1: «Есть грозный судия: он ждет». Подобно Соч. АН, т. 2 этот ст. приводится по копии дела «О непозволительных стихах. », где он читается: «Есть грозный суд: он ждет» (это чтение подтверждается рядом списков, распространявшихся до публикации дела и, надо думать, восходящих к авторскому тексту). Вслед за Собр. соч. М. Ю. Лермонтова (Л., 1979, Т. 1), восстановившем старую традицию, эпиграф в наст. изд. присоединяется к тексту ст-ния. Эпиграф к «Смерти поэта» взят из трагедии французского драматурга Ж. Ротру «Венцеслав» (1648) в неопубликованном русском переводе А. А. Жандра (1789—1873). Высказывалось предположение, что эпиграф появился лишь на суде — для прикрытия острого политического смысла заключительных строк (см.: Боричевский И. Пушкин в борьбе с придворной аристократией // ЛН. 1948. Т. 45/46. С. 348; Андроников. С. 59—61). Однако такое допущение несостоятельно: как раз эпиграф вызвал особое негодование шефа жандармов А. Х. Бенкендорфа. «Вступление к этому сочинению ‹т. е. эпиграф›, — писал он в докладной записке Николаю I от 19 или 20 февр. 1837 г., — дерзко, а конец — бесстыдное вольнодумство, более чем преступное» (Воспоминания. С. 393). И в высших кругах общества эпиграф был воспринят как наиболее криминальная часть текста. «Лермонтов, — вспоминала в 1858 г. Е. П. Ростопчина, — написал. жгучее стихотворение, в котором он обращался прямо к императору, требуя мщения. При всеобщем возбуждении умов этот поступок, столь натуральный в молодом человеке, был перетолкован» (Воспоминания. С. 282). На черн. автографе ЦГАЛИ, тетр. С. А. Рачинского (ст. 1—56) внизу, рядом со строками, посвященными Дантесу, Лермонтов нарисовал профиль, удивительно напоминающий Дантеса (атрибуция А. Н. Маркова; см. воспроизведение автографа на с. 10—11 наст. тома). На беловом автографе ГПБ помета В. Ф. Одоевского: «Стихотворение, которое не могло быть напечатано». Очевидно, ст-ние было передано Одоевскому для «Литературных прибавлений к „Русскому инвалиду“», которые он редактировал с А. А. Краевским. Однако опубликовать «Смерть поэта» было невозможно, ибо даже за краткий некролог (начинающийся словами: «Солнце русской поэзии закатилось. »), написанный Одоевским, Краевскому был сделан строжайший выговор (Висковатов. С. 220).

    Основная часть «Смерти поэта» (ст. 1—56) была, вероятно, написана 28 янв. 1837 г. (дата в деле «О непозволительных стихах. »). Пушкин умер 29 янв., но слухи о его гибели распространялись в Петербурге накануне. В воскресенье 7 февр., после посещения Лермонтова его двоюродным братом — камер-юнкером, чиновником министерства иностранных дел Н. А. Столыпиным, — были написаны заключительные строки, начиная со слов «А вы, надменные потомки. ». Сохранились свидетельства современников о том, что эти строки — ответ Лермонтова на спор со Столыпиным, разделявшим позицию великосветских кругов, которые, оправдывая поведение Дантеса и Геккерна, утверждали, что они «не подлежат ни законам, ни суду русскому» (Воспоминания. С. 390). В своем «объяснении» на суде С. А. Раевский стремился свести смысл заключительных строк к спору со Столыпиным о Дантесе и отвести внимание от их политического содержания: отвечают за гибель Пушкина высшие придворные круги, «жадною толпой стоящие у трона». За девять дней, отделяющих первые 56 строк от заключительной части, произошло много событий, и Лермонтов сумел полнее оценить политический смысл и масштаб национальной трагедии. Теперь он с полным основанием мог назвать высшую знать «наперсниками разврата». Лермонтов узнал о трусливой позиции правительства, распорядившегося тайно похоронить Пушкина, запретившего упоминать о его гибели в печати. По свидетельству П. П. Семенова-Тян-Шанского, Лермонтов побывал у гроба Пушкина в доме поэта на набережной Мойки (это могло быть только 29 янв.). Даже самые близкие друзья покойного до 10—11 февр. не знали о важнейших эпизодах его семейной драмы: оберегая репутацию Натальи Николаевны, Пушкин скрывал многие факты. Это выясняется из писем П. А. Вяземского и др. материалов (см.: Абрамович С. А. Письма П. А. Вяземского о гибели поэта. // ЛГ. 1987, 28 янв.). В события, предшествующие дуэли, автор «Смерти поэта», видимо, был посвящен лицами из пушкинского круга (возможно, В. Ф. Одоевским, А. И. Тургеневым), сослуживцами по лейб-гвардии гусарскому полку, среди которых было много знакомых Пушкина, а также доктором Н. Ф. Арендтом, посещавшим болевшего в это время Лермонтова. Особо следует сказать о поручике Иване Николаевиче Гончарове (брате Натальи Николаевны). Недавно опубликованное его письмо к брату («Лит. Россия». 1986, 21 нояб.) и сделанные Лермонтовым портретные зарисовки Гончарова 1836—1837 гг. (установлено А. Н. Марковым в 1986 г.), свидетельствуют о товарищеских отношениях между ними. Гончаров участвовал в попытке предотвращения дуэли, был в курсе аудиенции в Аничковом дворце 23 нояб. 1836 г.

    По рассказам современников, один из списков ст-ния с надписью «Воззвание к революции» был доставлен царю (Воспоминания. С. 186—187). Николай I в ярости «велел старшему лейб-медику гвардейского корпуса посетить этого господина и удостовериться, не помешан ли он» (Воспоминания. С. 393). 25 февр. 1837 г. последовало высочайшее повеление о ссылке Лермонтова на Кавказ в Нижегородский драгунский полк и о месячном аресте с последующей ссылкой в Олонецкую губернию С. А. Раевского. Ст-ние «Смерть поэта» разошлось по России во множестве списков и создало его автору репутацию смелого вольнодумца и достойного преемника Пушкина. По силе обличительного пафоса оно намного превзошло ст-ния других поэтов об этой трагедии (см.: Федоров А. В. «Смерть поэта» среди других откликов на гибель Пушкина // «Рус. литература». 1964, № 3. С. 32—45). Необычен характер лермонтовского ст-ния: сочетание элегического и ораторского начал. Отзвуки пушкинских тем и образов придают особую убедительность позиции Лермонтова как наследника пушкинской музы. Ст. 2. «невольник чести» — цитата из поэмы Пушкина «Кавказский пленник»; ст. 4. «Поникнув гордой головой» — реминисценция ст-ния «Поэт»; в ст. 35 «Как тот певец неведомый, но милый» и далее Лермонтов вспоминает о Владимире Ленском (из «Евгения Онегина»); ст. 39 «Зачем от мирных нег и дружбы простодушной» и след. близки к элегии Пушкина «Андрей Шенье» («Зачем от жизни сей, ленивой и простой, Я ринулся туда, где ужас роковой. »). Концовка ст-ния перекликается с «Моей родословной» Пушкина (характеристика новой знати).

    Анализ стихотворения Михаила Юрьевича Лермонтова «Осень»

    Михаил Юрьевич Лермонтов считал, что восхищаться красотами окружающего мира может только человек с романтическим складом характера, человек, который не пережил ещё в жизни ни горечь разочарования, ни крушение надежд. Но, несмотря на эти свои убеждения, в раннем творчестве поэта часто встречается тема описания красоты родной природы.

    Одним из лучших стихотворений пейзажной лирики можно по праву считать его произведение «Осень», которое было написано Лермонтовым в 1828 году, а самому поэту на тот момент было всего лишь четырнадцать лет. Он

    Это время для молодого поэта было тяжёлым из-за его глубоких переживаний по поводу того, что бабушка после смерти своей дочери – матери Михаила – категорически запретила своему зятю видеться с родным сыном и он не имел возможности общаться со своим отцом. Молодой человек в этот период испытывал постоянно чувство раздражения, разочарование во всех людях и вообще с чисто юношеским максимализмом

    Но в родном имении Михаил Лермонтов впервые глазами поэта увидел и оценил красоту и величие русской матушки-природы. Поэт, в отличие от Александра Пушкина, не любил осень, как время года, но, несмотря на это, нашёл в ней какое-то особое очарование, которое было очень созвучно душевным переживаниям поэта.

    Стихотворение «Осень» не имеет определённого героя, оно просто является зеркальным отражением душевного настроения самого поэта в тот нелёгкий для него период жизни.

    Не ускользают от внимания Лермонтова и от его пера ни жёлтые листья, облетевшие с деревьев, не дикий зверь, который мелькает между деревьев редеющего леса и хочет только одного как можно надёжней спрятаться от чужих глаз, чтобы не стать чьей-то жертвой. А ещё, благодаря своей врождённой наблюдательности и поэтическому дару, юный поэт сумел увидеть в угасании жизненной силы в природе не смерть, а процесс естественного завершения очередного цикла жизни и призывает своего читателя с покорностью принимать всё то, что приготовила ему судьба.

    А мастерское владение художественными средствами, такими, как например, эпитеты, позволило юному поэту передать все нюансы таинственных осенних превращений в природе.

    «Поэт (Отделкой золотой блистает мой кинжал…)» М. Лермонтов

    Анализ стихотворения Лермонтова «Поэт (Отделкой золотой блистает мой кинжал…)»

    Чтобы понять, как видел тему назначения поэта и поэзии молодой Лермонтов, достаточно прочитать одно стихотворение — «Поэт». Написано оно в 1838 г. На тот момент Михаил Юрьевич был уже широко известен. Славу ему принесло посвящение убийству на дуэли Пушкина «Смерть Поэта», обнародованное в 1837 г. Именно из-за него Лермонтов отправился в первую кавказскую ссылку, длившуюся несколько месяцев.

    «Поэт» — программное высказывание Михаила Юрьевича. Стихотворение посвящено положению дел в русской поэзии после трагической смерти Пушкина. Произведение построено на приеме противопоставления. В первых шести строфах речь идет о клинке. Когда-то оружие принадлежало наезднику в горах, служило ему верой и правдой, не одну прорвало кольчугу. Сейчас славные времена позади. Клинок висит на стене, превратившись в золотую игрушку. Вторые шесть строф относятся непосредственно к поэтам. В них Лермонтов называет свой век изнеженным, а мир — ветхим, обвиняет стихотворцев в утрате назначения. По мнению Михаила Юрьевича, ранее слово поэта могло вдохновить бойцов на битву, оно было необходимо толпе «как чаша для пиров». Но те годы ушли в прошлое. Отныне стихотворцам интересно только золото. В конце Лермонтов задается вопросами, одновременно соединяя между собой две части произведения:

    Для романтизма, который был близок Лермонтову, характерно противопоставление поэта и толпы. При этом герой преподносится как творец, вдохновленный свыше и чуждый большинству. Такой подход встречается и у Лермонтова, например, в позднем «Пророке» (1841). Интересно, что в произведении «Поэт» демонстрируется несколько другой взгляд на проблему. Здесь стихотворец предстает в качестве властителя народных дум. Толпа внимает его словам, жаждет их услышать.

    По сути, в стихотворении Лермонтов называет произведения своих современников салонными развлечениями, пустышками, безделушками. Михаил Юрьевич призывает создавать актуальную лирику с четкой гражданской позицией, оказывающую сильное влияние на мысли и поступки людей.

    Анализ стихотворения Лермонтова «Валерик»

    Судьба распорядилась так, что Михаил Лермонтов вынужден был оставить университет и принял решение связать свою жизнь с армией. Мечта совершить подвиг с детства будоражила воображение юного поэта, который считал, что родился слишком поздно и не смог принять участие в Отечественной войне 1812 года.

    Именно по этой причине, когда начались военные действия на Кавказе, Лермонтов поступил в школу кавалерийских юнкеров, и уже в 1832 году в чине корнета поступил на службу в гвардейский полк. По воспоминаниям современником, Лермонтов отличался весьма своенравным и неуравновешенным характером, хотя люди, которые были знакомы с ним достаточно близко, утверждали обратное. Поэтому исследователи творчества этого поэта склонны предполагать, что он умышленно бросал вызов обществу, добиваясь ссылки на Кавказ. Так или иначе, но своей цели Лермонтов достиг, и в 1837 году попал в действующую армию, которая дислоцировалась в районе Тифлиса. Однако принять участие в настоящих боевых действиях поэту пришлось во время своей второй кавказской ссылки, и сражение у реки Валерик легло в основу одноименного стихотворения, написанного в 1840 году.

    Начинается оно как любовное послание, адресованное вполне конкретной женщине – Варваре Лопухиной, к которой поэт питал весьма нежные чувства до самой смерти. Однако тон письма совсем лишен романтизма, так как Лермонтов осознанно развенчивает миф о влюбленности. Он отмечает, что с той, кому адресовано послание, у него нет духовной близости, и это – результат тех трагических событий, очевидцем которых довелось стать поэту. На фоне кровавой бойни, которая разгорелась на берегах далекой реки, свое увлечение этой юной особой Михаил Лермонтов воспринимает, как ребячество. И после памятного боя он настолько далек от светских условностей, что больше не хочет играть в игру под названием «любовь», демонстрируя попеременно то ревность и холодность, то восторг и умиление.

    Все эти забавы для поэта остались в прошлом, он словно бы провел черту между прежней жизнью, в которой остались блистательные балы, и настоящим, где царят хаос, смута и смерть. Однако Лермонтов все же не может просто так отказаться от той, которая долгие годы пленяла его воображение, поэтому предпринимает выверенный шаг, пытаясь выставить самого себя в невыгодном свете. Автор надеется, что после откровений о настоящей войне, лишенных приукрашиваний, он прослывет чудаков, и его избранница сама сделает первый шаг для того, чтобы разорвать отношения. Именно поэтому поэт обращается к ней с определенной долей иронии, стараясь побольнее уколоть и обидеть.

    Вторая часть стихотворения посвящена непосредственно военным действиям, и здесь автор дает волю своим чувствам, рассказывая, как «звенят орудья» и «пошла резня». Конечно же, подобные строчки совершенно не предназначены для светских львиц, грезящих балами и театром. Однако такой прием Лермонтов использует умышленно, чтобы показать контраст между двумя мирами, такими близкими и столь недосягаемыми. В одном из них самой большой печалью является отсутствие внимания со стороны кавалеров, а в другом люди умирают за высокие идеалы на глазах у своих верных товарищей, и их жизнь не стоит ровным счетом ничего.

    В третьей части стихотворения Лермонтов вновь переходит от повествования к общению с возлюбленной, хотя очень тщательно пытается замаскировать свои чувства. «В забавах света вам смешны тревоги дикие войны», — отмечает поэт, намекая на то, что подобные чувства испытывает все светское общество, для которых поездка на Кавказ воспринимается, как увлекательное приключение. Однако Лермонтов знает цену таким путешествиям, поэтому искренне завидует тем, кто не знает, каково это — видеть смерть солдат и понимать, что этой жертвы все равно никто не оценит.

    Если у данного материала осутствует информация об авторе или источнике, значит он был просто скопирован в сети Интернет с других сайтов и представлен в сборнике исключительно для ознакомления. В данном случае отсутствие авторства предлагает принять написанное, как просто чье-то мнение, а не как истину в последней инстанции. Люди много пишут, много ошибаются — это закономерно.

    Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: