Илья Муромец (А

← Поток-богатырь Илья Муромец
автор Алексей Константинович Толстой (1817-1875)
«Порой весёлой мая…» →
См. Баллады, былины, притчи . Источник: А. К. Толстой. Сочинения : в 2 т. — М.: Художественная литература, 1981. — Т. 1. Стихотворения.

← Поток-богатырь Алексей Константинович Толстой (1817-1875) «Порой весёлой мая…» →

Под бронёй с простым набором,
Хлеба кус жуя,
В жаркий полдень едет бором
Дедушка Илья.

Едет бором, только слышно,
Как бряцает бронь,
Топчет папоротник пышный
Богатырский конь.

И ворчит Илья сердито:
«Ну, Владимир, что ж?
Посмотрю я, без Ильи-то
Как ты проживёшь?

Двор мне, княже, твой не диво!
Не пиров держусь!
Я мужик неприхотливый,
Был бы хлеба кус!

Но обнёс меня ты чарой
В очередь мою —
Так шагай же, мой чубарый,
Уноси Илью!

Без меня других довольно:
Сядут — полон стол!
Только лакомы уж больно,
Любят женский пол!

Все твои богатыри-то,
Значит, молодёжь;
Вот без старого Ильи-то
Как ты проживёшь!

Тем-то я их боле стою,
Что забыл уж баб,
А как тресну булавою,
Так ещё не слаб!

Правду молвить, для княжого
Не гожусь двора;
Погулять по свету снова
Без того пора!

Не терплю богатых сеней,
Мраморных тех плит;
От царьградских от курений [1]
Голова болит!

Душно в Киеве, что в скрине, [2]
Только киснет кровь!
Государыне-пустыне
Поклонюся вновь!

Вновь изведаю я, старый,
Волюшку мою —
Ну же, ну, шагай, чубарый,
Уноси Илью!»

И старик лицом суровым
Просветлел опять,
По нутру ему здоровым
Воздухом дышать;

Снова веет воли дикой
На него простор,
И смолой и земляникой
Пахнет тёмный бор.

Примечания

В стихотворении отразились настроения поэта, связанные с его отношением ко двору. Высоко ценили «Илью Муромца» Н. С. Лесков (см. его повесть «Очарованный странник») и Ф. М. Достоевский. На литературном вечере в апреле 1880 года Достоевский с большим одушевлением прочитал стихотворение Толстого. Тепло отозвался об «Илье Муромце» и В. Я. Брюсов (в статье «К. Д. Бальмонт»).

Илья Муромец

Под броней с простым набором,
Хлеба кус жуя,
В жаркий полдень едет бором
Дедушка Илья;

Едет бором, только слышно,
Как бряцает бронь,
Топчет папоротник пышный
Богатырский конь.

И ворчит Илья сердито:
«Ну, Владимир, что ж?
Посмотрю я, без Ильи-то
Как ты проживешь?

Двор мне, княже, твой не диво,
Не пиров держусь,
Я мужик неприхотливый,
Был бы хлеба кус!

Но обнес меня ты чарой
В очередь мою —
Так шагай же, мой чубарый,
Уноси Илью!

Без меня других довольно:
Сядут — полон стол;
Только лакомы уж больно,
Любят женский пол.

Все твои богатыри-то,
Значит, молодежь —
Вот без старого Ильи-то
Как ты проживешь!

Тем-то я их боле стою,
Что забыл уж баб,
А как тресну булавою,
Так еще не слаб!

Правду молвить, для княжого
Не гожусь двора,
Погулять по свету снова
Без того пора.

Не терплю богатых сеней,
Мраморных тех плит;
От царьградских от курений
Голова болит;

Душно в Киеве, что в скрине, —
Только киснет кровь,
Государыне-пустыне
Поклонюся вновь!

Вновь изведаю я, старый,
Волюшку мою —
Ну же, ну, шагай, чубарый,
Уноси Илью!»

И старик лицом суровым
Просветлел опять,
По нутру ему здоровым
Воздухом дышать;

Снова веет воли дикой
На него простор,
И смолой и земляникой

Пахнет темный бор.

Стихотворение Толстого А.К. «Илья Муромец» входит в школьную программу по литературе для 4 класса.

Илья-Муромец

В граде Муроме, селе Карачарове, жили-были два брата. У большего брата была жена таровата, она ростом не велика, не мала, а сына себе родила, Ильей назвала, а люди — Ильей Муромцем. Илья Муромец тридцать три года не ходил ногами, сиднем сидел. В одно жаркое лето родители пошли в поле крестьянствовать, траву косить, а Илюшеньку вынесли, посадили у двора на траву. Он и сидит. Подходят к нему три странника и говорят.

— Идите в дом и берите, что вам угодно. Я тридцать три года не ходил, отроду сиднем сидел.

Он зачерпнул чару зелена вина в полтора ведра.

Он ни слова не сказал, одним духом выпил.

— Поди принеси еще.

Он одним духом все выпил.

Они у него спрашивают:

-Какую ты в себе силушку чувствуешь?

— Такую , добрые люди, что если бы был столб одним концом в небо, другим концом в землю вбитый, и кольцо, я бы повернул.

-Это ему много. Поди, принеси еще. Еще принес. Он выпил одним духом.

-Чувствую, в половине осталось.

-Ну, вот с тебя хватит.

Он от большой радости пошел их проводить и говорит:

-Я чую в себе силу богатырскую, где теперь коня взять?

-Вот на обратном пути мужик будет вести строгача (два года коню, значит) продавать, ты купи, только не торгуйся, сколько спросит, столько и отдай. Только откорми его три месяца бело-яровой пшеницей, отпои ключевой водой и пусти его на три зари на шелковую траву, а потом на шелковый канат и пропусти через железный тын туда — сюда перелететь. Вот тебе и конь будет. Бейся с кем хочешь, тебе на бою смерти нет. Только не бейся со Святогором — богатырем.

Илюшенька проводил их далеко за село. На обратном пути видит, его отец-мать крестьянствуют. Они глазам не верят.

Взял косу и стал ею помахивать, не успели оглянуться — вся степь лежит. Говорит:

Вот прилег отдохнуть. Проснулся и пошел. Глядь, — мужик идет, ведет строгача, он вспомнил.

— Здорово, дорогой молодец!

— Далеко ли ведете строгача?

Он отдал, ни слова не сказал, взял из полы в полу и повел домой.

Привел домой, постановил его в конюшню и насыпал белояровой пшеницы. Так три месяца кормил, поил ключевой водой, выпускал на шелковую траву на три зари, вывел его на шелковый канат, конь туды — суды через железный тын перелетел, как птица. Ну, вот ему и конь богатырский. Так и вправду случилось.

Бился Илья Муромец с Соловьем-разбойником, и он [Илья Муромец] его победил. Конь под ним был богатырский, как лютый зверь, ход у него спорый. Он задними копытами за переднюю восемнадцать верст закидывает. Он утреню стоял в Чернигове, а к обедне поспел в Киев-град.

Однажды ехал-ехал по дороге, оказалось, дорога расходится в три стороны и на этой дороге лежит камень, и на камне надпись:

“Влево поедешь — будешь женат, вправо поедешь — будешь богат, прямо поедешь — будешь убит”.

— Жениться еще время не настало, а богатства своего мне не нужно. Некстати русскому богатырю Илье Муромцу богатство наживать, а под — стать ему бедных да сирот спасать, защищать, во всем помогать. Дай, поеду, где смерти не миновать. Мне ведь в бою-то смерти нет, не написана.

И поехал прямо. Ехал-ехал он по дикой степи, впереди дремучий лес, поехал по этому дремучему лесу. Ехал он дремучим лесом с утра до полудня. Приехал на поляну, там стоит громадный дуб в три обхвата, под ним сидят тридцать богатырей, а на поляне пасутся тридцать коней. Они увидели Илью Муромца и зашумели.

— Зачем ты сюда, негодный мужиковина? Мы богатыри рода дворянского, а тебя, мужиковина, за три версты видать. Смерть тебе!

Илья Муромец наложил каленую стрелу на лук, как вдарит в дуб, только щепки полетели, весь дуб расшиб на щепки. Богатырей побил, дубом прихлопнул. Обратил Илья Муромец коня и поехал назад и написал на камне:

“Кто писал: проедет — будет убит — неправда, путь свободен всем прохожим и проезжим”.

— Дай-ка поеду, где буду богат! Ехал он день, ехал два, на третий подъезжает -огромный двор, высокий забор, у ворот чугунный столб, на этом столбе висит чугунная доска и железная палка. Взял Илья Муромец и стал бить в эту доску.

Отворились ворота, выходит старик.

— Входи в дом, бери, что тебе угодно! У меня кладовые, подвалы ломятся.

— Деньги прах, одежда тоже, а жизнь и слава честная всего дороже.

Поехал назад и написал на камне:

“Неправда, что будешь богат. Чужое богатство недолговечное и непрочное”.

— Ну, поеду по третьей дороге, что там за красавица, может, правда, женюсь.

Подъезжает, а там стоит дворец, сам деревянный, окошечки хрустальные, серебром покрыты, золотом облиты.

Выходит девушка-красавица и говорит: I

— Принимаю, добрый молодец, как любимого жениха.

Взяла его за руку правую и повела его в столовую и подала обедать честь честью.

— Теперь время отдохнуть.

Ввела в спальню.

— Вот, — говорит, — кровать, ложись, отдыхай.

Он взял, нажал кулаком, она — бултых. А там яма глубокая, сажень пять. И там тридцать богатырей.

— Эй, ребята, это вы жениться сюда заехали?

— Да, — говорят, — помоги, Илья Муромец!

Они сразу узнали.

Он снял аркан с коня и бросил туда и вытащил их, всех до одного вывел.

— Ну, говорит, ступайте, гуляйте на воле, А я с ней поговорю.

— Поди отгуляла невеста, пора замуж идти.

Вывел в лес, привязал за волосья, натянул тугой лук. Вдарил — не попал.

— А знать, ты ведьма!

Он взял каленую стрелу, выстрелил в темя.

Она сделалась такая страшная, нос крючком, два Зуба. Он перекрестил три раза, она — бултых.

Он вернулся и написал:

“Кто хочет жениться — это неправда, здесь невесты нет — отгуляла”.

ездил, ездил по дикой степи, дремучим лесам, селам и городам и думает;

— Поеду я смотреть Святогора — богатыря.

И поехал глядеть Святогора — богатыря. Ехал — ехал, подъехал — высокая гора, как Араратская, только что-то чернеет. Он пустил коня и полез пешком, он шел винтом, взошел, там раскинут шатер, и в нем Святогор — богатырь лежит.

— Здоров ли, Святогор — богатырь?

— Жив — здоров, спасибо тебе, триста лет живу, лежу, никто меня не навешал. Я плохо вижу. Приподнялся, пожали они друг другу руки слегка.

Спустились с горы, ходили-ходили, видят -гроб лежит.

— Э, тут наша смерть. Твоя или моя?

А крышка растворена. Илья Муромец влез — ему просторно.

— Э, Илья Муромец, еще рано тебе. Ну-ка вылезай, я попробую.

Святогор — богатырь влез, только вытянулся, крышка захлопнулась. Илья Муромец семь раз вдарил — семь железных обручей накатил. Святогор — богатырь и говорит:

— Илья Муромец, подойди ко мне поближе, я дуну на тебя, у тебя силы прибавится.

Илюшенька один шаг сделал, силу почуял и сделал три шага назад.

— А, не подошел, а то была бы такая сила, — мать земля не носилаб!

Илья Муромец подошел к гробу, поклонился.

— Ну, прости, Святогор — богатырь.

Илья Муромец вырыл мечом могилу глубокую, сволок в нее гроб, повалил его, простился и поехал в Киев. Там он прожил двести лет. И помер.

За всю жизнь Илья Муромец много врагов русской земли победил, за что он и славен был.

Сельвинский Илья — Лирика (стихи чит. авт.)

ИЛЬЯ СЕЛЬВИНСКИЙ
ЛИРИКА
ЧИТАТЕЛЬ СТИХА
БЕЛЫЙ ПЕСЕЦ
В КАКОМ БЫ ЧАСУ Я НИ ЛЕГ
ОСЕНЬ
СЕВАСТОПОЛЬ
КОГДА-НИБУДЬ О НАШЕМ ВЕКЕ БАЛЛАДА О ТИГРЕ
ЛЕБЕДИНОЕ ОЗЕРО
ЧЕРЕПАХА
ОХОТА НА ТИГРА
О МОЕМ ГОЛОСЕ (реплика поэта)
НУ, ВОТ ВИДИШЬ, МОЯ РОДНАЯ
РАНА ДЕЛО ЧЕСТНОЕ, ПРОСТОЕ
ОХОТА НА НЕРПУ

На эстраде человек атлетического телосложения, он сосредоточен, он читает стихи. Голос звучит так сильно, что подчас позванивает ложечка в стынущем стакане чая. Кажется, что звук в его груди поднимается снизу и, как орел, широко расправив крылья, взмывает ввысь, отрывается от земли и парит, летит, плывет. Это ощущение всех, кто слушал Илью Сельвинского в его молодые и зре¬лые годы. Да и в поздние свои годы он читал так, что завораживал и заколдовывал.
Позови меня, позови меня,
Позови меня, позови меня!
Если вспрыгнет yа плечи беда,
Не какая-нибудь, а вот именно
Вековая беда-борода,
Позови меня, позови меня,
Не стыдись ни себя, ни меня —
Просто горе на радость выменяй,
Растопи свой страх у огня!
— Минуточку! — говорит Илья Львович и, к удивлению публики, прерывает чтение. Он вынимает блокнот и набрасывает новый вариант одной из строф. И, снова начав стихотворение, читает его со строфой в новом варианте.
Человек на эстраде. Он читает стихи. Он работает. Да, это работа с аудиторией, со слушателем. Так вел вечера Маяковский. Так выступал и Сельвинский. Отошли в прошлое салоны и чтения поэтов на званых вечерах для избранных. Давно перешли в архив яркие афиши о «поэзовечерах» Игоря Северянина. В выступлениях поэтов пооктябрьской поры обозначились особые признаки нового стиля: в 20-е годы слушателей покоряло чтение таких разных поэтов, как Есенин, Маяковский,
Сельвинский, Багрицкий. Каждый по-своему овладевал аудиторией. Чтение Есенина, Маяковского, Багрицкого описано в мемуарной литературе. (К сожалению, сохранилось до обидного мало записей их голосов). О чтении Сельвинского надлежит еще рассказать.
Не сохранилось, увы, записи голоса Сельвинского двадцатых годов, большинство из них размагничено, оставшиеся надо искать. До нас дошли лишь записи, сделанные в 1953 г. В. А. Воскресенской и воспроизводимые на этой пластинке. Они в какой-то степени дают представление о манере его чтения, хотя голос поэта, по его же свидетельству, «уже не восстановим» (на этой пластинке в промежутке между чтением стихов Илья Львович бросает реплику: «Как люди возвращаются с войны с ампутированной рукой, так мой голос вернулся с войны с ампутированным тембром: грудные резонаторы заглохли, «Тигра» читать нечем»). В молодости у Сельвинского была грудь спортсмена, борца, выступавшего в цирке под именем «Лурих III сын Луриха I», он был натурщиком в художественных студиях, инструктором плавания.
В те годы Илья Сельвинский часто и охотно выступал со своей поэмой «Улялаевщина», со стихами из книги «Рекорды» с так называемыми «Цыганскими романсами», в которых для стихотворного текста поэт создавал средствами своих же голосовых связок музыкальный — гитарный — фон.
Этот голос эпического размаха передавал топот конницы («Ехали казаки»), хриплую октаву тигра и нежное голубиное воркование, телеграфную четкость рапорта и «лирику волчьего одиночества». Рокот моря, шорох листвы все это разные краски на одной голосовой палитре Ильи Сельвинского. Его бас называли колоратурным. Он ликующе звенел на верхах и гордо опускался на низы. Это был голос органного звучания, который во всем его обаянии можно почувствовать лишь при живом общении. Магнитофон не в силах передать этого обаяния. Сельвинский выступал не только в годы ранней молодости. Ею голос гремел на электрозаводе, где он работал сварщиком. После экспедиции «Челюскина» и участия в походе с чукчами на собаках по снежным полям Ледовитого океана он ездил по стране с лекциями и чтением стихов. В годы Отечественной войны голос поэта звучал на фронтах в Крыму, на Кавказе, на Кубани, в Прибалтике. После войны — аудитории молодежи, целина.
Это была жизнь напряженная, яркая, полнокровная. Две войны, пять ранений, три контузии.
Время брало свое. И все-таки слушатель убедился, как мастерски и в поздние годы читал Сельвинский свои классические ве¬щи — «Лебединое озеро», «Охоту на нерпу», «Я в этом городе сидел в тюрьме» и другие.
Один из самых ранних слушателей Ильи Сельвинского поэт и художник Максимилиан Волошин подарил молодому поэту пейзажи Коктебеля и в дарственной надписи сделал важное определение — «поэту-оркестру». Волошин этим говорил прежде всего об оркестровых красках поэзии Сельвинского, о многообразии ее, но он с полным правом мог бы одновременно написать — «чтецу-оркестру».
Многоголосье — вот что поражает и вос¬хищает в Илье Сельвинском. От двустишья до эпопеи, от былинных гуслей до современного хора. Богатырский размах Муромца и отточенную, проникающую в глубь совре¬менности и будущего могучую мысль Ленина стремился передать стих поэта. Он создал целую поэтическую картинную галерею, вме¬щающую полотна, на которых изображены эпизоды и герои разных эпох и народов. Это — средние века, петровская пора, наш век. Это — русские, азербайджанцы, французы, чукчи, поляки, немцы. Это — цари, художники, литейщики, полководцы, революционеры. Это — поэма «Рысь», эпопея «Улялаевщина», драматическая трилогия «Россия» (пролог и три пьесы), романы в стихах «Пушторг» и «Арктика», повесть «Записки поэта», многочисленные драмы и трагедии в стихах и в прозе, построенная на основе былин книга «Три богатыря», литературоведче¬ская работа «Студия стиха», книги лирики, публицистика, песни. Да, воистину
необозрим океанский горизонт творчества Ильи Сельвинского. Это творчество рождено революцией, боями, участником и певцом которых он стал. В его поэзии, развивавшейся и двигавшейся в пламенных отсветах советского пятидесятилетия, пошли на решительное сближение язык революции и язык русской поэтической классики. С остротой и страстью, убежденностью и верой воплощал голос поэта эти стихи.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: