Коробейники текст некрасов

ОЙ, ПОЛНА, ПОЛНА КОРОБУШКА…

Слова Николая Некрасова

«Ой, полна, полна коробушка,
Есть и ситцы и парча.
Пожалей, моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!

Выди, выди в рожь высокую!
Там до ночки погожу,
А завижу черноокую –
Все товары разложу.

Цены сам платил немалые,
Не торгуйся, не скупись:
Подставляй-ка губы алые,
Ближе к милому садись!»

Вот уж пала ночь туманная,
Ждет удалый молодец.
Чу, идет! — пришла желанная,
Продает товар купец.

Катя бережно торгуется,
Все боится передать.
Парень с девицей целуется,
Просит цену набавлять.

Знает только ночь глубокая,
Как поладили они.
Расступись ты, рожь высокая,
Тайну свято сохрани!

Сиреневый туман: Песенник: Любимые песни и романсы для голоса и гитары. — СПб.: Композитор, 2006.

Народное переложение начала поэмы Николая Некрасова «Коробейники» (1861). Некоторые варианты почти не отличаются от авторского текста. Поется на трансформированный мотив венгерского танца «Чардаш».

Поэма сознательно была написана для простого народа. Некрасов рассылал ее по стране в виде маленькой красной книжечки с указанной на обороте ценой — 3 копейки за штуку (1 копейка шла оптовому книготорговцу, 2 копейки — офеням), и это было очень дешево. В 1863 году печатание «красных книжек» Некрасова было запрещено цензурой. Существует несколько авторских мелодий и обработок (Яков Пригожий, А. Н. Чернявский, 1898; А. Дагмаров, 1903; В. С. Ружицкий, 1905) — судя по всему, обработка Якова Пригожего и является современной канонической мелодией песни, восходящей к «чардашу». Входила в репертуар Анастасии Вяльцевой, Вари Паниной, Надежды Плевицкой, Лидии Руслановой.

Песнями стали еще, по крайней мере, два фрагмента поэмы — «Хорошо было детинушке. » (продолжение сюжета «Ой, полна, полна корбушка», музыка Якова Пригожего, 1888) и «Песня убогого странника» (музыка Н. А. Маныкина-Невструева, 1913).

Николай Некрасов (1821-1878)

Ноты многоголосие:

Ах, зти черные глаза. Сост. Ю. Г. Иванов. Муз. редактор С. В. Пьянкова. — Смоленск: Русич, 2004. Две последние строки куплетов повторяются.

ВАРИАНТЫ (4)

1. Ой, полна, полна моя коробушка

Ой, полна, полна моя коробушка,
Есть и ситец и парча.
Пожалей, душа моя, зазнобушка,
Молодецкого плеча!

Пойду-выйду в рожь высокую,
Там до ночки погожу.
Как завижу свою черноокую,
Все товары разложу.

Вот и пала ночь туманная,
Ждет удалый молодец.
Чу! Идет, пришла моя желанная —
Продает товар купец.

Катя бережно торгуется,
Все боится передать.
Парень с девицей целуется,
Просит цены набавлять.

Цены сам платил я немалые,
Не торгуйся, не скупись,
Подставляй-ка губки алые,
Ближе к молодцу садись!

Дал ей ситцу штуку целую,
Ленту алую для кос,
Поясок — рубашку белую
Подпоясать в сенокос.

Все поклала моя ненаглядная
В короб, кроме перстенька:
— Не хочу ходить нарядная
Без сердечного дружка!

— То-то дуры вы, молодочки,
Не сама ли принесла
Полуштофчик сладкой водочки,
А подарков не взяла!

Ну, постой же, нерушимое
Обещаньице даю,
У отца дитя любимое,
Ты попомни речь мою:

— Опорожнится коробочка,
На Покров домой приду,
А тебя, моя зазнобушка,
В Божью церковь поведу!

Только знает ночка темная,
Как поладили они,
Распрямись ты, рожь высокая,
Тайну свято сохрани!

Шедевры русского романса / Ред.-сост. Н. В. Абельмас. — М.: ООО «Издательство АСТ»; Донецк: «Сталкер», 2004. – (Песни для души).


2. Ой, полным-полна коробушка

Ой, полным-полна коробушка,
Есть и ситцы и парча.
Пожалей, душа-зазнобушка,
Молодецкого плеча!

Выйди, выйди в рожь высокую!
Там до ночки погожу,
А завижу чёрноокую –
Все товары разложу.

Цены сам платил немалые,
Не торгуйся, не скупись:
Подставляй-ка губки алые,
Ближе к молодцу садись!

Знает только ночь глубокая,
Как поладили они.
Распрямись же, рожь высокая,
Тайну сохрани!

Распрямись же, рожь высокая,
Тайну сохрани.

Расшифровка фонограммы неизвестного цыганского исполнителя (кассету нашли в 2003 на свалке в Варшаве)

3. Коробейники

«Ой, полна, полна коробушка,
Есть и ситцы и парча.
Пожалей, моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!
Выди, выди в рожь высокую!
Там до ночки погожу,
А завижу черноокую –
Все товары разложу.
Цены сам платил немалые,
Не торгуйся, не скупись:
Подставляй-ка губы алые,
Ближе к милому садись!»

Вот и пала ночь туманная,
Ждет удалый молодец.
Чу, идет! — пришла желанная,
Продает товар купец.
Катя бережно торгуется,
Все боится передать.
Парень с девицей целуется,
Просит цену набавлять.
Знает только ночь глубокая,
Как поладили они.
Расступись ты, рожь высокая,
Тайну свято сохрани!

«Ой! легка, легка коробушка,
Плеч не режет ремешок!
А всего взяла зазнобушка
Бирюзовый перстенек.
Дал ей ситцу штуку целую,
Ленту алую для кос,
Поясок — рубаху белую
Подпоясать в сенокос, —
Все поклала ненаглядная
В короб, кроме перстенька:
«Не хочу ходить нарядная
Без сердечного дружка!»

Из репертуара Надежды Плевицкой (1884-1941)

Очи черные: Старинный русский романс. – М.: Изд-во Эксмо, 2004.

4. Кробейники — Некрасова

Эхъ, полна, полна коробушка,
Есть и ситецъ и парча.
Пожал &#1123 й, душа-зазнобушка,
Молодецкаго плеча.

Выйди, выйди въ рожь высокую,
Такъ до ночки подожду.
А завижу черноокую,
Вс &#1123 товары разложу.

Про то знала ночка темная,
Какъ поладили они.
Распрямись ты, рожь высокая,
Тайну свято сохрани!

Из репертуара Вари Паниной (1872-1911)

Прислал Николай 21.9.2007

Записи Паниной на пластинку — фирма «Патэ», Петербург, 1905 г., 24159; фирмы «Граммофон» и «Зонофон», Москва, 1905 г., 2-23022, 63576; фирма «Фаворит Рекорд», Москва, 1909 г., 1-76119; фирма «Лирофон», Москва, 1909 г., RSS4105.

АВТОРСКИЙ ТЕКСТ

«Ой, полна, полна коробушка,
Есть и ситец и парча.
Пожалей, моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!

Выди, выди в рожь высокую!
Там до ночки погожу,
А завижу черноокую –
Все товары разложу.

Цены сам платил немалые,
Не торгуйся, не скупись:
Подставляй-ка губы алые,
Ближе к милому садись!»

Вот и пала ночь туманная,
Ждет удалый молодец.
Чу, идет! — пришла желанная,
Продает товар купец.

Катя бережно торгуется,
Всё боится передать.
Парень с девицей целуется,
Просит цену набавлять.

Знает только ночь глубокая,
Как поладили они.
Распрямись ты, рожь высокая,
Тайну свято сохрани!

«Ой! легка, легка коробушка,
Плеч не режет ремешок!
А всего взяла зазнобушка
Бирюзовый перстенек.

Дал ей ситцу штуку целую,
Ленту алую для кос,
Поясок — рубаху белую
Подпоясать в сенокос, —

Всё поклала ненаглядная
В короб, кроме перстенька:
«Не хочу ходить нарядная
Без сердечного дружка!»

Русские песни и романсы / Вступ. статья и сост. В. Гусева. — М.: Худож. лит., 1989. — (Классики и современники. Поэтич. б-ка)

Коробейники текст некрасов

И видно не барин: как ехал с болота,

Так рядом с Гаврилой… (II, 110).

Сарай, в котором задремал поэт, явно находился в Шоде, раз дети, рассматривавшие Некрасова, знают Гаврилу Яковлевича. Впрочем, на то, в каком месте произошел этот эпизод, существуют разные точки зрения. Б. Л. Лунин полагал, что в основу «Крестьянских детей» лёг случай, произошедший в Грешневе, и что в нем поэт дал свой «автопортрет – через восприятие маленьких грешневцев» 201. Однако эта версия не выдерживает критики, т. к. получается, что маленькие грешневцы почему-то знают Гаврилу Яковлевича, но зато в первый раз видят своего барина. В. Н. Бочков пишет, что в основу «Крестьянских детей» «лег, по некоторым данным, случай, происшедший с поэтом в селе Шахове под Судиславлем…» 202. Правда, В. Н. Бочков ничего не говорит об этих «некоторых данных» и не объясняет, почему именно шаховские дети хорошо знают Гаврилу.

«Крестьянские дети» выгодно выделяются на фоне традиционно мрачного творчества Некрасова. В. В. Жданов отмечает: «Стихотворение проникнуто неподдельной любовью и нежностью к детям. (…) Здесь открылась такая сторона деревенской жизни, какой еще не было в прежних некрасовских стихах, да и в русской лирике вообще. (…) Он открыл светлое начало там, где еще недавно ему виделись только горе и темнота» 203.

Предположение о мотивах, побудивших Некрасова написать «Крестьянских детей», высказал Ю. В. Лебедев. «Что послужило толчком к возникновению замысла поэмы (традиционно “Крестьянские дети” считаются стихотворением – Н. З.)? – пишет он. – Может быть, детские воспоминания, столь естественные по возвращении поэта в родные места, или действительный факт его встречи с крестьянскими ребятишками во время охотничьих странствий в одной из “спопутных” деревень? На этот счет мы вольны высказывать самые разнообразные предположения, но все они будут лишены фактической точности: никаких автобиографических признаний Некрасов нам не оставил. О творческой истории “Крестьянских детей” не упоминают в своих мемуарах и люди, хорошо знавшие подробности интимной жизни поэта» 204. «Читая “Крестьянских детей”, – продолжает Ю. В. Лебедев, – невольно замечаешь их полемический подтекст. Он ощутим в самой манере повествования, в той полемической страстности, с которой Некрасов отстаивает истинную поэзию и суровую прозу крестьянского детства. Временами эта страсть прорывается прямыми полемическими выпадами по адресу воображаемых, враждебно настроенных собеседников. Чем вызван в поэме этот полемический накал?» 205. Ответ на данный вопрос, по мнению исследователя, состоит в том, что «в начале 1861 г., как раз перед отъездом Некрасова в ярославско-костромские края, русские журналисты оживленно обсуждали проекты об организации воскресных школ, вели споры о том, как и чему нужно учить крестьянских детей. Л. Н. Толстой решил приступить к работе в Яснополянской школе и уже намечал издание специального педагогического журнала. В газетах одна за другой появлялись корреспонденции о нравственном облике современных крестьянских детей, их жизни и быте, семейном воспитании. Мир деревенского детства привлекал особое внимание общественности, и Некрасов, без сомнения, знал всё, что печаталось об этом в русской прессе. (…) поэт решительно отвергал как заведомо лживые, так и ограниченные представления о жизни народа, которые упорно прививала русскому общественному сознанию либеральная печать. Она не была единой в своих взглядах на суть семейных отношений крестьянина. Знакомство с газетными статьями убеждает, что внутри либерального лагеря наметились два подхода к освещению этой темы: или сознательное очернение деревенского детства, или неумеренная его идеализация. Между этими направлениями шла довольно острая дискуссия» 206. Приведя конкретные примеры подобных публикаций весны 1861 г., Ю. В. Лебедев делает вывод, что «вся (…) поэма “Крестьянские дети” дышит в подтексте искренней злобой против той лжи, которую распространяла со страниц русских газет и журналов либеральная и консервативная публицистика 1860-х годов» 207.

«Крестьянские дети» были напечатаны не в «Современнике». Впервые стихотворение увидело свет в десятом номере журнала «Время» за 1861 г., который издавал Ф. М. Достоевский (по-видимому, Некрасов поступил так исходя из каких-то «дипломатических» отношений между журналами). «Крестьянские дети» были опубликованы с посвящением О. С. Чернышевской. Известно, что 14 мая 1861 года Некрасов, собиравшийся к отъезду в Грешнево, оставил в альбоме супруги своего соратника следующую запись: «Обязуюсь написать Ольге Сократовне Чернышевской стихотворение ко дню её ангела 11 июля, коего содержанием будут красоты природы в пределах Ярославской губернии. Ник. Некрасов. 14 мая 1861. СПб.» 208. В. А. Громов отмечал, что «Крестьянские дети» являются «осуществлением (…) обещания», данного О. С. Чернышевской 209. В свете приведённых выше данных о времени написания «Крестьянских детей» можно уверенно полагать, что своё обязательство Некрасов сдержал, и обещанное стихотворение действительно окончил к Ольгиному дню, т. е. к 11 июля (24 июля н. ст.). В последующих изданиях «Крестьянских детей», вышедших уже после ареста Н. Г. Чернышевского, Некрасов по понятным причинам посвящение его жене убрал.

Сразу после окончания «Крестьянских детей» в июле-августе 1861 года Некрасов написал поэму «Коробейники». А. А. Буткевич вспоминала: «…однажды, при мне он вернулся и засел за “Коробейников”, которых потом при мне читал крестьянину Кузьме (имеется в виду Кузьма Солнышков – Н. З.)» 210. В. Е. Евгеньев-Максимов пишет: «На полях белового автографа “Крестьянских детей”, датированного 14 июля 1861 года, – ряд заметок, фольклорных записей и отдельных стихов, относящихся к (…) поэме “Коробейники”. Это дает основание для вывода, что в середине июля, закончив работу над “Крестьянскими детьми”, Некрасов уже приступил к начальной стадии работы над “Коробейниками”. Закончил же он эту работу, если судить по дате под беловым автографом, (…) 25 августа 1861 года, т. е. в очень короткий промежуток времени – в какие-нибудь 40 дней (от 14 июля до 25 августа)» 211. Однако к 25 августа, по-видимому, была написана только первая редакция «Коробейников». Чуть позже Некрасов дополнил текст поэмы, включив в него, в частности, стихотворное посвящение Г. Я. Захарову. Сличая первоначальную редакцию и окончательный текст «Коробейников», В. Г. Прокшин пришел к выводу, что работа над поэмой «началась не позднее 23 августа и завершилась до 6 ноября 1861 года» 212.

В 1902 году сын Г. Я. Захарова, Иван Гаврилович, рассказывал, что «Коробейников» Некрасов «написал по тятинькину рассказу. Летом тятинька на охоте рассказал Николаю Алексеевичу, а через зиму Николай Алексеевич приехал и книжку стихов о коробейниках привез, тятеньке и подарил…» 213. Согласно записи рассказа Ивана Гавриловича, сделанной о. Леонидом Парийским, история о коробейниках, легшая в основу некрасовской поэмы, выглядит так: «Был у нас мужик такой, хитрый, негодный, Давыд Петров из Сухорукова, из деревни, вот он и убил коробейников, ограбил, – с них и разжился, кабак имел; под конец Господь покарал – ослеп под старость. Тятинька и ружье-то, из которого Давыд застрелил коробейников, делал. Поднес тятинька Давыду да все и выспросил, как он убил.

– Вот, говорит, видят они, что я не с добром возле их – шли они прямиком, тропкой, из Сухорукова к Закобякину *, – отговаривать меня стали, а из одного стволика хлоп – только по-заячьи верескнул, из другого – снопиком повалился.

Тятенька такую ему взвесил: «Разве я по тебе ружье мастерил?» 215.

По сообщению Ивана Гавриловича, убийство коробейников «произошло верстах в 20-ти от Шоды к востоку, к Молвитинской дороге**, в Мисковской волости» 216.

По-видимому, властям об этом преступлении так и не стало известно, во всяком случае, в фондах Костромской палаты уголовного суда за вторую половину 50-х годов XIX века нам не удалось найти никаких следов уголовного дела по убийству коробейников.

Безусловной заслугой В. Н. Бочкова является то, что в ревизской сказке 1858 года среди жителей д. Сухоруково он нашел Давыда Петрова 35 лет, имевшего жену Настасью Лукьяновну и четырех детей: 14-летнего Ивана, 10-летнего Семена, 6-летнего Осипа и двухлетнюю Наталью. В ревизской сказке значится, что Давыд был подкидыш во дворе крестьянина Петра Васильева и его жены Настасьи Артамоновны 217. В. Н. Бочков пишет: «Положение подкидыша в старообрядческой деревне было вдвойне тяжело – они являлись париями, отщепенцами. В детстве Давыд, верно, натерпелся и наголодался. (…) Подкидышам не положен земельный надел, пришлось идти в лесники, содержать большую семью на грошовое жалованье. Из таких, как Давыд, и формировались ущербные типы, готовые на все, дабы “выбиться в люди”. Преступление он готовит обдуманно и, спокойно убив коробейников, не мучится угрызениями совести, а, наоборот, похваляется» 218. Трудно сказать, насколько натерпелся и наголодался Давыд в детстве. Согласно ревизской сказке, у Петра Васильевича и Настасьи Артамоновны своих детей не было (отчего младенца Давыда и подбросили именно к ним), и вполне вероятно, что приемные родители вырастили его, как своего родного сына. Тяжелая доля выпадала тому подкидышу, которого усыновляла не конкретная семья, а вся деревня, т. е. «мир», делавшая это с целью отдать его со временем в рекруты вместо своих сыновей *.

По-видимому, Некрасов давно хотел написать произведение, сюжетную основу которого составило бы описание странствия коробейников (не зря он так настойчиво еще в 1856 г. заказывал С. В. Максимову для «Современника» очерк о коробейниках 220). Скорее всего, рассказ Гаврилы Яковлевича о недавно убитых торговцах послужил последним толчком к написанию поэмы.

Поэму предваряло посвящение «Другу-приятелю Гавриле Яковлевичу (крестьянину деревни Шоды, Костромской губернии)» и стихотворное обращение к нему:

«Подлинная народность на страницах поэмы Н. А. Некрасова «Коробейники»»

Новым словом в поэзии Некрасова явилась поэма «Коробейники», написанная в 1861 году. Главным ее достоинством явилась народность, раскрытая поэтом со многих сторон. Уже сам» посвящение: «Другу-приятелю Гавриле Яковлевичу (крестьянину деревни Шоды, Костромской губернии)» — задает тон повествованию. «Коробейники» — о крестьянах и для них; Некрасов мечтал о времени, когда народ будет грамотным и стане читать хорошие книги: Эх! Эх! Придет ли времечко, Когда (приди, желанное. ), Когда мужик не Блюхера И не милорда глупого — Белинского и Гоголя С базара понесет? Но Николай Алексеевич Некрасов не просто бесплодно мечтал, а своей подвижнической деятельностью и творчеством приближал это время. Хотя произведение предназначалось для массового народного чтения, оно не стало от этого менее замечательным в художественном плане. Ни о каком упрощении нет и речи. «Эй, Федорушки! Варварушки! Отпирайте сундуки! Выходите к нам, сударушки, Выносите пятаки!» Жены мужние — молодушки К коробейникам идут. Красны девушки-лебедушки Новины свои несут. Сам сюжет поэмы выхвачен из народной жизни Гавриле Яковлевичем Захаровым и рассказан автору. Но содержание произведения не ограничивается трагической судьбой коробейников Это эпическая поэма, охватывающая многие стороны народной русской жизни. Царь дурит — народу горюшко! Точит русскую казну, Красит кровью Черно морюшко, Корабли валит ко дну. Как видим, в поэме отразились и события русско-турецкой войны. В «Коробейниках» слышится подлинно народное отношение к этому кровавому событию. Перевод свинцу да олову, Да удалым молодцам. Весь народ повесил голову, Стон стоит по деревням. Поэма достаточно многопланова, важную роль в ней играет любовь, в которой раскрылись глубины души одного из самых привлекательных женских образов в поэзии Некрасова — крестьянки Катеринушки. Хорошо было детинушке Сыпать ласковы слова, Да трудненько Катеринушке Парня ждать до Покрова. ‘«Ой, легка, легка коробушка, плеч не режет ремешок! всего взяла зазнобушка Бирюзовый перстенек…» «Ты женись, женись на мне! Ни тебе, ни свекру-батюшке Николи не согрублю, От свекрови, твоей матушки. Слово всякое стерплю. Не дворянка, не купчиха я, Да и нравом-то смирна. Буду я невестка тихая. Работящая жена…» Любовь вызвала к жизни могучую песенную стихию. Известно, как глубоко вошла в сознание, стала и по бытованию народной чисто литературная некрасовская «Коробушка», по определению А. Блока, «великая песня». «Ой, полна, полна коробушка, Есть и ситцы и парча. Пожалей, моя зазнобушка, Молодецкого плеча! Выди, выди в рожь высокую! Там до ночки погожу, А завижу черноокую — Все товары разложу…» Но поэма дает и эпические картины русской жизни с зарисовками помещичьего быта, с массовыми крестьянскими сценами. История о Титушке-ткаче, «Песня убогого странника», пропетая на одной томительной рыдающей ноте с однообразным припевом, органично входят в состав поэмы, которая все время как бы растет изнутри, «обрастая» новыми и новыми эпизодами. Не случайно в основу ее заложен сюжет — путешествие, дающий возможность широко и всесторонне охватить русскую народную жизнь. «Эй вы, купчики-голубчики, К нам ступайте ночевать!» Ночевали наши купчики, Утром тронулись опять. Полегоньку подвигаются, Накопляют барыши. Некрасов не идеализирует народную жизнь. Она скудна и сурова, порой драматична. В темном лесу от рук лихого лесника гибнут коробейники. Коробейники отпрянули, Бог помилуй — смерть пришла! Почитай что разом грянули Два ружейные ствола. Без словечка Ванька валится, С криком падает старик… ‘ Это уникальная поэма. В самом ее ритме заложен песенный мотив. Известный русский критик Аполлон Григорьев писал: «Одной этой поэмы достаточно, чтобы убедить каждого, насколько Некрасов поэт почвы, поэт народный, то есть насколько поэзия его «органически связана с жизнью».

Дождик, что ли, собирается,

Ходят по небу бычки,

Вечер пуще надвигается,

Прытче идут мужички.

Пес бежит сторонкой, нюхает,

Поминутно слышит дичь,

Чу! как ухалица ухает,

Чу! ребенком стонет сыч.

Лирический герой Некрасова почти всегда человек надломленный, раздираемый внутренними противоречиями, мучимый своим несовершенством. Этот глубокий духовный конфликт самого поэта, в котором он постоянно исповедовался читателю, заставлял его искать среди предшественников и современников свой идеал, неустанно созидать высокий образ «рыцаря без страха и упрека».

То, что мы привыкли определять как «образ положительного героя’, и в малой степени не передает возвышенный идеал некрасовской лирики, воплощенный то в собирательном образе Гражданина, призывающего Поэта: «на благо ближнего живи», то в образе пламенного певца, умевшего «любить – ненавидя ‘…

Образ ГЕРОЯ в творчестве Некрасова постоянно меняется: ведь меняется время, меняется Россия, меняется и сам поэт. Особые черты обретает этот ГЕРОЙ в пореформенную эпоху, в некрасовском творчестве 6О-х годов.

Прошло совсем немного времени после проведения демократических реформ – и стало ясно: общество обмануто. И Некрасов, так поверивший было в исполнение заветных мечтаний о свободе, возвращается к прежним темам: по сути, освобождение не состоялось. Однако теперь в поэзии Некрасова, в самом его тоне звучит нечто новое: надлом, разочарование. И не только в возможности все разом изменить: переживший крушение главных своих надежд поэт сомневается в том, во имя кого жил и боролся,

Некрасовский ГЕРОИ не абстрактен, это не воплощение вечных человеческих добродетелей – он меняется. в зависимости от требований эпохи, в зависимости от сиюминутных задач своего дела: «жизни во имя народа». Каков же должен быть ГЕРОИ теперь, когда народ увиделся Некрасову не только страдающим, но и забитым, лишенным воли к счастью, любящим собственное рабство?!

Некрасов первый из русских литераторов так близко подошел к пониманию всей противоречивой глубины народного характера. Ведь 60-е годы – время особой увлеченности народной темой: в народе искали ответы на все вопросы, в нем видели исток и надежду, полагая, что все – и духовное, и социальное – сосредоточено в этом совершенно непознанном субъекте, в terra incognita – в демосе.

В лирике Некрасова в то время призывы к освобождению народа от крепостной зависимости стоят рядом с размышлениями о том, что даст народу эта свобода, как он ее примет, как осознает. Посмотрите: его персонажи сейчас – подчеркнуто безответные,

забитые люди, безропотно принимающие любые унижения. Таковы и строители железной дороги («Железная дорога», 1864 г.), которые, подобно древним рабам Египта, отдали здоровье, силы, а многие и жизнь на строительстве, а потом легко позволили себя обмануть управляющему; и ходоки («Размышления у парадного подъезда», 1858 г,): шли

в столицу за правдой и легко уходят, непущенные даже на порог «роскошных палат…» Автор не только и не столько жалеет их, сколько пишется понять, в чем причина их долготерпения, где его предел и есть ли он:

Где народ, там и стон… Эх, сердечный!

Что же значит твой стон бесконечный?

Ты проснешься ль, исполненный сил,

Иль, судеб повинуясь закону,

Все, что мог, ты уже совершил, —

Создал песню, подобную стону,

И духовно навеки почил?.

(«Размышления у парадного подъезда», 1858г’.)

Одним из главных духовных ориентиров Некрасова был Лермонтов. Вспомните горестную лермонтовскую «благодарность»: «За жар души, растраченный в пустыне»; вспомните его Пророка – осмеянного, побиваемого каменьями за то, что посмел провозглашать «любви и правды чистые ученья ‘. Та же мука впустую растраченного душевного жара, то же неизбывное страдание пророка, не услышанного своим народом, не узнанного им, звучат в каждой строке некрасовской «Элегии» 1874 года.

Художественное своеобразие поэмы «Кому на Руси жить хорошо?»

Поэма «Кому на Руси жить хорошо?» занимает центральное место в творчестве Некрасова. Она стала своеобразным художественным итогом более чем тридцатилетней работы автора. Все мотивы лирики Некрасова развиты в поэме; заново осмыслены все волновавшие его проблемы; использованы высшие его художественные достижения.

Некрасов не только создал особый жанрсоциально-философской поэмы. Он подчинил его своей сверхзадаче: показать развивающуюся картину России в ее прошлом, настоящем и

будущем. Начав писать «по горячим следам», то есть сразу после реформы 1862 года, поэму об освобождающемся, возрождающемся народе, Некрасов бесконечно расширил первоначальный замысел.

Поиски «счастливцев» на Руси увели его из современности к истокам: поэт стремится осознать не только результаты отмены крепостного права, но и саму философскую природу понятий СЧАСТЬЕ, СВОБОДА, ЧЕСТЬ, ПОКОЙ, ибо вне этого философского осмысления невозможно понять суть настоящего момента и увидеть будущее народа.

Принципиальная новизна жанра объясняет фрагментарность поэмы, построенной из внутренне открытых глав. Объединенная образом-символом дороги, поэма распадается на истории, судьбы десятков людей. Каждый эпизод сам по себе мог бы стать сюжетом песни или повести, легенды или романа. Все вместе, в единстве своем, они составляют судьбу русского народа, его исторический путь от рабства к свободе. Именно поэтому лишь в последней главе появляется образ «народного заступника» Гриши Добросклонова – того, кто поведет людей на волю.

Авторская задача определила не только жанровое новаторство, но и все своеобразие поэтики произведения. Некрасов многократно обращался в лирике к фольклорным мотивам и образам. Поэму о народной жизни он целиком строит на фольклорной основе. Обратите внимание: в «Кому на Руси жить хорошо?» в той или иной степени «задействованы» все основные жанры фольклора: сказка, песня, былина, сказание.
Каково же место и значение фольклора в поэме? У фольклора свои особые идеи, стиль, приемы, своя образная система, свои законы и свои художественные средства. Самое же основное отличие фольклора от художественной литературы – отсутствие в нем авторства: народ слагает, народ рассказывает, народ слушает. В фольклоре авторскую позицию заменяет нечто принципиально иное – общенародная мораль. Индивидуальная авторская точка зрения чужда самой природе устного народного творчества.

Авторская литература обращается к фольклору, когда необходимо глубже проникнуть в суть общенародной морали; когда само произведение обращено не только к интеллигенции (основная часть читателей Х1Х века), но и к народу. Обе эти задачи ставил перед собою Некрасов в поэме «Кому на Руси жить хорошо?»

И еще один важнейший аспект отличает авторскую литературу от фольклора. Изустное творчество не знает понятия «канонический текст»: каждый слушатель становится соавтором произведения, по-своему пересказывая его. К такому активному сотворчеству автора и читателя и стремился Некрасов. Именно поэтому его поэма написана «свободным языком, максимально приближенным к простонародной речи. «Стих поэмы исследователи называют «гениальной находкой» Некрасова. Свободный и гибкий стихотворный размер, независимость от рифмы открыли возможность щедро передать своеобразие народного языка, сохранив всю его меткость, афористичность и особые поговорочные обороты; органически вплести в ткань поэмы деревенские песни, поговорки, причитания, элементы народной сказки (волшебная скатерть-самобранка потчует странников); искусно воспроизвести и задорные речи подвыпивших на ярмарке мужиков, и выразительные монологи крестьянских ораторов, и вздорно-самодовольные рассуждения самодура-помещика,

Красочные народные сцены, полные жизни и движения, множество характерных лиц и фигур… – все это создает неповторимое многоголосие некрасовской поэмы, в которой как бы исчезает голос самого автора, а вместо него слышны голоса и речи бесчисленных его персонажей» .

Русский огонёк

Коробейники. —> (Я.Пригожий -Н.Некрасов). Русская народная песня. Исполняет Сергей Лемешев

Коробейники. (Я.Пригожий -Н.Некрасов). Русская народная песня. Исполняет Сергей Лемешев в сопровождении оркестра народных инструментов

Ой, полна, полна коробушка
слова Н. Некрасова, музыка неизв. автора
Русская народная песня
из поэмы Коробейники
обр. С. Булахова

«Ой, полна, полна коробушка,
Есть и ситцы и парча.
Пожалей, моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!

Выйди, выйди в рожь высокую!
Там до ночки погожу,
А завижу черноокую —
Все товары разложу.

Цены сам платил немалые,
Не торгуйся, не скупись:
Подставляй-ка губы алые,
Ближе к милому садись. «

Вот и пала ночь туманная,
Ждет удалый молодец,
Чу, идет — пришла желанная,
Продает товар купец.

Катя бережно торгуется
Все боится передать.
Парень с девицей целуется,
Просит цену набавлять.

Знает только ночь глубокая,
Как поладили они.
Распрямись ты, рожь высокая,
Тайну свято сохрани!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: