The page cannot be found

Please try the following:

  • Make sure that the Web site address displayed in the address bar of your browser is spelled and formatted correctly.
  • If you reached this page by clicking a link, contact the Web site administrator to alert them that the link is incorrectly formatted.
  • Click the Back button to try another link.

HTTP Error 404 — File or directory not found.
Internet Information Services (IIS)

Technical Information (for support personnel)

Чиновники города NN

Обличение «мертвых душ» крепостнической России было бы недостаточно полным, если бы Гоголь ограничился показом только помещичьей России. В сюжет поэмы включено сатирическое изображение чиновничества. Правда, оно было предметом художественного исследования в «Ревизоре», но теперь перед нами не мелкий провинциальный город, а губернский, который в еще большей мере раскрывает нравы всей империи.

Первое наше знакомство с Чичиковым происходит именно в городе. Здесь созрел и был окончательно разработан его план. Начав знакомство

Во время знакомства Чичикова с городом герой замечает и плохонькие мостовые, и жиденький городской сад, состоящий из тоненьких деревьев, сад, о котором в газете писали, что благодаря усилиям градоначальника город украсился «оазисом из тенистых деревьев, дающих прохладу

Эти первые наброски уже создают соответствующую атмосферу города, определенным образом подготавливают читателя к встрече с его «отцами и благодетелями».

И вот перед нами галерея наиболее важных чиновников города, именуемых писателем «толстыми», о которых многозначительно сказано, что они быстро умеют божьей благодатью наполнить свои дела: дом купить на имя жены или деревеньку.

Атмосфера жизни губернского города несколько отлична от сонного, безмятежного усадебного существования. Неподвижности, застою помещичьей жизни противостоит мир активный, полный энергии и страстей, суеты и хлопот. Но при ближайшем рассмотрении выясняется, что это различие лишь внешнее. Активность призрачная, подобно тому как пуста и бессмысленна активность Ноздрева.

В «Мертвых душах» губернский город прямо связан со столицами, так как расположен, как пишет Гоголь, «не в глуши, а напротив, недалеко от обеих столиц». Это прежде всего город чиновников, и Гоголь рисует выразительный коллективный портрет административной власти. Здесь нельзя не вспомнить те выразительные характеристики, которые со свойственной ему определенностью дает Собакевич представителям городской власти. Председатель — «дурак, какого свет не производил», губернатор — «первый разбойник в мире, да и лицо разбойничье, дайте ему только нож да выпустите на большую дорогу», полицеймейстер — «мошенник, продаст, обманет да еще пообедает с вами». И Собакевич подводит итог: «Мошенник на мошеннике сидит, мошенником погоняет».

Надо сказать, что в данном случае Гоголь вполне солидарен с Собакевичем.

Всех деятелей губернской власти Гоголь определяет по их отношению к служебному долгу. Государственная должность для всех чиновников — лишь средство беспечной и праздной жизни. Когда Чичикову понадобились свидетели для оформления сделки, Собакевич с полным знанием дела говорит: «Пошлите теперь же к прокурору, он человек праздный и, верно, сидит дома: за него все делает стряпчий Золотуха — первый хапуга в мире. Инспектор врачебной управы, он также человек праздный и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть в карты».

Рисуя чиновников, Гоголь крайне экономен в изобразительных средствах. Характер персонажей подчеркивается двумя-тремя штрихами. Вот, например, знаменитый эпизод с мелким чиновником, которого зовут Иван Антонович «Кувшинное рыло». Чичиков пытается добиться его внимания для оформления своих бумаг. Когда Чичиков открыто положил перед ним деньги, Иван Антонович как будто их вовсе не заметил и тотчас накрыл книгой. Но когда Чичиков хотел указать ему на них, Иван Антонович дал понять, что этого делать не нужно. Очень лаконичный эпизод, а перед вами не просто взяточник, а многоопытный артист в своем деле! Гоголю понадобилось всего две-три фразы, чтобы рассказать о нем.

Художественная палитра Гоголя — сатира — обогащается новыми красками при изображении губернских дам. Перед нами обобщенный портрет. Все повествование о губернских дамах города N Гоголь ведет в своей излюбленной иронической манере, нигде прямо не обличая, не осуждая, он достигает огромной силы сатирического обобщения.

Дамское общество — это царство пошлости с характерным для него ханжеством, лицемерием, подлостью.

Чиновники города великолепно оправдывают крепкие слова Собакевича о них. Разложение государственной власти, изображение «деятельности» чиновничества приобретает в поэме всеобъемлющий характер, и, хотя все время речь идет о губернском городе, «столичная тема» постоянно присутствует на страницах поэмы. Очень часто Гоголь так или иначе вспоминает Петербург.

Не успел Чичиков осмотреться на балу, как Гоголь уже сообщает читателям, что некоторых мужчин и дам здесь с трудом можно было отличить от петербургских. А размышляя о кулацкой натуре Собакевича, автор вместе с Чичиковым прикидывает, что, пожалуй, таким же кулаком и медведем остался бы он, живя в Петербурге. Иногда у Гоголя может сорваться и нелестное замечание о важном «человеке в чинах», с благородной наружностью, со звездой на груди, который ближнему «нагадит так, как простой коллежский регистратор». Но однажды «столичная» тема прозвучала без всяких метафор и аллегорий, с предельной сатирической заостренностью. Речь идет о «Повести о капитане Копейкине». В ней рассказана драматическая история об инвалиде — герое Отечественной войны 1812 года, прибывшем в Петербург за «монаршей милостью». Защищая Родину, он потерял правую руку и ногу и лишился средств к существованию. Капитан Копейкин добивается встречи с министром, но тот отказывает ему в помощи.

Эта повесть откровенно антигосударственная по духу. Человек, жертвовавший своей жизнью ради Отечества, умирает с голоду, а всесильный министр отказывает ему в куске хлеба. Холодно и надменно заявляет он просителю: «Я для вас ничего не могу сделать». Издевательски звучит его совет Копейкину помочь самому себе.

Всесильный министр выступает здесь как символ неограниченного произвола государственной власти.

История капитана Копейкина, рассказанная глупым и невежественным почтмейстером, внешне никак не связана с сюжетной линией. Для чего она рассказана? Гоголь хотел вывести читателя на внесюжетную связь этой повести с содержанием поэмы. В чем же эта внутренняя связь?

Повесть как бы венчает всю страшную картину помещичье-чиновничьей России, изображенную в поэме. Но повесть имеет и другой, еще более глубокий смысл: Гоголь вел читателя к огромным обобщениям, возвышаясь до мысли о суде истории. Это суд над мертвыми душами чиновников, суд над чиновниками всех рангов, над высшими властями, над беззаконием и произволом, над всей системой управления. В беспощадной критике «кошмара Российской империи», как писал Белинский, Гоголь дошел до конца, захватив этот мир целиком, пройдя его снизу доверху, от помещичьей деревни до столичного правительственного Петербурга.

Суд истории, презрительный смех потомков — вот что, по мысли Гоголя, послужит возмездием этому пошлому, равнодушному миру, который ничего не может изменить в себе даже перед лицом очевидной угрозы бессмысленной своей гибели.

Осудив дворянско-чиновничью Россию, Гоголь обратил свои взоры к России народной. Именно с ней связывал он представление о великом будущем своей Родины.

Сочинение Гоголь Н.В. — Мертвые души

Тема: — Образы помещиков и сравнение их с Чичиковым («По поэме «Мёртвые души»)

«Мёртвые души» — одно из ярчайших пр-ий русской и мировой лит-ры, вершина худ. мастерства Гоголя.Одной из основных тем в тв-ве Гоголя явл. тема о русском помещичьем классе, о русском дворянстве как господствующем сословии, о его судьбе и роли в общественной жизни. Характерно, что основным способом изображения помещиков у Гголя явл. сатира. В образах помещиков отражается процесс постепенной дуградации помещичьего класса, выявляются все его опроки и недостатки. Сатира Гоголя окрашена иронией и «Бьёт прямо в лоб».Смех Гоголя кажется добродушным, но он никого не щадит, каждая фраза имеет глубокий, скрытый смысл, подтекст. Поэма построена как история похождения Чичикова, чиновника, скупающего «мертвые души». Композиция поэмы позволила автору рассказать о разных помещиках и их деревнях. Гоголь создаёт пять характеров, пять портретов, которые так непохожи друг на друга, и в то же время в каждом из них выступают типичные черты русского помещика.Наше знакомство начинается с Манилова и заканчивается Плюшкиным. В такой последовательности есть своя логика: от одного помещика к другому углубляется процесс оскуднения человеческой личности, развёртывается всё более страшная картина разложения крепостнического общества

Открывает портретную галерею помещиков Манилов(Iглава).Уже в самой фамилии проявляется его характер. Описание начинается с картины деревни Маниловки, которая «немногих могла заманить своим местоположением». С иронией описывает автор господский двор, с претензией на » англицкий сад с заросшим прудом», жиденький кустиками и с бледной надписью «Храм уедимнённого размышления». Говоря,о Манилове автор восклицает: » Один бог разве мог сказать, какой был характер Манилова». Он добр по натуре, вежлив, обходителен, но всё это приняло у него уродливые формы. Манилов прекраснодушен и сентиментален до приторности. Отношения между людьми представляются ему идиллическими и праздничными. Манилов совершенно не знал жизни, реальность подменялась у него пустой фантазией. Он любил поразмышлять и помечтать, при это иногда даже о вещах,полезных для крестьян. Но его прожекторство было далеко от запросов жизни. О действительных нуждах крестьян он не знал и никогда не думал.(илиМ. живет в иллюзорном мире, и сам процесс фантазирования доставляет ему огромное удовольствие, он является сентиментальным фантазёром, не способным к практическому действию)
Манилов мнит себя носителем духовной культуры. Когда-то в армии он считался образованнейшим человеком. Иронично автор высказывается об обстановке дома Манилова, в котором «вечно что-нибудь недоставало», о его слащавых отношениях с женой. В момент разговора о мертвых душах Манилов сравнивался со слишком умным министром. В сравнении с другими помещиками Манилов и в самом деле кажется человеком просвещённым, но это лишь одна видимость

Третья глава поэмы посвящена образу Коробочки, которую Гоголь относит к числу тех «небольших помещиц, которые жалуются на неурожаи, убытки и держат голову несколько набок, а между тем набирают понемногу деньжонки в пестрядевые мешочки, размещённые по ящикам комода !» (или М.с Коробочкой являются в некотором роде антиподами: маниловская пошлость скрывается за высокими фазами, за рассуждениями о благе Родины, а у Коробочки духовная скудность предстаёт в своём естественном виде. Коробочка не претендует на высокую культуру: во всём её облике подчёркивается весьма незатейливая простота. Это подчёркнуто Гоголем во внешности героини: он указывает на её затрёпанный и мало привлекательный вид. Эта простота обнаруживает себя в отношениях с людьми. Главная цель её жизни — упрочнение своего богатства, беспрестанное накопительство. Чичиков неслучайно видит в её поместье следы умелого хозяйствования. Эта хоз-сть обнаруживает её внутреннее ничтожество. У неё, кроме желания приобрести и извлечь пользу нет чувств. Подтверждением является ситуация с «мёртвыми душами». Коробочка торгует крестьянами с такой деловитостью, с какой продаёт другие предметы своего хоз-ва. Для неё нет разницы между одушевлённым и неодушевленным существом. В предложении Чичикова её пугает только одно: перспектива что-то пропустить, не взять того, что можно выручить за «мёртвые души». Коробочка не собирается уступать их Чичикову по дешевке. Гоголь наградил её эпитетом «дубиноголовая».)Эти деньжонки получаются от продажи самых разнообразных продуктов нат. хоз-ва. Коробочка поняла выгоду торговли и после долгих уговоров соглашается продать такой необычный товар, как мёртвые души

При переходе к образу Ноздрева Гоголь подчеркивает контраст между ним и коробочкой. В противоположность неподвижной помещице Ноздрев отличается удалью и «широким размахом натуры». Он подвижен, готов заняться любым делом, незадумываясь каким, но вся его активность лишена идеи и цели.Поэтому все его порывы заканчиваются так же легко, как и начинаются, без каких-либо положительных итогов:»Всё заканчивается или пустяками, или всевозможными историями». Его активность направлена на прожигание жизни. Он кутила и лихач. Ноздрев оказывается повсюду, где его могут ожидать удовольствия жизни. В отличие от Коробочки, Ноздрев не склонен к мелкому скопидомству. Его идеал — люди, всегда умеющие весело прожигать жизнь, не обремененные никакими заботами. В главе о Ноздреве мало деталей, отражающих быт его крепостных крестьян, но само описание помещика даёт исчерпывающую информацию об этом, поскольку для Ноздрева крепостные люди и имущество — равнозначные понятия. Оба являются источником прожигания жизни. Везде, где появляется Ноздрев, там кутерьма, скандал. В понимани Ноздрева его жизнь наполнена смыслом. В этом отношении он напоминает манилова, но отличается тем, что любит приврать, приукрасить. В разговоре с Чичиковым он хвастается абсолютно всем: жеребцом , прудом, собакой, — и в своей лжи просто не истощим. Ложь для самой лжи. В отношении с людьми Ноздрев свободен от каких-то норм и принципов. Он легко сходится с людьми , но не остаётся верен своему слову, не чьему-либо другому. В стремлении Ноздрева внести разлад в чужую жизнь чувствуется желание всем напакостить. В итоге, вся многосторонность героя лишена какого-либо положительного начала.Гоголь Ноздрева назвал «историческим человеком».(» Ноздрев был в некотором отношении исторический человек»)Ни на одном собрании,где он был, не обходилось без историй.

В отличие от Ноздрева Собакевича нельзя причислить людям, витающим в облаках. Этот герой твёрдо стоит на земле, не тешит себя иллюзиями, трезво оценивает людей и жизнь, умеет действовать и добиваться того, чего хочет. При хар-ке его быта Гоголь во всем отмечает основательность и фундаментальность. Это естественные черты жизни Собакевича. На нём и на обстановке его дома лежит печать неуклюжести, уродливости. Физическая крепость и неуклюжесть выступает в облике самого героя. «Он был похож на средней величины медведя»,- пишет о нем Гоголь. В Собакевиче преобладает животное начало. Он лишен каких бы то ни было духовных запросов,далек от мечтательности, философствования и благородных порывов души Смысл его жизни состоит в насыщении желудка. Сам он отрицательно относится ко всему, что связано с культурой и просвещением:» Просвещение — вредная выдумка». В нем уживается поместный существователь и накопитель. В отличие от Коробочки, он хоршо понимает окружающую обстановку и понимает время, в которое он жвёт, знает людей.В отличие от остальных помещиков он сразу понял сущность Чичикова. Собакевич — это хитрый пройдоха, наглый делец, которого трудно провести. Всё окружающее он оценивает лишь с точки зрения своей выгоды.В его разговоре с Чичиковым раскрывается психология кулака, умеющего заставить крестьян трудиться на себя и извлечь из этого максимальную выгоду. Он прямолинеен, достаточно груб и никому ни во что не верит. В отличие от Манилова, в его восприятии все люди — разбойники, негодяи, дураки.( в доме Собакевича все удивительно напоминало его самого. Каждая вещь как бы говорила:»И я тоже Собакевич»
Последний помещик, которого посещает Чичиков, — Плюшкин, подобен по стремлениям К. и С., но стремление к накопительству принимает у него характер всеобъемлющей страсти. Единственная цель его жизни — это накопление вещей. В итоге он не отличает важного, нужного от мелочей, полезного от несущественного. Всё, попадающееся ему под руку, представляет интерес. Плюшкин становится рабом вещей. Жажда накопительства толкает его на путь всяческих ограничений. Но сам он не испытывает никаких неприятных ощущений от этого. В отличие от других помещиков, история его жизни приведена полностью. Она раскрывает истоки его страсти. Чем больше становится жажда накопительства, тем ничтожнее становится его жизнь. На определённом этапе деградации Плюшкин перестаёт испытывать потребность в общении с людьми. Своих детей он стал воспринимать,как расхитителей своего имущества, не испытывая никакой радости при встрече с ними. В итоге он оказался в полном одиночестве. Гоголь подробно останавливается на описании положения крестьян этого богатейшего помещика. Чичикова.

В «М.д.» Гоголь типизирует образы русских помещиков, чиновников и крестьян. Единственный человек выделяющийся из общей картины российской жизни — это Чичиков. Раскрывая его образ, автор повествует о его происхождении и формировании его характера. Чичиков — персонаж, история жизни которого дается во всех деталях. Из одиннадцатой главы мы узнаем, что Павлуша принадлежал к бедной дворянской семье. Отец оставил ему в наследство полтину меди да завет старательно учиться, угождать учителям и начальникам и, самое главное, — беречь и копить копейку. Чичиков быстро понял, что все высокие понятия только мешают достижению заветной цели. Он пробивает себе дорогу в жизни собственными усилиями, не опираясь ни на чье покровительство. Благополучие свое он строит за счет других людей: обман, взяточничество, казнокрадство, махинации на таможне — орудия главного героя. Никакие неудачи не могут сломить его жажду наживы. И всякий раз, совершая неблаговидные поступки, он легко находит себе оправдания.
С каждой главой мы видим всё новые возможности Чичикова: с Маниловым он приторно-любезен, с Коробочкой — мелочно-настойчив и груб, с Ноздревым — напорист и трусоват, с Собакевичем торгуется коварно и неотступно, Плюшкина покоряет своим «великодушием».
Но обратим особое внимание на те моменты поэмы, где Чичикову нет необходимости маскироваться и изменять себя ради приспособления, где он остается наедине с самим собой. При осмотре города N наш герой «оторвал прибитую к столбу афишу, с тем, что бы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько», а прочитав, «свернул опрятно и положил в свой ларчик, куда имел обыкновение складывать все, что попадалось». Это собирание ненужных вещей, тщательное хранение хлама ярко напоминает привычки Плюшкина. С Маниловым Чичикова сближает неопределенность, из-за которой все предположения на его счет оказываются одинаково возможными. Ноздрев замечает, что Чичиков похож на Собакевича: «Еникакого прямодушия, ни искренности! Совершенный Собакевич». В характере Чичикова есть и маниловская любовь к фразе, и мелочность Коробочки, и самовлюбленность Ноздрева, и грубая прижимистость, холодный цинизм Собакевича, и жадность Плюшкина. Чичикову легко оказаться зеркалом любого из этих собеседников, потому что в нем есть все те качества, которые составляют основы их характеров. Всё же Чичиков отличается от своих двойников в поместьях, он человек нового времени, делец и приобретатель, и обладает всеми необходимыми качествами: «Еи приятность в оборотах и поступках, и бойкость в деловых играх», но он тоже «мертвая душа», ибо ему недоступна радость жизни.
Чичиков умеет приспосабливаться к любому миру, даже его внешний облик таков, что подойдет к любой ситуации: «не красавец, но и не дурной наружности», «не слишком толст, не слишком тонок», «человек средних лет» — все в нем неопределенно, ничто не выделяется.
Идея успеха, предприимчивость, практицизм заслоняют в нем все человеческие побуждения. «Самоотвержение», терпение и сила характера главного героя позволяют ему постоянно возрождаться и проявлять громадную энергию для достижения поставленной цели.
Чичиков вынужден бежать из города, но на этот раз он достиг своей цели, приблизился ещё на одну ступеньку к своему безликому «счастью», и всё остальное для него теперь уже неважно.

Реферат на тему: Техника комического в повести А.Н.Толстого «Золотой ключик, или приключения Буратино»

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

Техника комического в повести А.Н.Толстого «Золотой ключик, или приключения Буратино» Голубков С.А. Евгений Борисович Пастернак в своей обильно документированной и обстоятельной книге “Борис Пастернак: Материалы для биографии” приводил точные слова поэта о соотношении между традиционным сюжетом (а, точнее, — своеобразным фабульным архетипом) и искусством:”Первоначальное ознакомление — развлечение, искусство начинается со вторичного узнавания. Текст исключен. Ознакомление с существом, сюжетом пьесы идет не ценою текста, когда половина его пропадает, но когда знакомство с содержанием уже налицо, — как в греческой трагедии, где мифы были общеизвестны в той же степени, как церковные праздники былым богомолкам. — тогда текст освобождается от прикладных и побочных своих назначений”(1) . Эта мысль имеет отношение и к различного рода литературным переделкам “чужих” фабульных схем, случаям неоднократного использования фабульных ходов, вполне укладывающимся в русло “традиции усвоения другой культуры”(2) и выступающим “эталонами культурного взаимообмена наций”(3) . Общеизвестно, что А.Н.Толстой в “Золотом ключике” “вышивал словесные узоры” по канве уже знакомых читателю фабульных мотивов. Каким же из этих мотивов писатель отдавал наибольшее предпочтение, создавая повесть-сказку “Золотой ключик” на основе знаменитого произведения Коллоди? В какой степени проявилась в новом тексте столь свойственная А.Толстому тяга к комическим решениям? Разумеется, работая над книгой о забавном Буратино, А.Толстой испытал прежде всего, на наш взгляд, интерес к такому сюжетообразующему мотиву, как оживление неодушевленного предмета (деревянной куклы). Мотив этот, восходящий к так называемым “скульптурным” мифам, имеет весьма значительное распространение и развитие в мировой и отечественной литературе. Ожившая статуя пушкинского Командора или скачущий по улицам северной столицы Медный всадник — явления того же ряда. Опредмечивание (скажем, “немая сцена” в “Ревизоре” — в данный ряд ее ставил Ю.Манн(4) ) и, напротив, распредмечивание объекта выступают обычно в литературе своеобразным мифологическим “искривленным” зеркалом, позволяющим несколько отстраненно взглянуть на различные стороны человеческого бытия. При этом художественное сознание в любом случае (даже продуцируя незатейливые сказки о житейских мелочах и предметах обихода — по типу андерсеновских сказок) остается антропоцентричным. В повествовании о похождениях деревянного человечка А.Толстой использовал художественные возможности набора кукольных персонажей со стабильной семантикой. Данные персонажи (как это обычно бывает с героями сказок, басен, пьес репертуара “комедии дель арте”) выступили в качестве специфических эмблем, каждая из которых имеет внутренне целостное, достаточно концентрированное содержание, представляет собой совокупность постоянных признаков. Однако изменившееся соотношение подобных персонажей, вовлечение их в новый событийный ряд “чревато” и новым суммарным смысловым “результатом”. В то же время отметим, что писатель не мог ограничиться простым изменением функций таких эмблем, а двигался в сторону дополнительной “психологизации” образа-маски, наделения его чертами более сложного, духовно и душевно многомерного (конечно, в определенных пределах) характера.

Сказочный мир — мир бинарный, состоящий из четко разделенных зон добра и зла. В сфере добра сказочные персонажи, внушающие нам симпатию, живут, как правило, в гармонии с окружающим миром природы, видя в представителях фауны добрых друзей и отзывчивых помощников. А. Толстой, обычно достаточно лапидарный в изображении второстепенных персонажей, описывает помощников Мальвины, не скупясь на подробности. Эти штрихи, окрашенные “утепляющим” юмором, создают соответствующий ореол вокруг кукольных героев. Написав фразу “Звери снабжали ее (Мальвину — С.Г.) всем необходимым для жизни”(VIII,206), автор не ограничивается простой констатацией факта, а начинает усердно перечислять:”Крот приносил питательные коренья. Мыши — сахар, сыр и кусочки колбасы. Благородная собака — пудель Артемон — приносил булки. Сорока воровала для нее на базаре шоколадные конфеты в серебряных бумажках. Лягушки приносили в ореховых скорлупках лимонад. Ястреб — жареную дичь. Майские жуки — разные ягоды. Бабочки — пыльцу с цветов — пудриться.”(VIII,206). Столь же длинный перечень подробностей будет приведен и в сцене боя героев сказки с полицейскими собаками, нанятыми Карабасом:”Жужелицы и жуки кусали за пупок. Коршун клевал то одного пса, то другого кривым клювом в череп. Бабочки и мухи плотным облачком толкались перед их глазами, застилая свет. Жабы держали наготове двух ужей, готовых умереть геройской смертью” и т.д.(VIII,232). Обилие второстепенных персонажей придает картине “боя” масштабность и динамизм. Буквально весь живой мир приходит в движение. Подробности оказываются отнюдь не лишним повествовательным “грузом”, а вполне уместным художественным средством. Здесь также учтена “точка зрения” юного реципиента, “потребителя” искусства, именно в таких сочных подробностях видящего обычно особую прелесть и детских книг, и детских фильмов, да и просто детских повседневных игр. Точно так же автор повести-сказки старается быть достаточно скрупулезным и предельно точным в выборе запоминающихся эпитетов. Надо сказать, что А.Толстой-художник, в отличие, скажем, от И.Тургенева или И.Бунина, “недолюбливал” эпитеты, стремился их избегать, ибо считал, что они “притормаживают” фабульное движение, придают повествованию неоправданную статичность. Но суть комических возможностей эпитета он осознавал, о чем свидетельствует и повествовательная ткань “Золотого ключика”. В повести эти элементы микропоэтики выполняют прежде всего характерологическую функцию и напрямую связаны с концепцией того или иного образа. Читаем:”Директор кукольного театра сидел на берегу ручья. Дуремар ставил ему на шишку компресс из листьев конского щавеля. Издалека было слышно свирепое урчанье в пустом желудке у Карабаса Барабаса и скучное попискивание в пустом желудке у продавца лечебных пиявок”(VIII,238). Каждый из выделенных нами эпитетов (в чем-то антитетичных друг другу), помимо общей комической окраски, вполне соответствует психологической сути выводимых типов. Дополнительный комический смысл придают отобранному эпитету в данной повести и авторские попутные пояснения. “ — Я буду защищать Мальвину, как лев, — проговорил Пьеро хриплым голосом, каким разговаривают крупные хищники, — вы меня еще не знаете.”(VIII,238). Комментарий повествователя, казалось бы, дополнительно усиливающий выделенный нами эпитет, на самом деле полностью иронически разрушает наше впечатление от заявленного “буду защищать Мальвину, как лев”, рождает иное впечатление — ассоциацию с неким театральным картонным зверем, который может существовать в иллюзорном мире высоких мечтаний томного лирика, но никак не приложим к практической жизни.

Атмосфера тревоги, страха, поспешных сборов захватывает читателя, подчиняет себе. Повествователь, выступая в роли, казалось бы, нейтрального регистратора случившегося, лишь последовательно перечисляет действия, производимые персонажами. Но неожиданно он включает в свою речь комментарии, которые заставляют нас изменить точку наблюдения, занять позицию “над схваткой”. Вот некоторые из этих комментариев: “Мальвина испуганно вскрикнула, хотя ничего не поняла. Пьеро, рассеянный, как все поэты, произнес несколько бестолковых восклицаний, которые мы здесь не приводим”(VIII, 228). “Двери хлопали. Воробьи отчаянно тараторили на кусте. Ласточки проносились над самой землей. Сова для увеличения паники дико захохотала на чердаке”(VIII,228). “Когда они, — то есть Буратино, мужественно шагающий впереди собаки, Мальвина, подпрыгивающая на узлах, и позади Пьеро, начиненный вместо здравого смысла глупыми стихами, — когда они вышли из густой травы на гладкое поле, — из леса высунулась всклокоченная борода Карабаса Барабаса”(VIII,229). Таким образом, повествователь занимает двойную позицию: он и рядом со своими героями, боится их страхами, полон их тревогами, но он же одновременно и над изображаемым кукольным мирком. Отсюда, на первый взгляд, стилистически “чужеродны” вкрапления приводимых комментариев. Мы знаем, что А.Толстой достаточно плодотворно и много работал для театра. Его пьесы ставились на больших сценах страны. Бывали периоды, когда писатель даже в большей степени считал себя драматургом, чем прозаиком. Накопленный немалый драматургический опыт непосредственно влиял и на повествовательную технику, на поэтику прозы. Это обнаруживается и в использовании выразительных возможностей драматургических ремарок, “трансплантированных” в ткань прозаического повествования, и в особом, динамизированном диалоге, когда реплики персонажей стремительно сменяют друг друга, оставляя впечатление фрагмента пьесы в “чистом” виде. Подобные черточки можно увидеть, в частности, и в “Золотом ключике”. Повесть порой напоминает киносценарий, настолько она динамична и лишена уводящих в сторону, растянутых и статичных описаний. Кроме того, вспомним, почему А.Толстой-прозаик исключительное внимание уделял изобразительным возможностям глагола. Отображаемое писателем внешнее движение — это часто универсальный в семантическом плане ключ и к психологии героя, и к пониманию исторического события, и к реализации общего замысла произведения в целом. Созидаемый А.Толстым художественный мир — это прежде всего мир движущийся, меняющийся буквально на наших глазах. Отдельные сценки повести “Золотой ключик” напоминают стремительно развертывающиеся эпизоды какой-нибудь кинокомедии. Вспомним знаменитую сцену с приклеившимся к дереву Барабасом. “Буратино заметил, сидя на самой верхушке, что конец бороды Карабаса Барабаса, приподнятой ветром, приклеился к смолистому стволу. Буратино повис на суку и, дразнясь, запищал: — Дяденька, не догонишь, дяденька, не догонишь!. Спрыгнул на землю и начал бегать кругом сосны. Карабас Барабас, протянув руки, чтобы схватить мальчишку, побежал за ним, пошатываясь, кругом дерева.

Он очень скоро оправдал авансы. Но удивлялись ему сильнее всего в момент его первого появления дальше все воспринималось как должное. Сразу удивив, он и сразу был признан величиной. С этим не собирались спорить и наиболее строгие из знатоков. Не говоря уж о широкой аудитории, моментально полюбившей Стрельцова со всеми его слабостями, которые стали очевидны тоже сразу. Эффект узнавания Стрельцова чем-то напоминал внутренне метафорическую и ключевую для понимания всего произведения сцену из «Золотого ключика»: когда Буратино впервые попадает в кукольный театр, куклы, никогда его не видевшие раньше, безошибочно называют пришельца по имени и радуются, что он, наконец, с ними. Все сложности, однако, начинаются у иных талантов не до, а как раз после признания Футбольная карьера юного Стрельцова начиналась в мире, где стремительно расширялся диапазон общественных интересов. И в непривычно быстром течении информации любой известности непросто было устоять никому не гарантировалось равновесие. Листая массовые иллюстрированные журналы той поры, замечаешь настойчивое желание издателей сопрячь интересы отразить диапазон пристрастий, расширившийся выбор, соревнование зрелищ разного эстетического заряда. «Огонек» одновременно публикует вторую часть «Поднятой целины» и детектив (жанр, еще не имевший тогда такого, как сейчас, хождения) «Ягуар-13»

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: