Почему Николай Гоголь назвал — Мертвые души — поэмой

Хотя понятие жанра непрерывно изменяется и усложняется, под жанром можно понимать исторически складывающийся тип литературного произведения, которому присущи определенные черты. По этим чертам становится ясна основная мысль произведения, и мы примерно угадываем его содержание: от определения «роман» мы ждем описания длительного периода жизни героев, от комедии — динамичного действия и необычной развязки; лирическое стихотворение должно погружать нас в глубину чувств и переживаний. Но когда эти черты, присущие разным

Жанровое определение «поэма», под которой тогда однозначно понималось лироэпическое произведение, написанное в стихотворной форме и романтическое по преимуществу, принималось современниками Гоголя поразному. Одни нашли его издевательским. Реакционная критика просто глумилась над авторским определением жанра произведения.

Почему же именно этот жанр Гоголь избрал для воплощения своих идей? Неужели поэма настолько вместительна, чтобы дать простор всем мыслям и духовным переживаниям Гоголя? Ведь «Мертвые души» воплотили в себе и иронию, и художественную проповедь. Безусловно, в этом-то и состоит мастерство Гоголя. Он сумел перемешать черты, присущие разным жанрам, и гармонично соединить их под одним жанровым определением «поэма».

Что же нового внес Гоголь? Какие из черт поэмы, корни которой уходят в античность, он оставил для раскрытия своего творческого замысла? Прежде всего нам вспоминаются «Илиада» и «Одиссея» Гомера. На этой основе развернулась полемика между Белинским и Аксаковым, который считал, что «Мертвые души» написаны точно по образцу «Илиады» и «Одиссеи». «В поэме Гоголя является нам тот древний гомеровский эпос, в ней возникает вновь его важный характер, его достоинство и широко-объемлющий размер», — писал Аксаков.

Действительно, черты сходства с гомеровской поэмой очевидны, они играют большую роль в определении жанра и раскрытии замысла автора. Уже начиная с заглавия, аналогия со странствиями Одиссея очевидна. На яростные протесты цензуры против такого несколько странного названия — «Мертвые души» — Гоголь ответил, прибавив к главному названию еще одно — «Похождения Чичикова». Но похождения, путешествия, странствия Одиссея и описал великий Гомер.

Одной из самых ярких аналогий с поэмой Гомера является появление Чичикова у Коробочки. Если Чичиков Одиссей, странствующий по свету, то Коробочка предстает перед нами, пусть в таком необычном виде, нимфой Калипсо или волшебницей Цирцеей: «Ах, сударь-батюшка, да у тебя-то, как у борова, вся спина и бок в грязи. Где так изволил засалиться?» Такими словами приветствует Коробочка Чичикова, и так, только превратив их в настоящих свиней, встречает спутников Одиссея Цирцея. Пробыв у Коробочки около суток, Чичиков сам превращается в борова, поглощая пироги и прочие яства. Надо заметить, что Коробочка (кстати, единственная женщина среди помещиков) проживала в своем отдаленном поместье, напоминающем заброшенный остров Калипсо, и продержала Чичикова у себя дольше всех помещиков. У Коробочки приоткрывается тайна шкатулочки Чичикова. Некоторые исследователи полагают, что это жена Чичикова. В этом ярко проявляется мистицизм и загадочность гоголевского произведения, оно отчасти начинает напоминать лирическую поэму с волнующим мистическим сюжетом. Заглавие «Мертвые души» и черепа, нарисованные самим Гоголем на титульном листе, только подтверждают эту мысль.

Другим напоминанием о гомеровской поэме может служить образ Собакевича. Стоит лишь взглянуть на него, и мы узнаем в нем циклопа Полифема — мощного, грозного великана, обитающего в таких же огромных берлогах. Дом Собакевича вовсе не отличается красотой и изяществом, а про такое здание мы говорим — циклопическое сооружение, имея в виду его форму и полное отсутствие какой-либо логики в построении. Да и сам Собакевич противоречив: его «половина» — Феодулия Ивановна, тощая как жердь, является полной противоположностью своему мужу.

Но не только в описаниях помещиков мы находим сходство с гомеровской поэмой. Интересен также и эпизод на таможне, не уступающий по своей хитрости смекалке Одиссея. Перевозка кружев на баранах явно перенята у античного героя, который спас свою жизнь и жизни своих товарищей, подвязав людей под овец.

Аналогии есть и в композиции — экспозиция о прошлых делах Чичикова дана в конце произведения, так же, как и Одиссей рассказывает Алкиною о своих бедствиях, уже находясь почти рядом с родной Итакой. Такой перестановке вступлений, заключений и главной части способствует и еще один интересный факт: и Одиссей, и Чичиков путешествуют как бы не по своей воле — они оба постепенно затягиваются стихиями, которые управляют героями, как хотят. Обращает на себя внимание сходство этих стихий: в одном случае это грозная природа, в другом — порочная природа человека.

Итак, мы видим, что композиция непосредственно связана с жанром поэмы, и гомеровские аналогии здесь имеют огромное значение. Они играют большую роль в жанровом определении и расширяют поэму до размеров «малого рода эпопеи». На это прямо указывают необычные композиционные приемы, позволяющие охватить значительный отрезок времени, и вставные рассказы, усложняющие сюжетную линию произведения.

Но говорить о прямом влиянии античного эпоса на гоголевскую поэму было бы неправильно. Начиная с древних времен многие жанры прошли сложную эволюцию. Думать, что в наше время возможен древний эпос, это так же нелепо, как и полагать, что человечество может вновь сделаться ребенком. Об этом писал В. Белинский, полемизируя с К. Аксаковым. Но поэма Гоголя, конечно, куда философичней, и некоторые критики находят влияние другого великого произведения, правда, уже эпохи Возрождения — «Божественной комедии» Данте.

В самой структуре поэмы просматриваются некоторые черты сходства: во-первых, указывается на трехчастный принцип композиции произведения, и первый том «Мертвых душ», задуманных как трехтомник, являет собой, условно говоря, Ад дантовской комедии. Отдельные главы представляют собой круги ада: 1-й круг — Лимб — поместье Манилова, где находятся безгрешные язычники — Манилов с женой и их дети. Сладострастники Коробочка и Ноздрев населяют второй круг ада, далее следуют Собакевич и Плюшкин, одержимые Плутосом — богом богатства и скупости.

Город Дит — губернский город, и даже стражник у ворот, у которого усы кажутся на лбу и напоминают таким образом рога черта, уже говорит нам о сходстве этих порочных городов своим видом. В то время, когда Чичиков покидает город, в него вносят гроб покойного прокурора — это черти волокут его душу в ад. Через это царство тени и мрака проглядывает лишь один луч света, губернаторская дочка — Беатриче (или героиня 2 тома «Мертвых душ» Уленька Бетрищева).

Композиционные и текстовые аналогии с комедией Данте указывают на всеобъемлющий характер гоголевского произведения. Одним сравнением России с адом в первом томе Гоголь помогает нам понять, что Россия должна воспрянуть духом и из ада пройти в чистилище, а затем в рай. Такие несколько утопические и гротесковые идеи Гоголя, его всеуничтожающие и поистине гомеровские сравнения могли быть выражены только в поэме, такой мистической и необычной по своему сюжету, как у Данте.

В том, что Гоголь не сумел осуществить свой творческий замысел, состоявший в создании чистилища и рая (двух последующих томов), состоит эстетическая трагедия Гоголя. Он слишком хорошо осознавал падение России, и в его поэме пошлая российская действительность нашла свое философски полное отражение. Получилась как бы пародия, изобличение пороков российской действительности.

Задуманное Гоголем возрождение Чичикова несет в себе оттенок некоего донкихотства. Перед нами открывается еще один возможный прообраз поэмы Гоголя – травестированный рыцарский роман (которым является и «Дон-Кихот» Сервантеса). В основе травестированного рыцарского романа, а иначе плутовского, также лежит жанр похождений.

Чичиков путешествует по России, занимаясь аферами и сомнительными предприятиями, но сквозь поиски сокровищ проглядывают поиски духовного совершенства — Гоголь постепенно выводит Чичикова на прямой путь, который бы явился началом долгого пути возрождения во втором и третьем томах «Мертвых душ». Травестирование жанра, как, например, травестирование рыцарского романа в плутовской, приводит иногда к тому, что большое влияние начинают оказывать и фольклорные элементы. Их влияние на формирование жанрового своеобразия «Мертвых душ» достаточно велико. Причем на творчество Гоголя, который был украинофилом, непосредственное влияние оказали именно украинские мотивы, тем более что и травести оказались наиболее распространенными на Украине (например, поэма Котляревского «Энеида»). В. Бахтин находит в гоголевской поэме «формы веселого карнавального шествия по преисподней».

Итак, перед нами предстают обычные герои фольклорных жанров — богатыри, изображенные Гоголем как бы в перевернутом виде (в виде антибогатырей без душ). Это гоголевские помещики и чиновники, например, Собакевич, который, по мнению Набокова, является чуть ли не самым поэтическим героем Гоголя. Большую роль в поэме играет и образ народа, но не жалкие Селифан и Петрушка, которые, по сути, тоже внутренне мертвы, а идеализированный народ лирических отступлений. Он не только указывает на такой фольклорный жанр, как лирическая народная песня, но как бы подводит нас к самому глубокому в художественном и идейном смысле жанру — художественной проповеди.

Гоголь сам мыслил себя богатырем, который, прямо указуя на недостатки, воспитает Россию и удержит ее от дальнейшего падения. Он думал, что, показав «метафизическую природу зла» (Бердяев), возродит падшие «мертвые души» и своим произведением, как рычагом, перевернет их развитие в сторону возрождения. На это указывает один факт: Гоголь хотел, чтобы его поэма вышла вместе с картиной Иванова «Явление Христа народу». Таким же лучом, способствующим прозрению, Гоголь представлял и свое произведение.

В этом и есть особый замысел Гоголя: сочетание черт разных жанров придает его произведению всеобъемлющий дидактический характер притчи или поучения. Первая часть задуманной трилогии написана блестяще только один Гоголь сумел так ярко показать безобразную российскую действительность. Но в дальнейшем писателя постигла эстетическая и творческая трагедия, художественная проповедь воплотила только первую свою часть — порицание, но не имела конца — раскаяния и воскресения. Намек на раскаяние содержится в самом жанровом определении. Именно лирические отступления, которыми и должна быть наполнена настоящая поэма, указывают на него, хотя они и остаются, пожалуй, единственной чертой настоящего лироэпического произведения. Они придают всему произведению внутреннюю грусть и оттеняют иронию. Сам Гоголь говорил, что 1-й том «Мертвых душ» — это лишь «крыльцо к обширному зданию», 2-й и 3-й тома — чистилище и возрождение.

Писатель думал переродить людей путем прямого наставления, но не смог: он так и не увидел идеальных «воскресших» людей. Но его литературное начинание было продолжено в русской литературе. Достоевский, Толстой смогли показать перерождение человека, воскресение его и той действительности, которую так ярко изобразил Гоголь.

Почему Плюшкин изображен последним в галерее помещиков в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»?

В настоящее время трудно себе представить мировую литературу без имени Николая Васильевича Гоголя. Этот мастер слова создал много великолепных произведений. Но делом всей своей жизни Гоголь все же считал именно поэму «Мертвые души». Она писалась на протяжении долгих семнадцати лет.

Сюжет этого произведения Гоголю подарил Пушкин. Сюжетные действия поэмы довольно просты. Главный герой, Павел Иванович Чичиков, ездит практически по всей Руси, покупая души умерших или беглых крестьян. В дальнейшем Чичиков намеривался получить за них деньги как за живых. Благодаря этому замыслу перед глазами читателя разворачивается целая галерея помещичьих образов. Они следуют один за другим, демонстрируя степень деградации человеческой души: Манилов, Коробочка, Ноздрев, Собакевич и, наконец, Плюшкин.

От одной главы к другой нарастает обличительный пафос Гоголя. От Манилова к Собакевичу неумолимо усиливается омертвение помещичьих душ, завершающееся в почти уже совсем окаменевшем Плюшкине.

О Плюшкине Чичиков впервые услышал от Собакевича. Внимание героя привлекло не то, что Плюшкин – мошенник и скряга, какого себе представить трудно. Важно то, что он массу людей переморил голодом и что люди у него «мрут, как мухи». С этого момента мысль о Плюшкине завладела Чичиковым. Да и читателю очень интересно узнать, что же это за персонаж, стоящий самым последним в галерее духовно мертвых людей.

Главу о Плюшкине Гоголь считал одной из самых трудных. Именно в этой главе тон повествования резко меняется: возрастают мотивы грусти, печали. Важно отметить, что Плюшкин отличается от других образов тем, что Гоголь дает его в развитии, точнее, показывает деградацию его души. Начало шестой главы – это элегия об уходящей молодости и жизни. Все, что есть лучшего в человеке – его «юность», его «свежесть» — невозвратно растрачивается на дорогах жизни. Так автор готовит читателя к восприятию гибели человеческой души.
Как всегда, появлению самого персонажа на страницах поэмы предшествует описание его поместья, самого дома. Владения самого богатого помещика отличаются самой чудовищной разрухой.

Въезд в поместье полуразрушен, бревна вдавливаются, как фортепьянные клавиши. Всюду видна особенная ветхость, крыши напоминают решето, окна заткнуты тряпьем. Из-за изб видны огромные клади лежалого хлеба, похожего цветом на выжженный кирпич. Здесь все безжизненно. Господский дом, «сей странный замок», расположен посреди капустного огорода, похож на «дряхлого инвалида».
Описанию жилища богатейшего помещика Гоголь отводит особое место: «Местами был он в один этаж, местами в два; на темной крыше, не везде надежно защищавшей его старость, торчали два бельведера…. Стены дома ощеливали местами нагую штукатурную решетку…. Из окон только два были открыты, прочие были заставлены ставнями или даже забиты досками».
В этом имении нет места симметрии, цельности, равновесию. Тем самым автор подчеркивает, что и сознание Плюшина все «перекошено», захламлено всевозможным мусором. Он позабыл о главном и сосредоточился на третьестепенном. Плюшкин давно уже не знает, сколько, где и чего производится в его обширном и загубленном хозяйстве. Зато он следит за уровнем старой наливки в графинчике: не выпил ли кто-нибудь. Запустение «пошло на пользу» одному лишь плюшкинскому саду, который, начинаясь близ господского дома, пропадает в поле. Все остальное погибло, омертвело.

Встретив Плюшкина по дороге к дому, Чичиков не может понять, кто перед ним – баба или мужик, ключник или ключница: «Платье на ней было совершенно неопределенное, похожее очень на женский капот, на голове колпак, какой носят деревенские дворовые бабы, только один голос показался ему несколько сиплым для женщины».
У этого существа даже стерлись грани пола! Узнав, что эта «ключница» и есть богатый помещик, владелец тысячи душ, Чичиков долго не может прийти в себя.

Невероятно важно в раскрытии образа Плюшкина не только описание его одежды, но и его внешности. Хотя Гоголь и пишет, что лицо этого персонажа не представляло собой ничего особенного, оно выделяется из галереи прежних лиц. Важно то, как автор описывает глаза своего героя: «маленькие глазки еще не потухнули и бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши, когда, высунувши из темных нор остренькие морды, насторожа уши и моргая усом, они высматривают, не затаился ли где кот или шалун мальчишка, и нюхают подозрительно самый воздух».
У Плюшкина самые живые из всех героев глаза. Пусть не человеческие, но живые! Получается, что самый мертвый, самый отвратительный персонаж из помещиков оказывается и самым «непотухнувшим».

Далее автор использует уже совсем необычный для описания помещика прием: рассказывает биографию Плюшкина, показывает, как тот стал «прорехой на человечестве».

Важно обратить внимание на то, что у всех помещиков до Плюшкина нет прошлого. О прошлом Коробочки известно лишь то, что у нее был муж, который любил, когда ему чесали пятки. О прошлом Собакевича не сообщается ничего. Известно лишь, что за сорок с лишним лет он еще ничем не болел и что отец его отличался таким же отменным здоровьем. Про Ноздрева читатель узнает, что в тридцать пять лет он был такой же, каким был в восемнадцать и в двадцать. Про Манилова говорится мельком, что он служил в армии, где считался скромнейшим и образованнейшим офицером. Кажется, и Манилов, и Собакевич, и Ноздрев, и Коробочка уже родились такими, какими их застает действие поэмы.

Но с Плюшкиным все по-другому. В далеком прошлом он был образцовым хозяином, прямой противоположностью всем другим помещикам «Мертвых душ»: «А ведь было время, когда он только был бережливым хозяином! Был женат и семьянин, и сосед заезжал к нему пообедать, слушать и учиться у него хозяйству и мудрой скупости… Слишком сильные чувства не отражались в чертах лица его, но в глазах был виден ум; опытностию и познанием света была проникнута речь его, и гостю было приятно его слушать».
Становится понятно, что сначала Плюшкин был совершенно другим человеком. В раннем Плюшкине есть только возможность его будущего порока. На это намекают «мудрая скупость» и отсутствие «слишком сильных чувств». Что же случилось в дальнейшим с этим человеком? Жена его умерла, спустя какое-то время одна из дочерей сбежала со штабс-ротмистром кавалерийского полка, сын уехал из дома, а младшая дочь спустя время умерла. Плюшкин послал сбежавшим детям свое отцовское проклятие и стал жить один: «Одинокая жизнь дала сытную пищу скупости, которая, как известно, имеет волчий голод и чем более пожирает, тем становится ненасытнее; человеческие чувства, …мелели ежеминутно, и каждый день что-нибудь утрачивалось в этой изношенной развалине». Так описывает Гоголь умирание изначально неплохого человека.

Очень интересно то, что персонаж, символизирующий собой полный распад человеческой личности, стоящий самым последним в череде «мертвых» душ, тем не менее, имеет все-таки слабые намеки на существование души. О Плюшкине, услышавшем имя своего школьного приятеля, говорится: «И на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то теплый луч, выразилось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства, явление, подобное неожиданному появлению на поверхности вод утопающего». Пусть это только «бледное отражение чувства», но все же «чувства», то есть истинного, живого движения, которым прежде был одухотворен человек. Получается, что Плюшкин не мертвее, а живее предшествующих персонажей. Поэтому он закрывает галерею образов помещиков.

Очень важно знать задумку второго и третьего томов «Мертвых душ». Ведь в дальнейшем Гоголь собирался возродить душу не только Чичикова, но и Плюшкина. Пропустив героев через череду страданий, автор хотел расшевелить их, оживить их лучшие качества. Но второй том был сожжен, а третий просто не написан. Теперь читателю остается только догадываться, через какие очистительные страдания должна бы была пройти душа Плюшкина, чтобы возродится.

Плюшкин стоит последним в галерее помещичьих образов не только потому, что он дошел «до такой ничтожности, мелочности, гадости», но и потому, что он, пожалуй, самый живой персонаж поэмы. Он не родился мертвым, к такой жизни его толкнула душевная трагедия.
Гоголь с большим юмором и иронией описывает внешний вид Плюшкина и его хозяйство. Но это смех сквозь горькие слезы. Ведь, как это не удивительно, этот образ оказался невероятно реалистичным. Подобных Плюшкиных всегда было много. Этим персонажем Гоголь предупреждает молодое поколение: «Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом!».

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Гоголь Н.В. / Мертвые души / Почему Плюшкин изображен последним в галерее помещиков в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»?

Смотрите также по произведению «Мертвые души»:

Почему Гоголь сжег второй том «Мертвых душ»?

Гоголь сжег второй том «Мертвые души» в ночь на 24 февраля. До этого он много постился и чувствовал себя неважно, хотел сжечь бумаги, а бросил рукопись. Он на следующий день очень пожалел о своем поступке, но ничего поделать уже было нельзя. Через 9 дней писатель скончался. Сожжение второго тома было случайностью, а смерть Гоголя могла просто совпасть по времени.

О чем был второй том «Мертвые души»

Есть мнение, что Гоголь просто пожалел школьников будущих времен, предвидя появление «Войны и мира» Толстого, однако скорее всего дело было не так. Гоголь любил свою поэму, он работал над ней очень долго и тщательно. Писатель планировал создать русский вариант «Божественной комедии», в котором он не только собирался изобличать пороки общества, но и показать все лучшее, что было или должно было быть в человеке по его мнению. Проведя Чичикова через ад и чистилище вознести его в рай. Однако мне кажется, что по ходу работы уже над вторым томом писатель почувствовал, что замысел его терпит крах. Он не мог подняться из созданного самим собой ада. А раз так, то и второй том теряет смысл, тем более третий. Вот и сжег его писатель, разочарованный в обществе, не найдя в нем места раю.

Гоголь сжег второй том «Мертвых душ»

Гоголь сжигает второй том «Мёртвых душ» (Картина Ильи Репина, 1909 год, )

Последние четыре года своей жизни Гоголь прожил в Москве, в доме на Никитском бульваре. Именно там, по преданию, он сжег второй том «Мертвых душ». Дом принадлежал графу А.П. Толстому, который приютил у себя вечно неустроенного и одинокого писателя и делал все для того, чтобы он чувствовал себя свободно и удобно.

Гоголь жил своим творчеством, ради него он обрек себя на бедность. Все его имущество ограничивалось «самым маленьким чемоданом». Второй том «Мертвых душ», главный труд жизни писателя, результат его религиозных исканий, должен был быть скоро завершен. Это был труд, в который он вложил всю правду о России, всю свою любовь к ней. «Труд мой велик, мой подвиг спасителен!», – говорил Гоголь друзьям. Однако в жизни писателя наступил переломный момент.

Началось все в январе 1852 года, когда умерла Е.Хомякова, жена гоголевского друга. Он считал ее достойнейшей женщиной. И после ее смерти признался своему духовнику, протоиерею Матфею (Константиновскому): «На меня нашел страх смерти». С этого момента Николай Васильевич постоянно думал о смерти, жаловался на упадок сил. Все тот же отец Матфей требовал от него оставить литературные труды и, наконец, подумать о своем духовном состоянии.

С точки зрения современной психиатрии можно предположить, что у Гоголя был психоневроз. Возможно, именно это подтолкнуло Николая Васильевича совершить этот поступок – в ночь на (12) 24 февраля 1852 года он позвал своего слугу Семёна и приказал принести портфель, в котором хранились тетради с продолжением «Мертвых душ».

Под мольбы слуги не губить рукопись, Гоголь положил тетради в камин и поджег их свечой, а Семену сказал: «Не твое дело! Молись!».

Утром Гоголь, видимо, сам пораженный своим порывом, сказал графу Толстому: «Вот, что я сделал! Хотел было сжечь некоторые вещи, давно на то приготовленные, а сжег всё. Как лукавый силен – вот он к чему меня подвинул! А я было там много дельного уяснил и изложил. Думал разослать друзьям на память по тетрадке: пусть бы делали, что хотели. Теперь все пропало».

Сегодня литературоведы сходятся в том, что потеря второго тома поэмы – настоящая трагедия для всей мировой литературы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: