Константин родзевич и марина цветаева

К. Б. РОДЗЕВИЧУ

. Арлекин! — Так я Вас окликаю. Первый Арлекин за жизнь, в которой не счесть — Пьеро! 1 Я в первый раз люблю счастливого, и может быть в первый раз ищу счастья, а не потери, хочу взять, а не дать, быть, а не пропасть! Я в Вас чувствую силу, этого со мной никогда не было. Силу любить не всю меня — хаос! — а лучшую меня, главную меня. Я никогда не давала человеку права выбора: или всё — или ничего, но в этом всё — как в первозданном хаосе — столько, что немудрено, что человек, пропадал в нем, терял себя и в итоге меня.

Вы сделали надо мной чудо, я в первый раз ощутила единство неба и земли. О, землю я и до Вас любила: деревья! Всё любила, всё любить умела, кроме другого, живого. Другой мне всегда мешал, это была стена, об которую я билась, я не умела с живыми! Отсюда сознание: не — женщина — дух! Не жить — умереть. Вокзал.

Милый друг. Вы вернули меня к жизни, в которой я столько раз пыталась и все-таки ни часу не сумела жить 2 . Это была — чужая страна. О, я о Жизни говорю с заглавной буквы, — не о той, петитом, которая нас сейчас разлучает! Я не о быте говорю, не о маленьких низостях и лицемериях, раньше я их ненавидела, теперь просто — не вижу, не хочу видеть. О, если бы Вы остались со мной, Вы бы научили меня жить — даже в простом смысле слова: я уже две дороги знаю в Праге! (На вокзал и в костёл.) Друг, Вы поверили в меня, Вы сказали: «Вы всё можете», и я, наверное, всё могу. Вместо того, чтобы восхищаться моими земными недугами, Вы, отдавая полную дань иному во мне, сказали: «Ты еще живешь. Так нельзя», — и так действительно нельзя, потому что мое пресловутое «неумение жить» для меня — страдание. Другие поступали как эстеты: любовались, или как слабые: сочувствовали. Никто не пытался излечить. Обманывала моя сила в других мирах; сильный там — слабый здесь. Люди поддерживали во мне мою раздвоенность. Это было жестоко. Нужно было или излечить — или убить. Вы меня просто п о л ю б и л и.

. Люблю Ваши глаза. Люблю Ваши руки, тонкие и чуть, холодные в руке. Внезапность Вашего волнения, непредугаданность Вашей усмешки. О, как Вы глубоко-правдивы! Как Вы, при всей Вашей изысканности — просты! Игрок, учащий меня человечности. О, мы с Вами, быть может, оба не были людьми до встречи! Я сказала Вам: есть — Душа, Вы сказали мне: есть — Жизнь.

Всё это, конечно, только начало. Я пишу Вам о своем хотении (решении) жить. Без Вас и вне Вас мне это не удастся. Жизнь я могу полюбить через Вас. Отпустите — опять уйду, только с еще большей горечью. Вы мой первый и последний ОПЛОТ (от сонмов!) Отойдете — ринутся! Сонмы, сны, крылатые кони. И не только от сонмов — оплот: от бессонниц моих, всегда кончающихся чьими-то губами на губах.

Вы—мое спасение и от смерти и от жизни, Вы—Жизнь (Господи, прости меня за это счастье!)

Воскресение, нет — уже понедельник! — 3-ий час утра.

Милый, ты сейчас идешь по большой дороге, один, под луной. Теперь ты понимаешь, почему я тебя остановила на: любовь — Бог. Ведь это же, точно этими же словами, я тебе писала вчера ночью, перечти первую страницу письма.

Друг, не верь ни одному моему слову насчет других. Это — последнее отчаяние во мне говорит. Я не могу тебя с другой, ты мне весь дорог, твои губы и руки так же, как твоя душа. О, ничему в тебе я не отдаю предпочтения: твоя усмешка, и твоя мысль, и твоя ласка — всё это едино и неделимо, и не дели. Не отдавай меня (себя) зря. Будь мой.

Беру твою черную голову в две руки. Мои глаза, мои ресницы, мои губы (о, помню! Начало улыбки! Губы чуть раздвинутся над блеском зубов: сейчас улыбнетесь: улыбаетесь!)

Друг, помни меня.

Я не хочу воспоминаний, не хочу памяти, вспоминать то же, что забывать, руку свою не помнят, она есть. Будь! Не отдавай меня без боя! Не отдавай меня ночи, фонарям, мостам, прохожим, всему, всем. Я тебе буду верна. Потому что я никого другого не хочу, не могу (не захочу, не смогу). Потому что то мне даешь, что ты мне дал, мне никто не дает, а меньшего я не хочу. Потому что ты один такой.

Мой Арлекин, мой Авантюрист, моя Ночь, мое счастье, моя страсть. Сейчас лягу и возьму тебя к себе. Сначала будет так: моя голова на твоем плече, ты что-то говоришь, смеешься. Беру твою руку к губам — отнимаешь — не отнимаешь — твои губы на моих, глубокое прикосновение, проникновение — смех стих, слов — нет — и ближе, и глубже, и жарче, и нежней — и совсем уже невыносимая нега, которую ты так прекрасно, так искусно длишь.

Прочти и вспомни. Закрой глаза и вспомни. Твоя рука на моей груди, — вспомни. Прикосновение губ к груди *

Друг я вся твоя.

А потом будешь смеяться и говорить и засыпать, и когда я ночью сквозь сон тебя поцелую, ты нежно и сразу потянешься ко мне, хотя и не откроешь глаз.

* Три слова зачеркнуто.

Сегодня буду читать Вам Волконского. Чувство, что это — на каком-то другом языке — я писала. Вся разница в языке.

Язык — примета века. Суть — Вечное. И потому — полная возможность проникновения друг в друга, вопреки розни языка. Суть перекрикивает язык. То же, что Волконский на старомодно-изысканном своем, державинско-пушкинском языке — о деревьях, то же — о деревьях — у Пастернака и у меня — на языке своем. Очную ставку, — хотите? Каким чудом Волконский ПОНИМАЕТ и меня и Пастернака, он, никогда не читавший даже Бальмонта?! (Радзевич, Радзевич, дело не в стихотворной осведомленности! Вы к Rilke не были подготовлены, Rilke пришел и взял Вас, поэты — это захватывает, к ним не готовятся и с ними не торгуются!)

От писем Волконского во мне удивительный покой. Точно дерево шумит. Поймите меня в этой моей жизни

Прага, 23-го Декабря 1923 г. 1

Я не напоминаю Вам о себе (Вы меня не забыли!) я только не хочу, чтобы Ваши праздники прошли совсем без меня.

Расставшись с Вами во внешней жизни, не перестаю и не перестану —

Впрочем, Вы все это знаете.

А на прилагаемую мелочь — не сердитесь (не сердитесь?) право выручить Вас — мне, и Вам — меня, это жалкое право мы ведь сохраняем? Буду думать о Вас все праздники и всю жизнь.

Родзевич* Константин Болеславович (1895—1988) — участник гражданской войны; окончил в Праге юридический факультет Карлова университета. С 1926 г. жил во Франции. Герой «Поэмы Горы» и «Поэмы Конца». Подробнее см. комментарии к «Поэме Горы» в т. 3.

В РГАЛИ, в архиве М. И. Цветаевой, хранятся более тридцати ее писем к К. Б. Родзевичу. Архив, как известно, по воле А. С. Эфрон закрыт до 2000 г. Мы располагаем лишь копиями двух неполных писем полученными от В. Б. Сосинского, который в 1960 г. привез все эти письма из Франции в Россию. Печатаются по указанным копиям.

1 Пьеро— традиционный персонаж народного театра (итал., фр.), отличающийся простодушием и глупостью. Арлекин — его счастливый соперник.

2 Ср. с высказыванием К. Б. Родзевича: «От быта она страдал конечно, но ей нужен был не быт, а организация жизни, порядок в жизни. Она страдала от невозможности осуществления всех своих стремлений». (В. Лосская. С. 90).

1 Письмо переплетено К. Б. Родзевичем вместе с оттиском «Поэмы Конца» из сборника «Ковчег».

* Цветаева иногда писала Радзевич.

(Источник: Марина Цветаева. Собрание сочинений: В 7 т. М.: «Эллис Лак»,
1995 г., тт.6-7)

Константин родзевич и марина цветаева

Краткая хроника жизни и творчества М. И. Цветаевой

1922

Январь — май. Марина Цветаева продолжает писать прощальные стихи. Написала поэму «Переулочки» — прощание с Москвой. 3 — 10 мая. Марина Цветаева получила необходимые документы для выезда с дочерью за границу. 11 мая. Отъезд Марины Цветаевой.

Заграница

15 мая, понедельник. Марина Цветаева с дочерью прибыли в Берлин. К тому моменту в Берлине уже вышли две ее книжки: «Разлука» и «Стихи к Блоку» (чтобы окупить дорогу). 16 мая. «Разлуку» прочитал Андрей Белый и высоко отозвался о книге. Недолгая берлинская дружба с А. Белым.

Июнь — июль. Поток лирических стихотворений. 7 июня. Марина Цветаева встретилась наконец с приехавшим из Праги мужем. Июль. Написан очерк «Световой ливень» — о книге Б. Пастернака «Сестра моя — жизнь». 31 июля. Отъезд из Берлина в Чехию.

5 августа. Приезд в Прагу. В Чехии Марина Цветаева пробыла с августа 1922 г. по октябрь 1925 г. включительно и почти не жила в Праге: только в деревнях, с их изнурительным, примитивным бытом, почти в нищете.

19 ноября. Марина Цветаева пишет большое письмо Б. Пастернаку, положившее начало их знаменитой переписке. До конца года ее произведения часто появляются в эмигрантских журналах и альманахах. Декабрь. Марина Цветаева завершала работу над большой поэмой-сказкой «Молодец», начатой еще в Москве. В течение второй половины 1922 г. вышли следующие книги М. Цветаевой: «Конец Казановы» (третье действие). М. «Созвездие»; «Версты». М., ГИЗ. Вып. I; «Царь-Девица». М., ГИЗ, 1922; «Царь-Девица». Берлин, «Эпоха», 1922.

1923

Январь. «Кедр» — очерк о книге С.М. Волконского «Родина». Февраль. Выход книги Марины Цветаевой «Ремесло», позже — «Психея». Февраль — март. Интенсивная переписка с Б. Пастернаком. Написано много лирических стихотворений. Апрель. Знакомство с К. Б. Родзевичем. Осень. Разгар романа с К. Родзевичем, стихи к нему. Октябрь. Начало работы над трагедией «Тезей».

Слева сидит — Марина Цветаева. Слева стоит — Сергей Эфрон. Справа сидит — Константин Родзевич. Прага, 1923 год

Годы жизни Марины Цветаевой

1892 — 1893 — 1894 — 1895
1896 — 1897 — 1898 — 1899
1900 — 1901 — 1902 — 1903
1904 — 1905 — 1906 — 1907
1908 — 1909 — 1910 — 1911
1912 — 1913 — 1914 — 1915
1916 — 1917 — 1918 — 1919
1920 — 1921 — 1922 — 1923
1924 — 1925 — 1926 — 1927
1928 — 1929 — 1930 — 1931
1932 — 1933 — 1934 — 1935
1936 — 1937 — 1938 — 1939
1940 — 1941

Годы жизни Марины Цветаевой

Побег

Под занавесом дождя
От глаз равнодушных кроясь,
— О завтра мое! — тебя
Выглядываю — как поезд

Выглядывает бомбист
С еще — сотрясеньем взрыва
В руке. (Не одних убийств
Бежим, зарываясь в гриву

Дождя!) Не расправы страх
Не. — Но облака! но звоны!
То Завтра на всех парах
Проносится вдоль перрона

Пропавшего. Бог! Благой!
Бог! И в дымовую опушь —
Как об стену. (Под ногой
Подножка — или ни ног уж,

Ни рук?) Верстовая снасть
Столба. Фонари из бреда.
О нет, не любовь, не страсть,
Ты поезд, которым еду

14 сентября 1923 г.

Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома
—Феодосия Цветаевых
—Коктебельские вечера
—Гостиная Цветаевых
—Марина Цветаева
—Анастасия Цветаева
— «Я жила на Бульварной» (АЦ)
—Дом-музей М. и А. Цветаевых
—Феодосия Марины Цветаевой
—Крым в судьбе М. Цветаевой
—Максимилиан Волошин
—Василий Дембовецкий
— —Константин Богаевский
—Литературная гостиная
—Гостевая книга музея
Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей
—Хронология М. Цветаевой
—Хронология А. Цветаевой
—Биография М. Цветаевой
—Биография А. Цветаевой
—Исследования и публикации
—Воспоминания А. Цветаевой
—Документальные фильмы
—Цветаевские фестивали
—Адрес музея и контакты
—Лента новостей музея
—Открытые фонды музея
—Музейная педагогика
—Ссылки на другие музеи

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым «Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник «Киммерия М. А. Волошина»

Константин родзевич и марина цветаева

Марина Цветаева (1) Marina Tsvetaeva. 1924г.
Photo, portrait

Марина Цветаева в детстве. Marina Tsvetaeva. 1893г
Марина Цветаева — фото, портреты.
Marina Tsvetaeva — photo, portrait

Далее родители Марины Цветаевой:

Иван Владимирович Цветаев. 1903. Отец Марины и Анастасии Цветаевых.
Ivan Tsvetaev

Мария Александровна Цветаева, урожденная Мейн. 1903.
Мать Марины и Анастасии Цветаевых.
Maria Tsvetaeva

Слева направо:
Анастасия Цветаева, Александра Ивановна Доброхотова, Марина Цветаева. 1903.
Marina Tsvetaeva

Слева направо:
Анастасия Цветаева, Марина Цветаева, Владислав Александрович Кобылянский. 1903.
Marina Tsvetaeva

Марина и Анастасия Цветаева в детские годы с друзьями. Нерви, 1903.
Marina Tsvetaeva

Анастасия (слева) и Марина Цветаевы. Ялта, 1905.
Anastasia Tsvetaeva, Marina Tsvetaeva.

Я только девочка. Мой долг
До брачного венца
Не забывать, что всюду — волк
И помнить — я овца.

Мечтать о замке золотом,
Качать, кружить, трясти
Сначала куклу, а потом
Не куклу, а почти.

В моей руке не быть мечу,
Не зазвенеть струне.
Я только девочка, — молчу.
Ах, если бы и мне

Взглянув на звёзды знать, что там
И мне звезда зажглась
И улыбаться всем глазам,
Не опуская глаз!
(М.Ц., стихи о детстве)

Марина Цветаева
Marina Tsvetaeva. 1910-е

Анастасия (слева) и Марина Цветаевы.
Anastasia Tsvetaeva, Marina Tsvetaeva. Москва, 1911г.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva. Коктебель, 1911г.

Марина Цветаева (4). Marina Tsvetaeva. Коктебель, 1911г

Слева направо: (сидит) И.О. Волошина, Анастасия Цветаева,
Марина Цветаева (стоит). Коктебель, 1911г.

Марина Цветаева и Сергей Эфрон. Коктебель, 1911
Sergey Efron Marina Tsvetaeva.

Сергей Эфрон и Марина Цветаева. Москва, 1911
Sergey Efron Marina Tsvetaeva.

Сергей Яковлевич Эфрон
родился 26 сентября 1893 в Москве;
репрессирован, расстрелян 16 августа 1941 в Москве.
Русский публицист, литератор, офицер Белой армии,
марковец, первопоходник, агент НКВД.

Сергей Эфрон (муж Марины) и Марина Цветаева.
Sergey Efron Marina Tsvetaeva. 1912г.

Анастасия Цветаева (слева), Николай Миронов, Марина Цветаева. 1912.
Николай Миронов — безумная и неугасимая любовь Анастасии Цветаевой
Anastasia Tsvetaeva, Nikolay Mironov, Marina Tsvetaeva, 1912г.

Марина Цветаева 1912. Marina Tsvetaeva.

На переднем плане слева направо: Сергей Эфрон, Марина Цветаева, Владимир Соколов.
Коктебель, 1913.

Слева направо: Елена Оттобальдовна Волошина,
Вера Эфрон, Сергей Эфрон, Марина Цветаева,
Елизавета Эфрон, Владимир Соколов, Мария Кудашева,
Михаил Фельдштейн, Леонид Фейнберг.

Коктебель, 1913.

Марина Цветаева (слева) и М.П. Кювилье (Кудашева).
Коктебель, 1913

Марина Цветаева (6)
Marina Tsvetaeva. 1913.

Солнцем жилки нАлиты — не кровью —
На руке, коричневой уже.
Я одна с моей большой любовью
К собственной моей душе.

Жду кузнечика, считаю до ста,
Стебелек срываю и жую.
— Странно чувствовать так сильно и так просто
Мимолетность жизни — и свою.

Слева направо: Анастасия Цветаева, Сергей Эфрон, Марина Цветаева.
Москва, Трехпрудный переулок, 8.
1913.

Марина Цветаева .
Marina Tsvetaeva. 1914.

Цветок к груди приколот,
Кто приколол — не помню.
Ненасытим мой голод
На грусть, на страсть, на смерть.

Виолончелью, скрипом
Дверей, и звоном рюмок,
И лязгом шпор, и криком
Вечерних поездов.

Выстрелом на охоте
И бубенцами троек —
Зовете вы, зовете,
Нелюбленные мной!

Но есть еще услада:
Я жду того, кто первый
Поймет меня, как надо —
И выстрелит в упор.

Марина Цветаева (2) 1914.
Marina Tsvetaeva.

Марина Цветаева (3) 1914.
Marina Tsvetaeva.

Марина (слева) и Анастасия Цветаевы. Феодосия, 1914.
Marina Tsvetaeva. Anastasia Tsvetaeva.

Марина Цветаева Феодосия, 1914.
Marina Tsvetaeva.

Доблесть и девственность! — Сей союз
Древен и дивен как смерть и слава.
Красною кровью своей клянусь
И головою своей кудрявой —

Ноши не будет у этих плеч,
Кроме божественной ноши — Мира!
Нежную руку кладу на меч:
На лебединую шею Лиры.

Марина Цветаева (9) Marina Tsvetaeva.

Так, высоко запрокинув лоб,
— Русь молодая! — Слушай! —
Опровергаю лихой поклеп
На Красоту и Душу.

Над кабаком, где грехи, гроши,
Кровь, вероломство, дыры —
Встань, Триединство моей души:
Лилия — Лебедь — Лира!

Марина Цветаева (10) Marina Tsvetaeva.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva. 23 августа 1922.

Слева крайняя — Марина Цветаева.
Сзади стоит слева — Сергей Эфрон. Справа — Константин Родзевич.
Прага, 1923.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva.
Чехия, 1924.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva.
Чехия, 1925.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva. 1930-е годы.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva. Савойя, 1930.

Марина Ивановна Цветаева (11)
Marina Tsvetaeva.

Марина Цветаева (слева).
Marina Tsvetaeva. 1935.

Марина Ивановна Цветаева.
Marina Tsvetaeva. 1939.

Марина Цветаева (12)
Marina Tsvetaeva.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva.
Зима, Голицыно, 1940.

Сестра Марины — Анастасия Цветаева. 1905.

Сестра Марины — Анастасия Цветаева.
Коктебель, 1911.

Первый муж Анастасии — Борис Сергеевич Трухачев (1893 — 1919).
1911.

МАРИНА ЦВЕТАЕВА

КОНЬКОБЕЖЦЫ
Асе и Борису

Башлык откинула на плечи:
Смешно кататься в башлыке!
Смеётся, — разве на катке
Бывают роковые встречи?

Смеясь над «встречей роковой»,
Светло сверкают два алмаза,
Два широко раскрытых глаза
Из-под опушки меховой.

Всё удаётся, все фигуры!
Ах, эта музыка и лёд!
И как легко её ведёт
Её товарищ белокурый.

Уж двадцать пять кругов подряд
Они летят по синей глади.
Ах, из-под шапки эти пряди!
Ах, исподлобья этот взгляд!

Поникли узенькие плечи
Её, что мчалась налегке.
Ошиблась, Ася: на катке
Бывают роковые встречи!

Сестра Марины — Анастасия Цветаева.
1911.

АНАСТАСИЯ ЦВЕТАЕВА — СТИХИ

Моей сестре Марине

Гармоники неистовые звуки
Опять уже кого-то вводят в грех.
Каких свиданий и какой разлуки
Протянутые без надежды руки,
Печаль лихая, жалобящийся смех?

Как будто снова вечер, вечерницы,
Иль русского селенья хоровод.
Девчата, парубки! Плясать и веселиться
Опять кому-то уж пришел черед!

О ритм младого, чуждого веселья,
Как ты давно мне надрываешь грудь,
На миг свою приоткрываю «келью»
Пытаюсь человеком стать, вдохнуть
Вот этот ритм, как там его вдыхают,
«по за бараками», в душевной простоте.

Но уже что-то вздох мой прерывает —
Не веселит мой дух и не смиряет —
Неутешимо, в полной немоте
Стою, терзаема своей судьбою,

Встречая лбом девятый вал тоски, —
А там гармоника как с перепою.
Марина! Свидимся ли мы с тобою
Иль будем врозь — до гробовой доски?

1939 г.
©Анастасия Цветаева, стихи. Anastasia Tsvetaeva

Анастасия Цветаева (слева) и Ариадна Эфрон (дочь Марины Цветаевой).
1960-е годы.

Анастасия Цветаева в доме Марины. Печаль.

Анастасия Ивановна Цветаева

Анастасия Ивановна Цветаева. Anastasia Tsvetaeva.

Анастасия Ивановна Цветаева (2) Anastasia Tsvetaeva.

Обложка книги Анастасии Цветаевой «Воспоминания»,
изданной в 2005: Марина и Анастасия Цветаевы

Скан сделан с иллюстраций книг:
Анна Саакянц «Марина Цветаева» («Советский писатель», 1986);
Марина Цветаева — стихотворения и поэмы («Советский писатель — Ленинградское отделение, 1990);
Анастасия Цветаева «Воспоминания» («Изографъ» — Журналист, 2005)

Константин родзевич и марина цветаева

Владеете ли вы информацией о том, какие заболевания есть у ваших учеников?

Да, эта информация доступна всем педагогам школы

Да, но только касаемо детей класса, которым я руковожу

Нет, это конфиденциальная информация

Нет, мне это не нужно

Всего проголосовало: 65

Текущий номер

Каждый из нас приходит к главной формуле жизни, проделав свой путь в тысячу ли

номер 08, от 25 февраля 2020

Читайте в следующем номере «Учительской газеты»

Может ли стать альтернативой школе семейное образование? По мнению педагога-психолога Кирилла Карпенко, у школы в этом плане противоречивая позиция: когда дети плохо себя ведут, учителя заявляют, что воспитание – это ответственность семьи, но когда родители забирают детей на домашнее обучение, им говорят: «А как же социализация? Как вы без школы сможете научить ребенка правильно себя вести в обществе?» Выводы эксперта, увы, не в пользу качества социализации в современной школе.

В Москве завершился финал IV Всероссийского конкурса «Успешная школа». Победителями признаны команды из шести городов России. Они получили гранты от 500 тысяч до 1 миллиона рублей на развитие своих школ. Еще одна команда удостоена специального приза «Учительской газеты». Подробнее о школах-победительницах – в репортаже Лоры Зуевой!

Кто читал «Конька-Горбунка»? Пару десятилетий назад такой вопрос в классе показался бы странным. Сегодня этот «лес рук» заметно поредел. И дело совсем не в том, что дети перестали понимать прочитанное, если оно написано не на языке мемов. В преддверии 205-летия со дня рождения Петра Ершова Марина Кудимова рассуждает о тайне и судьбе его творчества.

Артемий Троицкий – легендарный музыкальный критик, журналист, преподаватель, писатель. Сам он, к слову, уверяет, что любит провоцировать и опровергать сложившиеся мнения о себе. Артемий Троицкий дал эксклюзивное интервью «Учительской газете», в котором рассказал о состоянии современного русского рока, исследовании молодежных субкультур и о том, почему перестал преподавать в МГУ после 2014 года.

Наши приложения

9 декабря 2013 года в 12:22

Юлий Пустарнаков, Москва: Марина Цветаева и Сергей Эфрон с Константином Родзевичем вместе в море не купались

Зрители, которые до просмотра фильма специально не интересовались личностью и судьбой Марины Цветаевой, решат, что в эмиграции ей жилось вполне комфортно, что она, как настоящая светская дама, посещала концерты, рестораны, была на приемах. Юлий Пустарнаков

Зрители, которые до просмотра фильма специально не интересовались личностью и судьбой великого русского поэта Марины Цветаевой, решат, что в эмиграции ей жилось вполне комфортно, что она, как настоящая светская дама, посещала концерты, рестораны, была на приемах. Между тем на самом деле Марина Ивановна с семьей во Франции жила практически в нищете. Из ее письма сестре Анастасии Ивановне Цветаевой (1928 год): «Мы очень плохо живем, куда хуже, чем в прошлом году, и конских котлет (Алина невозбранная услада!) уже нет. Мяса и яйца не едим никогда».

Из воспоминаний Марины Цветаевой: «Никто не может вообразить бедности, в которой мы живем. Мой единственный доход — от того, что я пишу. (А печатали мало! — Ю. П.) Мой муж болен и не может работать. Моя дочь зарабатывает гроши, вышивая шляпки. У меня есть сын, ему восемь лет. Мы вчетвером живем на эти деньги. Другими словами, мы медленно умираем от голода».

А теперь вспомните Галину Тюнину в элегантном вечернем платье в образе Марины Цветаевой в первой серии на концерте Надежды Плевицкой. И сравните с воспоминаниями очевидца — писательницы Зинаиды Шаховской, которая отмечала, что Марина Ивановна в Париже неизменно была «в скромном, затрапезном платье, волосы неопределенного цвета, блондинистые, пепельные с проседью, бледное лицо, слегка желтоватое. Глаза зеленые, но не таинственно-зеленые, не поражающие красотой, смотрят вперед, как глаза ночной птицы, ослепленной светом».

Светской дамой Марина Ивановна никогда не была, авторы фильма, видимо, этого не знают. Они не знают о презрительном отношении поэта к буржуазности и мещанству, о том, что «мне совсем не стыдно быть плохо одетой и бесконечно — стыдно — в новом!», «не могу — с спокойной совестью — ни рано ложиться, ни поздно лежать, ни до сыта есть. Точно я не в праве. И, если углубить, не оттого, что я хуже, а оттого, что я лучше».

Марина Цветаева все делала сама: и белье стирала, и полы мыла… Прочтите ее «Вольный проезд». О том, как Марина Ивановна после революции поехала в Тамбовскую губернию за пшеном.

«Мытье пола у хамки.

— Еще лужу подотрите! Повесьте шляпку! Да вы не так! По половицам надо! Разве в Москве у вас другая манера? А я, знаете, совсем не могу мыть пола, — знаете: поясница болит! Вы, наверное, с детства привыкли?

Молча глотаю слезы».

Точно также авторы фильма обошлись с мужем Марины Ивановны Сергеем Яковлевичем Эфроном. В исполнении Карэна Бадалова он — трусоватый демагог, даже внешне не похожий на себя. Неприятно удивила фотография на стене съемной квартиры Марины Цветаевой и Сергея Эфрона. За основу взята известная фотография Сергея Эфрона в военной форме, и на нее наложили фото Карэна Бадалова. Получилась пародия.

К счастью, остались воспоминания Сергея Эфрона «Записки добровольца», его статьи. В них — настоящий Сергей Эфрон — русский офицер, воин Добровольческой армии, участник Ледяного похода (в фильме поход называют Ледовым, видимо, по аналогии с Ледовым побоищем), выживший в Галлиполи, в эмиграции — страстно рвущийся на Родину.

Сергей Яковлевич не принимал участия ни в каких акциях, организованных НКВД, связанных с насилием. Из книги советского разведчика, генерал-лейтенанта П. А. Судоплатова «Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы»: «…слухи о том, что Сергей Эфрон, муж поэтессы Марины Цветаевой, был одним из тех, кто навел НКВД на Рейсса, являются чистым вымыслом. Эфрон, работавший на НКВД в Париже, не располагал никакими сведениями о местонахождении Рейсса». Он агитировал (на языке «органов» — вербовал) эмигрантов, желающих вернуться в Россию, вступить в «Союз возвращения на родину», сотрудничавший с НКВД, и помогать СССР. Вероятнее всего, никаких денег за свою деятельность Сергей Яковлевич не получал, а если и было какое-то жалование, то — минимальное. Иначе его семья не голодала бы, а он сам в промежутках между обострениями болезней не подрабатывал бы актером и журналистом.

Из воспоминаний Зинаиды Шаховской: «Прежде всего, я считаю своим долгом защитить Марину Цветаеву Мне совершенно непонятно, почему сейчас многие пытаются доказать, что Цветаева была активной или пассивной соучастницей деятельности Эфрона. Марина жила во Франции в глубокой бедности, такой, какую эмиграция знала лишь в 20-е годы, да и самого Эфрона я никогда не видела богатым. Может быть, ему и платили, но в семью он никогда никаких денег не приносил».

Марина Ивановна Цветаева и Сергей Яковлевич Эфрон — две наиболее крупные фигуры, за которые более всего обидно, поэтому речь веду именно о них. На всех фактических несоответствиях останавливаться также не буду. Упомяну только следующее.

Марина Цветаева и Сергей Эфрон всю жизнь называли друг друга исключительно на «Вы», никогда — на «ты».

Сергей Эфрон стал сотрудничать с НКВД с начала 1930-х годов. По фильму в это же время проходит поэтический вечер Марины Ивановны, но читает она свое стихотворение 1939 года «О слезы на глазах!».

Кроме того, Марина Цветаева совсем иначе читала стихи — ровно, просто, без эпатажа. Авторам фильма нужно было послушать чтение Анастасии Ивановны Цветаевой, сестры поэта, ведь ее записи вполне доступны. Две сестры читали в унисон, в единой манере и очень похожими голосами.

Совершенно перепутаны ключевые даты последних лет жизни Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, которые упоминает Константин Родзевич (по фильму — Александр Болевич) в своем письме Вере Гучковой. Полное отсутствие даже обыкновенной логики — Сергея Эфрона арестовывают на даче в подмосковном Болшеве 16 октября 1941 года, рядом с ним Марина Ивановна, не взрослеющий на протяжении всего фильма сын Георгий (Мур), а потом говорится, что Марина Цветаева покончила жизнь самоубийством в августе того же года («он так и не узнал, что Марина умерла раньше»!?). А кто же тогда провожал Сергея Яковлевича в Болшеве? Абсурд! На самом деле 16 октября 1941 года — день гибели Сергея Эфрона, а арестовали его 10 октября 1939 года, Муру в то время было уже 14 лет, и он не плакал, уткнувшись в мишку (да это просто и не в его характере).

Марина Цветаева познакомилась с Родзевичем в Праге, в 1922 году. И уж конечно, в 1911 году в Феодосии Марина Цветаева и Сергей Эфрон с Константином Родзевичем вместе в море не купались, как показано в самом конце последней серии.

Закончу я словами самой Марины Цветаевой: «Единственная обязанность на земле человека — правда всего существа».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: