Мастерство Крылова-баснописца

Басни Ивана Андреевича Крылова по праву считаются высшими образцами этого жанра на русском языке. В них нашли свое отражение опыт, сознание и нравственные идеалы нашею народа, особенности национального характера. Это выразилось не только в оригинальной трактовке традиционных сюжетов, но прежде всего в том языке, которым написаны басни. В языке крыловских басен ослепительно проявилась живая народная речь. Именно благодаря басням Крылова она стала осознаваться как один из необходимых источников русского литературного языка.

Басня согласно определению из словаря — это «краткий рассказ, имеющий иносказательный смысл». В целях иносказания баснописцы разных времен использовали образы зверей и более того предметов. По художественным, а изредка и по цензурным соображениям на смену людям в басне приходят животные, наделенные отдельными человеческими чертами: трусостью, храбростью, добротой, мужеством и др. Такие образы животных, олицетворяющих какую-то одну черту человеческого характера, обширно использовали в своих баснях Эзоп, Федр, Лафонтен, Лессинг. Крылов наследовал эту традицию у своих предшественников. Чтобы понять, что нового привнес И. А. Крылов в басенный жанр, обратимся сначала к тому, что использовал он из опыта своих предшественников.
Аллегория пришла в литературу из фольклора, притчи, сказки, особенно сказок о животных, где действовали традиционные персонажи, — такие как лиса, медведь, заяц, волк. Каждый из них был заведомо наделен определенной чертой характера. Прием аллегории использовали классицисты, например, в одах. Крылов соединил опыт использования этого приема разными литературными жанрами в одно целое. Басенный муравей — олицетворение трудолюбия («Стрекоза и муравей»), свинья — невежества («Свинья под дубом»), ягненок — кротости, как «Агнец Божий» («Волк и ягненок»).

Иван Андреевич Крылов считал, что искоренить пороки человечества можно через их осмеяние. В его баснях высмеиваются жадность, невежество, чушь. Но Крылов по сравнению с Эзопом и Лафонтеном не ограничивается только простыми аллегориями. Образы животных у Крылова играют бо^Лее важную роль — они несут в себе не только отдельные черты, но и целые характеры. Басни Крылова имеют не только бытовой характер, чисто бытовыми можно назвать лишь некоторые из них.

У Крылова есть исторические и социальные басни, в которых образы животных получают совсем другое назначение. Прежде всего эти басни также высмеивают людские пороки через аллегорические образы животных Но во многих исторических баснях в персонажах животных угадывается уже целый характер, дается намек на определенного человека. Например, в басне «Воспитание Льва» Лев-отец — не только воплощение силы, мужества. Он ещё и царь зверей, это создает в басне определенный подтекст (имеется в виду воспитание Александра I швейцарцем Лагарпом). Лев-отец выступает в этом месте не только как мрачный царь, но и как заботливый, но недалекий отец, который поручил воспитание своего сына птице, забыв о том, что царствовать-то сын будет над зверями. В образе льва-отца обрисован целый характер, со всеми его достоинствами и недостатками, а не одно лишь какое-нибудь свойство человеческой натуры.

В баснях «Волк на псарне» и «Щука и кот» уже можно вещать не столько об аллегории, сколько о метафоре. В этих двух баснях под образами волка и щуки подразумевается Наполеон. Можно продолжительно вещать, что Наполеон был хитер, ловок, умен, умел быстро и ловко приспосабливаться к ситуации. Но он не рассчитал своих возможностей и попал «на псарню» вместо «овчарни». Соотнеся образ волка со всем аллегорическим смыслом басни, мы сразу угадываем в нем завоевателя Наполеона. Но при этом образ волка никак не сужается до изображения конкретного человека, он настолько широк и всеобъемлющ, что басня не теряет своей ценности и за пределами контекста эпохи.

Образы животных у Крылова можно сравнить с образами животных в сказках Салтыкова-Щедрина, где подчас, не зная исторической подоплеки, трудно угадать назначение этого образа в произведении.

Теперь можно сделать вывод, что человек не отделим от своего социального положения, поэтому образы животных можно классифицировать как метафоры определенных социальных уровней. Цари, вельможи, чиновники, «маленькие люди» также нашли свое метафорическое отражение в образах животных у Крылова. Например, в басне «Лев и барс», где лев и барс — выходцы из высших слоев общества, лиса и кот — из чиновничества. Сюда же можно отнести басню «Волк и ягненок». «Усильного вечно бессильный виноват», — гласит мораль этой басни. Образ ягненка использован не только как «Агнец Божий» — аллегория слабости и беззащитности. Этот образ ещё и предстает как метафора определенного социального уровня, быть может, мелких чиновников.

Иногда Крылов иронизирует не только над социальными пороками (басня «Две собаки»), но и над самой опорой социальной лестницы — государственными институтами, и для этого также используются образы животных. Примером может служить басня «Квартет», где пародируется государственный совет, созданный в 1801 году, и его четыре департамента, возглавляемые «Проказницей мартышкой, Ослом, Козлом И косолапым мишкой». Что же ожидает такой квартет-совет в будущем, если в его главу поставлена более того не свора собак, а как раз разные животные?

Итак, обширно используемые Крыловым образы животных с разными характерами указывают на реалистическую основу крыловской басни. Реализм Крылова, связь его басен с народной основой придает его басням русский, национальный дух. Образы животных, которые подчас на иллюстрациях бывают изображены в русских национальных костюмах, несут в себе сатирическую типизацию черт русского национального характера.

Крылов использует прием индивидуализации речи персонажа. Баснописец вкладывает в уста животных отдельные элементы разговорной речи разных сословий того времени, например, в басне «Стрекоза и муравей» муравей говорит: «Кумушка, мне странно это», «Так поди же, попляши». Стоит обратить чуткость и на ритмику этой басни. Образ попрыгуньи-стрекозы создается особым «прыгучим» размером — хореем. Крылов также обширно применяет звукопись для создания «звукового» образа животного. Например, в басне «Змея» инструментовка на шипящие звуки и «з», в басне «Мор зверей» повторение звуков «м», «у», «ы».

Ориентация Крылова на русскую разговорную речь наглядно проявилась в его баснях благодаря введению в них образа рассказчика. Повествование о действиях персонажей ведется в определенной манере, ясно различим личностный тон рассказчика с присущими ему формами и оборотами речи.

Вот «Лебедь, Рак да Щука», взявшись за дело, «из кожи лезут вон», вот «Механик пуще рвется», чтобы открыть Ларец, вот лягушка, захотевшая сравняться с Волом, первоначально стала «топорщиться, пыхтеть», а далее «С натуги лопнула и — околела». Бедняк, увидев Смерть, «оторопел». Моська появляется «отколе ни возьмись».

Встречаются баснях такие обороты: «зима катит в глаза», «с ним была плутовка такова». Язык рассказчика басен — просторечно-фамильярный. Рассказчик как бы пребывает среди своих персонажей, говорит о них, как о знакомых, дает им прозвища: «попрыгунья-Стрекоза», «проказница Мартышка» , «Повар-грамотей», «механик-мудрец». Иногда в самих обращениях уже выражено отношение рассказчика: «мой бедный соловей», «бедный Фока мой», «мой хитрец» («Волк на псарне»).

Но приближение к персонажам не мешает одаривать им справедливую опенку: «Избави, Бог, и нас от этаких судей», «Кто про свои дела кричит всем без умолку, В том, верно, мало толку». Бывает, что рассказчик принимает позу хитрого простачка: «Кто виноват из них, кто прав — судить не нам, Да только воз и ныне там». Это как раз и есть то «веселое лукавство ума», о котором писал Пушкин.

Народные начала речи, звучащие в баснях Крылова, убедительно подтверждаются использованием в них пословиц и поговорок: «Запели молодцы, кто в лес, кто по дрова». («Музыканты»).

То, что в языке басен Крылова растворились народные выражения, составляет одну его особенность. Другую представляет обратное явление. Многие выражения из басен стали восприниматься как пословицы. «А Васька слушает, да ест»; «А ларчик просто открывался»; «Слона-то я и не приметил»; «Соседушка, я сыт по горло», — отпирается Фока. Мы проворно представляем себе людей среднего сословия, их настроения и чувства.

Приемом речевых характеристик Крылов пользуется постоянно. Яркие примеры находим в баснях «Любопытный», «Кошка и Соловей», «Кот и Повар». Особенно мастерски передал Крылов слова Лисицы, выражающие тонкую лесть Вороне. Если сравнить разработку этого сюжета у Тре-дьяковского, Лафонтена, то последний пример наглядно продемонстрирует, что совершенствование басни шло как раз по языковой, стилистической линии. В комплиментах Лисицы сквозит ирония. Иронией проникнуто авторское повествование. Это добавляет жизненности, создает условия для более трезвого вывода. Язык, речь героев действует на усложнение сюжета басни, это приводит к углублению ее смысла.

Часто встречающиеся в басне интонации устной речи ни в коей мере не выводят ее из области письменности, словесного искусства. Басни Крылова — стихотворные произведения, на которые распространяются законы поэзии.

Разговорный язык басни способствует тому, что ее можно представить как маленькую комедию. Комизм ситуации часто дополняется комизмом языка. Непременное условие басни — действо подчеркивается частыми глагольными рифмами. Рифма у Крылова несет смысловую нагрузку.

Две Бочки ехали, одна с вином,

Здесь рифма соединяет как раз те слова, которые определяют предмет рассмотрения в басне. На ее примере покажем средства художественной выразительности языка Крылова. Рассказ представляет нам фантастическую картину: по городу едут сами по себе две бочки, одна — плавно, другая — несется и гремит. Если принять условность ситуации, то все выглядит полностью натурально: пыль столбом, прохожий жмется к стороне. Но во второй части басни прямо пишется о людях, которые «про свои дела кричат». Затем четко формулируется .мораль: «Кто делов истинно — тих часто на словах». И

дальше: «Великий человек. думает свою он крепку думу Без шуму». Это

«без шуму» точно повторяет слова из характеристики движения полной бочки, что устанавливает не только идейную, но и образную связь между ней и человеком деловым. Возвращаясь к началу рассказа, мы осмысляем его уже на другом уровне. Бочки оказываются условными предметами, обозначающими человеческие качества. Но это аллегорическое высказывание содержит добавочный метафорический компонент, который мы осознаем после прочтения всей басни. Метафорическое важность пустой бочки в данном контексте осмысляется применительно к пустому человеку, болтуну. Вся басня построена на сопоставлениях.

В басне «Слон на воеводстве» метафора оказывается главным выразительным средством рассказа. Реализация ее буквального смысла создает движение и комизм басни.

На примере басни «Две Бочки видна роль разностопного ямба, которым пользовался Крылов во всех своих баснях. В данном случае это выделение существенных моментов рассказа. С той же функцией мы встречаемся в баснях «Волк и Ягненок», «Крестьянин и Смерть», «Крестьяне и Река». Другими его функциями являются передача интонаций активный речи («Кот и Повар», «Обоз») и стремительного развития действия («Волк на псарне»).

Вольный ямб Крылова отражал жизненное разнообразие, представшее в его баснях. Оно сказалось ещё в расширении жанровых границ басни. Так, в басне Осел и Соловей» описание пения соловья дано языком, свойственным идиллии. Жуковский находил у Крылова «два стиха, которые не испортили бы никакого описания. в эпической поэме». Он же с восхищением отмечал его искусство изображения различных предметов. При описании мухи стихи «летают совместно с мухой». Стихи о медведе как бы тянутся, длинные слова передают медлительность и тяжесть медведя.

В своих баснях не забывал Крылов и звуковую сторону стихов. Возьмем, например, басню «Листы и Корни». Две части басни, соответствующие монологам Листов и Корней, подчеркиваются различным подбором звуков. Из восемнадцати стихов первой части только четыре не содержат звука «л», а в пяти стихах тот самый звук повторяется не по одному разу. Во второй части выделяются звуки «к», «р», «н», «п», «т». Противопоставление Листов и Корней дополнительно подчеркивается на фонетическом уровне. Так у Крылова и звуковой состав слова может нести смысловое важность.

Встречаются у Крылова, правда, не очень часто, такие речевые приемы, как сравнение и синекдоха. Например, в басне «Ворона и Курица»:

Тогда все обитатели, и малый и большой.

И вон из стен московских поднялися,

Как из улья пчелиный рой.

Для характеристики языка басен Крылова можно ещё указать факт употребления необычного названия обычных предметов. Так, в нескольких баснях Крылов вместо «Ворона» говорит «вещунья»

Все вышесказанное позволяет заключить, что великий баснописец решил задачу сочетания народных элементов со структурой поэтической речи, благодаря чему привнес существенный вклад в формирование русского литературного языка и поднял русскую басню на небывалую высоту.

В то же пора Крылов обогатил русскую басню новыми реалистическими образами животных. Русский баснописец разработал принципы реалистической типизации, без которых невозможны были бы емкие сатирические образы животных у Салтыкова-Щедрина и вообще все дальнейшее движение русской литературы по пути изображения русского национального характера.

Особенности изображения русского национального характера в баснях Крылова

Мне кажется, что такой литературный жанр как басни находится в самой непосредственной близости к фольклору — устному народному творчеству. У истоков русского басенного жанра стоит Иван Андреевич Крылов, его произведения по праву считаются высшими образцами этого жанра на русском языке. В них нашли свое отражение опыт, сознание и нравственные идеалы нашего народа, особенности национального характера. Это выразилось не только в оригинальной трактовке традиционных сюжетов, но, прежде всего в том языке, которым написаны басни.

Собственно говоря, басня — это “краткий рассказ, имеющий иносказательный смысл”. В целях иносказания баснописцы разных времен использовали образы зверей и даже предметов. По художественным, а иногда и по цензурным соображениям, на смену людям в басне приходят животные, наделенные отдельными человеческими чертами: трусостью, храбростью, добротой, мужеством и др. Такие образы животных, олицетворяющих какую-то одну черту

Крылов виртуозно использовал в своем творчестве литературный прием — аллегорию. Аллегория пришла в литературу из фольклора, притчи, сказки, особенно из сказок о животных, где действовали традиционные персонажи, — такие как лиса, медведь, заяц, волк. Каждый из них был заведомо наделен определенной чертой характера. Прием аллегории использовали классицисты, например, в одах. Крылов соединил опыт использования этого приема разными литературными жанрами в одно целое. Басенный муравей — олицетворение трудолюбия (“Стрекоза и муравей”), свинья — невежества (“Свинья под дубом”), ягненок — кротости, как “Агнец Божий” (“Волк и ягненок”).

Совершенно искренне Иван Андреевич Крылов считал, что искоренить пороки человечества можно через их осмеяние. В его баснях высмеиваются жадность, невежество, глупость. Но Крылов по сравнению с Эзопом и Лафонтеном не ограничивается только простыми аллегориями. Образы животных у Крылова играют более важную роль — они несут в себе не только отдельные черты, но и целые характеры. Басни Крылова имеют не всегда бытовой характер, чисто бытовыми можно назвать лишь некоторые из них.

Как же удалось русскому баснописцу раздвинуть привычные рамки баснописания? — У Крылова есть исторические и социальные басни, в которых образы животных получают совсем другое назначение. Прежде всего, эти басни также высмеивают людские пороки через аллегорические образы животных. Но во многих исторических баснях в персонажах животных угадывается уже целый характер, дается намек на определенного человека. Например, в басне “Воспитание Льва” Лев-отец — не только воплощение силы, мужества. Он еще и царь зверей, это создает в басне определенный подтекст (имеется в виду воспитание Александра I швейцарцем Лагарпом). Лев-отец выступает здесь не только как грозный царь, но и как заботливый, но недалекий отец, который поручил воспитание своего сына птице, забыв о том, что царствовать-то сын будет над зверями. В образе льва-отца обрисован целый характер, со всеми его достоинствами и недостатками, а не одно лишь какое-нибудь свойство человеческой натуры.

Современная история довольно часто становится объектом творчества Крылова. В баснях “Волк на псарне” и “Щука и кот” уже можно говорить не столько об аллегории, сколько о метафоре. В этих двух баснях под образами волка и щуки подразумевается Наполеон. Можно долго говорить, что Наполеон был хитер, ловок, умен, умел быстро и ловко приспосабливаться к ситуации. Но он не рассчитал своих возможностей и попал “на псарню” вместо “овчарни”… Соотнеся образ волка со всем аллегорическим смыслом басни, мы сразу угадываем в нем завоевателя Наполеона. Но при этом образ волка никак не сужается до изображения конкретного человека, он настолько широк и всеобъемлющ, что басня не теряет своей ценности и вне контекста эпохи.

Новаторство Крылова дало начало развитию сказочно-политического жанра в творчестве многих писателей девятнадцатого века. Образы животных у Крылова можно сравнить с образами животных в сказках Салтыкова-Щедрина, где подчас, не зная исторической подоплеки, трудно угадать назначение этого образа в произведении. Человек неотделим от своего социального положения, поэтому образы животных можно классифицировать как метафоры определенных социальных уровней. Цари, вельможи, чиновники, “маленькие люди” также нашли свое метафорическое отражение в образах животных у Крылова. Например, в басне “Лев и барс”, где лев и барс — выходцы из высших слоев общества, лиса и кот — из чиновничества. Сюда же можно отнести басню “Волк и ягненок”. “У сильного всегда бессильный виноват”, — гласит мораль этой басни. Образ ягненка использован не только как “Агнец Божий” — аллегория слабости и беззащитности. Этот образ еще и предстает как метафора определенного социального уровня, возможно, мелких чиновников.

Басни имеют сильный общественный резонанс, когда Крылов иронизирует не только над социальными пороками (басня “Две собаки”), но и над самой опорой социальной лестницы — государственными институтами, и для этого также используются образы животных. Примером может служить басня “Квартет”, где пародируется государственный совет, созданный в 1801 году, и его четыре департамента, возглавляемые “Проказницей Мартышкой, Ослом, Козлом и косолапым мишкой”. Что же ожидает такой квартет-совет в будущем, если в его главу поставлена даже не свора собак, а именно разные животные?

Образы животных с разными характерами указывают на реалистическую основу крыловской басни. Реализм Крылова, связь его басен с народной основой придает его басням русский, национальный дух. Образы животных, которые подчас на иллюстрациях бывают изображены в русских национальных костюмах, несут в себе сатирическую типизацию черт русского национального характера.

Прием индивидуализации речи персонажа — это очень важная особенность творчества Крылова, заметно отличающая его от предшественников. Баснописец вкладывает в уста животных отдельные элементы разговорной речи разных сословий того времени, например, в басне “Стрекоза и муравей” муравей говорит: “Кумушка, мне странно это”, “Так поди же, попляши”. Стоит обратить внимание и на ритмику этой басни. Образ попрыгуньи-стрекозы создается особым “прыгучим” размером — хореем. Крылов также широко применяет звукопись для создания “звукового” образа животного. Например, в басне “Змея” инструментовка на шипящие звуки и “з”, в басне “Мор зверей” повторение звуков “м”, “у”, “ы”.

Ориентация Крылова на русскую разговорную речь наглядно проявилась в его баснях благодаря введению в них образа рассказчика. Повествование о действиях персонажей ведется в определенной манере, ясно различим личностный тон рассказчика с присущими ему формами и оборотами речи.

Вот “Лебедь, Рак да Щука”, взявшись за дело, “из кожи лезут вон”, вот “Механик пуще рвется”, чтобы открыть Ларец, вот лягушка, захотевшая сравняться с Волом, вначале стала “топорщиться, пыхтеть”, а затем “С натуги лопнула и — околела”. Бедняк, увидев Смерть, “оторопел”. Моська появляется “отколе ни возьмись”.

Встречаются в баснях такие обороты: “зима катит в глаза”, “с ним была плутовка такова”. Язык рассказчика басен — просторечно-фамильярный. Рассказчик как бы находится среди своих персонажей, говорит о них, как о знакомых, дает им прозвища: “попрыгунья-Стрекоза”, “проказница Мартышка”, “Повар-грамотей”, “механик-мудрец”. Иногда в самих обращениях уже выражено отношение рассказчика: “мой бедный соловей”, “бедный Фока мой”, “мой хитрец” (“Волк на псарне”).

Но приближение к персонажам не мешает давать им справедливую оценку: “Избави, Бог, и нас от этаких судей”, “Кто про свои дела кричит всем без умолку, В том, верно, мало толку”. Бывает, что рассказчик принимает позу хитрого простачка: “Кто виноват из них, кто прав — судить не нам. Да только воз и ныне там”. Это как раз и есть то “веселое лукавство ума”, о котором писал Пушкин.

Народные начала речи, звучащие в баснях Крылова, убедительно подтверждаются использованием в них пословиц и поговорок: “Запели молодцы, кто в лес, кто по дрова”. (“Музыканты”).

То, что в языке басен Крылова растворились народные выражения, составляет еще одну его особенность. Другую представляет обратное явление. Многие выражения из басен стали восприниматься как пословицы. “А Васька слушает, да ест”; “А ларчик просто открывался”; “Слона-то я и не приметил”; “Соседушка, я сыт по горло”, — отпирается Фока. Мы живо представляем себе людей среднего сословия, их настроения и чувства.

Приемом речевых характеристик Крылов пользуется постоянно. Яркие примеры находим в баснях “Любопытный”, “Кошка и Соловей”, “Кот и Повар”. Особенно мастерски передал Крылов слова Лисицы, выражающие тонкую лесть Вороне. Если сравнить разработку этого сюжета у Тредьяковского, Лафонтена, то последний пример наглядно продемонстрирует, что совершенствование басни шло именно по языковой, стилистической линии. В комплиментах Лисицы сквозит ирония. Иронией проникнуто авторское повествование. Это добавляет жизненности, создает условия для более трезвого вывода. Язык, речь героев действует на усложнение сюжета басни, это приводит к углублению ее смысла.

Часто встречающиеся в басне интонации устной речи ни в коей мере не выводят ее из области письменности, словесного искусства. Басни Крылова — стихотворные произведения, на которые распространяются законы поэзии.

Разговорный язык басни способствует тому, что ее можно представить как маленькую комедию. Комизм ситуации часто дополняется комизмом языка. Непременное условие басни — действие подчеркивается частыми глагольными рифмами. Рифма у Крылова несет смысловую нагрузку.

Две Бочки ехали, одна с вином,

Здесь рифма соединяет именно те слова, которые определяют предмет рассмотрения в басне. На ее примере покажем средства художественной выразительности языка Крылова. Рассказ представляет нам фантастическую картину: по городу едут сами по себе две бочки, одна — плавно, другая несется и гремит. Если принять условность ситуации, то все выглядит вполне натурально: пыль столбом, прохожий жмется к стороне. Но во второй части басни прямо говорится о людях, которые “про свои дела кричат”. Затем четко формулируется мораль: “Кто делов истинно — тих часто на словах”. И дальше “Великий человек…… думает свою он крепку думу Без шуму” Это “без шуму” точно повторяет слова из характеристики движения полной бочки, что устанавливает не только идейную, но и образную связь между ней и человеком деловым. Возвращаясь к началу рассказа, мы осмысляем его уже на другом уровне. Бочки оказываются условными предметами, обозначающими человеческие качества. Но это аллегорическое высказывание содержит дополнительный метафорический элемент, который мы осознаем после прочтения всей басни. Метафорическое значение пустой бочки в данном контексте осмысляется применительно к пустому человеку, болтуну. Вся басня построена на сопоставлениях.

В басне “Слон на воеводстве” метафора оказывается главным выразительным средством рассказа. Реализация ее буквального смысла создает движение и комизм басни.

На примере басни “Две Бочки” видна роль разностопного ямба, которым пользовался Крылов во всех своих баснях. В данном случае это выделение существенных моментов рассказа. С той же функцией мы встречаемся в баснях “Волк и Ягненок”, “Крестьянин и Смерть”, “Крестьяне и Река”. Другими его функциями являются передача интонаций живой речи (“Кот и Повар”, “Обоз”) и стремительного развития действия (“Волк на псарне”).

Вольный ямб Крылова отражал жизненное разнообразие, представшее в его баснях. Оно сказалось еще в расширении жанровых границ басни. Так, в басне “Осел и Соловей” описание пения соловья дано языком, свойственным идиллии. Жуковский находил у Крылова “два стиха, которые не испортили бы никакого описания в эпической поэме”. Он же с восхищением отмечал его искусство изображения различных предметов. При описании мухи стихи “летают вместе с мухой”. Стихи о медведе как бы тянутся, длинные слова передают медлительность и тяжесть медведя.

Встречаются у Крылова, правда, не очень часто, такие речевые приемы как сравнение и синекдоха. Например, в басне “Ворона и Курица”:

Тогда все жители, и малый и большой…

И вон из стен московских поднялися,

Как из улья пчелиный рой.

Для характеристики языка басен Крылова можно еще указать факт употребления необычного названия обычных предметов. Так, в нескольких баснях Крылов вместо “Ворона” говорит “вещунья”.

Великий баснописец решил задачу сочетания народных элементов со структурой поэтической речи, благодаря чему внес существенный вклад в формирование русского литературного языка и поднял русскую басню на небывалую высоту. Русский баснописец разработал принципы реалистической типизации, без которых невозможны были бы емкие сатирические образы животных у Салтыкова—Щедрина и вообще все дальнейшее движение русской литературы по пути изображения русского национального характера.

Краткое содержание басни крылова любопытный

Басня согласно определению из словаря &#151 это «краткий рассказ, имеющий иносказательный смысл». В целях иносказания баснописцы разных времен использовали образы зверей и даже предметов. По художественным, а иногда и по цензурным соображениям на смену людям в басне приходят животные, наделенные отдельными человеческими чертами: трусостью, храбростью, добротой, мужеством и др. Такие образы животных, олицетворяющих какую-то одну черту человеческого характера, широко использовали в своих баснях Эзоп, Федр, Лафонтен, Лессинг.. Крылов наследовал эту традицию у своих предшественников. Чтобы понять, что нового внес И. А. Крылов в басенный жанр, обратимся сначала к тому, что использовал он из опыта своих предшественников.

Аллегория пришла в литературу из фольклора, притчи, сказки, особенно сказок о животных, где действовали традиционные персонажи, &#151 такие как лиса, медведь, заяц, волк. Каждый из Них был заведомо наделен определенной чертой характера. Прием аллегории использовали классицисты, например, в одах. Крылов соединил опыт использования этого приема разными литературными жанрами в одно целое. Басенный муравей &#151 олицетворение трудолюбия («Стрекоза и муравей»), свинья &#151 невежества («Свинья под дубом»), ягненок &#151 кротости, как «Агнец Божий» («Волк и ягненок»).

Иван Андреевич Крылов считал, что искоренить пороки человечества можно через их осмеяние. В его баснях высмеиваются жадность, невежество, глупость. Но Крылов по сравнению с Эзопом и Лафонтеном не ограничивается только простыми аллегориями. Образы животных у Крылова играют более важную роль &#151 они несут в себе не только отдельные черты, но и целые характеры. Басни Крылова имеют не только бытовой характер, чисто бытовыми можно назвать лишь некоторые из них.

У Крылова есть исторические и социальные басни, в которых образы животных получают совсем другое назначение. Прежде всего эти басни также высмеивают людские пороки через аллегорические образы животных. Но во многих исторических баснях в персонажах животных угадывается уже целый характер, дается намек на определенного человека. Например, в басне «Воспитание Льва» Лев-отец &#151 не только воплощение силы, мужества. Он еще и царь зверей, это создает в басне определенный подтекст (имеется в виду воспитание Александра I швейцарцем Лагарпом). Лев-отец выступает здесь не только как грозный царь, но и как заботливый, но недалекий отец, который поручил воспитание своего сына птице, забыв о том, что царствовать-то сын будет над зверями. В образе льва-отца обрисован целый характер, со всеми его достоинствами и недостатками, а не одно лишь какое-нибудь свойство человеческой натуры.

В баснях «Волк на псарне» и «Щука и кот» уже можно говорить не столько об аллегории, сколько о метафоре. В этих двух баснях под образами волка и щуки подразумевается Наполеон. Можно долго говорить, что Наполеон был хитер, ловок, умен, умел быстро и ловко приспосабливаться к ситуации. Но он не рассчитал своих возможностей и попал «на псарню» вместо «овчарни». Соотнеся образ волка со всем аллегорическим смыслом басни, мы сразу угадываем в нем завоевателя Наполеона. Но при этом образ волка никак не сужается до изображения конкретного человека, он настолько широк и всеобъемлющ, что басня не теряет своей ценности и вне контекста эпохи.

Образы животных у Крылова можно сравнить с образами животных в сказках Салтыкова-Щедрина, где подчас, не зная исторической подоплеки, трудно угадать назначение этого образа в произведении.

Теперь можно сделать вывод, что человек не отделим от своего социального положения, поэтому образы животных можно классифицировать как метафоры определенных социальных уровней. Цари, вельможи, чиновники, «маленькие люди» также нашли, свое метафорическое отражение в образах животных у Крылова. Например, в басне «Лев и барс», где лев и барс &#151 выходцы из высших слоев общества, лиса и кот &#151 из чиновничества. Сюда же можно отнести басню «Волк и ягненок». «У сильного всегда бессильный виноват», &#151 гласит мораль этой басни. Образ ягненка использован не только как «Агнец Божий» &#151 аллегория слабости и беззащитности. Этот образ еще и предстает как метафора определенного социального уровня, возможно, мелких чиновников.

Иногда Крылов иронизирует не только над социальными пороками (басня «Две собаки»), но и над самой опорой социальной лестницы &#151 государственными институтами, и для этого также используются образы животных. Примером может служить басня «Квартет», где пародируется государственный совет, созданный в 1801 году, и его четыре департамента, возглавляемые «Проказницей мартышкой, Ослом, Козлом И косолапым мишкой». Что же ожидает такой квартет-совет в будущем, если в его главу поставлена даже не свора собак, а именно разные животные?

Итак, широко используемые Крыловым образы животных с разными характерами указывают на реалистическую основу крыловской басни. Реализм Крылова, связь его басен с народной основой придает его басням русский, национальный дух. Образы животных, которые подчас на иллюстрациях бывают изображены в русских национальных костюмах, несут в себе сатирическую типизацию черт русского национального характера.

Крылов использует прием индивидуализации речи персонажа. Баснописец вкладывает в уста животных отдельные элементы разговорной речи разных сословий того времени, например, в басне «Стрекоза и муравей» муравей говорит: «Кумушка, мне странно это», «Так поди же, попляши». Стоит обратить внимание и на ритмику этой басни. Образ попрыгуньи-стрекозы создается особым «прыгучим» размером &#151 хореем. Крылов также широко применяет звукопись для создания «звукового» образа животного. Например, в басне «Змея» инструментовка на шипящие звуки и «з», в басне «Мор зверей» повторение звуков «м», «у», «ы».

Ориентация Крылова на русскую разговорную речь наглядно проявилась в его баснях благодаря введению в них образа рассказчика. Повествование о действиях персонажей ведется в определенной манере, ясно различим личностный тон рассказчика с присущими ему формами и оборотами речи.

Вот «Лебедь, Рак да Щука», взявшись за дело, «из кожи лезут вон», вот «Механик пуще рвется», чтобы открыть Ларец, вот лягушка, захотевшая сравняться С Волом, вначале стала «топорщиться, пыхтеть», а затем «С натуги лопнула и &#151 околела». Бедняк, увидев Смерть, «оторопел». Моська появляется «отколе ни возьмись».

Встречаются баснях такие обороты: «зима катит в глаза», «с ним была плутовка такова». Язык рассказчика басен &#151 просторечно-фамильярный. Рассказчик как бы находится среди своих персонажей, говорит о них, как о знакомых, дает им прозвища: «попрыгунья-Стрекоза», «проказница Мартышка» , «Повар-грамотей», «механик-мудрец». Иногда в самих обращениях уже выражено отношение рассказчика: «мой бедный соловей», «бедный Фока мой», «мой хитрец» («Волк на псарне»).

Но приближение к персонажам не мешает давать им справедливую оценку: «Избави, Бог, и нас от этаких судей», «Кто про свои дела кричит всем без умолку, В том, верно, мало толку». Бывает, что рассказчик принимает позу хитрого простачка: «Кто виноват из них, кто прав &#151 судить не нам, Да только воз и ныне там». Это как раз и есть то «веселое лукавство ума», о котором писал Пушкин.

Народные начала речи, звучащие в баснях Крылова, убедительно подтверждаются использованием в них пословиц и поговорок: «Запели молодцы, кто в лес, кто по дрова». («Музыканты»).

То, что в языке басен Крылова растворились народные выражения, составляет одну его особенность. Другую представляет обратное явление. Многие выражения из басен стали восприниматься как пословицы. «А Васька слушает, да ест»; «А ларчик просто открывался»; «Слона-то я и не приметил»; «Соседушка, я сыт по горло», &#151 отпирается Фока. Мы живо представляем себе людей среднего сословия, их настроения и чувства.

Приемом речевых характеристик Крылов пользуется постоянно. Яркие примеры находим в баснях «Любопытный», «Кошка и Соловей», «Кот и Повар». Особенно мастерски передал Крылов слова Лисицы, выражающие тонкую лесть Вороне. Если сравнить разработку этого сюжета у Тредьяковского, Лафонтена, то последний пример наглядно продемонстрирует, что совершенствование басни шло именно по языковой, стилистической линии. В комплиментах Лисицы сквозит ирония. Иронией проникнуто авторское повествование. Это добавляет жизненности, создает условия для более трезвого вывода. Язык, речь героев действует на усложнение сюжета басни, это приводит к углублению ее смысла.

Часто встречающиеся в басне интонации устной речи ни в коей мере не выводят ее из области письменности, словесного искусства. Басни Крылова &#151 стихотворные произведения, на которые распространяются законы поэзии.

Разговорный язык басни способствует тому, что ее можно представить как маленькую комедию. Комизм ситуации часто дополняется комизмом языка. Непременное условие басни &#151 действие подчеркивается частыми глагольными рифмами. Рифма у Крылова несет смысловую нагрузку.

Две Бочки ехали, одна с вином,
Другая
Пустая.

Здесь рифма соединяет именно те слова, которые определяют предмет рассмотрения в басне. На ее примере покажем средства художественной выразительности языка Крылова. Рассказ представляет нам фантастическую картину: по городу едут сами по себе две бочки, одна &#151 плавно, другая &#151 несется и гремит. Если принять условность ситуации, то все выглядит вполне натурально: пыль столбом, прохожий жмется к стороне. Но во второй части басни прямо говорится о людях, которые «про свои дела кричат». Затем четко формулируется мораль: «Кто делов истинно &#151 тих часто на словах». И дальше: «Великий человек. думает свою он крепку думу Без шуму». Это «без шуму» точно повторяет слова из характеристики движения полной бочки, что устанавливает не только идейную, но и образную связь между ней и человеком деловым. Возвращаясь к началу рассказа, мы осмысляем его уже на другом уровне. Бочки оказываются условными предметами, обозначающими человеческие качества. Но это аллегорическое высказывание содержит дополнительный метафорический элемент, который мы осознаем после прочтения всей басни. Метафорическое значение пустой бочки в данном контексте осмысляется применительно к пустому человеку, болтуну. Вся басня построена на сопоставлениях.

В басне «Слон на воеводстве» метафора оказывается главным выразительным средством рассказа. Реализация ее буквального смысла создает движение и комизм басни.

На примере басни «Две Бочки» видна роль разностопного ямба, которым пользовался Крылов во всех своих баснях. В данном случае это выделение существенных моментов рассказа. С той же функцией мы встречаемся в баснях «Волк и Ягненок», «Крестьянин и Смерть», «Крестьяне и Река». Другими его функциями являются передача интонаций живой речи («Кот и Повар», «Обоз») и стремительного развития действия («Волк на псарне»).

Вольный ямб Крылова отражал жизненное разнообразие, представшее в его баснях. Оно сказалось еще в расширении жанровых границ басни. Так, в басне »Осел и Соловей» описание пения соловья дано языком, свойственным идиллии. Жуковский находил у Крылова «два стиха, которые не испортили бы никакого описания. в эпической поэме». Он же с восхищением отмечал его искусство изображения различных предметов. При описании мухи стихи «летают вместе с мухой». Стихи о медведе как бы тянутся, длинные слова передают медлительность и тяжесть медведя.

В своих баснях не забывал Крылов и звуковую сторону стихов. Возьмем, например, басню «Листы и Корни». Две части басни, соответствующие монологам Листов и Корней, подчеркиваются различным подбором звуков. Из восемнадцати стихов первой части только четыре не содержат звука «л», а в пяти стихах этот звук повторяется не по одному разу. Во второй части выделяются звуки «к», «р», «н», «п», «т». Противопоставление Листов и Корней дополнительно подчеркивается на фонетическом уровне. Так у Крылова и звуковой состав слова может нести смысловое значение.

Встречаются у Крылова, правда, не очень часто, такие речевые приемы, как сравнение и синекдоха. Например, в басне «Ворона и Курица»:

Тогда все жители, и малый и большой.
И вон из стен московских поднялися, Как из улья пчелиный рой.

Для характеристики языка басен Крылова можно еще указать факт употребления необычного названия обычных предметов. Так, в нескольких баснях Крылов вместо «Ворона» говорит «вещунья».

Все вышесказанное позволяет заключить, что великий баснописец решил задачу сочетания народных элементов со структурой поэтической речи, благодаря чему внес существенный вклад в формирование русского литературного языка и поднял русскую-басню на небывалую высоту.

Детский час

для детей и родителей

Басни Крылова

Басни Крылова любимы детьми и взрослыми, на них выросло не одно поколение.Первые произведения знаменитого баснописца, изданные отдельной книгой, увидели свет в 1809 году. Прошло уже свыше двух столетий, но до сих пор нас восхищает, каким удивительным образом сложены в стихотворную форму простые русские слова, сколько в них озорного юмора, тонкой иронии.

В своих сочинениях Иван Андреевич высмеивал людские пороки. Делал это самобытно, ярко и изобретательно. Какие приемы он при этом использовал?

Те недостатки, которые присущи людям — лицемерие, недалекость, лесть, неумение довести дело до конца, невежество, лень, жадность, ложь, он переносил на животных. И все нелепое, отрицательное происходило с ними.

Человек здесь как будто бы ни при чем. Используя такой прием, великий баснописец хотел показать пороки людей и при этом никого не обидеть. А главное, избежать наказания за высмеивание недостатков. Кому понравится, когда над ним потешаются, да еще и прилюдно. Времена-то были сложные. Опасно было критиковать людские пороки.

Так, например, в басне «Волк и Овцы», Крылов довольно зло высмеивает лицемерие царского суда и других государственных структур.

Басню «Вельможа» цензура не разрешала печатать в течение двух лет, и Крылов вынужден был лично испрашивать разрешение на опубликование у самого государя.

Басни Крылова читать интересно и взрослой и детской аудитории. Почему? Стиль написания басен приближен к народной поэзии, понятной всем. Автор разыгрывает действо среди животных, которых знают все дети: лисиц, слонов, мартышек, зайцев, волков. Их образы хорошо прописаны.

Для лучшего восприятия мораль басни выделена отдельно. Чтобы было все просто и ясно. «У сильного всегда бессильный виноват», «А вы, друзья, как ни садитесь, все в музыканты не годитесь».

Мораль басни мы можем найти в начале или в конце почти каждого произведения. Это сделано для того, чтобы еще раз подчеркнуть главную мысль произведения.

«Завистники, на что ни взглянут, подымут вечно лай; а ты себе своей дорогою ступай: полают да отстанут».

Мораль басни – это то, на чем Иван Андреевич сосредоточивает наше внимание и старается, чтоб она была не отвлеченной, а глубоко жизненной, понятной. «Но, кажется, неправ и тот, кто поручил Ослу стеречь свой огород», — уточняет баснописец.

Басни Крылова стали популярными и любимыми еще при жизни Ивана Андреевича. Их заучивали наизусть, пересказывали друг другу. Высокие особы Николай II и Александр I зачитывались необычными произведениями. Даже на Новый год император Николай презентовал великому князю наследнику Александру бюст Крылова. Узнав об этом, баснописец был безумно рад.

Слушаем басни Крылова

«Ворона и лисица»

Уж сколько раз твердили миру,
Что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок,
И в сердце льстец всегда отыщет уголок.
Вороне где-то бог послал кусочек сыру;
На ель Ворона взгромоздясь,
Позавтракать-было совсем уж собралась,
Да позадумалась, а сыр во рту держала.
На ту беду Лиса близехонько бежала;
Вдруг сырный дух Лису остановил:
Лисица видит сыр,— Лисицу сыр пленил.
Плутовка к дереву на цыпочках подходит;
Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит,
И говорит так сладко, чуть дыша:
«Голубушка, как хороша!
Ну что за шейка, что за глазки!
Рассказывать, так, право, сказки!
Какие перушки! какой носок!
И верно ангельский быть должен голосок!
Спой, светик, не стыдись! Что, ежели, сестрица,
При красоте такой, и петь ты мастерица,
Ведь ты б у нас была царь-птица!»

Вещуньина с похвал вскружилась голова,
От радости в зобу дыханье сперло,—
И на приветливы Лисицыны слова
Ворона каркнула во все воронье горло:
Сыр выпал — с ним была плутовка такова.

«Музыканты»

Сосед соседа звал откушать;
Но умысел другой тут был:
Хозяин музыку любил
И заманил к себе соседа певчих слушать.
Запели молодцы: кто в лес, кто по дрова,
И у кого что силы стало.
В ушах у гостя затрещало,
И закружилась голова.
«Помилуй ты меня», — сказал он с удивленьем:
«Чем любоваться тут? Твой хор
Горланит вздор!» —
«То правда», — отвечал хозяин с умиленьем:
«Они немножечко дерут;
Зато уж в рот хмельного не берут,
И все с прекрасным поведеньем».
А я скажу: по мне уж лучше пей,
Да дело разумей.

«Мартышка и очки»

Мартышка к старости слаба глазами стала;
А у людей она слыхала,
Что это зло еще не так большой руки:
Лишь стоит завести Очки.
Очков с полдюжины себе она достала;
Вертит Очками так и сяк:
То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет,
То их понюхает, то их полижет;
Очки не действуют никак.
«Тьфу пропасть!» — говорит она: «и тот дурак,
Кто слушает людских всех врак:
Всё про Очки лишь мне налгали;
А проку на́ волос нет в них».
Мартышка тут с досады и с печали
О камень так хватила их,
Что только брызги засверкали.
К несчастью, то ж бывает у людей:
Как ни полезна вещь,— цены не зная ей,
Невежда про нее свой толк всё к худу клонит;
А ежели невежда познатней,
Так он ее еще и гонит.

«Лев и лисица»

«Стрекоза и муравей»

«Квартет»

«Слон и Моська»

«Волк и ягненок»

«Осел и соловей»

«Зеркало и обезьяна»

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: