Please verify you are a human

Access to this page has been denied because we believe you are using automation tools to browse the website.

This may happen as a result of the following:

  • Javascript is disabled or blocked by an extension (ad blockers for example)
  • Your browser does not support cookies

Please make sure that Javascript and cookies are enabled on your browser and that you are not blocking them from loading.

Reference ID: #245d6a10-5a40-11ea-b6de-79861a32c478

Марина Цветаева Пушкин и Пугачев

Краткая хроника жизни и творчества М. И. Цветаевой

Б. Ф. Шаляпин.
Акварельный портрет М. И. Цветаевой.
Париж. 1938 год

1936

Март. Узнав о смерти поэта Мих. Кузмина, Марина Цветаева пишет очерк-воспоминание «Нездешний вечер», посвященный единственной встрече с ним в Петрограде зимой 1916 году.

Апрель. Марина Цветаева пишет четыре маленьких очерка под общим названием «Отец и его музей».

20 — 27 мая. Поездка в Брюссель с чтением французских очерков об отце и музее.

До 16 июня. Предпринимает тщетные попытки завершить начатую еще давно поэму «Автобус», но окончательно оставляет этот замысел.

Июнь — июль. Работает над переводами стихов А. С. Пушкина на французский. В печати появляется рецензия М. Цветаевой «О книге Гронского «Стихи и поэмы». Эпистолярная встреча с молодым поэтом Анатолием Штейгером.

Лето — осень. Марина Цветаева переписывалась с А. Штейгером, написала ему стихи (цикл «Стихи сироте»). А. Штейгер был опасно болен (туберкулез). М. Цветаева слишком требовательна, так что разминовение было неизбежно.

30 декабря. М. Цветаева написала А. Штейгеру прощальное письмо.

1937

Январь. Окончание работы над очерком «Мой Пушкин»; приготовила для печати «Стихи к Пушкину».

2 марта. Читала свои французские переводы А. Пушкина на вечере, устроенном негритянским населением Парижа.

15 марта. Дочь Марины Цветаевой Ариадна уехала на родину.

25 марта. Марина Цветаева участвовала в литературном вечере с чтением стихов.

6 июня. Читала на Пушкинском вечере свои французские переводы А. С. Пушкина.

Июнь. Посетила парижскую Всемирную выставку. В советском павильоне провела два часа.

Весна и начало лета. Работа над очерком «Пушкин и Пугачев».

11 июля. В Лакано-Осеан, куда уехала с сыном, начала работать над большой мемуарной «Повестью о Сонечке».

10 октября. Сергей Эфрон, уже несколько лет завербованный органами НКВД, оказался замешан в политическом убийстве и срочно, при помощи советской разведки, бежал из Франции.

22 октября. Марину Цветаеву допрашивали во французской полиции. Она отвечала, что очень мало знает о том, куда и по каким делам ее муж уезжал.

1938

30 января. В последний раз Марина Цветаева выступила с чтением стихов на литературном вечере. Марина Цветаева готовилась к отъезду (предполагалось — осень, но отъезд затягивался).

Октябрь — ноябрь. Работа над стихами к Чехии — цикл «Сентябрь».

Годы жизни Марины Цветаевой

1892 — 1893 — 1894 — 1895
1896 — 1897 — 1898 — 1899
1900 — 1901 — 1902 — 1903
1904 — 1905 — 1906 — 1907
1908 — 1909 — 1910 — 1911
1912 — 1913 — 1914 — 1915
1916 — 1917 — 1918 — 1919
1920 — 1921 — 1922 — 1923
1924 — 1925 — 1926 — 1927
1928 — 1929 — 1930 — 1931
1932 — 1933 — 1934 — 1935
1936 — 1937 — 1938 — 1939
1940 — 1941

Годы жизни Марины Цветаевой

Стихи к Чехии. Сентябрь
(отрывок)

Полон и просторен
Край. Одно лишь горе:
Нет у чехов — моря.
Стало чехам — море

Слeз: не надо соли!
Запаслись на годы!
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

Не бездельной, птичьей-
Божьей, человечьей.
Двадцать лет величья,
Двадцать лет наречий

Всех — на мирном поле
Одного народа.
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы-

Всем. Огня и дома —
Всем. Игры, науки —
Всем. Труда — любому —
Лишь бы были руки.

На поле и в школе —
Глянь — какие всходы!
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома
—Феодосия Цветаевых
—Коктебельские вечера
—Гостиная Цветаевых
—Марина Цветаева
—Анастасия Цветаева
— «Я жила на Бульварной» (АЦ)
—Дом-музей М. и А. Цветаевых
—Феодосия Марины Цветаевой
—Крым в судьбе М. Цветаевой
—Максимилиан Волошин
—Василий Дембовецкий
— —Константин Богаевский
—Литературная гостиная
—Гостевая книга музея
Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей
—Хронология М. Цветаевой
—Хронология А. Цветаевой
—Биография М. Цветаевой
—Биография А. Цветаевой
—Исследования и публикации
—Воспоминания А. Цветаевой
—Документальные фильмы
—Цветаевские фестивали
—Адрес музея и контакты
—Лента новостей музея
—Открытые фонды музея
—Музейная педагогика
—Ссылки на другие музеи

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым «Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник «Киммерия М. А. Волошина»

Реферат на тему: А. С. Пушкин в творчестве Марины Цветаевой

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

Подобного рода упреки нисколько Цветаеву не смущали. Она отвечала « пушкиньянцам», не скупясь на оценки («То-то к пушкинским избушкам лепитесь, что сами — хлам!»), и брала А. С. Пушкина себе в союзники: Пушкиным не бейте! Ибо бью вас – им! В «Стихах к Пушкину» речь идёт о поэтическом творчестве, а не о нравах и состоянии общества. К поэтическому творчеству критерии внешней логичности неприемлемы. «По мне, в стихах всё должно быть некстати, не так, как у людей», — писала А. А. Ахматова в 1940 году в цикле «Тайны ремесла». Надо учитывать и собственное бунтарство Цветаевой, её представления о месте поэта в обществе. Поэт – изгой, он неуместен по своей природе: «В сём христианнейшем из миров Поэты – жиды» («Поэма Конца», 1924) Поэзия – есть бунт живого человека против косного порядка, застоя во имя живого и меняющегося роста. В цикле «Стихи к Пушкину» отношение Цветаевой к поэту напоминает отношение Маяковского в 20 – е годы: «Я люблю Вас но живого а не мумию Навели Хрестоматийный глянец Вы По – моему При жизни — думаю- Тоже бушевали Африканец!»Однако М. И. Цветаева более революционна и менее пессимистична, чем Маяковский в стихотворении «Юбилейное», где «я» — персонаж подсаживает Пушкина обратно на пьедестал. У Марины Цветаевой А. С. Пушкин на пьедестал не возвращается. У Марины Цветаевой скрытого обожествления А. С. Пушкина нет. Превращение поэта в идола приводит к застою, к ориентации на прошлое, к фальсификации Пушкина. Отношение к России в «Стихах к А. С. Пушкину» полемично: « Беженство свой смешавши С белым бешенством его!» « Поскакал бы, Всадник Медный, Он со всех копыт назад» Бешенство А. С. Пушкина — белое, оно соотносимо с белым движением. Эмигрантские «пушкиньянцы» — «беженцы», они сдались без боя, не только физически, став эмигрантами, но и метафизически, сдавшись диктату «золотой середины», подведя А. С. Пушкина пол свою меру. Отождествление А. С. Пушкина с Медным всадником парадоксально, но оно развивается в следующем стихотворении цикла – «Пётр и Пушкин». Пётр, в отличие от Александра I и Николая I, отпустил бы А. С. Пушкина за границу, «на побывку в свою африканскую дичь!». Пётр – также непредсказуемый бунтарь, ценящий талант ненавидящий «робость мужскую». За что и убил сына «сробевшего». Его истинный сын – Ганнибал, истинный правнук – А. С. Пушкин. В образе Петра – сыноубийцы и А. С. Пушкина – Медного всадника акцентируются непредсказуемость, властность, свобода, готовность пересечь границы. В «Стихах к Пушкину» были развиты такие темы, как разговор поэта с другим поэтом на равных, исключительность, опасность положения любого поэта во все времена. «С тех пор как Пушкина на моих глазах (в детстве) — на картине Наумова – убили я поделила мир на поэта и всех, и выбрала – поэта, в подзащитные выбрала – поэта; защищать поэта – от всех; как бы эти все ни одевались и ни назывались. Пушкин был негр ( Какой поэт из бывших и сущих — не негр, и какого поэта – не убили?».«Мой Пушкин» А. С. Пушкин «глазами и сердцем ребёнка»Причины нетрадиционного видения Цветаевой А. С. Пушкина – в самобытном характере личности Марины Цветаевой, в особенностях её мирочувствия.

В очерке «Мой Пушкин» Марина Цветаева, рассказывая, как еще в раннем детстве страстно полюбила Пушкинского Пугачева, обронила такое признание: «Все дело было в том, что я от природы любила волка, а не ягненка» (в известной сказочной ситуации). Такова уж была ее природа: любить наперекор. И далее: «Сказав «волк», я назвала Вожатого. Назвав Вожатого — я назвала Пугачева: волка, на этот раз ягненка пощадившего, волка, в темный лес ягненка поволокшего — любить. Но о себе и Вожатом, о Пушкине и Пугачеве скажу отдельно, потому что Вожатый заведет нас далёко, может быть, еще дальше, чем подпоручика Гринева, в самые дебри добра и зла, в то место дебрей, где они неразрывно скручены и, скрутясь, образуют живую жизнь». Речь идет здесь о главном и основном — о понимании живой жизни с ее добром и злом. Добро воплощено в Пугачеве. Не в Гриневе, который по-барски снисходительно и небрежно наградил Вожатого заячьим тулупчиком, а в этом «недобром», «лихом» человеке, «страх-человеке» с черными веселыми глазами, который про тулупчик не забыл. Пугачев щедро расплатился с Гриневым за тулупчик: даровал ему жизнь. Но, по Цветаевой, этого мало: Пугачев уже не хочет расставаться с Гриневым, обещает его «поставить фельдмаршалом», устраивает его любовные дела — и все это потому, что он просто полюбил прямодушного подпоручика. Так среди моря крови, пролитой беспощадным бунтом, торжествует бескорыстное человеческое добро. В «Капитанской дочке» Марина Цветаева любит одного Пугачева. Все остальное в повести оставляет ее равнодушной — и комендант с Василисой Егоровной, и Маша, да, в общем, и сам Гринев. Зато огневым Пугачевым она не устает любоваться — и его самокатной речью, и его глазами, и его бородой. Это «живой мужик», и это «самый неодолимый из романтических героев». Но больше всего привлекательно и дорого Цветаевой в Пугачеве его бескорыстие и великодушие, чистота его сердечного влечения к Гриневу. «Гринев Пугачеву нужен ни для чего: для души» — вот что делает Пугачева самым живым, самым правдивым и самым романтическим героем. В этой связи Марина Цветаева касается большого вопроса — о правде факта и правде искусства. Почему Пушкин сначала, в «Истории Пугачева», изобразил великого бунтаря «зверем», воплощением злодейства, а в написанной позже повести — великодушным героем? Как историк он знал все «низкие истины» о пугачевском восстании, но как поэт, как художник — про них забыл, отмел их и оставил главное: человеческое величие Пугачева, его душевную щедрость, «черные глаза и зарево». Ответ Цветаевой не полон, но многозначителен. А. С. Пушкин поступил так потому, что истинное искусство ни прославления зла, ни любования злом не терпит, потому что поэзия — высший критерий правды и правоты, потому что настоящее «знание поэта о предмете» достигается лишь одним путем — через «очистительную работу поэзии». А. С. Пушкин в «Капитанской дочке» поднял Пугачева на «высокий помост» народного предания. Изобразив Пугачева великодушным героем, он поступил не только как поэт, но и «как народ»: «он правду факта— исправил. дал нам другого Пугачева, своего Пугачева, народного Пугачева».

Жажда жизни в поэзии Марины Цветаевой менее всего напоминает условный литературный приём, желание противопоставить свой голос всё усиливающейся теме смерти, тления, распада, характерной для массовой декадентской поэзии начала века. «Нет, здесь подлинное поэтическое ощущение. Оно рождает энергетический сгусток, сжигающий прошлое и будущее ради торжества данного мгновения». В одно из таких мгновений Марина Цветаева понимает своё равенство с А. С. Пушкиным, понимаемое не как равенство таланта или читательского признания, но как равенство интенсивности экстатического переживания, уравновешивающее две величины при всех остальных различиях. Осмысление судьбы русской поэзии и своего места в ней закономерно приводит Цветаеву к теме А. С. Пушкина. Советская критика назойливо подчёркивала реализм и общедоступность наследия писателя, эмиграция выдвигает своего А. С. Пушкина – государственника и русофила. В такой ситуации А. С. Пушкин, созданный Мариной Цветаевой, противостоял обоим лагерям. В отношении Цветаевой к А. С. Пушкину, в её понимании А. С. Пушкина, в безграничной любви к поэту самое важное – это твердая убеждённость в том, что влияние А. С. Пушкина должно быть только освободительным. Причина этого – сама духовная свобода А. С. Пушкина. В его поэзии, его личности М. И. Цветаева видит освобождающее начало, стихию свободы. Нельзя не считаться с её убеждением: поэт – дитя стихии, а стихия – всегда бунт, восстание против слежавшегося, окаменелого, пережившего себя. Когда Марина Цветаева писала об А. С. Пушкине, она твёрдой рукой стирала с него «хрестоматийный глянец». По-настоящему, в полный голос, Марина Цветаева сказала о своем А. С. Пушкине в замечательном стихотворном цикле, который был опубликован в эмигрантском парижском журнале «Современные записки» в юбилейном «пушкинском» 1937 году. Стихи, составившие этот цикл, были написаны в 1931 году, но в связи с юбилеем, как видно, дописывались — об этом свидетельствуют строчки: К Пушкинскому юбилею Тоже речь произнесём Нельзя не учитывать особых обстоятельств, при которых были написаны «Стихи к Пушкину» — атмосферы юбилея, устроенного А. С. Пушкину белой эмиграцией. Именно белоэмигрантская литература с большим рвением стремилась к тому, чтобы превратить А. С. Пушкина в икону, трактовала его как «идеального поэта» в духе понятий, против которых так яростно восстала в своих стихах Марина Цветаева: А. С. Пушкин – монумент, мавзолей, гувернёр, лексикон, мера, грань, золотая середина. Цикл Цветаевой «Стихи к А. С. Пушкину» наполнен явными и скрытыми реминисценциями из самых различных литературных произведений – и из текстов XIX века, и из текстов современников Цветаевой. Стихотоворение «Бич жандармов, Бог студентов», по – видимому, отсылает нас к стихотворению Вяземского «Русский Бог»(1828). На него указывают особенности лексики, метрики, строфики. Для Вяземского характерно особое строение первой строки во второй и пятой строфах: «Бог метелей, бог ухабов, Бог голодных, бог холодных »Аналогично у Марины Цветаевой: «Бич жандармов, бог студентов , Критик – ноя, нытик – вторя » (тоже первые строки строф).Строфика различается.

Цензоре: «Кругозор его по-прежнему не широк, на стихах лежит печать газеты, перепевает он самого себя без конца», о Г. Иванове, напомним, там же было сказано, что это «один из самых талантливых среди молодых стихотворцев».[1.24] «Это опять-таки случай так называемого вранья»,– говорил бессмертный булгаковский Фагот. Более чем вероятно, что несомненное вранье Д. Цензора было в 1946 году, как и статья К. Зелинского в 1933-м, своеобразной «прививкой от расстрела» (выражение О. Мандельштама из «Четвертой прозы»). Цензор умер годом позже, успев напомнить о себе потомкам – правда, лишь небольшой их части, специалистам по творчеству Блока. И эстафету ругани приняли именно они. В 1950-х годах советскому читателю было возвращено, пусть в мизерных дозах, творчество Марины Цветаевой. Специалист по Блоку, виднейший литературовед В. Орлов написал предисловие к вышедшему в Москве в 1961 году первому советскому «Избранному» Цветаевой. Расхвалить Цветаеву как лучшего поэта русского зарубежья ему показалось неубедительным без противопоставления кому-либо, и, по сложившейся традиции, В

«Мне нравится, что вы больны не мной» Цветаевой — любовный треугольник

«Мне нравится, что вы больны не мной» М.И. Цветаева

Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной —
Распущенной — и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем, ни ночью — всуе…
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!

Спасибо вам и сердцем и рукой
За то, что вы меня — не зная сами! —
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце, не у нас над головами, —
За то, что вы больны — увы! — не мной,
За то, что я больна — увы! — не вами!

Любовная лирика поэтессы Марины Цветаевой по праву считается одним из бесценных открытий русской литературы серебряного века. Тонкая, ироничная, передающая всю полноту чувств, она позволят взглянуть на автора в ином ракурсе и найти ответы на многие вопросы, которые волнуют не только литературоведов, но и поклонников творчества Цветаевой.

Стихотворение «Мне нравится…», написанное в 1915 году и ставшее популярным благодаря одноименному романсу, блестяще исполненному певицей Аллой Пугачевой, долгие годы представляло собой литературную шараду. Биографы Марины Цветаевой пытались понять, кому же поэтесса посвятила столь проникновенные и не лишенные грусти строки. Кто именно вдохновил ее на то, чтобы написать столь проникновенное и глубоко личное произведение?

Ответ на эти вопросы лишь в 1980 году дала сестра поэтессы, Анастасия Цветаева, которая рассказала, что это яркое и в чем-то даже философское стихотворение было посвящено ее второму мужу, Марвикию Минцу. К 1915 году обе сестры уже успели побывать замужем, однако их браки оказались неудачными. Каждая из женщин воспитывала ребенка, не мечтая больше о том, чтобы устроить личную жизнь. По воспоминаниям Анастасии Цветаевой, Маврикий Минц появился на пороге ее дома с письмом от общих знакомых и провел с сестрой поэтессы почти весь день. У молодых людей нашлось много тем для беседы, их взгляды на литературу, живопись, музыку и жизнь в целом совпали удивительным образом. Поэтому вскоре Маврикий Минц, плененный красотой Анастасии, сделал ей предложение. Но счастливого жениха ждало еще одно приятное знакомство. На сей раз с Мариной Цветаевой, которая в свои 22 года произвела на него неизгладимое впечатление не только как талантливая поэтесса, но и как очень привлекательная женщина.

Анастасия Цветаева вспоминает, что Маврикий Минц оказывал ее сестре знаки внимания, выражая свое восхищение и преклоняясь перед поэтессой. Ловя на себе его взгляд, Марина Цветаева краснела, словно юная гимназистка, и ничего не могла с этим поделать. Однако взаимная симпатия так и не переросла в любовь, так как к моменту знакомства поэтессы с Маврикием Минцем последний уже был обручен с Анастасией. Поэтому стихотворение «Мне нравится…» стало своеобразным поэтическим ответом на слухи и пересуды знакомых, которые даже заключали пари на предмет того, кто и в кого влюблен в семействе Цветаевых. Изящно, легко и по-женски элегантно Марина Цветаева поставила точку в этой пикантной истории, хотя и признавалась собственной сестре, что увлечена ее женихом не на шутку.

Сама же Анастасия Цветаева до самой смерти была убеждена, что ее сестра, влюбчивая по натуре и не привыкшая скрывать свои чувства, попросту проявила благородство. Блистательной поэтессе, к моменту знакомства с Маврикием Минцем успевшей опубликовать два сборника стихов и считающейся одной из самых перспективных представительниц русской литературы первой половины 20 века, ничего не стоило завоевать сердце любого мужчины, не говоря уже о «маленьком рыжем еврее со странной фамилией». Однако Марина Цветаева не пожелала причинять собственной сестре боль и разрушать наметившийся союз. Для себя же поэтесса из сложившейся ситуации извлекла весьма важный урок, на всю последующую жизнь, уяснив, что любовь и страсть, которая больше похожа на душевный недуг – отнюдь не идентичные понятия. Ведь болезнь проходит, а подлинные чувства сохраняются годами, что и подтвердил счастливый, но столь непродолжительный брак между Анастасией Цветаевой и Маврикием Минцем, который продлился всего 2 года. Человек, которому было посвящено стихотворение «Мне нравится…», скончался в Москве 24 мая 1917 года от приступа острого аппендицита, а его вдова так больше и не вышла замуж.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: