Любовная лирика Николая Гумилева

Николай Степанович Гумилев — прекрасный поэт нашего столетия. Он оставил нам интересное и значительное литературное наследие, оказал влияние на дальнейшее развитие нашей отечественной поэзии. Его трагическая гибель в августе 1921 года от рук большевиков — трагедия нашего народа. Всей своей жизнью — и реальной и поэтической — Н. Гумилев стремился олицетворять волевое мужское начало. В поисках неизвестного и неизведанного вела его по странам и континентам «муза дальних странствий». Он погиб на взлете, еще не достигнув пушкинского

В сознании читателей поэт воспринимается обычно как великий путешественник, «открыватель новых земель», либо как поэт-воин, но любовная лирика его столь же, на мой взгляд, полнокровна и тонка, хотя и находится всегда несколько в тени в сравнении с остальным его творчеством. Но чего стоит только тот факт, что признанная королева русской поэзии Анна Ахматова была его любимой, женой и матерью его детей. Он посвятил ей прекрасное стихотворение:

… Я вас люблю, забудьте сны! — В молчанье

Она, чуть дрогнув, веки подняла,

И я услышал звонких лир бряцанье

И громовые клекоты орла.

Торжественно парил, и красота

Бестенных виноградников Лесбоса

Замкнула богохульные уста.

От любовной лирики Гумилева веет некоторой первозданностью, дикой волей и страстью. Примечательно, что любовная лирика поэта писалась им как бы с учетом того, что слова будут положены на музыку. В его стихотворениях ощущается особый мелодический рисунок, близкий к романсу.

Вот я один в вечерний тихий час,

Я буду думать лишь о вас, о вас.

Возьмусь за книгу, но прочту: «она»,

И вновь душа пьяна и сметена.

Он широко использует в любовных стихах былинные образы и саму форму былин:

Из логова змиева,

Из города Киева,

Я взял не жену, а колдунью.

Я думал — забавницу,

А выйдет луна — затомится,

И смотрит, и стонет,

Как будто хоронит

Кого-то, — и хочет топиться.

Через языческие образы, как видим, передано волшебное состояние любви к женщине. Автор хорошо знает, что любовь на Руси — чувство, включающее в себя стихийные силы природы. Причем у Гумилева, в отличие от Есенина, например эти силы стихии всегда грозные, недоступные воле человека. Как говорится, кого хочет казнит, кого хочет милует, любовь зачастую обладает таким же свойством.

В стихах о любви этого поэта нет пошлости, грубости, хоть какого-то неуважения к женщине, которыми иной раз грешат стихи иных поэтов. Герой-любовник Гумилева благородный рыцарь с мечом и розой. Он преклоняется перед женщиной. Не только не предъявляет ей претензий, но напротив — доходит до самоуничижения и жертвенности. Особенно ярко эти чувства проявились в стихотворении Гумилева «Отравленный»:

Знай, я больше не буду жестоким,

Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним,

Я уеду далеким, далеким,

Я не буду печальным и злым.

Мне из рая, прохладного рая,

Видны белые отсветы дня…

И мне сладко — не плачь, дорогая, —

Знать, что ты отравила меня.

Гумилев забросил своего героя-любовника, аж, на далекую звезду Венеру. В этом заложен двойной, и даже тройной смысл:

Венера — реальная в космосе,

Венера — богиня любви и Венера — судьба.

Нету смерти, терпкой и душной.

Если умирают на Венере —

Превращаются в пар воздушный.

Судьба распорядилась жестоко, но она не смогла уничтожить любовь Гумилева. Знакомясь с его стихами о любви, глубже и ответственнее начинаешь относиться к этому великому и таинственному чувству.

«Слово» Н. Гумилев

«Слово» Николай Гумилев

В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.

А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.

Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.

Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это — Бог.

Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.

Анализ стихотворения Гумилева «Слово»

Будучи поэтом, Николай Гумилев отдавал себе отчет в том, какую силу имеет самое обыкновенное слово. Опыт его предшественников показывал, что правильно и вовремя сказанная фраза может вдохновить тысячи людей на бунт или же усмирить кровопролитие. Трепетное отношение к вербальному общению между людьми поэт выразил в своем стихотворении «Слово», написанном в 1921 году.

В прежние времена, когда мир еще только-только был создан Богом, «Солнце останавливали словом. Словом разрушали города». Это был тот важный и значимый этап в развитии человечества, когда люди умели слышать друг друга. Более того, они не бросались попусту словами, считая, что любая высказанная мысль может материализоваться. Слово было возведено в ранг чего-то возвышенного и недосягаемого – тот, кто умел им управлять, приравнивался в к высшим существам. В обычной же жизни люди выражали свои мысли и чувства цифрами, «потому что все оттенки смысла умное число передает». Даже «патриарх седой», который сумел подчинить себе весь мир, с осторожностью относился к простым словам, считая, что использовать их по пустякам – непозволительная роскошь. Поэтому даже он, «не решаясь обратиться к звуку, тростью на песке чертил число».

Объясняя такое трепетное отношение к словам, Гумилев ссылается на Евангелие и отмечает, что это было завещано человечеству создателями мира. Именно в религиозных трактатах «сказано, что Слово – Бог». Однако, по мнению автора, со временем люди попросту об этом забыли. И в итоге само по себе слова было низложено до обыкновенного и примитивного средства передачи информации, оно утратило ту силу и величие, которыми когда-то было наделено. Гумилев сокрушается из-за того, что настали времена, когда словами нельзя остановить кровопролитную войну или же заставить звезды жаться «в ужасе к луне». Как поэт он видит свою миссию в том, чтобы возродить былое величие и могущество слов. Однако автор понимает, что, даже обладает огромным талантом, одному человеку это сделать не под силу. Ведь бесценным сосудом для хранения слов является сам человек. Но, разрушая себя изнутри, он не только уничтожает силу слов, но и обесценивает их. В итоге «как пчелы в улье опустелом, дурно пахнут мертвые слова», которые уже никому не нужны и не способны менять этот мир к лучшему, исправляя те ошибки, которые совершают люди. Слова перестали быть тем инструментом, при помощи которого можно было творить чудеса, которых так не хватает каждому из нас.

Николай гумилев слово

Для чтения документов в формате PDF необходимо иметь установленную на Вашем компьютере программу Acrobat Reader © , которую можно бесплатно получить здесь.

Фоторепортаж

На портале выложены работы:

Сергея Бирюкова
Самсона Бройтмана
Пер-Арне Будина
Аллы Грачевой
Надежды Григорьевой
Ханса Гюнтера
Михаила Дарвина
Германа Ермолаева
Ивана Есаулова
Любови Кихней
Эдит Клюс
Лидии Колобаевой
Наталии Корниенко
Светланы Кузнецовой
Олега Лекманова
Ирены Лукшич
Светланы Мартьяновой
Юрия Мурашова
Юрий Орлицкого
Марины Серовой
Савелия Сендеровича
Игоря Смирнова
Елены Тахо-Годи
Валерия Тюпы
Йосипа Ужаревича
Валентина Хализева
Светланы Шешуновой
Эрика Эгеберга

Баннеры

У Вас нет прав для просмотра этого ресурса.
Вы должны зайти как пользователь.

© И.А. Есаулов. Разработка и дизайн Андрей Есаулов Using template by Siteground

Николай гумилев слово

«Он был бы на своем месте в средние века. Он опоздал родиться лет на четыреста! Настоящий паладин, живший миражами великих подвигов», – так сказал о Гумилеве писатель и журналист Василий Иванович Немирович-Данченко, сам не раз бывавший на полях сражений и повидавший в жизни немало героев (Немирович-Данченко В.И. Рыцарь на час (из воспоминаний о Гумилеве). – цит. по кн.: Николай Гумилев в воспоминаниях современников. М. 1990. С. 229. – Далее ВГ). Действительно, казалось, не было в среде предреволюционной творческой интеллигенции человека, более чуждого своему веку.

«Он был совершенно не модный человек и несомненно чувствовал себя лучше где-нибудь в Эритрее на коне, чем в автомобиле в Париже или в трамвае в Петербурге», – писал о нем немецкий поэт, переводчик русских поэтов, вращавшийся в кругах акмеистов, Иоганнес фон Гюнтер. (Под восточным ветром. – ВГ, С. 134). Гумилев и сам это чувствовал:

Да, я знаю, я вам не пара,
Я пришел из иной страны,
И мне нравится не гитара,
А дикарский напев зурны.

Не по залам и по салонам
Темным платьям и пиджакам –
Я читаю стихи драконам,
Водопадам и облакам…

«В обществе товарищей республиканцев, демократов и социалистов он, без страха за свою репутацию, заявлял себя монархистом . В обществе товарищей атеистов и вольнодумцев, не смущаясь насмешливыми улыбками, крестился на церкви и носил на груди большой крест-тельник (Амфитеатров А. Н С. Гумилев. – ВГ. С. 243). И что сказать о человеке, который, живя в эпоху революций, умудрялся их «не замечать»?

Он всегда шел по линии наибольшего сопротивления, многих раздражая своей прямолинейностью, самоуверенностью, своей увлеченностью экзотикой, своим декларируемым православием – всем образом своего бытия. В нем хотели видеть позера и пустослова – потому что кругом было множество позеров и пустословов. Правда, внешнее его поведение давало некоторый повод к такому недоверию. В самом деле, всем ли с первого взгляда понравится человек, который разгуливает по Петербургу с вечной папиросой в зубах и в леопардовой шубе нараспашку – настолько нараспашку, что шуба греет только спину, – и ходит по середине мостовой – дескать, так его шуба никому не мешает. И про леопарда всем говорит, что собственноручно убил его в Африке. Ясное дело: оригинальничает, показать себя хочет. Да кто ж не хочет – в 1913 году?! Крестится на церкви? А сам, между прочим, поведения отнюдь не монашеского. Стрелялся на дуэли с поэтом Волошиным из-за поэтессы Черубины де Габриак. Собственную молодую жену-поэтессу бросает дома тосковать, а сам уезжает куда-то на край света, и как там проводит время, догадаться нетрудно: он и в Петербурге ни одной красивой женщины не пропустит.

…Я люблю – как араб в пустыне
Припадает к воде и пьет,
А не рыцарем на картине,
Что на звезды смотрит и ждет…

Все это правда. Но Гумилев и не пытался казаться в своих стихах лучше, чем был на самом деле. Он был удивительно правдив. «Не хочу выдавать читателю векселя, по которым расплачиваться буду не я», – говорил он. Тогда, в начале 10-х гг., осуждавшие его еще не знали, что он действительно расплатится по всем векселям. Но вскоре Гумилев был «реабилитирован»: сперва как герой, затем – как поэт и как христианин.

С началом войны 1914 г. он, единственный из своего окружения ушел на войну, участвовал в боевых действиях и дважды был награжден орденом мужества – Георгиевским крестом.

В поэзии он заявлял себя «мастером» – в нем хотели видеть ремесленника, «мастерившего» стихи. Но только после его трагической гибели стало постепенно открываться, что этот «мастер» на самом деле был пророком, смотревшим дальше, чем признанные «пророки» его времени. И оказалось, что все сказанное им в стихах о самом себе, все, что при жизни казалось претенциозным и надуманным, тоже было подлинной правдой.

И главной правдой было то, что он всегда помнил о Божием Суде. Далеко не во всем будучи образцом для подражания, он готов был держать ответ перед Богом по всей строгости, ставя себя в ряд с разбойником, мытарем и блудницей.

…И умру я не на постели,
При нотариусе и враче,
А в какой-нибудь дикой щели,
Утонувшей в густом плюще.

Чтоб войти не во всем открытый,
Протестантский, прибранный рай,
А туда, где разбойник, мытарь
И блудница крикнут: «Вставай». («Я и вы»)

Гибель в большевистских застенках обеспечила Гумилеву скорое признание русской эмиграции. Но в этом признании была значительная доля политики: это был удобный случай с пафосом говорить о злодействе «певцеубийц» большевиков. По той же причине в Советской России имя Гумилева было непроизносимо. Этот далекий от политики поэт был под полным, тотальным и строжайшим запретом вплоть до конца 80-х гг. Но удивительно, как, вернувшись в отечество через шестьдесят лет после смерти, он мгновенно нашел «своих» читателей – уже совершенно вне связи с «бранью дней своих». Удивительно, и – закономерно, потому что безотносительно ко всякой идеологии мужественная цельность этого сурового учителя поэзии, неисправимого романтика, рыцаря и героя, доброго, искреннего, верующего человека – чистейшей воды «пассионария», если пользоваться терминологией его сына, известного историка Льва Николаевича Гумилева, – как воздух необходима нашему задыхающемуся в «субпассионарности», потребительстве, или, говоря по-старому, в обывательщине и мещанстве, времени.

… Наше бремя – тяжелое бремя:
Труд зловещий дала нам судьба,
Чтоб прославить на краткое время,
Нет, не нас, только наши гроба…

…Но быть может, подумают внуки,
Как орлята, тоскуя в гнезде:
«Где теперь эти крепкие руки,
Эти души горящие где?» («Родос»)

По отцовской линии корни Николая Гумилева уходили в духовное сословие – о чем свидетельствует сама фамилия, типично семинарская: от латинского humilis – что в классической латыни значит «низкий», в средневековой – «смиренный». «Discite a Me, quia mitis sum et humilis corde, et invenietis requiem animabus vestris» – «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11, 29). В детстве и юности эти ассоциации будущего поэта раздражали. Когда в гимназии учителя, следуя логике латинских правил, ставили в его фамилии ударение на первый слог: Гýмилев, – возмущенный таким «принижением», мальчик не вставал и не откликался. Но в фамилии была своя правда: в конечном итоге оказалось, что этот болезненно самолюбивый и гордый перед людьми человек перед Богом действительно имел «сердце сокрушенно и смиренно».

Николай Степанович Гумилев родился 3 апреля 1886 г. в городе Кронштадте, в семье корабельного врача. Он был вторым сыном во втором браке отца. Рано овдовев в первом браке и оставшись один с дочерью Александрой, Степан Яковлевич Гумилев женился на Анне Ивановне Львовой, – дворянке Тверской губернии – женщине доброй, спокойной и твердой характером. Первым родился сын Дмитрий. Мать мечтала, чтобы второй была девочка, и все «приданое» пошила в розовых тонах. А появился на свет мальчик – будущий поэт.

Его детство окружено предзнаменованиями. В ночь его рождения на море была буря, и старая нянька сказала: «У Колечки будет бурная жизнь». Значимо было и место рождения. «Гумилев родился в Кронштадте , – писал близко знавший его поэт Николай Оцуп. – Раннее детство провел в Царском Селе. Родился в крепости, охраняющей дальнобойными пушками доступ с моря в город Петра. Для будущего мореплавателя и солдата нет ли здесь предзнаменования? А Царское Село, город муз, город Пушкина и Анненского, не это ли идеальное место для будущего поэта» (Оцуп Н. Николай Степанович Гумилев. – ВГ. С. 182). В Царском Селе Гумилев поступил в гимназию, но затем ему довелось попутешествовать. Ему было одиннадцать лет, когда в связи со службой отца семья переехала в Железноводск, потом – в Тифлис. Именно в Тифлисе шестнадцатилетний гимназист напечатал свое первое стихотворение: «Я в лес бежал из городов…» Только в 1903 г. семья вновь вернулась на родной север, в Царское Село.

Семья Гумилевых была патриархальной. «Дети воспитывались в строгих принципах православной религии, – вспоминала его невестка (жена старшего брата). – Мать часто заходила с ними в часовню поставить свечку, что нравилось Коле. С детства он был религиозным и таким же остался до конца своих дней, – глубоко верующим христианином. Коля любил зайти в церковь, поставить свечку и иногда долго молился перед иконой Спасителя. Но по характеру он был скрытный и не любил об этом говорить. По натуре своей Коля был добрый, щедрый, но застенчивый, не любил высказывать свои чувства и старался всегда скрывать свои хорошие поступки» (Гумилева А.А. Николай Степанович Гумилев – ВГ, С. 113). По ее словам, в раннем детстве Коля был вялый, тихий, задумчивый ребенок, любил слушать сказки. Это совпадает с автопортретом поэта, поведавшего о своей духовной эволюции в стихотворении «Память».

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши,
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня…

Несколько таких «я» сменилось в теле поэта за его недолгий век:

…Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево, да рыжая собака –
Вот кого он взял себе в друзья.
Память, память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я…

Как заметил один из его приятелей, из стихотворения видно, что уже в детстве поэт был одинок. Внутренне одиноким он оставался до конца жизни. Но правда и то, что узнать в «колдовском ребенке» будущего Гумилева довольно трудно. Воспоминания чуть более поздних лет пестрят рассказами о его невероятном самолюбии. «…Семилетний Гумилев упал в обморок от того, что другой мальчик обогнал его, состязаясь в беге, – рассказывал друживший с ним поэт Георгий Иванов. – Одиннадцати лет он покушался на самоубийство: неловко сел на лошадь – домашние и гости видели это и смеялись» (Иванов Г. В. Петербургские зимы. – в кн.: Иванов Г.В. Собр. соч. в 4-х тт. М., 1994. Т. 3. С. 170). Еще один случай, который рассказывает невестка: «Когда старшему брату было десять лет, а младшему восемь, старший брат вырос из своего пальто, и мать решила перешить его Коле. Брат хотел подразнить Колю: пошел к нему в комнату и, бросив пальто, небрежно сказал: «На, возьми, носи мои обноски!» Возмущенный Коля сильно обиделся на брата, отбросил пальто, и никакие уговоры матери не могли заставить Колю его носить. Даже самых пустяшных обид Коля долго не мог и не хотел забывать. Прошло много лет. Мужу не понравился галстук, который я ему подарила, и он посоветовал мне предложить его Коле, который любит такой цвет: Я пошла к нему и чистосердечно рассказала, что галстук куплен был для мужа, но раз цвет ему не нравится, не хочет ли Коля его взять? Но Коля очень любезно, с улыбочкой, мне ответил: «Спасибо, Аня, но я не люблю носить обноски брата»». (ВГ. С. 114).

«Гумилев подростком, ложась спать, думал об одном: как бы прославиться, – пишет Георгий Иванов. – Мечтая о славе, он вставал утром, пил чай, шел в Царскосельскую гимназию. Часами блуждая по парку, он воображал тысячи способов осуществить свою мечту. Стать полководцем? Ученым? Изобрести перпетуум-мобиле? Безразлично что – только бы люди повторяли имя Гумилева, писали о нем книги, удивлялись, завидовали ему» (Иванов Г.В. Там же. С. 171).

…И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир.
Говорил, что жизнь – его подруга,
Коврик под его ногами – мир. («Память»)

Кажется, что могло получиться из этого подростка с гипертрофированным самолюбием? – Второй Брюсов, не иначе! Действительно, Гумилев считал Брюсова своим учителем, во многом подражал ему – и в стихах, и в том, что стал «мэтром» новой поэтической школы.

Но все же, когда разные люди говорят одно и то же – это не одно и то же. Случай Гумилева доказывает, что можно быть учеником Брюсова и при этом не быть, как Брюсов. Тот старался ради двух строчек в истории всемирной литературы, и эта цель оправдывала для него любые средства. Гумилев хотел «быть», а не «казаться», и средства должны были соответствовать величию его цели.

«Гумилев твердо считал, – продолжает Георгий Иванов, – что право называться поэтом принадлежит тому, кто не только в стихах, но и в жизни стремится быть лучшим, первым, идущим впереди остальных. Быть поэтом, по его понятиям, достоин только тот, кто, яснее других сознавая человеческие слабости, эгоизм, ничтожество, страх смерти, на личном примере, в главном или в мелочах, силой воли преодолевает «Ветхого Адама». И от природы робкий, застенчивый, болезненный человек, Гумилев «приказал» себе стать охотником на львов, уланом, добровольно пошедшим воевать и заработавшим два Георгия. То же, что с собственной жизнью, он проделал и над поэзией. Мечтательный грустный лирик, он стремился вернуть поэзии ее прежнее значение, рискнул сорвать свой чистый, подлинный, но негромкий голос, выбирал сложные формы, «грозовые» слова, брался за трудные эпические темы» (Там же).

Себя подростка и свои мечты о славе сам Гумилев в пору зрелости вспоминал холодно:

…Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом… («Память»)

Иной тропы к вершинам славы он тогда для себя не видел. Успехами в науках не блистал, особенно не давалась математика, – так что изобретение перпетуум-мобиле отпадало. В полководцы его тоже не звали – время Гайдаров еще не наступило. А золотая жила поэзии открылась легко, – конечно, прежде всего потому, что Гумилев родился поэтом (уже в возрасте шести лет писал он рассказы и стихи, которые мать собирала и берегла). Но обращению к поэтическому творчеству способствовали и время, и место, и окружение. Поэзия входила в моду. Уже гремело имя Бальмонта, ступенька за ступенькой отвоевывал позиции Брюсов. Царское Село напоминало о Пушкине, а директором царскосельской мужской гимназии был переводчик Еврипида и французских символистов, «русский Малларме», поэт Иннокентий Анненский.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Любовная лирика Николая Гумилева

Николай Степанович Гумилев — прекрасный поэт нашего столетия. Он оставил нам интересное и значительное литературное наследие, оказал влияние на дальнейшее развитие нашей отечественной поэзии. Его трагическая гибель в августе 1921 года от рук большевиков — трагедия нашего народа. Всей своей жизнью — и реальной и поэтической — Н. Гумилев стремился олицетворять волевое мужское начало. В поисках неизвестного и неизведанного вела его по странам и континентам «муза дальних странствий». Он погиб на взлете, еще не достигнув пушкинского

В сознании читателей поэт воспринимается обычно как великий путешественник, «открыватель новых земель», либо как поэт-воин, но любовная лирика его столь же, на мой взгляд, полнокровна и тонка, хотя и находится всегда несколько в тени в сравнении с остальным его творчеством. Но чего стоит только тот факт, что признанная королева русской поэзии Анна Ахматова была его любимой, женой и матерью его детей. Он посвятил ей прекрасное стихотворение:

… Я вас люблю, забудьте сны! — В молчанье

Она, чуть дрогнув, веки подняла,

И я услышал звонких лир бряцанье

И громовые клекоты орла.

Торжественно парил, и красота

Бестенных виноградников Лесбоса

Замкнула богохульные уста.

От любовной лирики Гумилева веет некоторой первозданностью, дикой волей и страстью. Примечательно, что любовная лирика поэта писалась им как бы с учетом того, что слова будут положены на музыку. В его стихотворениях ощущается особый мелодический рисунок, близкий к романсу.

Вот я один в вечерний тихий час,

Я буду думать лишь о вас, о вас.

Возьмусь за книгу, но прочту: «она»,

И вновь душа пьяна и сметена.

Он широко использует в любовных стихах былинные образы и саму форму былин:

Из логова змиева,

Из города Киева,

Я взял не жену, а колдунью.

Я думал — забавницу,

А выйдет луна — затомится,

И смотрит, и стонет,

Как будто хоронит

Кого-то, — и хочет топиться.

Через языческие образы, как видим, передано волшебное состояние любви к женщине. Автор хорошо знает, что любовь на Руси — чувство, включающее в себя стихийные силы природы. Причем у Гумилева, в отличие от Есенина, например эти силы стихии всегда грозные, недоступные воле человека. Как говорится, кого хочет казнит, кого хочет милует, любовь зачастую обладает таким же свойством.

В стихах о любви этого поэта нет пошлости, грубости, хоть какого-то неуважения к женщине, которыми иной раз грешат стихи иных поэтов. Герой-любовник Гумилева благородный рыцарь с мечом и розой. Он преклоняется перед женщиной. Не только не предъявляет ей претензий, но напротив — доходит до самоуничижения и жертвенности. Особенно ярко эти чувства проявились в стихотворении Гумилева «Отравленный»:

Знай, я больше не буду жестоким,

Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним,

Я уеду далеким, далеким,

Я не буду печальным и злым.

Мне из рая, прохладного рая,

Видны белые отсветы дня…

И мне сладко — не плачь, дорогая, —

Знать, что ты отравила меня.

Гумилев забросил своего героя-любовника, аж, на далекую звезду Венеру. В этом заложен двойной, и даже тройной смысл:

Венера — реальная в космосе,

Венера — богиня любви и Венера — судьба.

Нету смерти, терпкой и душной.

Если умирают на Венере —

Превращаются в пар воздушный.

Судьба распорядилась жестоко, но она не смогла уничтожить любовь Гумилева. Знакомясь с его стихами о любви, глубже и ответственнее начинаешь относиться к этому великому и таинственному чувству.

Николай гумилев орел

ВОЛШЕБНАЯ СКРИПКА 1907

НЕОРОМАНТИЧЕСКАЯ СКАЗКА Источник: Прислал читатель

ЭКВАТОРИАЛЬНЫЙ ЛЕС Источник: Прислал читатель

ХРИСТОС 1910 год

ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО 1916

пќпђ пЎпўпёпџп•пќпЇпҐ п‘пђп›п пћпќпђ. . . пґпѕ 1985 пЁпѕпґп°, пџпѕпїпѕпІпєп°

Николай гумилев орел

Орел летел все выше и вперед
К Престолу Сил сквозь звездные преддверья,
И был прекрасен царственный полет,
И лоснились коричневые перья.

Где жил он прежде? Может быть, в плену,
В оковах королевского зверинца,
Кричал, встречая девушку-весну,
Влюбленную в задумчивого принца.

Иль, может быть, в берлоге колдуна,
Когда глядел он в узкое оконце,
Его зачаровала вышина
И властно превратила сердце в солнце.

Не все ль равно?! Играя и маня,
Лазурное вскрывалось совершенство,
И он летел три ночи и три дня
И умер, задохнувшись от блаженства.

Он умер, да! Но он не мог упасть,
Войдя в круги планетного движенья.
Бездонная внизу зияла пасть,
Но были слабы силы притяженья.

Лучами был пронизан небосвод,
Божественно холодными лучами.
Не зная тленья, он летел вперед,
Смотрел на звезды мертвыми очами.

Не раз в бездонность рушились миры,
Не раз труба архангела трубила.
Но не была добычей для игры
Его великолепная могила.

Николай гумилев орел

Орел летел все выше и вперед
К престолу сил сквозь звездные преддверья,
И был прекрасен царственный полет,
И лоснились коричневые перья.

Где жил он прежде? Может быть в плену,
В оковах королевского зверинца,
Кричал, встречая девушку-весну,
Влюбленную в задумчивого принца.

Иль, может быть, в берлоге колдуна,
Когда глядел он в узкое оконце,
Его зачаровала вышина
И властно превратила сердце в солнце.

Не все ль равно?! Играя и маня,
Лазурное вскрывалось совершенство,
И он летел три ночи и три дня
И умер, задохнувшись от блаженства.

Он умер, да! Но он не мог упасть,
Войдя в круги планетного движенья.
Бездонная внизу зияла пасть,
Но были слабы силы притяженья.

Лучами был пронизан небосвод,
Божественно-холодными лучами,
Не зная тленья, он летел вперед,
Смотрел на звезды мертвыми очами.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Любовная лирика Николая Гумилева

Николай Степанович Гумилев — прекрасный поэт нашего столетия. Он оставил нам интересное и значительное литературное наследие, оказал влияние на дальнейшее развитие нашей отечественной поэзии. Его трагическая гибель в августе 1921 года от рук большевиков — трагедия нашего народа. Всей своей жизнью — и реальной и поэтической — Н. Гумилев стремился олицетворять волевое мужское начало. В поисках неизвестного и неизведанного вела его по странам и континентам «муза дальних странствий». Он погиб на взлете, еще не достигнув пушкинского

В сознании читателей поэт воспринимается обычно как великий путешественник, «открыватель новых земель», либо как поэт-воин, но любовная лирика его столь же, на мой взгляд, полнокровна и тонка, хотя и находится всегда несколько в тени в сравнении с остальным его творчеством. Но чего стоит только тот факт, что признанная королева русской поэзии Анна Ахматова была его любимой, женой и матерью его детей. Он посвятил ей прекрасное стихотворение:

… Я вас люблю, забудьте сны! — В молчанье

Она, чуть дрогнув, веки подняла,

И я услышал звонких лир бряцанье

И громовые клекоты орла.

Торжественно парил, и красота

Бестенных виноградников Лесбоса

Замкнула богохульные уста.

От любовной лирики Гумилева веет некоторой первозданностью, дикой волей и страстью. Примечательно, что любовная лирика поэта писалась им как бы с учетом того, что слова будут положены на музыку. В его стихотворениях ощущается особый мелодический рисунок, близкий к романсу.

Вот я один в вечерний тихий час,

Я буду думать лишь о вас, о вас.

Возьмусь за книгу, но прочту: «она»,

И вновь душа пьяна и сметена.

Он широко использует в любовных стихах былинные образы и саму форму былин:

Из логова змиева,

Из города Киева,

Я взял не жену, а колдунью.

Я думал — забавницу,

А выйдет луна — затомится,

И смотрит, и стонет,

Как будто хоронит

Кого-то, — и хочет топиться.

Через языческие образы, как видим, передано волшебное состояние любви к женщине. Автор хорошо знает, что любовь на Руси — чувство, включающее в себя стихийные силы природы. Причем у Гумилева, в отличие от Есенина, например эти силы стихии всегда грозные, недоступные воле человека. Как говорится, кого хочет казнит, кого хочет милует, любовь зачастую обладает таким же свойством.

В стихах о любви этого поэта нет пошлости, грубости, хоть какого-то неуважения к женщине, которыми иной раз грешат стихи иных поэтов. Герой-любовник Гумилева благородный рыцарь с мечом и розой. Он преклоняется перед женщиной. Не только не предъявляет ей претензий, но напротив — доходит до самоуничижения и жертвенности. Особенно ярко эти чувства проявились в стихотворении Гумилева «Отравленный»:

Знай, я больше не буду жестоким,

Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним,

Я уеду далеким, далеким,

Я не буду печальным и злым.

Мне из рая, прохладного рая,

Видны белые отсветы дня…

И мне сладко — не плачь, дорогая, —

Знать, что ты отравила меня.

Гумилев забросил своего героя-любовника, аж, на далекую звезду Венеру. В этом заложен двойной, и даже тройной смысл:

Венера — реальная в космосе,

Венера — богиня любви и Венера — судьба.

Нету смерти, терпкой и душной.

Если умирают на Венере —

Превращаются в пар воздушный.

Судьба распорядилась жестоко, но она не смогла уничтожить любовь Гумилева. Знакомясь с его стихами о любви, глубже и ответственнее начинаешь относиться к этому великому и таинственному чувству.

Николай Гумилев. Стихи о любви

Из букета целого сиреней
Мне досталась лишь одна сирень,
И всю ночь я думал об Елене,
А потом томился целый день.

Нежно-небывалая отрада
Прикоснулась к моему плечу,
И теперь мне ничего не надо,
Ни тебя, ни счастья не хочу.

После стольких лет
Я пришел назад,
Но изгнанник я,
И за мной следят.

Так долго сердце боролось,
Слипались усталые веки,
Я думал, пропал мой голос,
Мой звонкий голос навеки.

Ты не могла иль не хотела
Мою почувствовать истому,
Свое дурманящее тело
И сердце бережешь другому.

Я говорил: «Ты хочешь, хочешь?
Могу я быть тобой любим?
Ты счастье странное пророчишь
Гортанным голосом твоим.

Я конквистадор в панцире железном,
Я весело преследую звезду,
Я прохожу по пропастям и безднам
И отдыхаю в радостном саду.

Любовная лирика Николая Гумилева

Звезда Гумилева ярко засияла на небосклоне русской литературе как раз в то время, когда наступила пора «серебряного века». Гумилева многие называли рыцарем отечественной эпохи Возрождения. Он основал акмеизм и обладал удивительным умением стихотворства.

Николай Степанович всю свою жизнь провел в исканиях и грезах. Свет мечты был для него путеводным, он указывал ему дорогу и освещал все вокруг. Гумилев известен во всем мире, во всех частях света – в Европе и Азии, в Африке и в Америке. Его помнят по сегодняшний день так же, как и его бессмертное творчество, покоряющее своей свежестью и чистотой. Гумилев был волевым человеком, и это отобразилось на его произведениях. И в поэзии и в реальности автор был олицетворением волевого мужского начала. Он не боялся неизвестного, покорял неизведанные им места в сопровождении музы. Поэт погиб от рук большевиков в самом расцвете своего творческого пути, он даже не достиг возраста Пушкина.

Среди произведений, которые изображают поэта как путешественника, первооткрывателя и воина отдельно существует любовная лирика Гумилева. Эта часть его творчества ничем не уступает остальным произведениям, хоть и находится несколько на втором плане. Она является полноправной, законченной, самостоятельной частью всей его деятельности. Стоит учесть, что Гумилев посвящал любовную лирику самой Анне Ахматовой – его возлюбленной, его супруге и матери его детей.

Автор во многих своих любовных произведениях применял образы былин. Каждое произведение этого жанра словно песня, которую остается лишь сопроводить музыкальным аккомпанементом. Это словно романсы – волевые, страстные, первозданные песни.

Гумилев изображает любовь волшебным, магическим чувством и для достижения такого эффекта использует образы, взятые из язычества. Он вводит в стихотворения силы природы, которые полны угрозы и непокорны человеку. Это в значительной степени отличает любовную лирику Гумилева от подобных произведений иных авторов. Для Гумилева любовь очень сильное чувство, которое может принести не только счастье, но часто и горе.

Еще одним отличием любви в стихах Гумилева от любви, описанной другими поэтами, является отсутствие любых намеков на пошлость, грубость и неуважение к женщинам. В стихотворениях Гумилева герой является благородным рыцарем, который преклоняется перед дамой, он способен на самопожертвование ради любимой и не способен ни на какую низость. Со временем кроме прекрасной дамы в его лирике появляется место для любви к Земле, к Родине. Он размышляет о том, какое место человек занимает в этом мире, о том, что страдания неизбежны.

Гумилев был не просто поэтом, он был истинным художником, способным создавать целые миры. Поэт сделал значительный вклад в развитие русской литературы и сложно себе представить, сколько всего он смог бы еще подарить людям, если бы не ранняя смерть поэта.

Разное, Чем мне близка любовная лирика Н. С. Гумилева

Слепая музыка моей любви.

Николай Степанович Гумилев — прекрасный поэт нашего столетия. Он оставил нам интересное и значительное литературное наследие, оказал влияние на дальнейшее развитие нашей отечественной поэзии. Его трагическая гибель в августе 1921 года от рук большевиков — трагедия нашего народа.

Всей своей жизнью — и реальной и поэтической — Н. Гумилев стремился олицетворять волевое мужское начало. В поисках неизвестного и неизведанного вела его по странам и континентам «муза дальних странствий». Он погиб на взлете, еще не достигнув пушкинского возраста.

В сознании читателей поэт воспринимается обычно как великий путешественник, «открыватель новых земель», либо как поэт-воин, но любовная лирика его столь же, на мой взгляд, полнокровна и тонка, хотя и пребывает всегда несколько в тени в сравнении с остальным его творчеством. Но чего стоит только тот факт, что признанная королева русской поэзии Анна Ахматова была его любимой, женой и матерью его детей. Он посвятил ей прекрасное стихотворение:

. Я вас люблю, забудьте сны! — В молчанье

Она, чуть дрогнув, веки подняла,

И я услышал звонких лир бряцанье

И громовые клекоты орла.

Орел Сафо у белого утеса

Торжественно парил, и красота

Бестенных виноградников Лесбоса

Замкнула богохульные уста.

Мне кажется, от любовной лирики Гумилева веет некоторой первозданностью, дикой волей и страстью.

Примечательно, что любовная лирика поэта писалась им как бы с учетом того, что слова будут положены на музыку. Я ощущаю в его стихотворениях особый мелодический рисунок, близкий к романсу.

Вот я один в вечерний тихий час,

Я буду думать лишь о вас, о вас.

Возьмусь за книгу, но прочту: «она»,

И вновь душа пьяна и сметена.

Он обширно использует в любовных стихах былинные образы и саму форму былин:

,Из логова змиева,

Из города Киева,

Я взял не жену, а колдунью.

Я думал — забавницу,

А выйдет луна — затомится,

И смотрит, и стонет,

Как будто хоронит

Кого-то, — и хочет топиться.

Через языческие образы, как видим, передано волшебное состояние любви к женщине. Автор хорошо знает, что любовь на Руси — чувство, включающее в себя стихийные силы природы. Причем у Гумилева, в отличие от Есенина например, эти силы стихии всегда грозные, недоступные воле человека. Как пишется, кого хочет казнит, кого хочет милует, любовь зачастую обладает таким же свойством.

Хочу также отметить, на мой взгляд, очень важный момент в стихах о любви этого поэта. В них нет пошлости, грубости, хоть какого-то неуважения к женщине, которыми иной раз грешат стихи иных поэтов. Герой-любовник Гумилева благородный рыцарь с мечом и розой. Он преклоняется перед женщиной. Не только не предъявляет ей претензий, но напротив — доходит до самоуничижения и жертвенности. Особенно ослепительно эти чувства, я считаю, проявились в стихотворении Гумилева «Отравленный»:

Знай, я больше не буду жестоким,

Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним,

Я уеду далеким, далеким,

Я не буду печальным и злым.

Мне из рая, прохладного рая,

Видны белые отсветы дня.

И мне сладко — не плачь, дорогая, —

Знать, что ты отравила меня.

Гумилев забросил своего героя-любовника аж на далекую звезду Венеру. В этом заложен двойной и даже тройной смысл: Венера — реальная в космосе, Венера — богиня любви и Венера — судьба.

На Венере, ах, на Венере,

Нету смерти, терпкой и душной.

Если умирают на Венере —

Превращаются в пар воздушный.

Судьба распорядилась жестоко, но она не смогла уничтожить любовь Гумилева. Знакомясь с его стихами о любви, глубже и ответственнее начинаешь относиться к этому великому и таинственному чувству.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector