Марина цветаева день

————-
Моя встреча с Анастасией Ивановной Цветаевой была краткой, но незабываемой. Ничего особенного в этой встрече не было. Но потому, что это – Цветаева, вся неособенность мне кажется особой.

Я тогда училась в Москве в Литературном институте, примерно, на втором курсе. В те времена про Марину Цветаеву мало знали. В провинциях России она была в основном неизвестна, но очень популярна среди студентов Литинститута и московской интеллигенции того времени.

Был занудный осенний день. Я приехала в издательство «Художественная литература» за гонораром за стихи. Окошечко кассы было наглухо закрыто, что ввело меня в уныние. Присела на диванчик. Рядом сидела, в таком же унылом ожидании, пожилая хрупкая женщина.

Молчание было невыносимо, и мы разговорились. О том, о сем. Главное – не помню теперь сути разговора, лишь запомнилось, что разговор тёк легко, и мы смеялись. Окошечко всё не открывалось, кассирши не было. Видимо, все знали, что касса будет закрыта, кроме нас двоих. И мы, беседуя о литературе, дружно пришли к выводу, что мы, веря в расписание работы кассирши, приперлись сюда, как две дуры, вместо того, чтобы позвонить и узнать. И тут женщина добавила к этому выводу, её изречение помню дословно:
— И не просто две дуры, а две голодные дуры!

И мы опять смеялись, потому что она определила суть весьма точно. И обе мы ели – вчера, и обе утром – пили только чай. И она тоже – без сахара. Хотя я всегда пью без сахара.

Вдруг заявилась кассирша, увидела нас, гневно дернула головой и стала ругаться. Затем сжалилась и решила выдать нам честно заработанные нами деньги.
Когда расписывались в ведомости, гаркнула сквозь деревянное окошечко:
— Вы что, Цветаева, не видите, в какой строке надо ставить подпись? Я же ткнула пальцем, смотреть надо!
Я удивилась услышанной фамилии и потом, когда получили свои суммы, весьма недовольно высказала женщине:
— Господи! Зачем вы пишете под этой фамилией? Жить под этой фамилией можно, а писать – нет! Цветаева – одна. Это бездарно и кощунственно – создавать нечто под её фамилией, или писать в её стиле.
Женщина улыбнулась:
— Какая горячая заступница! А ведь я – родная сестра Марины. Мне можно.
Тут я окаменела. Неужели два часа сидела возле кассы вместе с Цветаевой?
Да, это было так.

Потом мы еще беседовали, пока шли от издательства, но я уже всё воспринимала иначе, и меня одолело смущение. И образ ее – хрупкий, и взгляд – очень доброжелательный, и речь ее – непринужденная, до сих пор кажутся мне очень значимыми мгновениями в моей жизни.
И если нити судьбы кто-то ведет, и если Он их неожиданно и играя (Анастасии Ивановны и мою) переплел на два часа в той одинокой комнате, то я, абсолютно не придавая себе какой-то весомости, очень благодарна Ему.

Октябрь, 2010
© Татьяна Смертина — Анастасия Цветаева, сестра Марины — Tatiana Smertina.
Заимствовать рассказ без согласования с автором запрещено.

Анастасия Ивановна Цветаева (сестра Марины, писатель, публицист) родилась 14 (27) сентября 1894, скончалась в возрасте 99 лет – 5 сентября 1993.
С 1902 по 1906 жила вместе с сестрой Мариной в Западной Европе – девочки учились в частных пансионах Германии и Швейцарии.
В возрасте 17 лет вышла замуж за Бориса Сергеевича Трухачева (1893 – 1919), с которым вскоре разошлась. Потом он скончался от тифа в 26 лет. От Трухачева у Анастасии родился сын Андрей.

В 1915 у Анастасии вышла первая книга, философский текст проникнутый ницшеанским духом, — «Королевские размышления».

Второй супруг Анастасии – Маврикий Александрович Минц (1886 – 1917) скончался от перитонита. Сын от него – Алеша, прожил один год (1916-1917).

В 1921 году Анастасию приняли в Союз писателей.
В 28 лет Анастасия Ивановна приняла обет нестяжания, неедения мяса, целомудрия и запрещения лжи. И соблюдала это до конца жизни.

В 1926 году она завершила книгу «Голодная эпопея», а затем «SOS, или Созвездие Скорпиона» — обе книги не удалось опубликовать. В 1927 она отправилась в Европу и во Франции последний раз в жизни увиделась с сестрой Мариной.

В апреле 1933 в Москве Анастасию Цветаеву арестовали, затем, после хлопот М.Горького, освободили через 64 дня.
В сентябре 1937 Анастасию снова арестовали и отправили в лагерь на Дальний Восток. Во время этого ареста у писательницы изъяли все её сочинения. Сотрудники НКВД уничтожили написанные ею сказки и новеллы. После этого она провела несколько лет в лагере и ещё несколько в ссылке. О трагической гибели сестры Марины она узнала в 1941, находясь в ссылке на Дальнем Востоке.

Освободившись из лагеря в 1947 г., в 1948 Анастасия Цветаева снова была арестована и сослана на вечное поселение в деревню Пихтовка Новосибирской области.

Анастасия Ивановна была освобождена после кончины Сталина, в 1959 – реабилитирована, стала проживать в Москве.
Создала мемуарные книги «Старость и молодость» (опубликована в 1988) и известную книгу «Воспоминания».

Анастасия Ивановна очень заботилась о могиле сестры, которая похоронена на Петропавловском кладбище в Елабуге, в 1960 году она возвела на могиле крест.
Затем, благодаря прошению Анастасии Ивановны и группы верующих, в 1990 году патриарх Алексий 11 дал благословение на отпевание Марины Цветаевой, которое состоялось в день пятидесятилетия её кончины в Московском храме Вознесения Господня у Никитских ворот.

Андрей Борисович Трухачев (1912–1993) — сын Анастасии Ивановны Цветаевой от первого мужа. В 1937 г. окончил архитектурный институт, а 2 сентября того же года вместе с матерью был арестован в Тарусе. Получил 5-летний срок. Отбывал его на севере, в Карельской АССР, работая прорабом участков на Белбалт комбинате.
В 1942 г. был призван в армию и направлен в Архангельский окружной военстрой, где работал как инженер-диспетчер, проектировщик и начальник участков. А затем до 1948 г. — в поселке Печаткино, близ Вологды, также начальником участков на строительстве аэродромных и причальных сооружений.

Королевские размышления — 1915
Дым, дым и дым — повесть — 1916
Голодная эпопея, 1927 — уничтожена НКВД
SOS, или Созвездие Скорпиона — уничтожена НКВД
Старость и молодость
Воспоминания
Сказ о звонаре московском
Мой единственный сборник — стихи
Моя Сибирь, 1988
Amor
Непостижимые — опубликовано 1992
Неисчерпаемое — опубликовано 1992

«Уж сколько их упало в эту бездну…» М. Цветаева

«Уж сколько их упало в эту бездну…» Марина Цветаева

Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.

Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.

И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все — как будто бы под небом
И не было меня!

Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.

Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе…
— Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!

К вам всем — что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?! —
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.

И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто — слишком грустно
И только двадцать лет,

За то, что мне прямая неизбежность —
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,

За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру…
— Послушайте! — Еще меня любите
За то, что я умру.

Анализ стихотворения Цветаевой «Уж сколько их упало в эту бездну…»

Марина Цветаева очень рано потеряла мать, смерть которой переживала очень болезненно. Со временем это чувство притупилось, а душевная рана зарубцевалась, однако начинающая поэтесса в своем творчестве очень часто обращалась к теме смерти, словно бы пытаясь заглянуть в мир, который ей еще недоступен. Цветаева признавалась, что очень надеется в той, другой жизни, встретиться с мамой, которую очень любила, и даже мысленно торопила время, стремясь прожить свою жизнь как можно скорее.

В 1913 году поэтесса написала стихотворение «Уж сколько их упало в бездну…», в котором вновь пыталась определить для себя, что есть жизнь, и чего стоит ждать от смерти. Потусторонний мир Цветаева воспринимает, как некую темную пропасть, бездонную и устрашающую, в которой люди попросту исчезают. Рассуждая о смерти, она отмечает: «Настанет день, когда и я исчезну с поверхности земли». Однако поэтесса осознает, что после ее ухода ничего в этом бренном мире не изменится. «И будет все —- как будто бы под небом и не было меня!», — отмечает поэтесса.

Сама по себе смерть не пугает 20-летнюю Цветаеву, которой уже довелось столкнуться с этой незваной гостьей. Поэтесса переживает лишь о том, что близкие и дорогие ей люди уходят из этой жизни, и со временем память о них стирается. Тех, кто умер, Цветаева сравнивает с дровами в камине, которая «становится золой». Ветер разносит ее по земле, и вот уже она смешивается с землей, превращаясь в прах, который, возможно, станет основой для новой жизни.

Однако Марина Цветаева не готова смириться с таким положением дел, она хочет, чтобы память о людях была вечной, даже если они этого не достойны. Себя она причисляет именно к той категории будущих покойников, которые не заслужили права войти в историю из-за того, что имеют «слишком гордый вид». Но этой черте характера поэтесса противопоставляет «безудержную нежность», рассчитывая, что, тем самым, может продлить свою земную жизнь хотя бы в воспоминаниях близких людей. «Я обращаюсь с требованьем веры и с просьбой о любви», — отмечает Цветаева. Столь необычная трактовка евангельских истин все же имеет право на существование. Поэтесса не верит в жизнь после смерти в библейском понимании, однако рассчитывает, что сумеет оставить яркий след на земле, иначе само ее существование лишается всякого смысла. Поэтесса не подозревает, что своеобразным пропуском в вечность для нее станут стихи, которые раскрывают богатый внутренний мир этой удивительной женщины, наполненный мятежными и весьма противоречивыми чувствами.

«ДЕНЬ БЫЛ СУББОТНИЙ: ИОАН БОГОСЛОВ. »

Марина Кацева
Бостон

Сентябрь — самый насыщенный важными событиями месяц в биографии Марины Цветаевой. В сентябре родилась её единственная сестра-«полублизнец» Ася. В сентябре Цветаева вышла замуж за Сергея Эфрона. В сентябре родилась Аля, её «первенец крутолобый», самая знаменитая дочь в истории мировой литературы. Наконец, на сентябрь пришлось и рождение самой Марины. Она родилась 26 сентября (по старому стилю) 1892 года, и хотя новый календарь вошёл в обиход задолго до её гибели, день своего рождения она неизменно отмечала по старому стилю. Видимо, старый календарь, как и правописание через «ъ», которому Цветаева тоже не изменила до конца своих дней, были для неё теми необходимыми приметами прошлого, по которым она ежедневно и ежечасно его восстанавливала, памятью возвращаясь к своим истокам, к своему «я».

Дань верности семейным традициям, подробности сметённого революцией быта сначала воспринимались в её стихах как юношеская фронда, но со временем это определилось в осознанную жизненную позицию: «одна-из всех-за всех-противу всех!». Именно так писала и поступала Марина Цветаева, защищая всех оскорблённых, униженных, побеждённых… — даже если это были всего лишь орфография или календарь.

Скоро век, как был коммунистами послан «в чёртову дюжину» старый календарь. Отмечая сегодня какие-то события, мы практически никогда не вспоминаем первую дату; она указывается только в энциклопедиях и академических словарях. Советский режим не раз пытался «откорректировать» многие факты цветаевской биографии, замахнувшись даже на столь непреложный, как день её рождения. 98-летняя Анастасия Цветаева, ещё здравствовавшая в дни столетнего юбилея сестры, неоднократно высказывала своё возмущение этим:

«…Я не понимаю, каким образом могли назначить (. ) днём её рождения 8 октября! — сказала она в интервью «Литературной газете». — ОНА РОДИЛАСЬ В ДЕНЬ ИОАННА БОГОСЛОВА — 26 СЕНТЯБРЯ ПО СТАРОМУ СТИЛЮ, 9 ОКТЯБРЯ ПО НОВОМУ. Так записано и в церковном православном календаре, который печатает две даты: 26 сентября (9 октября) — день Иоанна Богослова. И Марина всегда в этот день отмечала своё рождение… Мне, как её ближайшему человеку, сестре, непонятно это самоуправство. Оно должно быть немедленно исправлено. И прошу исправить эту дату и в тех странах, где отмечают столетие Марины Цветаевой».

Надо признать, что это требование Анастасии Ивановны выполнено — официально день рождения Цветаевой в России сейчас отмечается 9 октября, но тем, кто знает и любит Марину Цветаеву, ничего исправлять не пришлось — они просто отмечают день её рождения дважды. Художественные выставки, вечера, чтения, спектакли, концерты, конференции, цветаевские костры по всему миру проводятся как 26 сентября, так и 9 октября.

Вот и в этом году, в 115-й год со дня рождения, мы отмечаем её полуюбилей этой публикацией в «Кругозоре», а 26 сентября отметили его «в кругу семьи». Собравшиеся на встречу любители Цветаевой послушали песни на её стихи, зачитали присланные из разных стран поздравления, поговорили о книжных новинках, о жизни поэта на экране и, конечно, звучали её стихи. Так хотела Марина, так она сама отмечала свой день в прозе, дневнике, стихах…. Помните:

Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов…

Позже, просматривая свои ранние стихи и тут же в тетради разъясняя значение отдельных строк, Цветаева дала развернутый комментарий и к этому стихотворению, вернее, к единственному в нём слову. Вот что записано под ним в тетради 24 года спустя, в 1934 году:

«…ведь могла: славили, могла: вторили — нет — спорили! Оспаривали мою душу, которую получили все и никто (все боги и ни одна церковь!)».

Какие важные и многозначные слова, ещё ждущие отдельного комментария!

А вот как поздравила себя Цветаева 26 сентября 1940 года:

«Поздравляю себя с 48-ю годами н-е-п-р-е-р-ы-в-н-о-й д-у-ш-и!»

Будто знала, что делает это в последний раз в своей земной жизни. Звучит как автоэпитафия на могильной плите, правда? Точнее, пожалуй, и не скажешь. В нескольких словах схвачено всё, даже интонация, графически выраженная разрядкой. Так афористически формулировать свои мысли умела только Цветаева.

Эти слова появились в цветаевской рабочей тетради, когда её уже отмучили мысли о неизбежном конце как естественном окончании жизненного пути каждого. Когда события дня отодвинули на второй план проблемы бессмертия души. Когда Цветаева начала примерять смерть на себя всерьёз, без игры и философии. Когда уже подходил к концу диалог поэта со смертью, практически не прерывавшийся с юности до её последних минут на этой «ласковой земле». Диалог, который отразил все оттенки её настроений и чувств — от мольбы до юношеского бунта, от воображаемого смирения — до действенного неприятия. Так, в день своего 17-летия (1909) она пишет довольно необычную для такого случая «Молитву»:

Люблю и крест, и шёлк, и каски,
Моя душа мгновений след…
Ты дал мне детство — лучше сказки
И дай мне смерть — в семнадцать лет!

Спустя восемь лет (1917), уже «примеряется» маска покорности:

А всё же спорить и петь устанет
И этот рот!
А всё же время меня обманет
И сон — придёт.
И лягу тихо, смежу ресницы,
Смежу ресницы.
И лягу тихо, и будут сниться
Деревья, птицы.

Но проходит всего три года (1920) и в диалог врывается совсем другая тональность — абсолютное и убежденное (почти на крике) отрицание смерти со страстным, закодированным в самом тексте автокомментарием:

Смерть — это нет,
Смерть — это нет,
Нет — матерям,
Нет — пекарям.
(Выпек — не съешь!)

Смерть — это так:
Недостроенный дом,
Недовзращенный сын,
Недовязанный сноп,
Недодышаный вздох,
Недокрикнутый крик.

Я — это да,
Да — навсегда,
Да — вопреки,
Да — через все!
Даже тебе
Да кричу, Нет!
Стало быть — нет,
Стало быть — вздор,
Календарная ложь!

И, наконец, совсем близко к «предсмертной икоте», вмурованная в тетрадь формула: «Смерть — это не конец! Смерть — это цензорские ножницы в поэму».

Марина Цветаева знала, что день её смерти станет началом её бессмертия. «Как меня будут любить! Читать что, любить — через сто лет!». И это сбылось, как почти все из пророчеств Марины. Публикуемое ниже стихотворение бостончанки Нины Басаниной, подаренное на её творческом вечере в бостонском Музее Марины Цветаевой — неопровержимое доказательство тому:

Тебе не надо ни похвал моих,
Ни славословий, Грешная Святая,
Тебе, слагавшей каждый малый стих,
Перо в саму аорту погружая.

Чего б я не коснулась — все твое,
Тебе не срока — жизни было мало!
Я боль беру — ты выжала ее,
Конец — а ты уж все о нем сказала.

Как яркий очистительный пожар,
Родник в пустыне, чистый и прекрасный,
Твой животворный, горький, буйный дар,
По-царски щедрый и по-женски страстный.

Воздастся. Верю — будешь сотни лет!
А кесари порою только тени.
Я пред тобой, чей светел алый след,
Склоняю благодарные колени.

Марина Цветаева

* * *
Нaд синевою подмосковных рощ
Накрапывает колокольный дождь.
Бредут слепцы Калужскою дорогой, —

Калужской — песенной — привычной, и она
Смывает и смывает имена
Смиренных странников, во тьме поющих Бога.

И думаю: когда-нибудь и я,
Устав от вас, враги, от вас, друзья,
И от уступчивости речи русской, —

Надену крест серебряный на грудь,
Перекрещусь — и тихо тронусь в путь
По старой по дороге по Калужской. 1916 г. * * * Я счастлива жить образцово и просто:
Как солнце — как маятник — как календарь.
Быть светской пустынницей стройного роста,
Премудрой — как всякая божия тварь.

Знать: Дух — мой сподвижник, и Дух — мой вожатый!
Входить без докладу, как луч и как взгляд.
Жить так, как пишу: образцово и сжато, —
Как Бог повелел и друзья не велят. 1918 г.

ДЕСЯТЬ ЗАПОВЕДЕЙ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ

Не убий и не начинай войны. Не помысли народ свой врагом других народов. Не укради и не присваивай труда брата своего. Ищи в науке только истину и не пользуйся ею во зло ради корысти. Уважай мысли и чувства братьев своих. Чти родителей и прародителей своих и все сотворенное ими сохраняй и почитай. Чти природу как матерь свою и помощницу. Пусть труд и мысли твои будут трудом и мыслями свободного творца, а не раба. Пусть живет все живое, мыслится мыслимое. Пусть свободным будет все, ибо все рождается свободным.

Такие заветы оставил вам, ребята, выдающийся ученый-гуманист Дмитрий Сергеевич Лихачев. Это имя вы все хорошо знаете. Осенью во всех школах нашей страны прошли уроки, посвященные Году русского языка, и уроки памяти Д. С. Лихачева. В Петербурге и Ленинградской области на этих уроках школьники познакомились с замечательными книгами Д. С. Лихачева в рамках общегородской программы «Толерантность». Эти уникальные издания подарил ребятам и педагогам петербургский Фонд «Мир книжной культуры».

Благотворительный фонд «Мир книжной культуры», созданный в память Д. С. Лихачева, в Год русского языка провел при поддержке Акционерного коммерческого Сберегательного банка Российской Федерации масштабную акцию «Книги Д. С. Лихачева школьным библиотекам» по всей России. Теперь каждый из вас, ребята, сможет взять в библиотеке своей школы и прочесть «Письма о добром» Д. С. Лихачева, а школьники Санкт-Петербурга и Ленинградской области — еще и книги «Великое наследие. Заметки о русском» (Классические произведения Древней Руси), «Слово о полку Игореве» и даже послушать аудиокнигу— «Д. С.Лихачев читает древнерусский текст «Слова о полку Игореве»».

С сентября по декабрь этого года Фонд и Сбербанк России проводят еще одну замечательную акцию — «Книги в дар библиотекам Петербурга». Все библиотеки муниципальных образований города на Неве получат в подарок от Фонда книги Д. С. Лихачева «Воспоминания», «Раздумья о России», «Письма о добром» и другие произведения выдающегося исследователя русской культуры, нашего великого современника.

Более двадцати лет назад на звездном небосклоне появилась новая звезда — малая планета № 2877 получила имя Дмитрия Сергеевича Лихачева. Пусть ее лучи, сияние этого имени осветит вашу дорогу в мир чтения и культуры, дорогие наши юные друзья! Радостных вам открытий и впечатлений!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: