Лермонтов и осетины

Во Владикавказе открыли памятник поэту Михаилу Лермонтову работы скульптора Николая Ходова. Памятник водружён на вершину огромного валуна в пойме Терека, который не удалось убрать при обустройстве.

Алан Салбиев в своём ЖЖ пишет о Лермонтове:

Свою ущербность как личность, как человек, Михаил Лермонтов с хладнокровием убийцы вымещал на «туземцах». Именно на тех, чьи потомки с таким пиететом почитают его лишь за то, что в некоторых своих произведениях Лермонтов нелицеприятно высказывался о народах Кавказа. К примеру, адыги и вайнахи в одном из произведений Михаила Юрьевича описаны как «разбойники, голыши», про осетин сказано, что мы «преглупый народ», «жалкий народ». На мой взгляд, из уст подобной личности как раз похвала должна быть оскорблением.

Не споря с ним, обращается к осетинскому классику Коста Хетагурову блогер из Краснодара из Владикавказа с осетинским ником uazdanlag:

Ты рад, Коста? Наконец-то монумент твоему любимому поэту появился во Владикавказе! Тут кое- кто обвиняет его в желчности, злобе,коварстве. Еще намекают на совсем непотребное! И тебя так же гнобили?! Удел Поэта?!Удел Гражданина?! Да, я знаю, заживо съели тебя все эти умники и патриоты! Да, согласен, ему пришлось еще хуже- одиночество на чужбине, паталогическое неприятие чванливости и фальши…

На торжественном открытии, конечно, никому не пришло в голову обвинить Лермонтова в геноциде горцев или вспомнить ему неполиткорректные комментарии. Однако проблема присутствовала и была озвучена известной современной поэтессой Ириной Гуржибековой: «Все досужие вымыслы, якобы Лермонтов не любил горцев, не почитал осетин, перекрываются одной единственной фразой – „Как сладкую песню Отчизны моей, люблю я Кавказ!“ Заметьте, он сказал – не кавказскую природу, а Кавказ. А это, конечно же, и мы с вами!»

Не желая вступать в полемику, хочется привести слова младшего современника Лермонтова об осетинах, который рекомендовал «избегать длинных периодов [

предложений], тем более, что имеется дело с языком народа грубого и необразованного, который не привык ещё связывать в одно целое значительное число отдельных понятий, между собою многоразлично сплетённых, и потому покуда только с трудом может управляться с ограниченными даже сложными предложениями». Это Андреас Шёгрен, автор первой осетинской грамматики и в каком-то смысле современной осетинской письменности, человек несомненно благорасположенный к осетинам и пытавшийся даже в своей грамматике давать всем вводимым терминам осетинские соответствия, надеясь, что «вместе с ожидаемым образованием самого народа под обороною и поощрением великодушного и благородного Правительства разовьётся и усовершенствуется со временем постепенно также любопытный и для учёного важный его язык».

Судить позапрошлый век сегодняшним мерилом — затея неверная, конечно…

  • Поделись с другими | Rakontu al la aliaj:
  • Facebook
  • share via Reddit
  • Tweet
  • vKontakte
  • в закладки!

Если вы попали в этот блог случайно, подпишитесь на RSS-ленту и будьте в курсе всех обновлений! Se vi trovis vin hazarde en tiu ĉi blogo, abonu la RSS-fadenon kaj ricevadu avertojn pri ĉiu nova notico!

Приходится регулярно сталкиваться с тем, что люди буквально понимают фразу „К. Л. Хетагуров — основоположник осетинского литературного языка“. По мнению многих.

Граффити во Владикавказе к юбилею Коста (Константина Левановича) Хетагурова. 150 лет со дня рождения. Я от такого искусства обыкновенно не бываю.

А между тем в осетинской Википедии три пятьсот: Это формальные, количественные успехи. Есть и качественные — так буквально вчера-сегодня устоялось использование.

Главная ежедневная газета Северной Осетии «Северная Осетия» опубликовала сегодня, 3 марта, материал Дианы Ревазовой об Осетинской Википедии. В конце февраля у.

Лермонтов М.Ю. — стихи про сына.

Ужасная судьба отца и сына
Михаил Лермонтов

Ужасная судьба отца и сына
Жить розно и в разлуке умереть,
И жребий чуждого изгнанника иметь
На родине с названьем гражданина!
Но ты свершил свой подвиг, мой отец,
Постигнут ты желанною кончиной;
Дай бог, чтобы, как твой, спокоен был конец
Того, кто был всех мук твоих причиной!
Но ты простишь мне! Я ль виновен в том,
Что люди угасить в душе моей хотели
Огонь божественный, от самой колыбели
Горевший в ней, оправданный творцом?
Однако ж тщетны были их желанья:
Мы не нашли вражды один в другом,
Хоть оба стали жертвою страданья!
Не мне судить, виновен ты иль нет;
Ты светом осужден. Но что такое свет?
Толпа людей, то злых, то благосклонных,
Собрание похвал незаслуженных
И стольких же насмешливых клевет.
Далеко от него, дух ада или рая,
Ты о земле забыл, как был забыт землей;
Ты счастливей меня, перед тобой
Как море жизни — вечность роковая
Неизмеримою открылась глубиной.
Ужели вовсе ты не сожалеешь ныне
О днях, потерянных в тревоге и слезах?
О сумрачных, но вместе милых днях,
Когда в душе искал ты, как в пустыне,
Остатки прежних чувств и прежние мечты?
Ужель теперь совсем меня не любишь ты?
О, если так, то небо не сравняю
Я с этою землей, где жизнь влачу мою;
Пускай на ней блаженства я не знаю,
По крайней мере, я люблю!

Лермонтов про осетин стих

Ниже я привожу слова Г.А.Ткачева, где он описывает осетин, ингушей и некоторые другие кавказские народы. Эта глава дословно перепечатана из его книги (оригинала) изданной в 1911 году, «Ингуши и Чеченцы в семье народностей Терской области».

Для достоверности предоставляю Вам и отсканированную лицевую обложку книги:

Положение других народностей.

22. Не национальный ли гнет? Если бы насилия, чинимыя ингушами и чеченцами, были направлены против одних казаков или только против однихъ русских, тогда возможно было бы предположить, что эти насилия есть результат национальной вражды, процесс реакции против когда-то учинявшагося гнета, — какъ многие и думают. Но вся обстановка грабежей этому противоречит.

23. Кабардинцы. Еще в 1909 году, на одном из фракционных заседаний партии центра Государственной Думы, многие депутаты могли видеть седовласаго старика, уполномоченнаго кабардинцев, который, влед за казачьим представителем, подтверждал им эту истину.

Одно интеллигентное лицо, из лучших кабардинских фамилий, высказывало следующим образом свои сетования по поводу творящихся над кабардинцами безобразий.

— «Когда кабардинский народ был независим, кабардинцы никогда не позволяли над собой таких насилий. Наши отцы умели защищать свою неприкосновенность. Ингуши и Чеченцы были нашими данниками. Они не смели помыслить приблизиться к черте наших селений, не только воровать и грабить… Но мы вошли в состав России, поверили силе русскаго закона… отдали свое оружие… Что же с нами делают. Вооруженные ингуши и чеченцы разъезжают по нашей земле, чего не бывало прежде. Издеваются, насильничают. …На наших глазах отхватывают наши табуны, прогоняют мимо кабардинских селений. Соседи выбегают по тревоге, видят, как гонят награбленное народное добро; но только безпомощно бьют об полы руками… и возвращаются с краской стыда в свои жилища».

Лично о себе этот кабардинец рассказал следующее:

— Был у меня родительский конный табун, как у многих кабардинцев. Много лет под ряд я содержал этот табун почти исключительно для ингушей, потому что они одни им пользовались: приедут и заберут весь приплод ежегодно. Но производителя не брали. Наконец, наехали однажды, забрали и производителя… Плюнул я, и бросил коневодство. Так многие кабардинцы побросали»…

24. Осетины. Осетины – наиболее просвещенный из туземных народов. Но и у них мира нет с ингушами. 23 мая 1907 года в одном из их селений, Ольгинском, произошло целое сражение, следующим образом описанное в местной газете:

«В предобеденное время ингуши большим скопищем напали на жителей сел. Ольгинскаго и стали их грабить. Из ольгинцев одни в панике бежали из селения, другие же стали защищать себя и свое имущество. В первое время разграблен был дом ольгинскаго священника, который с семьей очутился в сел. Беслан. В нескольких местах сел. Ольгинское было подожжено. Местная администрация стала взывать о помощи во Владикавказ и на ст. «Беслан». Первоначальную помощь оказал резерв Апшеронцев, стоявших для охраны на станции. Под командой поручика Белявскаго, резерв этот, состоявший 15 вооруженных солдат, отправился в Ольгинское, где им удалось влезть на колокольню церкви и оттуда первое время отражать нападения со стороны ингушей. Между 4 и 5 часом дня к месту происшествия прибыла конная сотня казаков. В помощь им отправлено было два пулемета и часть апшеронцев. Во время перехода этих воинских частей ингуши продолжали вести ожесточенную перестрелку и где можно грабили и увозили верхом и на арбах. В этот промежуток оказались раненными три нижних чина: два апшеронца и один казак. Раненые, под охраной нескольких человек, во главе с поручиком Белявским, отправлены были на ст. «Беслан». К 8 часам вечера в Ольгинском селении насчитывалось до трех сгоревших домов, а убитыми и ранеными до 30 чел.; тяжело раненые были отправлены во Владикавказский военный госпиталь, некоторые же из легко раненых успели скрыться вместе с женами и детьми в ближайших местах. К ночи же, когда на Ольгинское селение стали наступать от 3-х до 4-х тысяч ингушей, из Владикавказа были отправлены две батареи с орудиями и один батальон. В нападении ингушей до 10 час. и 20 мин. ночи был перерыв, а затем они снова возобновили перестрелку. Тогда принуждены были пустить в ход пулеметы, произошел перекрестный огонь со стороны двух позиций. Областной администрации дано было знать что пулеметный огонь не достигает цели, а необходима артиллерия. В 11 час. ночи еще шла перестрелка, а в полночь уже все стихло. В Ольгинском оказалось до 10-ти сгоревших домов; были трупы убитых ингушей, которых родственники клали на арбы и увозили в аул. Очевидцами массового движения на ольгинцев были и некоторые из пассажиров, ехавших с поездом ж. д. Очевидцы рассказывают, что, начиная от разъезда «Яндырка», Вл. ж. д., и до селений Базоркинскаго и Ольгинскаго тянулись вереницы вооруженных ингушей; одни из них следовали на арбах, другие – верхами, было много и пеших. Часть ингушей около сел. Базоркина находилась в окопах, откуда, главным образом, они и производили стрельбу по ольгинцам и войскам до часа ночи. В 10-м часу утра на разъезд «Долаково», Вл. ж. д., прибыл санитарный вагон для приема и отправки раненых.

(Их газеты «Терск. Вед.» за 1907 г. № 114).

И напрасно осетинская депутация показывала прибывшему генерал-губернатору Колюбакину тела своих раненых и трупы убитых. Ингушам, по обыкновению, все сошло благополучно.
— Ингушам все сойдет! Говорят знающие здесь, и это убеждение подкрепляется даже настоящим запросом.

25. Караногайцы. Положение караногайцев, «обслуживаемых чеченцами, самое безотрадное.

Еще в эпоху прошлой войны набеги в караногайскую степь составляли излюбленное занятие чеченских шаек. Народ безоружный, мирный – они не то, что казаки, которые всегда готовы дать сдачи. Как робкие овцы, они только жмутся при появлении грознаго гостя и отдают все безропотно.

Пригнетенные и запуганные хищниками-чеченцами, арендующими соседние участки под видом мирнаго промысла, они не только боятся жаловаться, но со страхом передают даже один-на-один о своей доле.

— Как можно – убьет! говорили они, пугаясь, атаману отдела, который посетил их в прошлом году и разспрашивал об обстоятельствах краж и виновных.
— Ты уедешь, а он убьет! Придет и убьет, если узнает.
Чтобы добиться, кто его грабитель, нужно было обещать караногайцу, что чеченца не станут преследовать.

Зная наши «законы», караногайцы были уверены, что из преследования ничего не выйдет, а им все равно отомстят, если не сам вор, так его товарищ.

26. Кумыки. Кумыки, как низовые казаки, ближе всех граничат с территориями чеченцев, и они, как караногайцы, терпят от них давно.

Мне только раз пришлось проехать по территории кумыков, но и в этот единственный раз пришлось быть свидетелем следующаго факта.

В селении Аксай, где мы остановились в доме почтеннаго кумыка, было горе: было выкрадено 8 буйволиц, составлявших главное богатство хозяина. Сына кумыка не было дома: он поехал их разыскивать. Дальше по дороге в Хасав-Юрт мы его встретили. Он скакал озабоченный домой в сопровождении какого-то туземца. Мой знакомый разговорился. Оказалось, что сын нашел буйволиц в Баташ-Юрте и теперь ехал к отцу за выкупом: воры требовали 70 рублей за 8 буйволиц, цена не высокая. Я был очень возмущен и безстыдством воров, и таким послаблением, им оказываемым, и, когда, на возвратном пути, мы опять заехали к кумыку, — я стал ему высказывать. К моему огорчению, вместо почтеннаго кумыка, мне пришлось краснеть самому, — и очень много, — когда, в ответ, он начал сыпать справедливые упреки моему правительству (он говорил: начальству) за потачку тем самым ворам, в которой я его обвинял, и разсказывать про свое горемычное житье под гнетом воров, будто бы правительством («начальством») покровительствуемых.

— Как не выкупить? Говорил кумык. Денег не дашь, буйволиц загонят, что не найдешь или порежут. Доказывать, кто деньги принимал? Он скажет, я тебя не знаю: свидетелей не было. Скажешь тому, кто указал буйволиц: ты знаешься с ворами; говорит: нет, передал один знакомый… Сам кругом виноватым будешь.

От этого кумыка я многое в один вечер узнал о нашем суде и о нашей власти.

Довольно сказать, что туземцы предпочитают платить разбойникам дань и оканчивать дело миром, чем обращаться к помощи русских судебных учреждений.

— Вызовет тебя судья, — говорит кумык: ты приедешь, вора нет; поезжай назад, дело откладывается. Зовут тебя на другой раз, — ты рабочий человек; тебе некогда: на ярмарку надо ехать (кумык был скотопромышленник), дело в другом ауле. Ты не поехал, думаешь – отложат опять; вор приехал, тебе отказ: зачем не приехал. А вор грозит: убью, сожгу…

Так живут кумыки.

В последнее время у них стояла особая стража на всей границе Чечни, для защиты округа от чеченцев.

27. Хевсуры и андийцы. Хевсуры и андийцы, гранича с Чечней, живут вне Терской области; хевсуры в Тифлисской губернии, андийцы в Дагестанской области. Те и другие горные пастухи, живущие в неприступных щелях. Как живется им в соседстве чеченцев, у нас сведений нет. Но что у добрых и мирных андийцев с чеченцами дружбы никогда не было, общеизвестно. А полудикие Хевсуры в позапрошлом году 4-х чеченцев сожгли живьем, поймавши на краже.

Теперь вопрос – как можно утверждать сейчас, все то, о чем пишут на форумах ингуши, когда еще в 1911 году, были описаны сторонним наблюдателем, и ингуши, и осетины, и другие народности?

Просмотров: 90555
Другие новости по теме:
  • Динамика этнической структуры населения Северной Осетии за 80 лет
  • Возврашение ингушей на Кавказ
  • XX — век
  • За что депортировали народы?
  • Призрак Беслана
  • Ингуши Северной Осетии протестуют против похищений местных жителей
  • § 22. СОСЕДИ ОСЕТИИ
  • ГАТУЕВ Дзахо
  • О бедняке и старике
  • Бедняк и хан-богач
  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    Михаил Лермонтов: нищий.
    «Стихи о любви и стихи про любовь» — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

    Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

    Лермонтов и осетины

    Во всякой книге предисловие есть первая и вместе с тем последняя вещь; оно или служит объяснением цели сочинения, или оправданием и ответом на критики. Но обыкновенно читателям дела нет до нравственной цели и до журнальных нападок, и потому они не читают предисловий. А жаль, что это так, особенно у нас. Наша публика так еще молода и простодушна, что не понимает басни, если в конце ее на находит нравоучения. Она не угадывает шутки, не чувствует иронии; она просто дурно воспитана. Она еще не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь места; что современная образованность изобрела орудие более острое, почти невидимое и тем не менее смертельное, которое, под одеждою лести, наносит неотразимый и верный удар. Наша публика похожа на провинциала, который, подслушав разговор двух дипломатов, принадлежащих к враждебным дворам, остался бы уверен, что каждый из них обманывает свое правительство в пользу взаимной нежнейшей дружбы.

    Эта книга испытала на себе еще недавно несчастную доверчивость некоторых читателей и даже журналов к буквальному значению слов. Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых. Старая и жалкая шутка! Но, видно, Русь так уж сотворена, что все в ней обновляется, кроме подобных нелепостей. Самая волшебная из волшебных сказок у нас едва ли избегнет упрека в покушении на оскорбление личности!

    Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно, портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. Вы мне опять скажете, что человек не может быть так дурен, а я вам скажу, что ежели вы верили возможности существования всех трагических и романтических злодеев, отчего же вы не веруете в действительность Печорина? Если вы любовались вымыслами гораздо более ужасными и уродливыми, отчего же этот характер, даже как вымысел, не находит у вас пощады? Уж не оттого ли, что в нем больше правды, нежели бы вы того желали.

    Вы скажете, что нравственность от этого не выигрывает? Извините. Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины. Но не думайте, однако, после этого, чтоб автор этой книги имел когда-нибудь гордую мечту сделаться исправителем людских пороков. Боже его избави от такого невежества! Ему просто было весело рисовать современного человека, каким он его понимает, и к его и вашему несчастью, слишком часто встречал. Будет и того, что болезнь указана, а как ее излечить — это уж бог знает!

    Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть из них, к счастию для вас, потеряна, а чемодан с остальными вещами, к счастью для меня, остался цел.

    Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда я въехал в Койшаурскую долину. Осетин-извозчик неутомимо погонял лошадей, чтоб успеть до ночи взобраться на Койшаурскую гору, и во все горло распевал песни. Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.

    Подъехав к подошве Койшаурской горы, мы остановились возле духана. Тут толпилось шумно десятка два грузин и горцев; поблизости караван верблюдов остановился для ночлега. Я должен был нанять быков, чтоб втащить мою тележку на эту проклятую гору, потому что была уже осень и гололедица, — а эта гора имеет около двух верст длины.

    Нечего делать, я нанял шесть быков и нескольких осетин. Один из них взвалил себе на плечи мой чемодан, другие стали помогать быкам почти одним криком.

    За моею тележкою четверка быков тащила другую как ни в чем не бывало, несмотря на то, что она была доверху накладена. Это обстоятельство меня удивило. За нею шел ее хозяин, покуривая из маленькой кабардинской трубочки, обделанной в серебро. На нем был офицерский сюртук без эполет и черкесская мохнатая шапка. Он казался лет пятидесяти; смуглый цвет лица его показывал, что оно давно знакомо с закавказским солнцем, и преждевременно поседевшие усы не соответствовали его твердой походке и бодрому виду. Я подошел к нему и поклонился: он молча отвечал мне на поклон и пустил огромный клуб дыма.

    — Мы с вами попутчики, кажется?

    Он молча опять поклонился.

    — Вы, верно, едете в Ставрополь?

    — Так-с точно. с казенными вещами.

    — Скажите, пожалуйста, отчего это вашу тяжелую тележку четыре быка тащат шутя, а мою, пустую, шесть скотов едва подвигают с помощью этих осетин?

    Он лукаво улыбнулся и значительно взглянул на меня.

    — Вы, верно, недавно на Кавказе?

    — С год, — отвечал я.

    Он улыбнулся вторично.

    — Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки все ни с места. Ужасные плуты! А что с них возьмешь. Любят деньги драть с проезжающих. Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!

    — А вы давно здесь служите?

    — Да, я уж здесь служил при Алексее Петровиче1, — отвечал он, приосанившись. — Когда он приехал на Линию, я был подпоручиком, — прибавил он, — и при нем получил два чина за дела против горцев.

    — Теперь считаюсь в третьем линейном батальоне. А вы, смею спросить.

    Разговор этим кончился и мы продолжали молча идти друг подле друга. На вершине горы нашли мы снег. Солнце закатилось, и ночь последовала за днем без промежутка, как это обыкновенно бывает на юге; но благодаря отливу снегов мы легко могли различать дорогу, которая все еще шла в гору, хотя уже не так круто. Я велел положить чемодан свой в тележку, заменить быков лошадьми и в последний раз оглянулся на долину; но густой туман, нахлынувший волнами из ущелий, покрывал ее совершенно, ни единый звук не долетал уже оттуда до нашего слуха. Осетины шумно обступили меня и требовали на водку; но штабс-капитан так грозно на них прикрикнул, что они вмиг разбежались.

    — Ведь этакий народ! — сказал он, — и хлеба по-русски назвать не умеет, а выучил: «Офицер, дай на водку!» Уж татары по мне лучше: те хоть непьющие.

    До станции оставалось еще с версту. Кругом было тихо, так тихо, что по жужжанию комара можно было следить за его полетом. Налево чернело глубокое ущелье; за ним и впереди нас темно-синие вершины гор, изрытые морщинами, покрытые слоями снега, рисовались на бледном небосклоне, еще сохранявшем последний отблеск зари. На темном небе начинали мелькать звезды, и странно, мне показалось, что оно гораздо выше, чем у нас на севере. По обеим сторонам дороги торчали голые, черные камни; кой-где из-под снега выглядывали кустарники, но ни один сухой листок не шевелился, и весело было слышать среди этого мертвого сна природы фырканье усталой почтовой тройки и неровное побрякиванье русского колокольчика.

    — Завтра будет славная погода! — сказал я. Штабс-капитан не отвечал ни слова и указал мне пальцем на высокую гору, поднимавшуюся прямо против нас.

    — Что ж это? — спросил я.

    — Посмотрите, как курится.

    И в самом деле, Гуд-гора курилась; по бокам ее ползали легкие струйки — облаков, а на вершине лежала черная туча, такая черная, что на темном небе она казалась пятном.

    Уж мы различали почтовую станцию, кровли окружающих ее саклей. и перед нами мелькали приветные огоньки, когда пахнул сырой, холодный ветер, ущелье загудело и пошел мелкий дождь. Едва успел я накинуть бурку, как повалил снег. Я с благоговением посмотрел на штабс-капитана.

    — Нам придется здесь ночевать, — сказал он с досадою, — в такую метель через горы не переедешь. Что? были ль обвалы на Крестовой? — спросил он извозчика.

    — Не было, господин, — отвечал осетин-извозчик, — а висит много, много.

    За неимением комнаты для проезжающих на станции, нам отвели ночлег в дымной сакле. Я пригласил своего спутника выпить вместе стакан чая, ибо со мной был чугунный чайник — единственная отрада моя в путешествиях по Кавказу.

    Сакля была прилеплена одним боком к скале; три скользкие, мокрые ступени вели к ее двери. Ощупью вошел я и наткнулся на корову (хлев у этих людей заменяет лакейскую). Я не знал, куда деваться: тут блеют овцы, там ворчит собака. К счастью, в стороне блеснул тусклый свет и помог мне найти другое отверстие наподобие двери. Тут открылась картина довольно занимательная: широкая сакля, которой крыша опиралась на два закопченные столба, была полна народа. Посередине трещал огонек, разложенный на земле, и дым, выталкиваемый обратно ветром из отверстия в крыше, расстилался вокруг такой густой пеленою, что я долго не мог осмотреться; у огня сидели две старухи, множество детей и один худощавый грузин, все в лохмотьях. Нечего было делать, мы приютились у огня, закурили трубки, и скоро чайник зашипел приветливо.

    — Жалкие люди! — сказал я штабс-капитану, указывая на наших грязных хозяев, которые молча на нас смотрели в каком-то остолбенении.

    — Преглупый народ! — отвечал он. — Поверите ли? ничего не умеют, не способны ни к какому образованию! Уж по крайней мере наши кабардинцы или чеченцы хотя разбойники, голыши, зато отчаянные башки, а у этих и к оружию никакой охоты нет: порядочного кинжала ни на одном не увидишь. Уж подлинно осетины!

    Лермонтов и осетины

    Ниже я привожу слова Г.А.Ткачева, где он описывает осетин, ингушей и некоторые другие кавказские народы. Эта глава дословно перепечатана из его книги (оригинала) изданной в 1911 году, «Ингуши и Чеченцы в семье народностей Терской области».

    Для достоверности предоставляю Вам и отсканированную лицевую обложку книги:

    Положение других народностей.

    22. Не национальный ли гнет? Если бы насилия, чинимыя ингушами и чеченцами, были направлены против одних казаков или только против однихъ русских, тогда возможно было бы предположить, что эти насилия есть результат национальной вражды, процесс реакции против когда-то учинявшагося гнета, — какъ многие и думают. Но вся обстановка грабежей этому противоречит.

    23. Кабардинцы. Еще в 1909 году, на одном из фракционных заседаний партии центра Государственной Думы, многие депутаты могли видеть седовласаго старика, уполномоченнаго кабардинцев, который, влед за казачьим представителем, подтверждал им эту истину.

    Одно интеллигентное лицо, из лучших кабардинских фамилий, высказывало следующим образом свои сетования по поводу творящихся над кабардинцами безобразий.

    — «Когда кабардинский народ был независим, кабардинцы никогда не позволяли над собой таких насилий. Наши отцы умели защищать свою неприкосновенность. Ингуши и Чеченцы были нашими данниками. Они не смели помыслить приблизиться к черте наших селений, не только воровать и грабить… Но мы вошли в состав России, поверили силе русскаго закона… отдали свое оружие… Что же с нами делают. Вооруженные ингуши и чеченцы разъезжают по нашей земле, чего не бывало прежде. Издеваются, насильничают. …На наших глазах отхватывают наши табуны, прогоняют мимо кабардинских селений. Соседи выбегают по тревоге, видят, как гонят награбленное народное добро; но только безпомощно бьют об полы руками… и возвращаются с краской стыда в свои жилища».

    Лично о себе этот кабардинец рассказал следующее:

    — Был у меня родительский конный табун, как у многих кабардинцев. Много лет под ряд я содержал этот табун почти исключительно для ингушей, потому что они одни им пользовались: приедут и заберут весь приплод ежегодно. Но производителя не брали. Наконец, наехали однажды, забрали и производителя… Плюнул я, и бросил коневодство. Так многие кабардинцы побросали»…

    24. Осетины. Осетины – наиболее просвещенный из туземных народов. Но и у них мира нет с ингушами. 23 мая 1907 года в одном из их селений, Ольгинском, произошло целое сражение, следующим образом описанное в местной газете:

    «В предобеденное время ингуши большим скопищем напали на жителей сел. Ольгинскаго и стали их грабить. Из ольгинцев одни в панике бежали из селения, другие же стали защищать себя и свое имущество. В первое время разграблен был дом ольгинскаго священника, который с семьей очутился в сел. Беслан. В нескольких местах сел. Ольгинское было подожжено. Местная администрация стала взывать о помощи во Владикавказ и на ст. «Беслан». Первоначальную помощь оказал резерв Апшеронцев, стоявших для охраны на станции. Под командой поручика Белявскаго, резерв этот, состоявший 15 вооруженных солдат, отправился в Ольгинское, где им удалось влезть на колокольню церкви и оттуда первое время отражать нападения со стороны ингушей. Между 4 и 5 часом дня к месту происшествия прибыла конная сотня казаков. В помощь им отправлено было два пулемета и часть апшеронцев. Во время перехода этих воинских частей ингуши продолжали вести ожесточенную перестрелку и где можно грабили и увозили верхом и на арбах. В этот промежуток оказались раненными три нижних чина: два апшеронца и один казак. Раненые, под охраной нескольких человек, во главе с поручиком Белявским, отправлены были на ст. «Беслан». К 8 часам вечера в Ольгинском селении насчитывалось до трех сгоревших домов, а убитыми и ранеными до 30 чел.; тяжело раненые были отправлены во Владикавказский военный госпиталь, некоторые же из легко раненых успели скрыться вместе с женами и детьми в ближайших местах. К ночи же, когда на Ольгинское селение стали наступать от 3-х до 4-х тысяч ингушей, из Владикавказа были отправлены две батареи с орудиями и один батальон. В нападении ингушей до 10 час. и 20 мин. ночи был перерыв, а затем они снова возобновили перестрелку. Тогда принуждены были пустить в ход пулеметы, произошел перекрестный огонь со стороны двух позиций. Областной администрации дано было знать что пулеметный огонь не достигает цели, а необходима артиллерия. В 11 час. ночи еще шла перестрелка, а в полночь уже все стихло. В Ольгинском оказалось до 10-ти сгоревших домов; были трупы убитых ингушей, которых родственники клали на арбы и увозили в аул. Очевидцами массового движения на ольгинцев были и некоторые из пассажиров, ехавших с поездом ж. д. Очевидцы рассказывают, что, начиная от разъезда «Яндырка», Вл. ж. д., и до селений Базоркинскаго и Ольгинскаго тянулись вереницы вооруженных ингушей; одни из них следовали на арбах, другие – верхами, было много и пеших. Часть ингушей около сел. Базоркина находилась в окопах, откуда, главным образом, они и производили стрельбу по ольгинцам и войскам до часа ночи. В 10-м часу утра на разъезд «Долаково», Вл. ж. д., прибыл санитарный вагон для приема и отправки раненых.

    (Их газеты «Терск. Вед.» за 1907 г. № 114).

    И напрасно осетинская депутация показывала прибывшему генерал-губернатору Колюбакину тела своих раненых и трупы убитых. Ингушам, по обыкновению, все сошло благополучно.
    — Ингушам все сойдет! Говорят знающие здесь, и это убеждение подкрепляется даже настоящим запросом.

    25. Караногайцы. Положение караногайцев, «обслуживаемых чеченцами, самое безотрадное.

    Еще в эпоху прошлой войны набеги в караногайскую степь составляли излюбленное занятие чеченских шаек. Народ безоружный, мирный – они не то, что казаки, которые всегда готовы дать сдачи. Как робкие овцы, они только жмутся при появлении грознаго гостя и отдают все безропотно.

    Пригнетенные и запуганные хищниками-чеченцами, арендующими соседние участки под видом мирнаго промысла, они не только боятся жаловаться, но со страхом передают даже один-на-один о своей доле.

    — Как можно – убьет! говорили они, пугаясь, атаману отдела, который посетил их в прошлом году и разспрашивал об обстоятельствах краж и виновных.
    — Ты уедешь, а он убьет! Придет и убьет, если узнает.
    Чтобы добиться, кто его грабитель, нужно было обещать караногайцу, что чеченца не станут преследовать.

    Зная наши «законы», караногайцы были уверены, что из преследования ничего не выйдет, а им все равно отомстят, если не сам вор, так его товарищ.

    26. Кумыки. Кумыки, как низовые казаки, ближе всех граничат с территориями чеченцев, и они, как караногайцы, терпят от них давно.

    Мне только раз пришлось проехать по территории кумыков, но и в этот единственный раз пришлось быть свидетелем следующаго факта.

    В селении Аксай, где мы остановились в доме почтеннаго кумыка, было горе: было выкрадено 8 буйволиц, составлявших главное богатство хозяина. Сына кумыка не было дома: он поехал их разыскивать. Дальше по дороге в Хасав-Юрт мы его встретили. Он скакал озабоченный домой в сопровождении какого-то туземца. Мой знакомый разговорился. Оказалось, что сын нашел буйволиц в Баташ-Юрте и теперь ехал к отцу за выкупом: воры требовали 70 рублей за 8 буйволиц, цена не высокая. Я был очень возмущен и безстыдством воров, и таким послаблением, им оказываемым, и, когда, на возвратном пути, мы опять заехали к кумыку, — я стал ему высказывать. К моему огорчению, вместо почтеннаго кумыка, мне пришлось краснеть самому, — и очень много, — когда, в ответ, он начал сыпать справедливые упреки моему правительству (он говорил: начальству) за потачку тем самым ворам, в которой я его обвинял, и разсказывать про свое горемычное житье под гнетом воров, будто бы правительством («начальством») покровительствуемых.

    — Как не выкупить? Говорил кумык. Денег не дашь, буйволиц загонят, что не найдешь или порежут. Доказывать, кто деньги принимал? Он скажет, я тебя не знаю: свидетелей не было. Скажешь тому, кто указал буйволиц: ты знаешься с ворами; говорит: нет, передал один знакомый… Сам кругом виноватым будешь.

    От этого кумыка я многое в один вечер узнал о нашем суде и о нашей власти.

    Довольно сказать, что туземцы предпочитают платить разбойникам дань и оканчивать дело миром, чем обращаться к помощи русских судебных учреждений.

    — Вызовет тебя судья, — говорит кумык: ты приедешь, вора нет; поезжай назад, дело откладывается. Зовут тебя на другой раз, — ты рабочий человек; тебе некогда: на ярмарку надо ехать (кумык был скотопромышленник), дело в другом ауле. Ты не поехал, думаешь – отложат опять; вор приехал, тебе отказ: зачем не приехал. А вор грозит: убью, сожгу…

    Так живут кумыки.

    В последнее время у них стояла особая стража на всей границе Чечни, для защиты округа от чеченцев.

    27. Хевсуры и андийцы. Хевсуры и андийцы, гранича с Чечней, живут вне Терской области; хевсуры в Тифлисской губернии, андийцы в Дагестанской области. Те и другие горные пастухи, живущие в неприступных щелях. Как живется им в соседстве чеченцев, у нас сведений нет. Но что у добрых и мирных андийцев с чеченцами дружбы никогда не было, общеизвестно. А полудикие Хевсуры в позапрошлом году 4-х чеченцев сожгли живьем, поймавши на краже.

    Теперь вопрос – как можно утверждать сейчас, все то, о чем пишут на форумах ингуши, когда еще в 1911 году, были описаны сторонним наблюдателем, и ингуши, и осетины, и другие народности?

    Информация

    Идея герба производна из идеологии Нартиады: высшая сфера УÆЛÆ представляет мировой разум МОН самой чашей уацамонгæ. Сама чаша и есть воплощение идеи перехода от разума МОН к его информационному выражению – к вести УАЦ. Далее.

    Лермонтов про осетин стих

    У врат обители святой
    Стоял просящий подаянья
    Бедняк иссохший, чуть живой
    От глада, жажды и страданья.

    Куска лишь хлеба он просил,
    И взор являл живую муку,
    И кто-то камень положил
    В его протянутую руку.

    Так я молил твоей любви
    С слезами горькими, с тоскою;
    Так чувства лучшие мои
    Обмануты навек тобою!

    Просмотров: 90555
    Другие новости по теме:
  • Динамика этнической структуры населения Северной Осетии за 80 лет
  • Возврашение ингушей на Кавказ
  • XX — век
  • За что депортировали народы?
  • Призрак Беслана
  • Ингуши Северной Осетии протестуют против похищений местных жителей
  • § 22. СОСЕДИ ОСЕТИИ
  • ГАТУЕВ Дзахо
  • О бедняке и старике
  • Бедняк и хан-богач
  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Информация

    Идея герба производна из идеологии Нартиады: высшая сфера УÆЛÆ представляет мировой разум МОН самой чашей уацамонгæ. Сама чаша и есть воплощение идеи перехода от разума МОН к его информационному выражению – к вести УАЦ. Далее.

    Лермонтов и осетины

    Во Владикавказе открыли памятник поэту Михаилу Лермонтову работы скульптора Николая Ходова. Памятник водружён на вершину огромного валуна в пойме Терека, который не удалось убрать при обустройстве.

    Алан Салбиев в своём ЖЖ пишет о Лермонтове:

    Свою ущербность как личность, как человек, Михаил Лермонтов с хладнокровием убийцы вымещал на «туземцах». Именно на тех, чьи потомки с таким пиететом почитают его лишь за то, что в некоторых своих произведениях Лермонтов нелицеприятно высказывался о народах Кавказа. К примеру, адыги и вайнахи в одном из произведений Михаила Юрьевича описаны как «разбойники, голыши», про осетин сказано, что мы «преглупый народ», «жалкий народ». На мой взгляд, из уст подобной личности как раз похвала должна быть оскорблением.

    Не споря с ним, обращается к осетинскому классику Коста Хетагурову блогер из Краснодара из Владикавказа с осетинским ником uazdanlag:

    Ты рад, Коста? Наконец-то монумент твоему любимому поэту появился во Владикавказе! Тут кое- кто обвиняет его в желчности, злобе,коварстве. Еще намекают на совсем непотребное! И тебя так же гнобили?! Удел Поэта?!Удел Гражданина?! Да, я знаю, заживо съели тебя все эти умники и патриоты! Да, согласен, ему пришлось еще хуже- одиночество на чужбине, паталогическое неприятие чванливости и фальши…

    На торжественном открытии, конечно, никому не пришло в голову обвинить Лермонтова в геноциде горцев или вспомнить ему неполиткорректные комментарии. Однако проблема присутствовала и была озвучена известной современной поэтессой Ириной Гуржибековой: «Все досужие вымыслы, якобы Лермонтов не любил горцев, не почитал осетин, перекрываются одной единственной фразой – „Как сладкую песню Отчизны моей, люблю я Кавказ!“ Заметьте, он сказал – не кавказскую природу, а Кавказ. А это, конечно же, и мы с вами!»

    Не желая вступать в полемику, хочется привести слова младшего современника Лермонтова об осетинах, который рекомендовал «избегать длинных периодов [

    предложений], тем более, что имеется дело с языком народа грубого и необразованного, который не привык ещё связывать в одно целое значительное число отдельных понятий, между собою многоразлично сплетённых, и потому покуда только с трудом может управляться с ограниченными даже сложными предложениями». Это Андреас Шёгрен, автор первой осетинской грамматики и в каком-то смысле современной осетинской письменности, человек несомненно благорасположенный к осетинам и пытавшийся даже в своей грамматике давать всем вводимым терминам осетинские соответствия, надеясь, что «вместе с ожидаемым образованием самого народа под обороною и поощрением великодушного и благородного Правительства разовьётся и усовершенствуется со временем постепенно также любопытный и для учёного важный его язык».

    Судить позапрошлый век сегодняшним мерилом — затея неверная, конечно…

    • Поделись с другими | Rakontu al la aliaj:
    • Facebook
    • share via Reddit
    • Tweet
    • vKontakte
    • в закладки!

    Если вы попали в этот блог случайно, подпишитесь на RSS-ленту и будьте в курсе всех обновлений! Se vi trovis vin hazarde en tiu ĉi blogo, abonu la RSS-fadenon kaj ricevadu avertojn pri ĉiu nova notico!

    Приходится регулярно сталкиваться с тем, что люди буквально понимают фразу „К. Л. Хетагуров — основоположник осетинского литературного языка“. По мнению многих.

    Граффити во Владикавказе к юбилею Коста (Константина Левановича) Хетагурова. 150 лет со дня рождения. Я от такого искусства обыкновенно не бываю.

    А между тем в осетинской Википедии три пятьсот: Это формальные, количественные успехи. Есть и качественные — так буквально вчера-сегодня устоялось использование.

    Главная ежедневная газета Северной Осетии «Северная Осетия» опубликовала сегодня, 3 марта, материал Дианы Ревазовой об Осетинской Википедии. В конце февраля у.

    Бумеранг (продолжение).

    Да, были люди в то время, не то, что нынешнее племя (почти по М.Ю. Лермонтову), богатыри, не мы. Однажды на улице меня остановили две молодые осетинки. Как оказалось, они были сектантки-иеговистки. Перевирая «Новый Завет», они пытались объяснить суть происходящего, якобы, просвещая меня, а на самом деле за каждого одураченного им дают премию. С одной стороны, понять, почему среди них большинство бывших беженцев с Юга, можно, но, по сути дела, нет, они уже однажды в Грузии (откуда их выгнали сами грузины) предали веру и религию своих отцов. Здесь они предали ее второй раз. Самым кощунственным было заявление одной из них: «Почему ваши боги (то есть осетинские) не спасли детей в Беслане?». Я ответила вопросом: «А почему еврейский Иегова (которого они навязывают людям) не спас детей?”.- “Они же не молились Иегове». «А вы уверены, что они молились осетинским богам? Вы вот, осетинки, даже не знаете их имен». Тогда они ретировались, бросив на меня полный злобы взгляд.
    Если посчитать количество сект в Осетии на душу населения, то получается: мы опять впереди планеты всей. Это, если не брать официальные религии -христианство и ислам, плюс еще атеисты советских времен, прибавьте к ним интеллигенцию (которая всегда была в авангарде тех, кто шел под знаменами знаменитого попа Гапона), то возникает риторический вопрос: «Сколько Иров осталось на этой божественной Земле?». Конечно, они есть; это они встали на Юге и Севере, чтобы защитить веру отцов. [Думаю, что среди них не было автора статьи «Осетины, опомнитесь» некоего Дзуцева, который приглашал всех осетин в «сладкие» объятия Саакашвили. Столько холуйства было в этой статье, что стало обидно за фамилию Дзуцевых. Лучше бы его папа в ту злополучную ночь, когда был зачат этот западный прихвостень, который собирается лизать ботинки американцев, сломал ногу и не выполнил свой супружеский долг]. Это настоящие Иры восстановили Реком, это они кинулись под пули без бронежилетов спасать детей первой школы Беслана. Это они бережно хранят вибрацию арийского Духа. Их очень мало, но они есть. Нет их среди тех, кто рвется к власти и кто правит нами. И не в обиду сказано мужчинам, но среди женщин их больше. Амазонки были из этого племени. «Матери Беслана» -почему опять именно женщины подняли голову в знак протеста против тиражируемой лжи? Мужчины, рыцари, куда ж девались вы? Ау! И в ответ тишина.
    У Коста Левановича Хетагурова, который более, чем кто-либо, интересовался своей родословной, есть поэма «Хетаг». Она осталась незавершенной, но из нее явствует, что князь Инал был не кабардинцем и не черкесом, а аланом, как и его сыновья Бяслан, Асланбек и Хетаг. Эзотерические, или тайны знания, спрятаны в языке древних ариев. Эти слова зашифрованы, если их дешифровать, то получим искомую информацию. Многие имена дешифруются с осетинского, но арийские слова являются основосоставляющими всех знаковых языков мира: латинского, санскрита, греческого, английского, немецкого, русского, еврейского.
    Осетинский язык – не набор слов из всех языков, а сам является «фундаментом», потому арийские корни языка сохранили, думаю, только осетины. Так вот, простая дешифровка имени «Инал» с арийского «И (есть) + нёл (самец, мужчина) – (эти слова сохранены в осетинском) говорит, что «мужчина (самец) есть». Эзотерическое прочтение дает слово «лана» — это потерянное осетинами в обиходе слово «лан» обозначает «бык» [у тибетцев). В Тибет его принесли арии, как и религию «Бон», которую исповедовал Чингиз-Хан. «Бон» в Тибете обозначает «Свет», а в Библии сказано, что Господь сотворил «свет» и назвал его «днем». У осетин «бон» – это день. Следовательно, в имени Инал заключена информация: «Мужчина (самец) есть бык». Символ «Быка-Тельца» был самым сакральным у древних (и даже поздних Ариев). Только пять знаковых символов быка для человечества могут стать «ключами» ко многим «ларцам». У осетин этот культовый знак остался в Мистерии «Сёр ёмё бёрзёй». Само название ариев-алан «содержит этот слог, где «ал» — руна (буква) древних гиперборейцев – обозначала «Бог, дерево, ас» (по Герману Вирту) + лан — «бык» божественный» – обратное прочтение «нала» – «мужчина»: «алан» – это божественный бык в лице человека. Вспомните, сколько народов (готы, древние монголы, ассирийцы) носили шлем с рогами быка. Хетаг – «хет+аг», где «аг» – это «круг» у ариев, у осетин это осталось в виде «котла» (но «котел» и «круг» тождественны в эзотерических знаниях): «Из круга (котла) хеттов», древнейшего арийского племени. Хетты защищали Трою, пока не были обмануты данайцами. И в этом они очень родственны аланам и осетинам, которые доверчивы до безобразия. В поэме «Хетаг» сказано, что Инал принимает гостей по случаю удачного возвращения сыновей из военного «балца». О том, что это были аланы открыто говорится в поэме:

    К Черному морю с Кубани клокочущей
    Яростно гонят аланы Мамая
    Бяслан летит с Асланбеком и Хетагом –
    Первыми скачут три сына Инала.
    Внешней лавиной на пришлых обрушились –
    Смяли, отбросили войско Мамая,
    И от зари до зари их без устали
    Гнали аланы все дале и дале

    Смотрит Инал – сыновья его спешились,
    Младшим поводья вручили при этом
    И, поклонившись ему, седовласому,
    К знатным гостям обратились с приветом.

    — Даугам слава! – им Бяслан ответствовал,
    Волку мы здорово клык обломали»
    «Хетаг»

    (Для манкуртов объясняю: «Дауаги» — это из алано-осетинской религии «Духи, покровители людей и животных»)

    На пиру два князя решают породниться, но неожиданно открывается то, что младший сын Инала — Хетаг, когда был на учебе в Тавриде, принял Христианство. Обрывается поэма сценой, в которой Солтан успокаивает Инала и надеется, что Хетаг одумается, потому что он очень смелый и отважный парень, и он не из тех, кто попирает веру отцов. Трагедия была не в том, что Христианство было неприемлемо аланами-ариями (К сведению, на территории Алании были выстроены самые первые храмы — теперь это территория Карачая. Я снимала остатки древних храмов в фильме «И дано будет вам». Они стоят вопреки всему как доказательства того, что аланы приняли учение Христа), но доктрина, доверенная скифам-сарматам-аланам-осетинам, была самой древней и гармоничной на Земле. Из нее вышли все мировые религии. Через нее были даны человечеству Космические Законы для эволюции. Именно знание этих Законов делало человека Посвященным, Суфием. Человечество (адём – Адам), прикоснувшись к Древу Познания Добра и Зла, начало эволюционировать, то есть «иевын». «Иева» — таково настоящее имя женщины из Библии. Иева не было (как и Адам) собственным именем.
    Это были символы, которые даны человечеству через все Священные Писания в зашифрованном виде. Считаю, что Иева — позднейшая копия Дзерассы, которая, рискуя жизнью, летала в сад к Нартам, чтобы познать Космические Законы, потому что «фаткъ»+у с осетинского — «это есть правила», «законы». В этой религии не было толмачей, раввинов, имамов и лам. Наши предки, жившие по строгим правилам «агъдёуё», напрямую общались с Духами. В этом кодексе-вере были даны самые главные законы для эволюции всего человечества. Такую религию, как Азычество (где «ёз» – «я», а «я» (высшее Я человека) является Духом). Это была «Религия Святого Духа», Планетарного Духа, каким является Уастырджи [у+ас (у арктогейцев — Бог, дерево) + аст (восемь) + стыр (великий) + ир (Иры – боги) + дж (посвященные) = с арийского «Из Посвященных великих восьми Иров – Бог он есть» (подробнее все доказательства в книге, которую пишу «Последние из Арктогеи»).
    Что недописал К.Л.Хетагуров? Что тогда не пропустила бы цензура? За что его сгнобили местные манкурты? [дешифрованное «ман» – мон (с осет.) – дух + курт (къуыртт) ударенный во что-либо = «ударенный в дух», то есть «лишенный духа» — такими являются и все атеисты, потому, что человека, отрицающего Бога, покидает Дух]. И в нем остаются только душа и тело, как и у животных. Только Дух приближает человека к Богу. Дух покидает умершего и возвращается на Небо, и только тело и душа предстают перед Аминоном. (Поэтому и два пирога по умершим). Атеисты – духовные мертвецы. Удивительный парадокс существовал в Советском государстве: отрицающие Бога говорили о Духовности. Коста не дописал то, за что предали анафеме графа Л.Н. Толстого, который в «Евангелии для детей» написал: «. истинное учение, с первых шагов своих извращенное павлианским извращением, все более и более прикрывалось толстым слоем суеверий, искажений, лжепониманием, и кончилось тем, что истинное учение Христа стало неизвестно большинству и заменилось вполне тем странным церковным учением – с папами, митрополитами, таинствами, иконами, оправданиями верою и т.п., которое с истинным христианским учением почти ничего не имеют общего, кроме имени. Все разделились на бесчисленное количество не вер, а мировоззрений. все боятся друг друга, ненавидят друг друга» («Евангелие для детей» Л.Н. Толстой стр. 159-161).

    Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: