Некрасов Н — Русские женщины — Княгиня нская (на, в)

Княгиня М.Н. Волконская

Из поэмы Н. Некрасова «Русские женщины»

Читают
Вера Енютина, Анатолий Кторов, Юрий Рашкин

Со старинной акварели смотрит на нас глубоким меч¬тательным взглядом прелестная молодая женщина. Нам не известны ни имя художника, ни точная дата создания портрета. Но зато мы знаем, что на нём изображена Марина Раевская — одна из самых знаменитых женщин XIX века, дочь прославленного генерала 1812 года, светская красавица.
В семье Раевских подолгу гостил молодой Пушкин, знавший Марию Николаевну еще девочкой и увлеченный, как, впрочем, многие, ее красотой, умом и гра¬цией. Следы пылкой юношеской влюбленности остались в душе поэта на всю жизнь. Раевской посвящено немало чудесных строк в пушкинских стихах и поэмах. Хотя бы эти:

Узнай, по крайней мере, звуки,
Бывало, милые тебе, —
И думай, что во дни разлуки,
В моей изменчивой судьбе,
Твоя печальная пустыня,
Последний звук твоих речей —
Одно сокровища, святыня.
Одна любовь души моей.

Эти слова (из «посвящения к «Полтаве»), проникну¬тые печалью, каким-то удивительно нежным, благоговейным чувством, написаны в 1828 году. В это время Мария Николаевна уже несколько лет была замужем. За человеком суровым и замкнутым, много старше себя, героем битвы с наполеоновскими войсками и тоже генералом, как и ее отец. Муж Марии Николаевны принадлежал к знатному, богатому, обладавшему «высокими связями», «осыпаемому милостями монаршего двора» роду князей Волконских. Его высоко ценили в дворянском обществе, завидовали его положению, уважали за твердый, независимый характер. Словом, жизнь Марии Волконской, казалось бы, должна была быть безоблачной. Она про¬вела почти год в Италии, у нее родился сын. И красота ее расцвела, как никогда прежде. Но отчего же столько печали в пушкинских строках? О какой «пустыне» и «разлуке», о каком «последнем звуке» ее речей говорится в них? И почему «посвящение» упоминает об этой очаровательной женщине в тоне безнадежной горечи, невозвратимой утраты? Вспомним историю. В декабре 1825 года произошло неслыханное, потрясшее все основы самодержавного «порядка» событие — «дворянский бунт». В нем ока¬зались замешаны люди, столь же высоко чтимые, занимавшие такое же привилегированное положение в «свете», как князь Волконский. Профили пятерых декабристов, погибших на эшафоте, заполняют поля черновиков пушкинских произведений. Остальные стали узниками страшных каменных мешков, «каторжной шантрапой», потерявшей все «права состояния» и вместе с ворами и убийцами шедшей по этапу в сибирские рудники. Немногие вернулись оттуда через тридцать лет по «милостивому» манифесту Александра II. Всего девятнадцать человек из ста двадцати.
Сергей Волконский вернулся. Встреча с этим суровым, пронзительно умным, «опростившимся» челове¬ком стала для молодого литератора графа Льва Толстого огромным событием: он начал писать роман «Декабристы». В его сознании стал возникать облик Андрея Болконского. Марии Николаевны вскоре (в 1863 году) не стало. Лишь в 1902 году царская цензура решилась пропу¬стить к опубликованию написанные ею по-французски «Записки». Это был потрясающий при всей его простоте документ, воссоздавший трагические эпизоды жизни ссыльнокаторжных декабристов. И ее собственной судьбы, которую она выбрала сама и которую многие считали добровольным самоубийством.
Русские женщины, жены декабристов — их было немного. Но их имена — Волконская, Трубецкая, Му¬равьева и другие — навсегда остались в литературе, в истории, в памяти, в сердцах. Им посвящена замечательная поэма Николая Алексеевича Некрасова «Русские женщины», созданная в 1870—1872 годах.
Они не были революционерками — эти юные, нежные, красивые женщины. Они даже — как Мария Вол¬конская, например, — так до конца и не приняли «кровавых» замыслов своих мужей. Но они не смогли без¬мятежно «царить на балах» или наслаждаться материнством, зная, что дорогие им люди мучаются на каторге, в кандалах. Потому-то Некрасов и назвал две свои поэмы — «Русские женщины», увидев в «самоотвержении, выказанном ими, свидетельство великих душевных сил, присущих русской женщине».
В предисловии к «Запискам» М. Н. Волконской ее сын рассказал, как поэт слушал эту хронику «гордого терпенья», страданий и героизма, стараясь не пропустить ни одного слова для своей будущей поэмы: «По нескольку раз в вечер Некрасов вскакивал и со словам! «Довольно, не могу», бежал к камину, садился к нему и, схватясь руками за голову, плакал, как ребенок».
Особенное впечатление на него произвела первая встреча Волконской с мужем в Нерчинском руднике, когда эта воспитанная в «благопристойных» правилах изящная двадцатилетняя дама бросилась на колени в грязь — «и, прежде, чем мужа обнять, оковы к губам приложила!»
Некрасовская поэма появилась в печати а тяжелое, страшное для передовых русских людей время — пе¬риод разгрома революционного народнического движения 60-х годов, когда всякое упоминание о декабристах, несмотря на запоздалую амнистию царя-«освободителя», считалось «крамолой». Публикуя в журнале «Отечественные записки» поэмы «Дедушка» (прототи¬пом героя был С. Г. Волконский), а затем первую («Княгиня Трубецкая») и вторую («Княгиня М. Н. Волкон¬ская» с подзаголовком «Бабушкины записки») части «Русских женщин», поэт вынужден был в скрытой форме выразить мысль о преемственности революционных традиций. Он не говорил, например, о «декабристах», заменяя это слово другими — «страдалец», «святой». Он ни разу не назвал по имени «мстительного труса и палача». Но всякому было ясно, что речь идет о Николае I.
Поэма стала романтическим гимном твердости, верности своим убеждениям. Стала классическим произведе¬нием русской поэзии, достоянием которой всегда были образы высокого душевного благородства.
М. Б а б а е в а.

«И как любил он – ненавидя!» (по произведениям Николая Некрасова)

У Некрасова был сиплый голос. Этот сиплый голос отмечали все без исключения мемуаристы. В середине 50-х годов – в пору тяжелых отношений с гражданской женой Авдотьей Панаевой, бедности, беспрерывной поденной работы и столь же беспрерывной борьбы с цензурой – Некрасов перенес горловую чахотку и совсем было собрался умирать. Но в Италии поправился. С тех пор, однако, в голосе этого невысокого кареглазого человека с совершенно непоэтической, или, как тогда говорили, неавантажной, внешностью ощущалась трещина, дребезжание. Может

Литературная критика чаще всего была несправедлива к Некрасову. Белинский как-то сравнил его талант с топором, и это дало повод недоброжелателям называть стихи Некрасова топорными. Его признавали «крестьянским» поэтом – и отказывали ему в искреннем сочувствии народу. Говоря о некоторых заслугах Некрасова перед литературой, его упрекали в отсутствии

Если судить о Некрасове не по плохим литературоведческим работам, не по произвольно вырванным из текста цитатам, если читать великого классика не по хрестоматиям с одним и тем же набором текстов, тогда поэт явится во всей мощи своего неповторимого дарования, во всей отваге своего новаторства, определившего пути нашей литературы на столетие (или даже более) вперед.

Современники поэта, в первую очередь Белинский и Чернышевский, ценили в нем прежде всего борца за свободу, а в его лирике – гражданские мотивы (эта традиция дожила до наших дней). Разумеется, Некрасов был и борцом за свободу, и человеком очень сильного гражданского темперамента. Но для великого поэта этих качеств недостаточно. Для того чтобы некрасовскую поэзию вместить в границы гражданской лирики, из его стихов намеренно вычленяют отдельные выражения, и делается это постоянно.

Достаточно сказать, что растиражированная во множестве хрестоматий и учебников строка «Я верую в народ…» вырвана из баллады «Горе старого Наума» (1874). Ее герой Наум («паук») «крестьянину в нужде» ссужает рубли, «а тот плати работой». Но Некрасов не столько клеймит своего героя, сколько рисует психологический портрет человека, обокравшего в первую очередь самого себя. В дом Наума случайно заходит молодая пара – и от самодовольства старого богача не остается и следа:

«Я сладко пил, я сладко ел,

Он думает уныло, –

А кто мне в очи так смотрел. ».

И все ему постыло…

Некрасов никогда не ограничивался только социальным протестом. «Мерещится мне всюду драма», – говорил он еще в 1850 году. Социальное неравенство, угнетение, несвобода – все это для поэта лишь один из многих ликов мирового зла.

В стихотворении «Блажен незлобливый поэт…» Некрасов, противопоставляя незлобливому поэту литератора честного и «злобливого», сформулировал универсальный закон своего творчества:

Со всех сторон его клянут,

И только труп его увидя,

Как много сделал он, поймут,

И как любил он – ненавидя!

Борец у Некрасова всегда обречен и всегда предстает жертвой. Муза у Некрасова умирает под. кнутом – стихотворений, где так или иначе присутствует этот образ, у него целых три (написаны в 1848, 1855 и 1877 годах).

Как трагическое и безвыходное противостояние решается тема любви – в поэтическом дневнике, где отражены сложные отношения поэта с Авдотьей Яковлевной Панаевой. Женщина в лирике Некрасова, пусть даже роковая и взбалмошная, как в его панаевском цикле, или победительно красивая и сильная, как в поэмах, или безоглядно жертвующая собой, как в «Русских женщинах», тоже обречена, и судьба ее тем трагичнее, катастрофа тем неотвратимее, чем больше внутренняя сила героини.

Мир лирики Некрасова непреодолимо трагичен, безысходно страшен. Тем более гордым и достойным выглядит выбор человека, отважившегося противостоять ходу вещей, самому Богу. От церкви поэт был весьма далек и к попам относился вполне по-мужицки – с презрением. Но противостояния толком не получается, во всяком случае, образ рока постоянно присутствует в стихах Некрасова; и фабричное колесо с его неумолчном гудением из «Плача детей» воспринимается не только как символ безжалостного угнетения, но и как неумолимый рок. Поэтому часто лирический герой оказывается «рыцарем на час» (так называется одно из стихотворений Некрасова). Никаких иллюзий на собственный счет у этого героя нет:

Любовь и Труд – под грудами развалин!

Куда ни глянь – предательство, вражда,

А ты молчишь – бездействен и печален,

И медленно сгораешь со стыда.

И небу шлешь укор за дар счастливый:

Зачем тебя венчало им оно,

Когда душе мечтательно-пугливой

Решимости бороться не дано.

Некрасов отчеканил формулу на все времена:

Мне борьба мешала быть поэтом,

Песни мне мешали быть борцом.

Сознавая, что единственным достойным исходом борьбы, единственной нравственной победой окажется гибель, он беспощадно сказал о себе:

Я жить в позоре не хочу,

Но умереть за что – не знаю.

Жажда борьбы и сознание ее бесплодности, приступы решимости и столь же внезапные приступы безволия и отчаяния – на этих противоречиях стоит вся поэзия Некрасова.

Некрасов – поэт «нервный», как говорится о нем в стихотворении современного петербургского поэта Александра Кушнера. Прежде всего поражает в Некрасове больная совесть: вот кто не прощал себе ничего! Его стихи потому и были так популярны, что они отражали раздвоенное, больное интеллигентское сознание. «Поэт и гражданин» – не только диалог Некрасова с Чернышевским: здесь совесть поэта спорит с его хандрой, жажда деятельности – с истинно поэтическим, но мучительным осознанием бесполезности любых начинаний.

(входит) Опять один, опять суров, Лежит – и ничего не пишет.

Прибавь: хандрит и еле дышит -И будет мой портрет готов.

Хорош портрет! Ни благородства,

– Ни красоты в нем нет, поверь, А просто пошлое юродство. Лежать умеет дикий зверь…

Да глядеть обидно.

Пора вставать! Ты знаешь сам,

Какое время наступило.

Если Некрасов не так уж много изменил в русской жизни, он чрезвычайно много сделал для пробуждения совести русского общества и был одним из тех, кто научил это общество действовать в согласии с убеждениями вне зависимости от результата. То есть поставил достоинство, честь и гордость выше победы и успеха, что весьма ценно для русского сознания, вечно замахивающегося на гигантские цели в поиске единого спасения для всех. Не будет большим преувеличением сказать, что Некрасов сформировал русскую интеллигенцию как широкую категорию населения страны.

Подчеркнуто будничная интонация Некрасова, его умение столкнуть иронию и пафос, а в нужный момент устраниться от комментария, предоставив работать материалу, заложили основы новой поэтики и породили «некрасовскую школу».

В народной песне, как и в стихах Некрасова, всегда соседствует фарс и трагедия, ирония и отчаяние, народный здравый смысл и истинно русская мечтательность. Вот почему Некрасов имеет право на свои прощальные, полные высокого пафоса слова:

Не бойся цепи и бича,

Не бойся яда и меча,

Ни беззаконья, ни закона,

Ни урагана, ни грозы,

Ни человеческого стона,

Ни человеческой слезы.

Человек, при всей своей слабости и при всех своих мучительных противоречиях сохранивший способность в беспощадной наготе видеть мир и беспощадно судить себя, вправе был надеяться, что в русской литературе навсегда останутся слова, произнесенные его надтреснутым хриплым голосом.

Мария некрасова набор текста

Блог.Вакансия.ру – создан в первую очередь для оперативного общения с пользователями нашего сайта, как по вопросам трудоустройства, так и по сайту Вакансия.ру.

Мы не стали делать общественный блог, в котором, любой желающий мог бы вести собственный дневник — таких площадок в Интернете и так уже не малое количество.

В ряды наши блогеров мы постараемся привлекать специалистов, способных предложить Вам для обсуждения интересные и актуальные темы так или иначе, связанные с рынком труда, а так же ответить на Ваши вопросы связанные с проблемами трудоустройства, взаимоотношений в коллективе, юридических взаимоотношений работника и работодателя и т.п.

По мере возможности постараемся давать рекомендации и отвечать на Ваши вопросы по работе нашего сайта.

Естественно, размещая на сайте комментарии и сообщения, следует придерживаться некоторых правил .

Есть женщины в русских селеньях

Есть женщины в русских селеньях
Из поэмы (ч. 1) «Мороз, Красный нос» (1864) N. А. Некрасова (1821 — 1877).
У автора служит для выражения гордости храбрыми, самоотверженными, отзывчивыми женщинами России.
Употребляется: обычно шутливо-иронически.

Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений. — М.: «Локид-Пресс» . Вадим Серов . 2003 .

Смотреть что такое «Есть женщины в русских селеньях» в других словарях:

Некрасовская женщина — Иван Аргунов, «Портрет неизвестной в русском костюме», 1784 … Википедия

рублем подарить — Сидит, как свеча горит, говорит, что рублем подарит . Взглянет, что огнем опалит, слово молвит, рублем подарит . Взглянет, словно рублем подарит . Ср. Есть женщины в русских селеньях. Пройдет словно солнце осветит! Посмотрит рублем подарит.… … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона

СЕЛЕНИЕ — СЕЛЕНИЕ, селения, ср. (офиц. устар. и книжн. поэт.). Село, поселок. «Из глуши степных селений.» Пушкин. «Есть женщины в русских селеньях с спокойной важностью лиц.» Некрасов. Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935 1940 … Толковый словарь Ушакова

Как, как будто и т. п. рублём подарит (подарил) — <КАК, КАК БУДТО и т. п> РУБЛЁМ ПОДАРИТ (ПОДАРИЛ). Народно поэт. Означает высокую похвалу чьему либо взгляду, слову и употребляется обычно в составе конструкций: скажет слово рублём подарит, взглянет рублём подарит. Есть женщины в русских… … Фразеологический словарь русского литературного языка

рублём подарит (подарил) — <КАК, КАК БУДТО и т. п> РУБЛЁМ ПОДАРИТ (ПОДАРИЛ). Народно поэт. Означает высокую похвалу чьему либо взгляду, слову и употребляется обычно в составе конструкций: скажет слово рублём подарит, взглянет рублём подарит. Есть женщины в русских… … Фразеологический словарь русского литературного языка

Подольск — У этого термина существуют и другие значения, см. Подольск (значения). Город Подольск Флаг Герб … Википедия

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: