Медицинские интернет-конференции

СОДЕРЖАНИЕ

Резюме

В статье рассматривается место медицины в творчестве А.П. Чехова. Материалом для исследования послужили художественные произведения и письма писателя.

Ключевые слова

Статья

Медицинская тема в творчестве А.П. Чехова

ГБОУ ВПО Саратовский ГМУ им. В.И. Разумовского Минздрава России

Кафедра русской и классической филологии

Творчество великого русского писателя и врача А.П. Чехова всегда привлекало к себе пристальное внимание самой широкой читательской аудитории. Но особый интерес творческое наследие этого писателя вызывает у представителей медицинской профессии. И это далеко не случайно. На протяжении всей своей жизни, вплоть до ялтинского периода, когда Чехов был уже тяжело болен, он много времени отдавал практической медицине. Будучи знаменитым писателем, А.П. Чехов продолжал оставаться и врачом-практиком.

«Вы советуете мне, — пишет А. П. Чехов Суворину, — не гоняться за двумя зайцами и не помышлять о занятиях медициной. Я не знаю, почему нельзя гнаться за двумя зайцами даже в буквальном значении этих слов? Были бы гончие, а гнаться можно. ». И далее: «Чувствую себя бодрее и довольнее собой, когда сознаю, что у меня два дела, а не одно. Медицина моя законная жена, а литература — любовница. Когда надоест одна, я ночую у другой. Это хотя и беспорядочно, но зато не так скучно, да и к тому же от моего вероломства обе решительно ничего не теряют. ».

Таким образом, Чехов прямо заявляет, что у него хватит сил «гоняться за двумя зайцами», и что ни литература, ни медицина от этого не пострадают.

Многие произведения писателя объединены общей медицинской тематикой. Это рассказы о врачах, где описываются их рабочие будни или эпизоды из жизни («Палата №6», «Необыкновенный», «Случай из практики», «Враги», «Попрыгунья» и др.), рассказы, где действующими лицами являются заболевшие или умирающие люди («Тиф», «Три года», «Цветы запоздалые», «Мужики», «Горе» и др.), рассказы о душевном здоровье персонажей («Припадок», «Черный монах», «Палата №6»), а также юмористические рассказы («Сельские эскулапы», «Хирургия», «Симулянты», «Аптекарша», «У постели больного» и др.).

Чехов-художник с большой глубиной раскрывал психологию своих героев, их чувства и переживания, с такой научной вероятностью показывал психопатологию человека, что это граничило с точностью клинического описания. Однако изображение больной и здоровой психики никогда не было для Чехова самоцелью: оно давало ему материал для художественного творчества и больших социальных обобщений, для беспощадного разоблачения уродливых явлений современной ему действительности.

Говоря о медицинской теме в творчестве писателя, нельзя не сказать о широком включении в текст повествования медицинской лексики. Это названия болезней и болезненных состояний, анатомические термины, медикаментозные средства и другие латинские лексемы, используемые во врачебной практике. Например, lumbago, cancer prostatae, catarrhus intestinalis, delirum tremens, pn. cruposa, impotentia, ery­sipelas, ductus rectum, in recto, infusum, Kalium bromatum, Kal. jodatum и другие. Г.Н. Николаева справедливо полагает, что латинизмы – «живой элемент языка» А.П. Чехова.

Каковы же особенности функционирования медицинских терминов в системе художественно-выразительных средств рассказов писателя?

1) Прежде всего они выполняют номинативную функцию. Медицинские термины осуществляют номинацию процесса оперирования, называют органы и их части, инструменты, болезни, симптомы, лекарства: «Благодаря антисептике, делают операции, какие великий Пирогов считал невозможными даже in spe.» (Палата №6); используются при установлении диагноза, констатации причин смерти: «Я сходил с ума, у меня была мания величия (Черный монах), «Боюсь, что это аневризма…» (Враги), «…труп с диагностикой «злокачественная анемия» (Попрыгунья), «Под вечер Андрей Ефимович умер от апоплексического удара» (Палата №6); для описания врачебных действий при осмотре: «…уважаемый товарищ Терхарьянц с таким усердием катетеризировал у солдата Иванова евстахиевы трубы…» (Интриги), «…вместо того чтобы вылущить ноготь на большом пальце левой ноги…» (Интриги), «Во вторник у мальчика высасывал через трубочку дифтеритные пленки» (Попрыгунья), «…перевернул больного на живот и опять постукал; с сопеньем выслушал…» (Цветы запоздалые), «Затем ей впрыснули под кожу что-то вроде гофманских капель…» (Драма на охоте); во врачебных рекомендациях, способах лечения: «Вы разведите его в бутылке и полощите себе горло утром и вечером» (Сельские эскулапы), «Доктор садится за столик и, потерев ладонью лоб, прописывает Лизочке бромистого натрия…» (Страдальцы), «Самойленко сел и прописал хину в растворе kalii bromati, ревенной настойки, tincturae gentianae aquae foeniculi — все это в одной микстуре, прибавил розового сиропу, чтобы горько не было, и ушел» (Дуэль).

2) Медицинские термины в произведениях Чехова служат стилистическим средством для создания медицинской профессиональной атмосферы. Терминологическая лексика дает возможность реально воспроизвести ту социальную среду, к которой принадлежат действующие лица, и придать диалогам врача с больным достоверность.

3) Латинизмы выполняют в художественных произведениях А.П. Чехова важную характерологическую функцию, являясь средством создания портрета героев и частью их речевой характеристики: «…Вредоносность его заключается прежде всего в том, что он имеет успех у женщин и таким образом угрожает иметь потомство, то есть подарить миру дюжину Лаевских, таких же хилых и извращенных, как он сам. Во-вторых, он заразителен в высшей степени. Я уже говорил вам о винте и пиве…. Судите же, какое у него широкое поле для заразы!» (Дуэль), «Он пополнел, раздобрел и неохотно ходил пешком, так как страдал одышкой» (Ионыч), «Старцев еще больше пополнел, ожирел, тяжело дышит и уже ходит, откинув назад голову» (Ионыч), «Правый глаз с бельмом и полузакрыт, на носу бородавка, похожая издали на большую муху» (Хирургия), «Он никогда, даже в молодые студенческие годы, не производил впечатление здорового. Всегда он был бледен, худ, подвержен простуде, мало ел, дурно спал. От одной рюмки вина у него кружилась голова и делалась истерика» (Палата №6), «У него на шее небольшая опухоль, которая мешает ему носить жесткие крахмальные воротнички» (Палата № 6), «Грудь паралитическая, плоская. Шея до того длинна и худа, что видны не только venaejugulares (яремные вены), но даже arteriaecarotides (сонные артерии). Musculisterno-cleido-mastoidei (мышцы грудно-ключично-сосковые) едва заметны… Констатирую anaemia и atrophiamusculorum (малокровие и истощение мышц) (И то и се).

4) Обращение к медицинской тематике, реализуемой посредством латыни и фармацевтической терминологии, становится важнейшим приемом поэтики смешного в рассказах Чехова. С помощью терминов писатель изображает обыденные предметы, явления, ситуации, вследствие чего и возникает комический эффект, очень часто граничащий с сатирическим: «Тем же недостатком страдает и mater feminae – теща (из разряда mammalia) млекопитающих» (Два романа), «Нужно вообще заметить, что вид начальства раздражает вазомоторный центр и nervus oculomotorius» (Новая болезнь и старое лекарство), «Благодаря ее болтливости я страдаю гиперестезией правого слухового нерва» (Два романа), «Две замоскворецкие купчихи съедят от скуки один пуд гречневой крупы и заболеют (средства излечения: Ol. Ricini, 300,0 pro dosi, Nux vomica и диета)», «Второй день праздника. Изжога, икота, отрыжка. (Средства излечения: magnesia alba, ol. Ricini, диета)» (Примечания к календарю).

5) Иногда медицинские термины служат своего рода эвфемизмами, позволяющими избежать употребления неко­торых «неприличных» слов: coitus, in recto, rectum.

6) Латинские термины в рассказах писателя становятся выразительным средством языка, и их использование обнаруживает субъективно-образное мировидение художника.

Таким образом, медицинские термины в творчестве А.П. Чехова представляют собой сравнительно четкую тематическую группу. Их употребление является показателем индивидуальной манеры писателя и определяется идейным содержанием произведений. Образное же использование профессионально-терминологической лексики придает повествованию особую выразительность и оригинальность.

Литература

1. Шевченко Л.И. Античная рецепция и медицина в творчестве А.П. Чехова // Язык медицины: материалы всероссийской научно-методической конференции «Методические и лингвистические аспекты международной медицинской терминологии». – Самара, 2013. – Вып. 4. – С. 196-201.

2. Жидкова Ю.Б. Функционирование медицинской терминологии в рассказах А.П. Чехова // Вестник ВГУ. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация. – Воронеж, 2007. – №2. – Ч. II. – С. 84-89.

3.Жидкова Ю.Б. Медицинская лексика и термины в художественных произведениях // Журнал теоретической и практической медицины. – М., 2006. – Т.4. – №4. – С. 560-564.

4. Шульцев Г.П. Медицинская тема в письмах А.П. Чехова (К 125-летию со дня рождения) // Клиническая медицина. – М., 1985. – Т. 63. – № 12. – С. 120-127.

Газета «Новости медицины и фармации» 17 (430) 2012

Вернуться к номеру

Михаил Афанасьевич Булгаков: врач и писатель (15.05.1891–10.02.1940)

Авторы: Лихтенштейн Исанна Ефремовна, кандидат медицинских наук, киевлянка, из семьи врачей. Отец — профессор Киевского мед­института, мать — врач. Окончила Киевский медицинский институт. Работала научным сотрудником в Украинском НИИ клинической медицины имени акад. Н.Д. Стражеско, перепрофилированном впоследствии в Украинский НИИ кардиологии. Автор свыше 120 научных статей по проблемам кардиологии и литературно-медицинской тематике. С 1991 года живет в Израиле. Работала по специальности в хайфской больнице «Бней Цион». Публикуется в периодической печати Израиля, Америки и Германии.

Версия для печати

Очевидные факты порой кажутся неумелой фантазией. Можно ли представить, что один из лучших писателей XX века до 50-х годов прошлого столетия был мало известен читающей публике, его романы оставались в рукописях? Из пьес только во МХАТе периодически шли «Дни Турбиных», любимые Вождем, а затем в том же театре — «Последние дни» о Пушкине. Автор собрал несколько сотен рецензий, из которых только 3 или 4 положительные. Даже в Киеве, родном городе писателя, о нем старались не вспоминать.

В первый раз я услышала о Булгакове-писателе, посмотрев в 60-х годах пьесу «Последние дни» (об А.С. Пушкине) во время гастролей МХАТа в Киеве. После просмотра отец повел меня на овеянный памятью о Булгакове знаменитый Андреевский спуск (мы жили по соседству), где когда-то в доме № 13, жила дружная семья писателя и который он в дальнейшем неоднократно и любовно описывал. С начала 60-х на стенах дома периодически появлялась сделанная углем надпись: «Дом Булгакова». Ее исправно стирали, а неизвестные поклонники восстанавливали. Затем появился блестящий очерк Виктора Некрасова «Дом Турбиных» (Турбина — фамилия бабушки писателя по материнской линии) и началась историография Булгакова, изучение топографии пребывания в городе его и героев «Белой гвардии». Позднее узнала из рассказов отца (Е.И. Лихтенштейна, профессора Киевского мединститута) о том, что Булгаков — врач, окончил тот же медицинский факультет Киевского университета Святого Владимира, что и мой дед. Имена сокурсников Михаила Афанасьевича, блестящих профессоров-врачей, были уже известны, а их знакомство с самим Мастером впечатляло. Сокурсник Булгакова, известный киевский профессор-педиатр Давид Лазаревич Сигалов, нередко лечил меня в детстве, а затем и детей родственников. В Киеве до недавнего времени были живы соученики Михаила Афанасьевича по гимназии и университету, соседи по дому, помнившие его, что создавало и создает в городе особую личностную атмосферу. Я, киевлянка, училась у сокурсников Булгакова, например у Евгения Борисовича Букреева, работала с некоторыми из них.

Тогда я и отправилась в дом № 13 на Андреевском спуске, где, как выяснилось, по-прежнему жила Наталья Кончаковская, дочь хозяев дома, у которых снимали квартиру Булгаковы. К тому времени она была пожилой женщиной, неожиданно ставшей популярной и востребованной благодаря случайному соседству. Она показала мне квартиру, знаменитую печь, описанную в «Белой гвардии» и ставшую атрибутом дома Турбиных (Булгаковых), альбомы с интересными и никому тогда не известными фотографиями семьи писателя, рассказала об их жизни в доме. Ощутив душевный трепет, я ушла…

Естественно, возник непреходящий интерес ко всему, связанному с Булгаковым, особенно с врачебной работой и с тем, какое отражение это нашло в творчестве.

Врачи, как ни странно, спустя годы после вызвавших интерес публикаций обратились к изучению медицинских тем в произведениях Булгакова. Первая статья на эту тему опубликована мною в 1988 году в центральном медицинском журнале «Клиническая медицина», первая монография «Доктор Булгаков» Юрия Виленского издана на родине писателя в 1993 году. С 1988 года я возвращаюсь к Булгакову, открывая новые грани творчества, ускользающие даже от пристального внимания. Писатель многоплановый и не спешит открываться.

Булгаков происходил из интеллигентной семьи с либеральными взглядами. «Медицина витала в духе нашей семьи», — писала сестра Булгакова Н.А. Земская (Булгакова). В семье родителей писателя были священно­служители и врачи. У Афанасия Ивановича Булгакова один брат окончил медицинский факультет, а у матери — три брата. Двое стали выдающимися врачами, учеными, оставившими след в науке и сыгравшими немалую роль в жизни всей булгаковской семьи и особенно Михаила Афанасьевича. Прекрасным врачом был и не забытый киевлянами отчим Михаила Афанасьевича Иван Павлович Воскресенский (после многих лет вдовства Варвара Михайловна Булгакова вышла замуж вторично). Так что выбор специальности, возможно, определился и под влиянием семьи, но не только. После окончания врачебной карьеры в ответах на вопросы друга и первого биографа П.С. Попова Михаил Афанасьевич говорил: «Избрал карьеру врача, поскольку меня привлекала блестящая работа. Работа врача мне и представлялась блестящей» (Неосуществившийся вариант судьбы. Булгаков М. Две повести, две пьесы. М.,1991. С. 283). Из приведенных ответов совершенно ясно серьезное отношение к избираемой профессии.

Михаил Афанасьевич поступил на медицинский факультет Киевского университета Святого Владимира в 1909 году. Учился охотно, много времени проводил в анатомическом театре (в этом здании сейчас расположен один из лучших в стране музеев истории медицины), изучая анатомию и гистологию, регулярно бывал в публичной библиотеке, готовясь к зачетам и экзаменам.

И вдруг… Булгаков влюбляется в молоденькую гимназистку из Саратова Татьяну Лаппа. Не буду останавливаться на перипетиях их встреч и разлук, на отношении родителей молодых людей к их встречам. Любовь захватила Булгакова без остатка, он забросил учебу — пришлось обращаться с прошением к ректору университета. Сохранился текст прошения от 10 сентября 1912: «Имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство возбудить ходатайство перед Господином Министром об оставлении меня еще на один год на втором курсе медицинского факультета». В качестве причины неуспеваемости проситель ссылался на нездоровье. Впрочем, так оно и было. Юный Булгаков очень тяжело переживал вынужденные расставания с любимой девушкой и даже пытался покончить жизнь самоубийством. Прошение удовлетворили.

Родители невесты, столбовые дворяне, не стремились породниться с так называемыми «колокольными» дворянами. Но от них уже ничего не зависело, разлучить молодых влюбленных было не под силу никому.

В марте 1913 года Булгаков венчается с Татьяной Николаевной Лаппа (дочерью действительного статского советника) в Киевской церкви Николы Доброго.

С этого времени он без помех продолжал занятия в университете, увлекался практической медициной, особенно хирургией. Кроме этого, Булгаков интересовался работой в лаборатории, в которой проводил много времени. А попав в село Сычевское, восторженно описывал «микроскоп с цейссовской оптикой».

Время учебы Булгакова в университете совпало с небывалым расцветом киевской медицинской школы. На факультете преподавали ученые с мировыми именами — В.П. Образцов (1851–1920) и Н.Д. Стражеско (1876–1952), В.А. Стефанис (1865–1917) и Ф.Г. Яновский (1860–1928), В.Ю. Чаговец (1873–1941) и много других выдающихся профессоров. Было кого слушать, у кого учиться — и не только медицине. Эти широко образованные специалисты воспитывали у студентов чувство долга, верность врачеванию, порядочность и, конечно, высокий профессионализм, коллегиальность, на личном примере учили общению с больными.

Среди преподавателей упомяну также известного зоолога, энтомолога А.А. Коротнева (1854–1915), хорошего знакомого и корреспондента А.П. Чехова, о чем Михаил Афанасьевич вспоминал при последующих сердечных встречах с Марией Павловной Чеховой. От этих встреч протянулась, возможно, ниточка и к доктору Чехову.

Еще будучи студентом, в летние месяцы Булгаков практикует в госпитале в Саратове, патронируемом матерью жены Евгенией Владимировной Лаппа. Во время практики и в дальнейшем по окончании с отличием университета (1916) он работает в госпиталях Киева, Черновцов, Каменец-Подольска преимущественно хирургом, хотя выпущен по специальности «педиатрия». «Миша много оперировал, — вспоминает о пребывании в Каменец-Подольске Татьяна Лаппа, — и очень уставал, иногда стоял у операционного стола сутками напролет… Но свою работу Михаил любил, относился к ней со всей ответственностью и, несмотря на усталость, стоял в операционной, сколько считал нужным». Едва получив новое назначение, Михаил Афанасьевич немедленно вызывал жену, и она, преодолевая любые препятствия, приезжала. Татьяна очень много помогала мужу, выполняя нередко обязанности медсестры: «А мне нередко приходилось держать ногу. Помню, как из-за жары и напряжения мне несколько раз становилось дурно в операционной. Но я превозмогала себя. Ведь помощь моя была нужна».

Татьяна Лаппа в течение 40 лет, выполняя данное мужу при расставании слово, не общалась с журналистами. И только настойчивые поклонники Булгакова — его биографы — своим упорством сумели разговорить Татьяну Николаевну. Они же рассказали ей, что незадолго до смерти Михаил Афанасьевич стремился ее разыскать.

Что он хотел ей сказать, о чем вспомнить, что его тревожило. Татьяна Лаппа оставалась верной памяти Михаила Афанасьевича.

Разразилась Первая мировая вой­на. Многих студентов медицинского факультета выпустили досрочно, зауряд-врачами.

13 мая 1915 года Булгаков подает прошение ректору: «Будучи признан при призыве зауряд-врачом, негодным для несения походной службы, настоящим имею честь просить Ваше превосходительство выдать мне удостоверение в том, что я состою студентом 5-го курса, для представления в одно из лечебных учреждений». Получив 18 мая удостоверение, он немедленно приступает к работе в учреждении Красного Креста.

Сохранился текст «Факультетского обещания», или врачебной клятвы, данной Булгаковым по окончании университета.

«Принимая с глубокой признательностью даруемые мне наукой права врача и постигая всю важность обязанностей, возлагаемых на меня сим званием, — говорится в этом документе, — даю обещание в течение всей своей жизни ничем не помрачать чести сословия, в которое ныне вступаю. Обещаю во всякое время помогать, по лучшему моему разумению, прибегающим к моему пособию страждущим, свято хранить вверяемые мне семейные тайны и не употреблять во зло оказываемого мне доверия. Обещаю продолжать изучать врачебную науку и способствовать всеми своими силами ее процветанию, сообщая ученому свету все, что открою. Обещаю не заниматься приготовлением и продажею тайных средств. Обещаю быть справедливым к своим сотоварищам-врачам и не оскорблять их личности, однако же, если бы того потребовала польза больного, говорить правду прямо и без лицемерия. В важных случаях обещаю прибегать к советам врачей, более меня сведущих и опытных. Когда же сам буду призван на совещание, буду по совести отдавать их заслугам и стараниям. Лекарь Михаил Булгаков.

Верность клятве оставалась незыблемой и ничем не замутненной.

Конечно, в этом видна гражданская и врачебная позиция, к этому призывало чувство долга. Ведь выданное освобождение от походной службы предусматривало работу вдали от полей сражений.

В середине лета 1916 года по окончании университета Булгакова призвали в армию, зачислили в резерв (так поступали с молодыми врачами, не имевшими достаточного опыта) и направили в село Никольское Сычевского уезда Смоленской области. «Была жуткая грязь, 40 верст ехали весь день. В Никольское приехали поздно, никто, конечно, не встречал. Дом состоял из двух половин с отдельными входами: рассчитан он был на двух врачей, необходимых больнице. Но второго врача не было», — вспоминала Татьяна Лаппа.

Последовали месяцы трудного постижения врачебной профессии, когда он находился один на один с больным, которому не было никакого дела до профессионального мастерства, опыта и квалификации молодого лекаря. Там, в глуши, писатель столкнулся с потрясающим невежеством, сифилисом, повальным пьянством (Ю.Г. Виленский, 2005). Интересно, что первый упоминаемый родными рассказ Булгакова (начатый еще в Киеве в студенческие годы и, возможно, завершенный в Смоленской губернии) посвящен трагической картине алкоголизма.

В Никольском Булгаков за короткий период прошел практику, не определяемую календарными рамками. В удостоверении от 18 сентября 1917 года, выданном врачу Булгакову, приведены статистические результаты его работы — стационарно лечились 211 человек, амбулаторных посещений 15 361 — поистине титанический труд, требовавший не только физических, но и душевных сил и, что греха таить, учебы на ходу и незаурядной профессиональной смелости. «Какие раны я зашивал. Какие видел гнойные плевриты и взламывал при них ребра, какие пневмонии, тифы, раки, сифилис, грыжи» («Пропавший глаз»). Приведенная цитата из цикла «Записки юного врача» практически документальна.

В творчестве писателей-врачей медицинские темы находят совершенно разное отражение. Если А. П. Чехов практически не дает развернутую картину болезни, то Булгаков, особенно в «Записках юного врача», часто буквально цитирует учебники. В.В. Вересаев в «Записках врача» приводит публицистические данные, наряду с описанием трудного врачебного пути молодого специалиста.

В произведениях Булгакова врач, как правило, — смелый, преданный делу человек, готовый, несмотря на неизбежный риск, прийти на помощь больному. Порой врач выглядит всемогущим, борясь за жизнь пациента.

Впечатления накапливались, откладывались в памяти. Писать регулярно Булгаков начал, возвратившись в Киев, сидя в кабинете в ожидании больных.

Символично, что первые рассказы начинающего писателя были опубликованы в 1925–1926 годах в профессиональном медицинском органе — газете «Медицинский работник». К сожалению, первая редакция (1916–1917) «Набросок земского врача» — материал первых послеуниверситетских лет — не сохранилась. По свидетельству Н.А. Земской, рукопись, подаренная ей Михаилом Афанасьевичем, называлась «Рассказы юного врача» (Е.А. Земская. Михаил Булгаков и его родные. Семейный портрет. М., 2004. С. 115). В «Записках юного врача» звучат тревоги молодого доктора, начинающего самостоятельную работу.

Продолжение следует.

Медицина в творчестве чехова

Антон Павлович Чехов родился 17 (29) января 1860 года в Таганроге в семье купца третьей гильдии. Отец и дед его были крепостными села Ольховатка Воронежской губернии.
Дед Чехова Егор Михайлович ценой напряженного труда скопил три с половиной тысячи рублей и к 1841 году выкупил всю семью из крепостного состояния. А отец, Павел Егорович, будучи уже свободным человеком, выбился в люди и завел в Таганроге собственное торговое дело, небольшой магазин по торговле «колониальными товарами». Но он больше всего увлекался церковным пением, даже руководил церковным хором, играл на скрипке, неплохо писал красками. До сих пор еще сохранилось несколько икон, которые он написал собственноручно.

Природные способности Павла Чехова передались и его пятерым детям: Александр и Антон стали писателями, Николай — художником и карикатуристом, Мария — педагогом, а Михаил Чехов — артистом мирового уровня (вспомним хотя бы фильм «Сестра его дворецкого», где он блестяще сыграл с Диной Дурбин).
Однако в семейной жизни и особенно в коммерческих делах Павел Чехов был менее удачлив. Вопреки настояниям жены, он отдал сыновей в приходскую Цареконстантиновскую школу, откуда детей вскоре пришлось забрать, поскольку никаких знаний они не приобрели. Правда, Антон не блистал и в гимназии, где восьмилетний курс прошел за десять лет, задерживаясь в третьем и пятом классах по два года. Но дело было не в нерадивости. Ему просто некогда было учиться. Мальчик был страшно занят в церковном хоре и отцовской лавке.
И все же не будь в жизни Чехова церковного хора и спевок — не было бы и его изумительных рассказов «Художество», «Святой ночью», «Студент» и «Архиерей» с удивительной красотой простых верующих душ, с проникновенным знанием церковных служб, древнерусской речи. Да и утомительное сидение в лавке не прошло для Чехова бесследно: оно дало ему, по словам И.А.Бунина, «раннее знание людей, сделало его взрослей, так как лавка отца была клубом таганрогских обывателей, окрестных мужиков и афонских монахов».

В 1876 году Павел Егорович вынужден был признать себя несостоятельным должником и бежать в Москву, куда вскоре перебралась и остальная семья. Антон был вынужден выполнять долговые обязательства отца, продавая оставшиеся вещи, и одновременно зарабатывать на жизнь репетиторством.
Тяжелые впечатления детства и юности найдут позже отражение в рассказах Чехова о детях. Вспомним хотя бы такие его рассказы, как «Ванька», «Спать хочется». Есть у него также своеобразная серия рассказов об учителях — «Человек в футляре», «Крыжовник», «О первой любви».

Ранние литературные опыты Чехова связаны с рукописным юмористическим ученическим журналом «Заика» и письмами к родным, где он проявил себя как профессиональный критик, ярко и образно рассказывая о прочитанном и увиденном.
Однако свое будущее Антон Павлович решил посвятить медицине. В 1879 году, по окончании гимназии, он получил небольшую стипендию и перебрался к семье в Москву, где и поступил на медицинский факультет Московского университета. Однако денег на жизнь не хватало, и Чехов начинает активно сотрудничать в журналах: пишет небольшие рассказы и посылает их в различные издания. В 1880 году в журнале «Стрекоза» появляются первые публикации его юмористических рассказов. Он публикует свои юморески под самыми разными, смешными псевдонимами: Балдастов, Брат моего брата, Человек без селезенки, Антонсон, Антоша Чехонте.

Литературные заработки Антона часто оказываются единственным подспорьем в семье, где он вскоре становится главой большого клана. Поэтому не все написанные им вещи одинаково равнозначны в художественном отношении. Он пишет разные по жанру произведения: начинает с пародий, от которых переходит к юмористическим очеркам и сценкам.
Печатается Чехов тоже в различных изданиях, где принимают его рассказы, но все же отдает предпочтение журналу «Осколки», где для него был создан специальный отдел под названием «Осколки московской жизни». Некоторые его рассказы тех лет получили очень хорошие отзывы, и среди них — «Анюта», «Аптекарша», «Муж». В 1884 году выходит первый сборник рассказов Антона Павловича Чехова, благосклонно встреченный критикой, — «Сказки Мельпомены», в который вошли шесть рассказов из жизни людей театра.
1884 год оказался необычайно удачным для Чехова. Заканчивая университет, он уже был автором таких великолепных произведений, как «Хирургия», «Хамелеон», «Жалобная книга», «Смерть чиновника», «Толстый и тонкий», которые впоследствии будут считаться программными в его творчестве. Все они выросли из небольших историй, анекдотов, забавных сценок и по своей сути превратились в сатирическое обличение современной Чехову действительности.
Получив диплом врача, Чехов устраивается на работу в Подмосковье и даже пробует писать диссертацию на тему «Врачебное дело в России». Он тщательно изучает материалы по народной медицине, русские летописи. Труд остался незаконченным, но многое дал Чехову-писателю.

В своей литературной деятельности Антон Павлович не забывал о том, что он врач. Доктора становятся главными героями многих его произведений, да и психологию своих персонажей он описывает с чисто медицинской тщательностью. Даже незнакомым с биографией Чехова читателям будет понятно, что писатель, создавший такие произведения, как «Палата № 6», «Случай из практики», «Скучная история», «Припадок», — врач по профессии.
Медицинская практика, несомненно, расширила и жизненный опыт писателя: ведь к нему шли люди не только с разными заболеваниями, но и с разными судьбами. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в чеховских произведениях встречаются люди самых разных характеров и социальных кругов. Правда, критики часто ставили в вину Чехову то обстоятельство, что в своих рассказах он изображает мрачный и неприглядный мир, в котором нет места «живому человеку», как будто этот мир видится глазами больного. Однако писатель по своей натуре был веселым и жизнерадостным человеком. Он был привязан к своей семье, любил сестру и братьев, в его жизни бывали и любовные увлечения.

Антон Павлович с годами и с опытом становился более требовательным к себе. Теперь он не стремится к тому, чтобы сразу опубликовать свое произведение, и подолгу работает над каждым новым рассказом. Постепенно у писателя появляются идеи более крупных произведений, и он начинает писать повести — «Степь», «Мужики», «В овраге», «Моя жизнь».
На исходе 80-х годов Чехов испытывает неудовлетворенность собственными «малыми делами» — медицинской практикой в провинции, строительством школ и библиотек. А после смерти брата он ощущает внутреннюю опустошенность. Ему начинает казаться, что он остановился в своем развитии и не видит никаких дальнейших перспектив. Под впечатлением этих пессимистических настроений Чехов решает отправиться на Сахалин, чтобы в путешествии набраться новых впечатлений.
В апреле 1890 года писатель через Казань, Пермь, Тюмень и Томск отправился к берегам Тихого океана. Уже больной чахоткой, в весеннюю распутицу он проехал на лошадях четыре с половиной тысячи верст и лишь в конце июля прибыл на Сахалин. То, что он увидел по пути на Сахалин и на самом острове, потрясло его. Существование обитающих там людей даже трудно было назвать жизнью. Никогда прежде писателю еще не приходилось встречаться с такой беспросветной нуждой, дикостью и полнейшим произволом властей. Все эти свои впечатления Чехов передал в книгах «Из Сибири» и «Остров Сахалин». После их выхода министерство юстиции командировало в Сибирь ученого-криминалиста Дриля и специалиста по тюрьмам Саломона, которые подтвердили все то, о чем писал Чехов.
Сразу же после поездки на Сахалин Чехов совершает большое заграничное путешествие. Он посещает Европу, а затем отправляется в Гонконг, Сингапур. Возможно, контрастность впечатлений помогла писателю еще глубже прочувствовать проблемы острова Сахалин и России в целом.
Вскоре после поездки, в 1892 году, Чехов перестал заниматься врачебной практикой и купил имение Мелихово под Москвой. Попечитель сельского училища, он на свои средства построил школу, помогал голодающим. Во время эпидемии холеры писатель работал как участковый санитарный врач. Правда, он отказался от любого вознаграждения за этот свой труд, чтобы не связывать себя какими-либо обязательствами. Очевидно, он никак не мог забыть времена своей врачебной практики, когда количество больных в сезон доходило у врача Чехова до тысячи.

Теперь Антон Павлович Чехов уже всероссийски признанный писатель; один за другим выходят сборники его рассказов — «Невинные рассказы», «В сумерках». В 1888 году он становится лауреатом Пушкинской премии, а в 1900 году — почетным академиком. Это звание писатель получил одновременно с Л.Н.Толстым. Правда, вскоре Чехов выходит из академии вместе с В.Г.Короленко в знак протеста, когда туда по распоряжению Николая II отказались принять М.Горького.
Новый этап в творчестве Чехова связан с его занятиями драматургией. Вначале он переделывает некоторые свои рассказы в пьесы, однако они имели не очень большой успех, как это случилось с его пьесой «Иванов». Настоящим провалом стала и постановка первой оригинальной пьесы Чехова «Чайка». Только Московский Художественный театр, оценивший простоту, естественность и внутренний подтекст пьесы, смог воплотить авторскую концепцию. С тех пор «Чайка» стала символом театра, а Чехов — его постоянным автором. Две последующие пьесы — «Дядя Ваня» (переделанная из водевиля «Леший») и «Вишневый сад» (1904 г.) — были восторженно встречены зрителями и критикой. Вскоре они были переведены и на иностранные языки. Бернард Шоу, например, сказал, что после прочтения пьес Чехова ему хотелось уничтожить все им написанное.
В 1901 году Антон Павлович женился на актрисе Московского Художественного театра Ольге Книппер, однако насладиться своим творческим успехом и семейным счастьем ему было не суждено. В связи с обострением туберкулеза состояние его здоровья резко ухудшилось. По совету врачей он отправился на лечение в курортный немецкий городок Баденвейлер. Здесь 2 (15) июля 1904 года Антон Павлович Чехов скоропостижно скончался.

В истории мировой культуры Антон Павлович Чехов остался как мастер короткого рассказа и нового типа пьесы — трагикомедии. Его умение найти точную художественную деталь, талант отражения тончайших душевных переживаний героев снискали ему известность во многих странах мира.

ЧЕХОВ АНТОН ПАВЛОВИЧ — ЦИТАТЫ, ВЫСКАЗЫВАНИЯ И АФОРИЗМЫ

Антон Павлович Чехов (17 января 1860, Таганрог, Екатеринославская губерния — 2 июля 1904, Баденвайлер) — выдающийся русский писатель, общепризнанный классик мировой литературы. По профессии врач. Почётный академик Императорской Академии наук по Разряду изящной словесности. Один из самых известных драматургов мира. Его произведения переведены на более, чем 100 языков. Его пьесы, в особенности «Чайка», «Три сестры» и «Вишнёвый сад», на протяжении более ста лет ставятся во многих театрах мира. За 26 лет творчества Чехов создал около 900 различных произведений (коротких юмористических рассказов, серьёзных повестей, пьес), многие из которых стали классикой мировой литературы. Особенное внимание обратили на себя «Степь», «Скучная история», «Дуэль», «Палата № 6», «Рассказ неизвестного человека», «Мужики», «Человек в футляре», «В овраге», «Детвора», «Драма на охоте»; из пьес: «Иванов», «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры», «Вишнёвый сад».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector