Михаил Лермонтовстихотворение«Исповедь»

Я верю, обещаю верить,
Хоть сам того не испытал,
Что мог монах не лицемерить
И жить, как клятвой обещал;
Что поцелуи и улыбки
Людей коварны не всегда,
Что ближних малые ошибки
Они прощают иногда,
Что время лечит от страданья,
Что мир для счастья сотворен,
Что добродетель не названье
И жизнь поболее, чем сон.

Но вере тёплой опыт хладный
Противоречит каждый миг,
И ум как прежде безотрадный
Желанной цели не достиг;
И сердце, полно сожалений,
Хранит в себе глубокий след
Умерших — но святых видений,
И тени чувств, каких уж нет;
Его ничто не испугает,
И то, что было б яд другим,
Его живит, его питает
Огнем язвительным своим.

Юношеское стихотворение Лермонтова, написано в 1831 году; соединяет в себе особенности «исповедальной» лирики и ораторского монолога.

В «Исповеди» ощутимо проступают черты того психологического типа, который позднее объективирован в образе Печорина («Герой нашего времени») и получил раскрытие в поэме «Демоне».

Ивановский цикл

Ивановский цикл, большой цикл юношеской любовной лирики Лермонтова 1830-1832, обращенной к Наталье Федоровне Ивановой. В изданиях Лермонтова 19 — начала 20 вв. стихи этого цикла публиковались без указания адресата. В 1916 Б. Нейман высказал предположение, что стихотворение, озаглавленные инициалами

обращены к одному и тому же лицу, добавил к названным стихотворениям еще шесть:

Нейман предположил, что отношения героев драмы «Странный человек» Арбенина и Загорскиной носят автобиографический характер и отражают историю любви Лермонтова к Н. Ф. Ивановой (О том, что еще в 1914 В. Каллаш соотнес инициалы Н. Ф. И. с фамилией драматурга Ф. Ф. Иванова, Нейман, очевидно, не знал).

Вопрос о месте Натальи Федоровны Ивановой в жизни Лермонтова и о посвященных ей стихах занял видное место в трудах И. Андроникова, который существенно прояснил картину юношеской любви поэта; однако документально материал, подтвердивший гипотезу Каллаша — Андроникова, был обнаружен и опубликован лишь в 1977 (Я. Махлевич). Исследования Б. Эйхенбаума, Андроникова и др. расширили круг предположительно относящихся к Ивановой стихов: всего в разное время было названо около 40 стихотворений, в т. ч. (помимо указанных):

Список стихотворений, которые по тем или иным признакам могли быть отнесены к Ивановскому циклу, по-видимому, не исчерпан; с другой стороны, принадлежность к этому циклу не менее трети причисляемых стихотворений остается дискуссионной.

Большинство стихотворений Ивановского цикла объединяет сквозной мотив напрасной, «обманутой» «жажды любви»; однако внутри цикла можно выделить две группы: стихи, написанные Лермонтовым в период духовного подъема, вызванного первыми встречами с Натальей Ивановой («Н. Ф. И. вой», «Романс к И. »), и стихи, начиная с послания «К***» («Всевышний. »), темой которых становится «вероломство» возлюбленной («К Н. И. », «Я не унижусь. » и др.). Первые из них проникнуты желанием и надеждой увидеть в ней единственную посреди «бесчувственной толпы» душу, оценившую дар, величие запросов души и страданий поэта:

«Есть сердце, лучших дней залог,
Где почтены мои страданья,
Где мир их очернить не мог».

Упрекающий, обвинительный тон стихов, написанных после разрыва с Ивановой, связан не только с мотивом «измены», но также с неоправданностью предельных ожиданий поэта, несоответствием реального облика возлюбленной и той высокой роли, которую он ей отводил:

«Такой души ты знала ль цену?
Ты знала — Я тебя не знал!»

В некоторых стихах цикла мотив оскорбленной гордости, упреки в обмане, непонимании, «несправедливости»

«Но ты обманом наградила
Мои надежы и мечты».

Лермонтов пытается совместить с чувством прощения:

«Дай бог, чтоб ты нашла опять,
Что не боялась потерять».

Наряду со стихами, «рассказывающими» историю развивающегося чувства, Лермонтова нередко обращается к самой памяти о своей любви: вместе с упреками, вместе с раскаянием, пророчески предрекаемым любимой, звучат и ноты благодарности, выражение верности навсегда соединившему их прошлому, признание благодатной силы и подлинности испытанного чувства. Мотив неизгладимости следа, который герой оставит в душе возлюбленной — один из ведущих в Ивановском цикле («К Н. И. »; «Романс» («Стояла серая скала»); «Время сердцу быть в покое»).

Наряду с открытой, эмоционально-напряженной лирической исповедью большинства стихов цикла, Лермонтов обращается здесь к новому для него жанру стансов. Возможности этого жанра для передачи глубоко субъективных интимных переживаний были раскрыты Дж. Байроном в «Стансах Августе» (1816), хорошо известных Лермонтову. Вместе с тем этот жанр — особенно в русской поэзии 20-х гг. — еще не превратился в отстоявшуюся поэтическую форму. «Стансы» Лермонтова лишены строгой жанровой условности: элементы созерцательности (стихотворение «Мгновенно пробежав умом») или элегические мотивы (желание умереть «за честь страны родной», чтобы излечиться от «тяжких язв» любви — стихотворение «Не могу на родине томиться») свободно соединяются с выражением живого чувства поэта. Именно в стихах Ивановского цикла поэзия Лермонтова отчетливо обрела «равную своему предмету» подлинность.

Значение Ивановского цикла, т. о., не ограничивается важностью автобиографического свидетельства и дневниковой полнотой душевной жизни: интимная исповедь здесь (как и вообще в лирике Лермонтова) — не только возможность психологического самовыражения, но одновременно и способ разрешения высших вопросов бытия, духовного и творческого самоопределения. В стихах Ивановского цикла получили развитие многие ведущие мотивы лермонтовской лирики.

Исповедь

Я верю, обещаю верить,
Хоть сам того не испытал,
Что мог монах не лицемерить
И жить, как клятвой обещал;
Что поцелуи и улыбки
Людей коварны не всегда,
Что ближних малые ошибки
Они прощают иногда,
Что время лечит от страданья,
Что мир для счастья сотворен,
Что добродетель не названье
И жизнь поболее, чем сон.

Но вере теплой опыт хладный
Противуречит каждый миг,
И ум, как прежде безотрадный,
Желанной цели не достиг;
И сердце, полно сожалений,
Хранит в себе глубокий след
Умерших — но святых видений,
И тени чувств, каких уж нет;
Его ничто не испугает,
И то, что было б яд другим,
Его живит, его питает
Огнем язвительным своим.

Русский поэт, прозаик, драматург, художник, офицер.

Лермонтов исповедь стих

Я верю, обещаю верить,
Хоть сам того не испытал,
Что мог монах не лицемерить
И жить, как клятвой обещал;
Что поцелуи и улыбки
Людей коварны не всегда,
Что ближних малые ошибки
Они прощают иногда,
Что время лечит от страданья,
Что мир для счастья сотворен,
Что добродетель не названье
И жизнь поболее, чем сон.

Но вере теплой опыт хладный
Противуречит каждый миг,
И ум, как прежде безотрадный,
Желанной цели не достиг;
И сердце, полно сожалений,
Хранит в себе глубокий след
Умерших — но святых видений,
И тени чувств, каких уж нет;
Его ничто не испугает,
И то, что было б яд другим,
Его живит, его питает
Огнем язвительным своим.

Михаил Лермонтов: исповедь.
«Стихи о любви и стихи про любовь» — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector
Короткая справка