Марина цветаева стихи о тарусе

————-
Моя встреча с Анастасией Ивановной Цветаевой была краткой, но незабываемой. Ничего особенного в этой встрече не было. Но потому, что это – Цветаева, вся неособенность мне кажется особой.

Я тогда училась в Москве в Литературном институте, примерно, на втором курсе. В те времена про Марину Цветаеву мало знали. В провинциях России она была в основном неизвестна, но очень популярна среди студентов Литинститута и московской интеллигенции того времени.

Был занудный осенний день. Я приехала в издательство «Художественная литература» за гонораром за стихи. Окошечко кассы было наглухо закрыто, что ввело меня в уныние. Присела на диванчик. Рядом сидела, в таком же унылом ожидании, пожилая хрупкая женщина.

Молчание было невыносимо, и мы разговорились. О том, о сем. Главное – не помню теперь сути разговора, лишь запомнилось, что разговор тёк легко, и мы смеялись. Окошечко всё не открывалось, кассирши не было. Видимо, все знали, что касса будет закрыта, кроме нас двоих. И мы, беседуя о литературе, дружно пришли к выводу, что мы, веря в расписание работы кассирши, приперлись сюда, как две дуры, вместо того, чтобы позвонить и узнать. И тут женщина добавила к этому выводу, её изречение помню дословно:
— И не просто две дуры, а две голодные дуры!

И мы опять смеялись, потому что она определила суть весьма точно. И обе мы ели – вчера, и обе утром – пили только чай. И она тоже – без сахара. Хотя я всегда пью без сахара.

Вдруг заявилась кассирша, увидела нас, гневно дернула головой и стала ругаться. Затем сжалилась и решила выдать нам честно заработанные нами деньги.
Когда расписывались в ведомости, гаркнула сквозь деревянное окошечко:
— Вы что, Цветаева, не видите, в какой строке надо ставить подпись? Я же ткнула пальцем, смотреть надо!
Я удивилась услышанной фамилии и потом, когда получили свои суммы, весьма недовольно высказала женщине:
— Господи! Зачем вы пишете под этой фамилией? Жить под этой фамилией можно, а писать – нет! Цветаева – одна. Это бездарно и кощунственно – создавать нечто под её фамилией, или писать в её стиле.
Женщина улыбнулась:
— Какая горячая заступница! А ведь я – родная сестра Марины. Мне можно.
Тут я окаменела. Неужели два часа сидела возле кассы вместе с Цветаевой?
Да, это было так.

Потом мы еще беседовали, пока шли от издательства, но я уже всё воспринимала иначе, и меня одолело смущение. И образ ее – хрупкий, и взгляд – очень доброжелательный, и речь ее – непринужденная, до сих пор кажутся мне очень значимыми мгновениями в моей жизни.
И если нити судьбы кто-то ведет, и если Он их неожиданно и играя (Анастасии Ивановны и мою) переплел на два часа в той одинокой комнате, то я, абсолютно не придавая себе какой-то весомости, очень благодарна Ему.

Октябрь, 2010
© Татьяна Смертина — Анастасия Цветаева, сестра Марины — Tatiana Smertina.
Заимствовать рассказ без согласования с автором запрещено.

Анастасия Ивановна Цветаева (сестра Марины, писатель, публицист) родилась 14 (27) сентября 1894, скончалась в возрасте 99 лет – 5 сентября 1993.
С 1902 по 1906 жила вместе с сестрой Мариной в Западной Европе – девочки учились в частных пансионах Германии и Швейцарии.
В возрасте 17 лет вышла замуж за Бориса Сергеевича Трухачева (1893 – 1919), с которым вскоре разошлась. Потом он скончался от тифа в 26 лет. От Трухачева у Анастасии родился сын Андрей.

В 1915 у Анастасии вышла первая книга, философский текст проникнутый ницшеанским духом, — «Королевские размышления».

Второй супруг Анастасии – Маврикий Александрович Минц (1886 – 1917) скончался от перитонита. Сын от него – Алеша, прожил один год (1916-1917).

В 1921 году Анастасию приняли в Союз писателей.
В 28 лет Анастасия Ивановна приняла обет нестяжания, неедения мяса, целомудрия и запрещения лжи. И соблюдала это до конца жизни.

В 1926 году она завершила книгу «Голодная эпопея», а затем «SOS, или Созвездие Скорпиона» — обе книги не удалось опубликовать. В 1927 она отправилась в Европу и во Франции последний раз в жизни увиделась с сестрой Мариной.

В апреле 1933 в Москве Анастасию Цветаеву арестовали, затем, после хлопот М.Горького, освободили через 64 дня.
В сентябре 1937 Анастасию снова арестовали и отправили в лагерь на Дальний Восток. Во время этого ареста у писательницы изъяли все её сочинения. Сотрудники НКВД уничтожили написанные ею сказки и новеллы. После этого она провела несколько лет в лагере и ещё несколько в ссылке. О трагической гибели сестры Марины она узнала в 1941, находясь в ссылке на Дальнем Востоке.

Освободившись из лагеря в 1947 г., в 1948 Анастасия Цветаева снова была арестована и сослана на вечное поселение в деревню Пихтовка Новосибирской области.

Анастасия Ивановна была освобождена после кончины Сталина, в 1959 – реабилитирована, стала проживать в Москве.
Создала мемуарные книги «Старость и молодость» (опубликована в 1988) и известную книгу «Воспоминания».

Анастасия Ивановна очень заботилась о могиле сестры, которая похоронена на Петропавловском кладбище в Елабуге, в 1960 году она возвела на могиле крест.
Затем, благодаря прошению Анастасии Ивановны и группы верующих, в 1990 году патриарх Алексий 11 дал благословение на отпевание Марины Цветаевой, которое состоялось в день пятидесятилетия её кончины в Московском храме Вознесения Господня у Никитских ворот.

Андрей Борисович Трухачев (1912–1993) — сын Анастасии Ивановны Цветаевой от первого мужа. В 1937 г. окончил архитектурный институт, а 2 сентября того же года вместе с матерью был арестован в Тарусе. Получил 5-летний срок. Отбывал его на севере, в Карельской АССР, работая прорабом участков на Белбалт комбинате.
В 1942 г. был призван в армию и направлен в Архангельский окружной военстрой, где работал как инженер-диспетчер, проектировщик и начальник участков. А затем до 1948 г. — в поселке Печаткино, близ Вологды, также начальником участков на строительстве аэродромных и причальных сооружений.

Королевские размышления — 1915
Дым, дым и дым — повесть — 1916
Голодная эпопея, 1927 — уничтожена НКВД
SOS, или Созвездие Скорпиона — уничтожена НКВД
Старость и молодость
Воспоминания
Сказ о звонаре московском
Мой единственный сборник — стихи
Моя Сибирь, 1988
Amor
Непостижимые — опубликовано 1992
Неисчерпаемое — опубликовано 1992

Цветаева Марина Ивановна

Русская поэтесса. Дочь ученого, специалиста в области античной истории, эпиграфики и искусства, Ивана Владимировича Цветаева. Романтический максимализм, мотивы одиночества, трагической обреченности любви, неприятие повседневного бытия (сборники «Версты», 1921, «Ремесло», 1923, «После России», 1928; сатирическая поэма «Крысолов», 1925, «Поэма Горы», «Поэма Конца», обе &#151 1926). Трагедии («Федра», 1928). Интонационно-ритмическая экспрессивность, парадоксальная метафоричность. Эссеистская проза («Мой Пушкин», 1937; воспоминания об А. Белом, В. Я. Брюсове, М. А. Волошине, Б. Л. Пастернаке и др.). В 1922 &#151 39 в эмиграции. Покончила жизнь самоубийством.

Биография

Родилась 26 сентября (8 октября н.с.) в Москве в высококультурной семье. Отец, Иван Владимирович, профессор Московского университета, известный филолог и искусствовед, стал в дальнейшем директором Румянцевского музея и основателем Музея изящных искусств (ныне Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина). Мать происходила из обрусевшей польско-немецкой семьи, была талантливой пианисткой. Умерла в 1906, оставив двух дочерей на попечение отца.

Детские годы Цветаевой прошли в Москве и на даче в Тарусе. Начав образование в Москве, она продолжила его в пансионах Лозанны и Фрейбурга. В шестнадцать лет совершила самостоятельную поездку в Париж, чтобы прослушать в Сорбонне краткий курс истории старофранцузской литературы.

Стихи начала писать с шести лет (не только по-русски, но и по-французски и по-немецки), печататься с шестнадцати, а два года спустя тайком от семьи выпустила сборник «Вечерний альбом», который заметили и одобрили такие взыскательные критики, как Брюсов, Гумилев и Волошин. С первой встречи с Волошиным и беседы о поэзии началась их дружба, несмотря на значительную разницу в возрасте. Она много раз была в гостях у Волошина в Коктебеле. Сборники ее стихов следовали один за другим, неизменно привлекая внимание своей творческой самобытностью и оригинальностью. Она не примкнула ни к одному из литературных течений.

В 1912 Цветаева вышла замуж за Сергея Эфрона, который стал не только ее мужем, но и самым близким другом.

Годы Первой мировой войны, революции и гражданской войны были временем стремительного творческого роста Цветаевой. Она жила в Москве, много писала, но почти не публиковалась. Октябрьскую революцию она не приняла, видя в ней восстание «сатанинских сил». В литературном мире М. Цветаева по-прежнему держалась особняком.

В мае 1922 ей с дочерью Ариадной разрешили уехать за границу &#151 к мужу, который, пережив разгром Деникина, будучи белым офицером, теперь стал студентом Пражского университета. Сначала Цветаева с дочерью недолго жили в Берлине, затем три года в предместьях Праги, а в ноябре 1925 после рождения сына семья перебралась в Париж. Жизнь была эмигрантская, трудная, нищая. Жить в столицах было не по средствам, приходилось селиться в пригородах или ближайших деревнях.

Творческая энергия Цветаевой, невзирая ни на что, не ослабевала: в 1923 в Берлине, в издательстве «Геликон», вышла книга «Ремесло», получившая высокую оценку критики. В 1924, в пражский период &#151 поэмы «Поэма Горы», «Поэма Конца». В 1926 закончила поэму «Крысолов», начатую еще в Чехии, работала над поэмами «С моря», «Поэма Лестницы», «Поэма Воздуха» и др. Большинство из созданного осталось неопубликованным: если поначалу русская эмиграция приняла Цветаеву как свою, то очень скоро ее независимость, ее бескомпромиссность, ее одержимость поэзией определяют ее полное одиночество. Она не принимала участия ни в каких поэтических или политических направлениях. Ей «некому прочесть, некого спросить, не с кем порадоваться», «одна всю жизнь, без книг, без читателей, без друзей. ». Последний прижизненный сборник вышел в Париже в 1928 &#151 «После России», включивший стихотворения, написанные в 1922 &#151 1925.

К 1930-м годам Цветаевой казался ясным рубеж, отделивший ее от белой эмиграции: «Моя неудача в эмиграции &#151 в том, что я не эмигрант, что я по духу, т.е. по воздуху и по размаху &#151 там, туда, оттуда. » В 1939 она восстановила свое советское гражданство и вслед за мужем и дочерью возвратилась на родину. Она мечтала, что вернется в Россию «желанным и жданным гостем». Но этого не случилось: муж и дочь были арестованы, сестра Анастасия была в лагере. Цветаева жила в Москве по-прежнему в одиночестве, кое-как перебиваясь переводами. Начавшаяся война, эвакуация забросили ее с сыном в Елабугу. Измученная, безработная и одинокая поэтесса 31 августа 1941 покончила с собой.

ЕЛАБУГА — ИЗ ПРОШЛОГО В БУДУЩЕЕ.

Елабуга всегда отличалась старинным бытом. (Александр Степанов)

Елабуга

Цветаева Марина Ивановна

Биография.

Цветаева Марина Ивановна, родилась 26 сентября (8 октября по старому стилю) 1892 года, в московской семье. Отец Марины — И. В. Цветаев — профессор-искусствовед, основатель Московского музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, мать — М. А. Мейн (умерла в 1906), пианистка, ученица А. Г. Рубинштейна, дед сводных сестры и брата — историк Д. И. Иловайский.

В детстве из-за болезни матери (чахотка) Цветаева подолгу жила в Италии, Швейцарии, Германии; перерывы в гимназическом образовании восполнялись учебой в пансионах в Лозанне и Фрейбурге. Свободно владела французским и немецким языками. В 1909 слушала курс французской литературы в Сорбонне.

Детские годы Цветаевой прошли в Москве и на даче в Тарусе. Начав образование в Москве, она продолжила его в пансионах Лозанны и Фрейбурга. В шестнадцать лет совершила самостоятельную поездку в Париж, чтобы прослушать в Сорбонне краткий курс истории старофранцузской литературы.

Творчество.

Стихи начала писать с шести лет (не только по-русски, но и по-французски и по-немецки), печататься с шестнадцати, а два года спустя тайком от семьи выпустила сборник «Вечерний альбом», который заметили и одобрили такие взыскательные критики, как Брюсов, Гумилев и Волошин. С первой встречи с Волошиным и беседы о поэзии началась их дружба, несмотря на значительную разницу в возрасте. Она много раз была в гостях у Волошина в Коктебеле. Сборники ее стихов следовали один за другим, неизменно привлекая внимание своей творческой самобытностью и оригинальностью. Она не примкнула ни к одному из литературных течений.

В 1912 Цветаева вышла замуж за Сергея Эфрона, который стал не только ее мужем, но и самым близким другом. Годы Первой мировой войны, революции и гражданской войны были временем стремительного творческого роста Цветаевой. Она жила в Москве, много писала, но почти не публиковалась. Октябрьскую революцию она не приняла, видя в ней восстание «сатанинских сил». В литературном мире М. Цветаева по-прежнему держалась особняком.

В мае 1922 ей с дочерью Ариадной разрешили уехать за границу — к мужу, который, пережив разгром Деникина, будучи белым офицером, теперь стал студентом Пражского университета. Сначала Цветаева с дочерью недолго жили в Берлине, затем три года в предместьях Праги, а в ноябре 1925 после рождения сына семья перебралась в Париж. Жизнь была эмигрантская, трудная, нищая. Жить в столицах было не по средствам, приходилось селиться в пригородах или ближайших селениях.

Творческая энергия Цветаевой, невзирая ни на что, не ослабевала: в 1923 в Берлине, в издательстве «Геликон», вышла книга «Ремесло», получившая высокую оценку критики. В 1924, в пражский период — поэмы «Поэма Горы», «Поэма Конца». В 1926 закончила поэму «Крысолов», начатую еще в Чехии, работала над поэмами «С моря», «Поэма Лестницы», «Поэма Воздуха» и др. Большинство из созданного осталось неопубликованным: если поначалу русская эмиграция приняла Цветаеву как свою, то очень скоро ее независимость, ее бескомпромиссность, ее одержимость поэзией определяют ее полное одиночество. Она не принимала участия ни в каких поэтических или политических направлениях. Ей «некому прочесть, некого спросить, не с кем порадоваться», «одна всю жизнь, без книг, без читателей, без друзей. ». Последний прижизненный сборник вышел в Париже в 1928 — «После России», включивший стихотворения, написанные в 1922 — 1925.

К 1930-м годам Цветаевой казался ясным рубеж, отделивший ее от белой эмиграции: «Моя неудача в эмиграции — в том, что я не эмигрант, что я по духу, т.е. по воздуху и по размаху — там, туда, оттуда. » В 1939 она восстановила свое советское гражданство и вслед за мужем и дочерью возвратилась на родину. Она мечтала, что вернется в Россию «желанным и жданным гостем». Но этого не случилось: муж и дочь были арестованы, сестра Анастасия была в лагере. Цветаева жила в Москве по-прежнему в одиночестве, кое-как перебиваясь переводами.

Цветаева в Елабуге.

Вечером 17 августа 1941 года к елабужской пристани причалил теплоход «Чувашская Республика». На берег высадились 13 человек — эвакуированные из Москвы писатели и члены их семей. Среди них были и Марина Ивановна Цветаева с сыном Муром (Георгием Эфроном).

Первоначально москвичей разместили в здании библиотечного техникума, а 20 августа горсовет начал расселять их по квартирам. Цветаева с сыном были распределены в дом Бродельщиковых на ул. Ворошилова, 9. В этот же день они получили привезенный с пристани багаж, а 21 августа прописались по вышеуказанному адресу и переехали.

Цветаева с сыном занимали спальню хозяев — маленькую комнатку в три окна. Комнату отделяет дощатая перегородка без двери, к тому же она не доходит до потолка.

Теперь необходимо было устроиться на работу. Марина Ивановна хотела преподавать французский язык. Есть версия, что ей предложили быть переводчицей с немецкого в лагере военнопленных. Для нее это было неприемлемо, и она отказалась.

24 августа Марина Ивановна на пароходе отправилась в Чистополь. Там была большая часть эвакуированных писателей. Вечером 26 августа Мур получил телеграмму из Чистополя: «Ищу комнату. Скоро приеду. Целую».Вернулась Цветаева 28 августа. Вести из Чистополя описаны в дневнике сына: «…прописать обещают. Комнату нужно искать. Работы — для матери предполагается в колхозе вместе с женой и сестрами Асеева, а потом, если выйдет, — судомойкой в открываемой писателями столовой. Для меня — ученик токаря».

На 30 августа был назначен отъезд в Чистополь, но Марина Ивановна уезжать передумала. Знакомые посоветовали ей узнать о работе в совхозе, но и там для нее не оказалось места.

31 августа в Елабуге проводился воскресник: расчищали территорию под аэродром. На работу должны были выйти по одному человеку от каждой семьи елабужан и эвакуированных. От семьи Цветаевых на воскресник пошел Мур, а от семьи Бродельщиковых — хозяйка Анастасия Ивановна. Ее муж Михаил Иванович с шестилетним внуком Павликом рано утром ушли на рыбалку. Марина Ивановна осталась в доме одна.

На кухне остались сковорода с жареной рыбой для сына и три письма.

Сыну:

«Мурлыга, прости меня. Но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это — уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик».

Писателю Асееву:

«Дорогой Николай Николаевич! Дорогие сестры Синяковы! Умоляю вас взять Мура к себе в Чистополь — просто взять его в сыновья — и чтобы он учился. Я для него больше ничего не могу и только его гублю. У меня в сумке 450 р. И если постараться распродать все мои вещи. В сундучке несколько рукописных книжек стихов и пачка с оттисками прозы. Поручаю их Вам. Берегите моего дорогого Мура, он очень хрупкого здоровья. Любите как сына — заслуживает. А меня — простите. Не вынесла. МЦ.

Не оставляйте его никогда. Была бы безумно счастлива, если бы жил у вас. Уедете — увезите с собой. Не бросайте!»

К эвакуированным:

«Дорогие товарищи! Не оставьте Мура. Умоляю того из вас, кто сможет, отвезти его в Чистополь к Асееву. Пароходы — страшные, умоляю не отправлять его одного. Помогите ему с багажом — сложить и довезти. В Чистополе надеюсь на распродажу моих вещей. Я хочу, чтобы Мур жил и учился. Со мной он пропадет. Адр. Асеева на конверте. Не похороните живой! Хорошенько проверьте».

Похоронили М. И. Цветаеву 2 сентября 1941 года на городском Петропавловском кладбище. В октябре 1960 года Анастасия Ивановна Цветаева безуспешно искала могилу сестры и, не найдя, в южной части кладбища, где хоронили в сорок первом, установила крест с надписью: «В этой стороне кладбища похоронена Марина Ивановна Цветаева. Родилась 26 сент. Ст. ст. 1892 г. в Москве = 31 августа нов. Ст. 1941 г. в Елабуге».

В 1970 году крест заменили гранитным надгробием, а в 1990-м эту могилу освятила Церковь.

Марина цветаева стихи о тарусе

:: Марина Ивановна Цветаева ::

ГЛАВНАЯ >> Биографии писателей и поэтов >> Марина Ивановна Цветаева

Марина Ивановна Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года. По происхождению, семейным связям, воспитанию она принадлежала к трудовой научно-художественной интеллигенции. Отец ее — сын бедного сельского попа, уроженец села Талицы Владимирской губернии — вырос в таких «достатках», что до двенадцати лет сапог в глаза не видал. Трудом и талантом Иван Владимирович Цветаев пробил себе дорогу в жизни, стал известным филологом и искусствоведом, профессором Московского университета, директором Румянцевского музея и основателем Музея изящных искусств (ныне Музей имени Пушкина, у подъезда которого прибита мемориальная доска в честь И.В.Цветаева). Он умер в 1913 году. Мать — из обрусевшей польско-немецкой семьи, натура художественно одаренная, музыкантша, ученица Рубинштейна. Она скончалась рано (в 1906 году), но, по словам дочери, успела оказать на нее «главенствующее влияние»: «Музыка, природа, стихи, Германия. Одна против всех».

Детство, юность и молодость Марины Цветаевой прошли в Москве и в тихой подмосковной (калужской) Тарусе, отчасти — за границей (Италия, Швейцария, Германия, Франция). Училась она много, но, по семейным обстоятельствам, довольно бессистемно: совсем маленькой девочкой — в музыкальной школе, потом — в католических пансионах в Лозане и Фрейнбурге, в ялтинской женской гимназии, в московских частных пансионах. Окончила в Москве семь классов частной гимназии Брюхоненко (из 8-го класса вышла). В возрасте шестнадцати лет, совершив самостоятельную поездку в Париж, прослушала в Сорбонне сокращенный курс истории старофранцузской литературы.

Стихи Цветаева начала писать с шести лет (не только по-русски, но и по-французски и по-немецки), печататься — с шестнадцати, а два года спустя, в 1910 году, еще не сняв гимназической формы, тайком от семьи, выпустила довольно объемный сборник — «Вечерний альбом» . Изданный в количестве всего 500 экземпляров, он не затерялся в потоке стихотворных новинок, затоплявшем тогда прилавки книжных магазинов. Его заметили и одобрили такие влиятельные и взыскательные критики, как В.Брюсов, Н.Гумилев, М.Волошин. Были и другие сочувственные отзывы.

Стихи юной Цветаевой были еще очень незрелы, но подкупали талантливостью, известным своеобразием и непосредственностью. Но этом сошлись все рецензенты. Брюсов противопоставил Цветаеву другому тогдашнему дебютанту — Илье Эренбургу. Строгий Брюсов особенно похвалил Цветаеву за то, что она безбоязненно вводит в поэзию «повседневность», «Непосредственные черты жизни», предостерегая ее, впрочем, от опасности впасть в «домашность» и разменять свои темы на «милые пустяки». Отзыв Гумилева был еще благосклоннее: «Марина Цветаева внутренне талантлива, внутренне своеобразна. Многое ново в этой книге: нова смелая (иногда чрезмерно) интимность; новы темы, например детская влюбленность; ново непосредственное, бездумное любование пустяками жизни. «.

Особенно поддержал Цветаеву при вхождении ее в литературу Максимилиан Волошин, с которым она вскоре, несмотря на большую разницу в возрасте, подружилась. Вслед за «Вечерним альбомом» появилось еще два стихотворных сборника Цветаевой: «Волшебный фонарь» (1912) и «Из двух книг» (1913), — оба под маркой издательства «Оле-Лукойе», домашнего предприятия Сергея Эфрона, друга юности Цветаевой, за которого в 1912 году она вышла замуж.

В это время Цветаева — «великолепная и победоносная» — жила уже очень напряженной душевной жизнью. Устойчивый быт уютного дома в одном из старомосковских переулков, неторопливые будни профессорской семьи — все это было внешностью, под которой уже зашевелился «хаос» настоящей, не детской поэзии. Жизнелюбие Марины Цветаевой воплощалось прежде всего в любви к России и к русской речи. Но как раз при встрече с родиной поэта постигла жестокая и непоправимая беда.

Годы первой мировой войны, революции и гражданской войны были временем стремительного творческого роста Цветаевой. Она жила в Москве, много писала, но печатала мало, и знали ее только завзятые любители поэзии. С писательской средой сколько-нибудь прочных связей у нее не установилось. В январе 1916 года она съездила в Петроград, где встретилась с М.Кузминым, Ф.Сологубом и С.Есениным и ненадолго подружилась с О.Мандельштамом. Позже, уже в советские годы, изредка встречалась с Пастернаком и Маяковским, дружила со стариком Бальмонтом. Блока видела дважды, но подойти к нему не решилась.

Октябрьской революции Марина Цветаева не поняла и не приняла. В литературном мире Цветаева по-прежнему держалась особняком. С настоящими советскими писателями контакта почти не имела, но и сторонилась той пестрой буржуазно-декадентской среды, которая еще задавала тон в литературных клубах и кафе. Советская власть великодушно не замечала фрондерства в стихах поэтессы, уделила Цветаевой из своих скудных запасов паек, печатала ее книжки в Государственном издательстве («Вёрсты», «Царь-Девица»), а в мае 1922 года разрешила ей с дочерью Ариадной уехать за границу — к мужу, который был белым офицером, пережил разгром Деникина и Врангеля, а к тому времени стал пражским студентом.

За рубежом Цветаева жила сперва в Берлине (недолго), потом три года — в Праге; в ноябре 1925 года перебралась в Париж. Жизнь была эмигрантская, трудная, нищая. В самих столицах жить было не по средствам, приходилось селиться в пригородах или ближайших деревнях. Пейзажи этих и других мест отразились в произведениях Цветаевой («Поэма Горы», «Поэма Конца», многие стихи), причем очень конкретно. Поначалу белая эмиграция приняла Цветаеву как свою. Ее охотно печатали и хвалили. Но вскоре же картина существенно изменилась.

Прежде всего, для самой Цветаевой наступило жестокое отрезвление. Действительность не оставила камня на камне от мифа о «русской Вандее». Муж Цветаевой, С.Я.Эфрон, прошедший с белой армией весь ее бесславный и преступный путь, повинуясь голосу чести и совести, коренным образом пересмотрел свои взгляды. Он рассказал Цветаевой правду о «белом движении», и она не могла не признать этой суровой правды. Знаменательно, что политические темы, которым Цветаева отдала щедрую дань в стихах 1917-1921 гг., постепенно выветриваются из ее творчества эмигрантского периода. Характерен и такой факт: Цветаева вывезла с собой из Советской России рукопись целого сборника стихов ( «Лебединый стан» ), посвященных «русской Вандее»; убедившись, что за всем, о чем она здесь писала, не стояло ни исторической, ни человеческой правды, она так и не напечатала эту книжку, несмотря на многочисленные и настоятельные предложения.

Постепенно связи Цветаевой с белой эмиграцией все более ослабевают и наконец почти рвутся. Ее печатают все меньше и меньше. Она пишет очень много, но написанное годами не попадает в печать или вообще остается в столе автора. Если в 1922-1923 гг. ей удалось издать за рубежом пять книжек, то в 1924 году — уже только одну, а потом наступает перерыв до 1928 года, когда вышел в свет последний прижизненный сборник Цветаевой «После России» , включающий стихи 1922-1925 гг. Большие ее вещи — «Поэма Горы» , «Поэма Конца» , «Крысолов» , «Поэма Лестницы» , «С моря» , «Попытка Комнаты» , «Новогоднее» , «Поэма Воздуха» , драмы «Метель» , «Фортуна» , «Конец Казановы» ( «Феникс» ), «Приключение» , «Тезей» ( «Ариадна» ), «Федра» — затеривались на страницах малотиражных журналов и альманахов.

Поэзия Цветаевой была монументальной, мужественной и трагической. Мелководье эмигрантской литературы было ей по ступню. Она думала и писала только о большом — о жизни и смерти, о любви и искусстве, о Пушкине и Гёте. Независимость Цветаевой, ее смелые эксперименты со стихом, самый дух и направление ее творчества раздражали и восстанавливали против нее большинство эмигрантских литераторов. Один из них — критик, считавшийся арбитром вкуса, без обиняков говорил в печати о «нашем не сочувствии» к поэзии Цветаевой, об ее «полной, глубокой и бесповоротной для нас неприемлемости».

В творчестве Цветаевой все более крепнут сатирические ноты. Чего стоит одна «Хвала богатым!». В этом же ряду стоят такие сильные стихотворения, как «Поэма Заставы», «Поезд», «Полотерская», «Ода пешему ходу», стихи из цикла «Стол», «Никуда не уехали. «, «Читатели газет», отдельные строфы «Поэмы Горы», в которых струится поистине обжигающая «лава ненависти» к жалкому «царству моллюсков», и, конечно, целиком — такие яростно антимещанские, антибуржуазные вещи, как «Крысолов» и «Поэма Лестницы».

Важное значение для понимания позиции Цветаевой, которую заняла она к 30-м годам, имеет цикл «Стихи к сыну» (1932). Здесь она во весь голос говорит о Советском Союзе как о новом мире новых людей, как о стране совершенно особого склада и особой судьбы, неудержимо рвущейся вперед — в будущее. Во тьме дичающего старого мира самый звук СССР звучит для поэта как призыв к спасению и весть надежды.

Личная драма Цветаевой переплелась с трагедией века. Она увидела звериный оскал фашизма — и успела проклясть его. Победа гитлеризма в Германии, гибель Испанской республики, мюнхенская измена — все это вызвало в душе Цветаевой страстный протест. Близкие ей люди — муж и дочь — уехали в Советский Союз. Марина Ивановна с сыном готовились к отъезду. Последнее, что Цветаева написала в эмиграции, — цикл гневных антифашистских стихов о растоптанной Чехословакии, которую она нежно и преданно любила (эти стихи ей уже негде было печатать).

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: