Internal Server Error

The server encountered an internal error or misconfiguration and was unable to complete your request.

Please contact the server administrator to inform them of the time this error occurred, and the actions you performed just before this error.

More information about this error may be available in the server error log.

Кого из женщин любил Гоголь и кто любил его, этого светлого и трагического, Архив № 4613

Итогом кризиса 1845 года стали «Выбранные места из переписки с друзьями», вышедшие из печати в самом начале 1847 года. Зерно книги зародилось еще в «Правиле жития в мире», которое глубиной мысли и лаконизмом формы напоминает апостольские послания: «Начало, корень и утвержденье всему есть любовь к Богу. Но у нас это начало в конце, и мы все, что ни есть в мире, любим больше, нежели Бога».

В своей новой книге Гоголь во всеуслышание высказал свои взгляды на веру, Церковь, царскую власть, Россию и слово писателя. Он выступил в роли государственного мыслителя, стремящегося к наилучшему устройству страны, установлению единственно правильной иерархии должностей, при которой каждый выполняет свой долг на своем месте и тем глубже сознает свою ответственность, чем это место выше («Занимающему важное место»). Отсюда разнообразие адресатов писем: от государственного деятеля до духовного пастыря, от человека искусства до светской женщины.

Но это только внешняя сторона дела. Гоголевская апология России, утверждение ее мессианской роли в мире в конечном итоге опираются не на внешнее благоустройство и международный авторитет страны, не на военную мощь (хотя и они важны), а главным образом на духовные устои национального характера. Взгляд Гоголя на Россию – это прежде всего взгляд православного христианина, сознающего, что все материальные богатства должны быть подчинены высшей цели и направлены к ней.

Здесь основная гоголевская идея и постоянный повод для упреков писателю в великодержавном шовинизме: Гоголь будто бы утверждает, что Россия стоит впереди других народов именно в смысле более полного воплощения христианского идеала. Но, по Гоголю, залог будущего России не только в особых духовных дарах, которыми щедро наделен русский человек по сравнению с другими народами, а еще и в осознании им своего неустройства, своей духовной нищеты (в евангельском смысле) и в тех огромных возможностях, которые присущи России как сравнительно молодой христианской державе.

Эта идея ясно выражена в замечательной концовке «Светлого Воскресенья»: «Лучше ли мы других народов? Ближе ли жизнью ко Христу, чем они? Никого мы не лучше, а жизнь еще неустроенней и беспорядочней всех их. «Хуже мы всех прочих» – вот что мы должны всегда говорить о себе. Мы еще растопленный металл, не отлившийся в свою национальную форму; еще нам возможно выбросить, оттолкнуть от себя нам неприличное и внести в себя все, что уже невозможно другим народам, получившим форму и закалившимся в ней».

Все вопросы жизни – бытовые, общественные, государственные, литературные – имеют для Гоголя религиозно-нравственный смысл. Признавая и принимая существующий порядок вещей, он стремился к преобразованию общества через преобразование человека. «Общество образуется само собою, общество слагается из единиц, – писал он. – Надобно, чтобы каждая единица исполнила должность свою. Нужно вспомнить человеку, что он вовсе не материальная скотина, но высокий гражданин высокого небесного гражданства. Покуда он хоть сколько-нибудь не будет жить жизнью небесного гражданина, до тех пор не придет в порядок и земное гражданство».

Книга Гоголя говорит о необходимости внутреннего переустройства каждого, которое в конечном счете должно послужить залогом переустройства и преображения всей страны. Единственным условием духовного возрождения России Гоголь считал воцерковление русской жизни. «Есть примиритель всего внутри самой земли нашей, который покуда еще не всеми видим, – наша Церковь, – пишет он. – Уже готовится она вдруг вступить в полные права свои и засиять светом на всю землю. В ней заключено все, что нужно для жизни истинно русской, во всех ее отношениях, начиная от государственного до простого семейственного, всему настрой, всему направленье, всему законная и верная дорога» («Просвещение»); «Владеем сокровищем, которому цены нет, и не только не заботимся о том, чтобы это почувствовать, но не знаем даже, где положили его» («Несколько слов о нашей Церкви и духовенстве»).

Гоголь указал на два условия, без которых никакие благие преобразования в России невозможны. Прежде всего, нужно любить Россию. Но что значит – любить Россию? Писатель поясняет: «Тому, кто пожелает истинно честно служить России, нужно иметь очень много любви к ней, которая бы поглотила уже все другие чувства, – нужно иметь много любви к человеку вообще и сделаться истинным христианином во всем смысле этого слова».

Не должно также ничего делать без благословения Церкви: «По мне, безумна и мысль ввести какое-нибудь нововведение в Россию, минуя нашу Церковь, не испросив у нее на то благословенья. Нелепо даже и к мыслям нашим прививать какие бы то ни было европейские идеи, покуда не окрестит их она светом Христовым».

Книга Гоголя вызвала переполох в обществе. Он как бы обманул ожидания своих прежних читателей. Князь Петр Андреевич Вяземский, поэт и критик, не без остроумия писал в этой связи Степану Шевыреву, профессору словесности, одному из ближайших друзей Гоголя: «. наши критики смотрят на Гоголя, как смотрел бы барин на крепостного человека, который в доме его занимал место сказочника и потешника и вдруг сбежал из дома и постригся в монахи»[i].

Среди откликов особый резонанс имело письмо В. Г. Белинского к Гоголю из Зальцбрунна от 15 июля (н. ст.) 1847 года. Он считал, что Гоголь изменил своему дарованию и убеждениям. Бросил ему обвинения в лицемерии и даже корысти, утверждая, что «гимны властям предержащим хорошо устраивают набожного автора» и что книга написана с целью попасть в наставники к сыну наследника престола; в языке книги он видел падение таланта и недвусмысленно намекал на умопомрачение Гоголя. Но главным пунктом, на который нападал критик и который является центральным в книге, был вопрос о религиозном будущем народа.

«По-вашему, русский народ самый религиозный в мире: ложь. – писал Белинский. – Приглядитесь пристальнее и вы увидите, что это по натуре своей глубоко атеистический народ. В нем еще много суеверия, но нет и следа религиозности. Мистическая экзальтация вовсе не в его натуре; у него слишком много для этого здравого смысла, ясности и положительности в уме: и вот в этом-то, может быть, и заключается огромность исторических судеб его в будущем».

Гоголь был потрясен несправедливостью упреков. Поначалу он написал большое письмо, в котором ответил Белинскому по всем пунктам. «Что мне сказать вам на резкое замечание, будто русский мужик не склонен к религии, – писал, в частности, Гоголь, – и что, говоря о Боге, он чешет у себя другой рукой пониже спины, замечание, которое вы с такою самоуверенностью произносите, как будто век обращались с русским мужиком? Что тут говорить, когда так красноречиво говорят тысячи церквей и монастырей, покрывающих Русскую землю. Они строятся не дарами богатых, но бедными лептами неимущих, тем самым народом, о котором вы говорите, что он с неуваженьем отзывается о Боге. Нет, Виссарион Григорьевич, нельзя судить о русском народе тому, кто прожил век в Петербурге, в занятьях легкими журнальными статейками. »

Этого письма Гоголь, однако, не отправил. Он написал другое, короткое и сдержанное, заключив его словами: «Желаю вам от всего сердца спокойствия душевного, первейшего блага, без которого нельзя действовать и поступать разумно ни на каком поприще». А Павлу Анненкову, знакомому с письмом Белинского, Гоголь признавался, что оно огорчило его «не столько оскорбительными словами. сколько чувством ожесточенья вообще».

Сдержанно отнеслось к книге и духовенство, традиционно не вмешивавшееся в дела светской литературы. Отвечая на критику, Гоголь писал своему духовному отцу, ржевскому протоиерею Матфею Константиновскому: «Мне кажется, что если кто-нибудь только помыслит о том, чтобы сделаться лучшим, то он уже непременно потом встретится со Христом, увидевши ясно, как день, что без Христа нельзя сделаться лучшим, и, бросивши мою книгу, возьмет в руки Евангелие».

Можно сказать, что эта мысль Гоголя и есть тот итог, к которому он пришел в результате своих размышлений о писательстве. Но этот итог не запрещал ему художественного творчества, а лишь подвигал к решительному его обновлению в свете евангельского слова.

В своей книге Гоголь сказал, чем должно быть, по его мнению, искусство. Назначение его – служить «незримой ступенью к христианству», ибо современный человек «не в силах встретиться прямо со Христом». По Гоголю, литература должна выполнять ту же задачу, что и сочинения духовных писателей, – просвещать душу, вести ее к совершенству. В этом для него – единственное оправдание искусства. И чем выше становился его взгляд на искусство, тем требовательнее он относился к себе как к писателю.

Талант Гоголя не померк в его публицистике, но проявился непредсказуемо для него самого и для читающей публики. Вокруг Гоголя сложилась атмосфера трагического непонимания. Он сделал вывод из резких критик: «Не мое дело поучать проповедью. Искусство и без того уже поученье». Он возвращается к «Мертвым душам» с убеждением: «Здесь мое поприще» – и работает над ними вплоть до самой смерти. Но поиски нового литературного пути и тяга к иноческой жизни остаются.

[i] Письма князя П. А. Вяземского к С. П. Шевыреву // Русский Архив. 1885. № 6. С. 311.

Кого из женщин любил Гоголь и кто любил его, этого светлого и трагического, Архив № 4613

Дуэль. 1850 — 1860

БОСУЭЛЛ /Джемс-Клемент Босуэлл/ — КЛОУН
ПРИНС МЛАДШИЙ — АВГУСТ
ШПРЕХ

КЛОУН — (Августу) Займемся акробатикой. Я стану вот так. (он становится спиной к партнеру) Ты подбегаешь, ставишь ногу сюда, (он показывает на свою подколенку) Другую ногу вот сюда (показывает на свое бедро) и вскакиваешь мне на плечи. Это будет выглядеть так: Раз! (он стучит себе по подколенку) Два! (бедро) Три! (плечи) Ты понял?

АВГУСТ — Да! Раз! Два! Три! На плечи! Он сильно ударяет партнера под коленку, по бедру, по плечам.

КЛОУН — Да, именно так!

АВГУСТ — (начиная снова) Я иду. Раз! Два! Три! (он стучит все сильнее и сильнее) КЛОУН — Хорошо. Ты понял.

АВГУСТ — (польщенный) Великолепно! Раз! Два! Три!

Август снова наносит удары. Клоун, измученный ударами, поворачивается и дает ему звонкую пощечину.

АВГУСТ — (плача) О, ля, ля! У, ля, ля!

КЛОУН — (публике) В конце концов он меня нервирует. (Августу) Замолчи! Начнем!

Он становится в позу. Август бросается к нему с диким криком. Клоун спасается бегством.

АВГУСТ — Ты боишься?

КЛОУН — Я решил, что наступил мой последний час. Иди потише, я тебя прошу!

Он становится в прежнюю позу. Август тихо приближается, крадучись, в то время, как Клоун ждет шока. Через секунду он поворачивается.

КЛОУН — Что ты делаешь?

АВГУСТ — (еще более замедляя походку) Я тихо появляюсь.

КЛОУН — Иди скорее, но только тихо. Идиот!

АВГУСТ — (про себя) Быстрее! Тише! Он сам не знает, что хочет.

КЛОУН — Встань на место! Начнем!

Август кидается как сумасшедший, прыгает на спину Клоуну. Тот падает ничком. Август ходит по его спине.

КЛОУН — (поднимаясь) Решительно, ты дурак! Занимай мое место, а я поднимусь тебе на плечи.

Они меняются ролями. Клоун разбегается, чтобы прыгнуть. К моменту, когда он оказывается около Августа, тот поворачивается, дает ему пощечину и отбегает. Клоун поднимается каскадом и преследует партнера.

АВГУСТ — (бегая вокруг манежа) На помощь! На помощь!

ШПРЕХ — (появляясь) Что здесь происходит? Август останавливается. Клоун его хватает. Шпрех их разнимает.

КЛОУН — Я сейчас вам объясню! Идите сюда!

Он тянет Шпреха за правую руку и начинает объяснять. Август его тянет за левую руку и перетягивает. Клоун обнаруживает, что он разговаривает в одиночестве. Он бежит к Шпреху и выхватывает его от Августа. Тот возвращается и снова тащит Шпреха за руку к себе. Шпрех, которого дергают то туда, то сюда, начинает сердиться. Он резко разводит руки и дает одновременно пощечину обоим клоунам.

ШПРЕХ — Я понял! Был обмен ударами. Это нужно исправить. Вы будете драться на дуэли. Кто из вас обиженный?

ШПРЕХ — Я спрашиваю, кто дал пощечину? Кому?

ШПРЕХ — Так мы далеко не уйдем! Вы оба одинаково упрямы! Я вам предлагаю смертельную дуэль. Нужно, чтобы кто-то из «вас остался на площадке!

АВГУСТ — (разочарованный) Оставайтесь сами, если хотите! Я ухожу!

ШПРЕХ — (задерживая его) Трус! Я иду искать шпаги.

КЛОУН — (останавливая его) Шпаги? Я не люблю колющих вещей. Входит сюда, а выходит отсюда! Это не приятно! Нет! Шпаги не надо!

ШПРЕХ — Тогда я иду за пистолетами!

АВГУСТ — (побежав за Шпрехом) О! Нет! Пистолеты делают пиф! Паф! И от этого падаешь на землю!

ШПРЕХ — О, да! Они делают дырки в груди!

АВГУСТ — Получается сквозняк! Потом у меня будет насморк! Нет! Без пистолетов!

КЛОУН — Да, пистолеты!

Шпрех подает знак. Приносят пистолеты. Клоун берет пистолет и протягивает второй Августу.

КЛОУН — Держи, выбирай!

АВГУСТ — (беря пистолет) Спасибо! Я выбираю вон тот!

ШПРЕХ — Я вас предупреждаю, что это дуэль по-американски. Вам завяжут глаза и поставят вас спиной к спине. По команде: расходись! Вы делаете пять шагов, поворачиваетесь на полкруга и стреляете в вашего противника. Количество выстрелов — по желанию. Понятно?

Клоуны подают знак согласия. Униформисты завязывают глаза дуэлянтам. Клоун сдвигает повязку на лоб. У Августа завязан только один глаз. Их ставят спиной к спине, чтобы они не видели друг друга. Шпрех хлопает в ладоши.

ШПРЕХ — Господа! Вы готовы? Я считаю! Раз! Два! Три! Расходитесь!

(Клоуны делают пять шагов вперед) Полкруга! (Клоуны целятся)

КЛОУН — (направляется к Шпреху) Так не пойдет!

ШПРЕХ — Кто не пойдет?

КЛОУН — Это нечестно! Посмотрите на него! Он видит одним глазом!

ШПРЕХ — Да! Это верно!

АВГУСТ — (вмешиваясь) А он? Он видит обоими глазами!

ШПРЕХ — Все с самого начала!

Униформисты, торопятся завязать, как положено, глаза обоим клоунам и поставить их спиной друг к другу.

ШПРЕХ — Внимание! (Он хлопает руками) Раз! Два! Три! Идите! Оба клоуна начинают дрожать, сгибают ноги и опускаются на манеж, все так они спина к спине. Они громко плачут.

ШПРЕХ — Ну! Да! Ведь там патроны!

АВГУСТ — (печально) Я забыл пообедать.

ШПРЕХ — Вас ждут обедать на том свете.

КЛОУН — (плача) Господин Шпрех, сделайте одолжение. Я могу умереть. Вы это знаете. Вы не должны отказывать умирающему в выражении его последней воли. ШПРЕХ — Говорите!

КЛОУН — (протягивая ему свой пистолет) Я вас прошу, займите мое место!

ШПРЕХ — Как вы можете об этом думать!

АВГУСТ — (просительно) Нельзя ли отложить партию на завтра?

ШПРЕХ- Нет, господа! Дело чести не терпит промедления!

КЛОУН — (Августу) Мужайся! Если нужно умереть — умрем!

АВГУСТ — (соглашаясь) Ладно! Если нужно погибнуть — погибнем!

КЛОУН — (напыщенно) Если нужно решаться — решимся!

ШПРЕХ — Вставайте, Господа! Оба клоуна поднимаются спина к спине.

ШПРЕХ — Раз! Два! Три! Идите! Пять шагов вперед! Раз! Два! Три! Четыре!

Пять! Полкруга! Огонь! Раздаются два выстрела. Оба клоуна падают безжизненные.

КЛОУН — (выпрямляясь, ощупывает себя) Я надеюсь, что я не умер. Он направляется к выходу. Шпрех останавливает его и показывает на вытянувшегося Августа.

КЛОУН — Смотри-ка, он спит!

ШПРЕХ — Ничего подобного! (он трогает Августа) Он умер! (печально) Это серьезно! КЛОУН — (Августу) Ты умер?

АВГУСТ — (поднимая голову) Да, я умер! (он снова падает)

ШПРЕХ — (Клоуну) Необходимо его убрать. Нельзя мешать представлению.

КЛОУН — Что вы хотите, что бы я сделал?

ШПРЕХ — (снимая с себя ответственность) Это вы его убили! Делайте с ним теперь что хотите! (он смотрит на публику) Никто ни чего не видел! Я могу вам одолжить большой мешок. Засуньте его туда и бросьте в речку. Вы испугались?!

Он выходит, приносит большой мешок, который униформисты держат широко раскрытым. Клоун хватает Августа в охапку и сует его в мешок. Затем он ищет веревку, держа мешок одной рукой. В это время Август, находясь в мешке, переодевается в женскую блузу, одевает парик с длинными волосами и ночной чепец. Клоун выворачивает карманы брюк, веревки там нет.

КЛОУН — Тем хуже! Отнесу его так!

Он хочет взвалить мешок на плечо. Дно разрывается и Август появляется в образе женщины. Август прогоняет, Клоуна ударами палки под галоп оркестра.

Кого из женщин любил Гоголь и кто любил его, этого светлого и трагического, Архив № 4613

Тренинг-практикум Сергея Семенова Как удвоить продажи?

21-22 ноября в Москве состоится «Global Executive and Personal Assistant Summit»

Бесплатные мастер-классы по виртуальной реальности

Премия Event Space Awards (ESA) 2019

ПРЕМИЯ TRAININGS 2019

Финал премии — очно в рамках конференции HR EXPO 24-26 сентября в Технопарке Сколково, г. Москва.

Варвара Седова, Директор группы персонала и орг. развития «АгроТерры»

Бойтесь сотрудников которые не обучаются и остаются у вас (по Форду). Эксклюзивные комментарии Варвары Седовой, Директоар группы персонала и орг. развития «АгроТерры» читайте в УП43.

Елена Эрлих, Начальник управления по работе с персоналом Московского Кредитного банка

Продвижение «резервистов» — это главное в работе с резервом. Читайте эксклюзивные комментарии Елены Эрлих, Начальника управления по работе с персоналом Московского Кредитного банка в УП43.

КАПИТАНЫ РОССИЙСКОГО БИЗНЕСА 2018

Национальная Деловая Премия КАПИТАНЫ РОССИЙСКОГО БИЗНЕСА 2018 и бизнес конгресс с участием спикеров из ряда цспешных компаний

Обзор книги «Пособие карьериста. Вся правда о поиске работы и карьере».

Обзор книги «Пособие карьериста. Вся правда о поиске работы и карьере» авторов Евгения Михайленко и Анжелики Перовой читайте в ближайшем декабрьском номере УП.

Евгений Черняк

Не бойтесь масштабировать свой бизнес. Делайте из одной системы 250, сколько угодно.

Ведущее издание в области управления бизнес — процессами и человеческими ресурсами, системы компенсаций, подбора, оценки, проверки, мотивации и стимулирования персонала, преодоления оппортунизма и достижения лояльности персонала.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: