Казнь Николая Гумилева

СОДЕРЖАНИЕ

Смерть Николая Степановича Гумилева

О смерти Николай Степанович Гумилев думал всегда. Известно, например, что в возрасте 11 лет он пытался покончить жизнь самоубийством. Поэтесса Ирина Одоевцева вспоминает большой монолог о смерти, который произнес перед ней Гумилев в рождественский вечер 1920 года.

«- Я в последнее время постоянно думаю о смерти. Нет, не постоянно, но часто. Особенно по ночам. Всякая человеческая жизнь, даже самая удачная, самая счастливая, трагична. Ведь она неизбежно кончается смертью. Ведь как ни ловчись, как ни хитри, а умереть придется. Все мы приговорены от рождения к смертной казни. Смертники. Ждем — вот постучат на заре в дверь и поведут вешать. Вешать, гильотинировать или сажать на электрический стул. Как кого. Я, конечно, самонадеянно мечтаю, что

Или что меня убьют на войне. Но ведь это, в сущности, все та же смертная казнь. Ее не избежать. Единственное равенство людей — равенство перед смертью. Очень банальная мысль, а меня все-таки беспокоит. И не только то, что я когда-нибудь, через много-много лет, умру, а и то, что будет потом, после смерти. И будет ли вообще что-нибудь? Или все кончается здесь, на земле: «Верю, Господи, верю, помоги моему неверию. «

Через полгода с небольшим после этого разговора Гумилев был арестован органами ГПУ за участие в «контрреволюционном заговоре» (так называемое Таганцевское дело). Накануне ареста 2 августа 1921 года, встретившись днем с Одоевцевой, Гумилев был весел и доволен.

«Я чувствую, что вступил в самую удачную полосу моей жизни,- говорил он.- Обыкновенно я, когда влюблен, схожу с ума, мучаюсь, терзаюсь, не сплю по ночам, а сейчас я весел и спокоен». Последним, кто видел Гумилева перед арестом, был Владислав Ходасевич. Они оба жили тогда в «Доме Искусств»-своего рода гостинице, коммуне для поэтов и ученых.

«В среду, 3-го августа, мне предстояло уехать,- вспоминает В. Ходасевич.-Вечером накануне отъезда пошел я проститься кое с кем из соседей по «Дому Искусств». Уже часов в десять постучался к Гумилеву, Он был дома, отдыхал после лекции. Мы были в хороших отношениях, но короткости между нами не было. Я не знал, чему приписать необычайную живость, с которой он обрадовался моему приходу. Он выказал какую-то особую даже теплоту, ему как будто бы и вообще несвойственную. Мне нужно било еще зайти к баронессе В. И. Икскуль, жившей этажом ниже. Но каждый раз, когда я подымался уйти, Гумилев начинал упрашивать: «Посидите еще». Так я и не попал к Варваре Ивановне, просидев у Гумилева часов до двух ночи. Он был на редкость весел. Говорил много, на разные темы. Мне почему-то запомнился только его рассказ о пребывании в царскосельском лазарете, о государыне Александре Федоровне и великих княжнах. Потом Гумилев стал меня уверять, что ему суждено прожить очень долго — «по крайней мере, до девяноста лет». Он все повторял:
— Непременно до девяноста лет, уж никак не меньше.
До тех пор собирался написать кипу книг. Упрекал меня:
— Вот мы однолетки с вами, а поглядите: я, право, на десять лет моложе. Это все потому, что я люблю молодежь. Я со своими студистками в жмурки играю — и сегодня играл. И потому непременно проживу до девяноста лет, а вы через пять лет скиснете.
И он, хохоча, показывал, как через пять лет я буду, сгорбившись, волочить ноги и как он будет выступать «молодцом».
Прощаясь, я попросил разрешения принести ему на следующий день кое-какие вещи на сохранение. Когда наутро, в условленный час, я с вещами подошел к дверям Гумилева, мне на стук никто не ответил. В столовой служитель Ефим сообщил мне, что ночью Гумилева арестовали и увезли». Обстоятельства смерти Гумилева до сих пор вызывают споры.

«О том, как Гумилев вел себя в тюрьме и как погиб, мне доподлинно ничего не известно,- пишет Одоевцева.- Письмо, присланное им из тюрьмы жене с просьбой прислать табаку и Платона, с уверениями, что беспокоиться нечего, «я играю в шахматы», приводилось много раз. Остальное — все только слухи. По этим слухам, Гумилева допрашивал Якобсон — очень тонкий, умный следователь. Он якобы сумел очаровать Гумилева или, во всяком случае, внушить ему уважение к своим знаниям и доверие к себе. К тому же, что не могло не льстить Гумилеву, Якобсон прикинулся — а может быть, и действительно был- пламенным поклонником Гумилева и читал ему его стихи наизусть».

1 сентября 1921 года в газете «Петроградская правда» было помещено сообщение ВЧК «О раскрытом в Петрограде заговоре против Советской власти» и список расстрелянных участников заговора в количестве 61 человека.

Среди них тринадцатым в списке значился «Гумилев, Николай Степанович, 33 лет, бывший дворянин, филолог, поэт, член коллегии «Издательства Всемирной литературы», беспартийный, бывший офицер. Участник Петроградской боевой организации, активно содействовал составлению прокламаций контрреволюционного содержания, обещал связать с организацией в момент восстания группу интеллигентов, которая активно примет участие в восстании, получал от организации деньги на технические надобности».

В марте 1922 года петроградский орган «Революционное дело» сообщил такие подробности о казни участников дела профессора Таганцева:
«Расстрел был произведен на одной из станций Ириновской ж[елезной] д[ороги]*. Арестованных привезли на рассвете и заставили рыть яму. Когда яма была наполовину готова, приказано было всем раздеться. Начались крики, вопли о помощи. Часть обреченных была насильно столкнута в яму, и по яме была открыта стрельба. На кучу тел была загнана и остальная часть и убита тем же манером. После чего яма, где стонали живые и раненые, была засыпана землей».

Георгий Иванов приводит слова Сергея Боброва (в пересказе М. Л. Лозинского) о подробностях расстрела Гумилева: » — Да. Этот ваш Гумилев. Нам, большевикам, это смешно. Но, знаете, шикарно умер. Я слышал из первых рук (т. е. от чекистов, членов расстрельной команды). Улыбался, докурил папиросу. Фанфаронство, конечно. Но даже на ребят из особого отдела произвел впечатление. Пустое молодечество, но все- таки крепкий тип. Мало кто так умирает. «

В конце 1980-х годов в СССР вспыхнула дискуссия о гибели Гумилева. Юрист в отставке Г. А. Терехов сумел посмотреть дело Гумилева (все дела такого рода обычно засекречены) и заявил, что с юридической точки зрения вина поэта заключалась только в том, что он не донес органам советской власти о предложении вступить в заговорщицкую офицерскую организацию, от чего он категорически отказался. Никаких других обвинительных материалов в том уголовном деле, по материалам которого осужден Гумилев, нет.

А это значит, что с Гумилевым поступили вне закона, так как по уголовному кодексу РСФСР того времени (статья 88-1 он подлежал лишь небольшому тюремному заключению (сроком от 1 до 3 лет) либо исправительным работам (до 2 лет).

Мнение Г. А. Терехова оспорил Д. Фельдман, указав, что, наряду с уголовным кодексом, могло быть применено постановление о красном терроре, принятое Советом Народных Комиссаров 5 сентября 1918 г., где говорилось, что «подлежат расстрелу все лица, причастные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам».

Если принять во внимание этот декрет о терроре, то становится ясным, почему могли расстрелять Гумилева всего лишь за недонесение. Судя по постановлению о расстреле, многие «участники» заговора (в том числе 16 женщин!) были казнены за куда меньшие «преступления». Их вина характеризовалась такими, например, выражениями: «присутствовал», «переписывал», «знала», «разносила письма», «обещал, но отказался исключительно из-за малой оплаты», «доставлял организации для передачи за границу сведения о. музейном деле», «снабдил закупщика организации веревками и солью для обмена на продукты».

Остается добавить, что Гумилев, как и многие поэты, оказался пророком. В стихотворении «Рабочий» (из книги «Костер», вышедшей в июле 1918 года) есть такие строки:

Единственно, что не угадал Гумилев,- это название реки: в Петрограде течет не Двина, а Нева.

* Это подтверждает и рассказ А. А. Ахматовой: «Я про Колю знаю. их расстреляли близ Бернгардовки, по Ирининской дороге. я узнала через десять лет и туда поехала. Поляна; кривая маленькая сосна; рядом другая, мощная, но с вывороченными корнями. Это здесь была стенка. Земля запала, понизилась, потому что там не насыпали могил. Ямы. Две братские ямы на шестьдесят человек. «

Казнь Николая Гумилева

Обсудить статью в дискуссионном клубе

Ландшафты жизни. Память. Лев Гумилев

Владимир Дергачев

Лев Николаевич Гумилев (1911-1992), российский историк, востоковед и географ, сына знаменитых русских поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилева. Лев Гумилев прожил полную драматизма жизнь. В 1921 г. советская власть расстреляла его отца-поэта и боевого офицера, награжденного двумя Георгиями.
Лев Гумилев дважды был репрессирован за отца и мать. Окончил Ленинградский и лучший гуманитарный советский «университет» — ГУЛАГ, где содержался интеллектуальный цвет нации. Между двумя сроками Лев Гумилев воевал на фронтах Великой Отечественной войны и брал Берлин. Впервые репрессированный в конце 20-х годов, он смог окончательно вернуться в Ленинград в конце 50-х годов. Начали выходить его книги и среди них основной труд «Этногенез и биосфера Земли» (депонирован в 1979, издан в 1989).
Доктор исторических и доктор географических наук, отторгнутый официальной общественной наукой, создал пассионарную теорию этногенеза (глобальной этнической истории), способствовал возрождению евразийства. Однако труды ученого часто не печатались, последний раз — пятнадцать лет с 1974 по 1989 гг. Пик публикаций его книг пришелся на начало девяностых годов, когда Россия оказалась в очередной раз перед выбором пути социально-экономического развития. Если бы Лев Гумилев был жив, он бы искренне удивился, что ни одно издание по геополитике не обходится без его имени.
В фундаментальном труде «Древняя Русь и Великая степь» (1989) Гумилев пишет, что «полоса свободы» не освобождает личность от природных воздействий. Специфика «свободы» только в том, что «человек может делать выбор между решением правильным или ошибочным, причем в последнем случае его ожидает гибель. Значит свобода выбора — отнюдь не право на безответственность. Наоборот, это тяжелый моральный груз». Груз ответственности, лежащий на человеке столь тяжел, «что его может облегчить только сознательный отказ от совести, или, что то же», отказ от долга перед природой.
В евразийском завещании Льва Гумилева содержатся слова: «надо искать не столько врагов — их и так много, а надо искать друзей, это самая главная ценность в жизни. » и «если Россия будет спасена, то только как евразийская держава и только через евразийство». Крупный знаток средневековой Срединной Азии был далек от политики, часто говорил и писал: «Что касается контакта России с Западной Европой, то каждый желающий может убедиться, что и тут законы природы останутся неизменными. Задача Науки лишь в том, чтобы своевременно предупредить сограждан о вероятных вариантах развития событий, а дело Политики найти оптимальный выход из возможных, но необязательных, то есть непредначертанных, коллизий. Вот почему фундаментальная наука и практика обоюдно нужны друг другу». Эти слова полностью относятся к роли геополитики в судьбе государства. Беда заключается в том, что фундаментальная наука требует не только высокого общеобразовательного уровня, но и способность генерировать новые научные идеи. А как трудно избежать соблазна и предложить упрощенную модель знания, основанной не на движении собственной мысли, а на имитации чужой. Отсюда истоки крупномасштабной, получившей широкое распространение, примитивизации идей ученого. Сколь не противоречивы были отдельные положения истинных евразийцев, заканчивая Л. Н. Гумилевым, их учение наполнено движением мысли, способствующему рождению нового знания.

Труды Льва Николаевича оказали на меня огромное виляние. В ноябре (?) 1966 году Гумилев был приглашен на методологический семинар географического факультета МГУ, где выступил с докладом «Ландшафт и этнос». Здесь я его впервые услышал и стал поклонником его теории пассионарности. В августе 1968 года, уже работая в Минске, я написал письмо:

«Уважаемый Лев Николаевич!
Я, Дергачев Владимир Александрович, 22 лет от роду, будучи студентом Московского университета, заинтересовался проблемами «Ландшафт и этнос». Результатом этого стала дипломная работа ««Ландшафт. Этнос. Культура хозяйства. Район» (на примере Западной Якутии), где была предпринята попытка создать собственную концепцию. Научный руководитель темы по-отечески пожурил меня за отклонения от специализации (учился я на кафедре экономической географии) и благословил на прилежный труд в столицу Белоруссии, где в настоящее время я работаю в проектном институте и занимаюсь районной планировкой.
В свободное от работы время сдаю кандидатские минимумы и готовлюсь к Вам в аспирантуру (и это без договоренности с Вами).
Мои знания были оценены в Московском Университете дипломом с отличием, хотя я о них более скромного мнения, тем более в вопросах этнографии и истории.
Не думаю, чтобы Вы отнеслись с распростертыми руками к незнакомому Вам доселе субъекту, поэтому нам удобнее предварительно встретиться. Пожалуйста, сообщите период времени (ближайший месяц) и место, где я смогу Вас найти в Ленинграде.
С уважением, Владимир Дергачев.
Минск, август 1968 года».

Лев Николаевич прислал скорый ответ:

«Любезный Владимир Александрович!
Ваше письмо я показал нашему декану, и он просил передать Вам, что не видит никаких препятствий для того, чтобы Вы проходили аспирантуру под моим руководством. Вам нужно только поступить в аспирантуру – это единственная трудность.
Если Вы хотите со мною встретиться, то лучше это сделать после 15 октября. Мой домашний телефон К-3-65-97, а в четверг я бываю всегда на Географическом факультете. Буду рад помочь Вам.
Лев Гумилев.
07.09. 1968».

25 октября состоялась наша встреча на Географическом факультете, расположенном в Смольном (бывшем Институте благородных девиц). Лев Николаевич после беседы со мной дал согласие быть научным руководителем диссертации и дал задание составить синхронистическую таблицу исторических событий в разных регионах Евразии. После этого он повел представлять меня декану. Он любезно пропускал меня первым в двери, подчеркивая в отношении гостя это обязательный жест, несмотря на мой возраст. Декан принял очень любезно. Однако, когда мы вышли из деканата, секретарь незаметно попросила меня вновь зайти к декану. И здесь мне был сказано примерно следующее: «Уважаемый Владимир Александрович! Я не мог в присутствии Льва Николаевича отказать ему в просьбе о Вашем поступлении в аспирантуру. Но Вы выпускник МГУ и знаете об антагонизме между заведующими кафедрами экономической географии наших университетов. Поэтому шанса на поступление у Вас нет».
Действительно, между нашими кафедрами шла непримиримая идеологическая борьба за единство географии, которая отвлекала от науки, но требовала огромной энергии. Состояние борьбы напоминало противостояние враждующих домов из «Ромео и Джульетты».
К этому необходимо добавить, что в связи к беспощадной критики со стороны историков теории пассионарности доктора исторических наук Гумилева, Лев Николаевич написал и защитил в 1974 году диссертацию на соискание ученой степени доктора географических наук «Этногенез и биосфера Земли». Заведующий кафедрой экономической географии МГУ профессор Саушкин был назначен черным оппонентом, и работа была отклонена. Надо отдать должное Юлиану Глебовичу, что это не отразилось впоследствии на его аспиранте, положившего в фундамент кандидатской диссертации труды Гумилева по установлению связей физической географии и истории. В одной из встреч уже после защиты диссертации, профессор Саушкин сам сказал, что был черным оппонентом. И в своем заключении написал, что не сомневается, что Гумилев достоин ученой степени доктора наук. Каковым он уже является (доктором исторических наук), и, в этой связи, нет необходимости присваивать ему еще одну степень.
Через много лет стало известно, что отказ в приеме в аспирантуру ЛГУ был продиктован не враждой наших кафедр, а рекомендацией компетентных органов, следивших, чтобы учение Гумилева, противоречащие концепции формирования советского человека, не имело официальных учеников. Вызывали ли в ЦК КПСС профессора Саушкина, чтобы заставить дать отрицательный отзыв на докторскую диссертацию Гумилева, я не знаю. Но то, что он вынужден был дать отрицательны отзыв, у меня не вызывает сомнения.
С годами стал понятен гриф «Для служебного пользования» на моей кандидатской диссертации, пронизанной учением Гумилева. На этом настоял мой руководитель профессор Саушкин. Мой отъезд в Одессу, где я стал работать в экономическом институте, возможно, увел меня от неминуемых неприятностей, если бы продолжал исповедовать теорию пассионарности, например, в Москве.
После осознания факта о невозможности поступления в аспирантуру Ленинградского университета, я выехал в Москву, где контр-адмирал Бурханов предложил зачислить меня в Северную экспедицию МГУ, которую он возглавлял. В течение летнего полевого сезона я мог обновить материл для реферата диссертации. Руководство экспедиции осенью могло дать мне направление в целевую аспирантуру МГУ. Бурханов мог стать формальным руководителем диссертации, а Гумилев — реальным. Однако и этим планам не суждено было осуществиться. Минский институт не за что не был согласен отпустить меня на два месяца раньше двухгодичного срока. Конфликт разрешился повесткой в военкомат и моим призывом в Армию. Несмотря на все сданные кандидатские экзамены мечты об аспирантуре пришлось отложить на два года.
Уже во время учебы в аспирантуре, куда я поступил из Тихоокеанского Института географии, в 1975 году я вновь встретился с Гумилевым, который был приглашен академиком Федоровым на методологический семинар в Гидрометеоцентр СССР.
Последняя встреча состоялась в Ленинграде 16 октября 1986 года, когда я был оппонентом на кандидатской диссертации Александра Дружинина (Ростовский университет). В кулуарах факультета, который переехал к этому времени на Васильевский остров, разговорились об опубликованных письмах матери Льва Николаевича – Анны Николаевны Ахматовой в одном из толстых литературных журналов. Профессор Дмитриевский поинтересовался, «читал ли Лев Николаевич письма своей маман?». На что последний ответил: «Я чужих писем не читаю».
За месяц до смерти Лев Николаевич сказал профессору Лаврову: «А все-таки я счастливый человек, я всегда писал то, что думал, то, что хотел, а они (случайные в науке люди) – то, что им велено» («От Руси к России». Послесловие, с.308).
В некрологе, опубликованном в «Комсомольской правде» было написано: «Умер Лев Николаевич Гумилев. Дитя двух великих русских поэтов — Николая Гумилева и Анны Ахматовой — стал единственным, но самым гениальным их совместным творением. Сказать, что судьба не баловала его, — значит, ничего не сказать. Казнь большевиками отца, гонения на мать для сына оборачивались долгими годами лагерей и ссылок». После первого срока в ГУЛАГе, Гумилев ушел на фронт, воевал в зенитной артиллерии и брал Берлин. В 1949 году он получил второй срок за опальную мать. Относительную волю ему принесла хрущевская оттепель, но в дальнейшем вольнодумец Гумилев не пришелся ко двору, с 1974 по 1989 годы его книги вновь не печатались. Льву Николаевичу очень долго не присваивали звание профессора, и он не имел права иметь официальных учеников (аспирантов).
По поводу своей теории пассионарности Лев Николаевич сказал в одном из последних интервью: «Она укладывается в формулу — не все люди шкурники… Древнюю Русь погубила дестабилизация, явившаяся следствием снижения пассионарного напряжения этнической системы, или, что, проще, увеличения числа субпассионариев – эгоистов, не способных к самопожертвованию ради бескорыстного патриотизма» (Поищем счастья в прошлом…Деловой мир, 23 мая 1992 г.).

100 лет назад обвенчались Анна Ахматова и Николай Гумилев

Анна и Николай познакомились в Рождественский сочельник 1903 года. Тогда 14-летняя Аня Горенко была уже очень красивой девушкой. Про неё говорили, что она лунатичка и пишет стихи. 17-летнего Николая поразила не столько необычная внешность и романтическое обаяние Анны, сколько холодность и недоступность девушки. Её сердце принадлежало другому.

Семья Гумилевых в 1914 году. Источник ahmatova-selo.narod.ru

Николай был по натуре завоевателем. Его первый, ещё неуклюжий поэтический опыт назывался «Путь конквистадоров». Название этого произведения можно вынести в заглавие биографии Николая Степановича. Свою возлюбленную он начал осаждать стихами. Почти все стихи раннего периода посвящены Анне Горенко.

Анна тоже отозвалась стихами, в которых называла Николая братом и говорила о нем, как о неживом: «Умер твой брат, пришли и сказали. Не знаю, что это значит. «, — стихи датировнные 1910 годом несут отголосок той ранней поэзии. Удивительно, что через много лет именно Гумилев сообщил уже бывшей своей жене Ахматовой о самоубийстве её брата.

По окончанию гимназии Гумилев уехал в Париж. Путешествием, стихами донжуанством он лечил себя от тяжелого любовного недуга. Анна была наслышана о его любовных похождениях (в то время, возможно, вымышленных), но и они оставили её равнодушной:

Вернувшись из Парижа, Гумилев попытался добиться взаимности, и вновь получил отказ. Отвергнутый поэт снова уезжает за границу. Он совершил две демонстративно-неудачных попытки самоубийства, о чем сообщал в письмах к Анне, в прозе и в стихах:

Что-то заставило Анну принять очередное предложение руки и сердца. Что это было, горячая преданность Николая? страх за его жизнь? А может, она прозревала в этом нескладном начинающем поэте великое дарование, масштабную трагическую личность. В этом нас убеждают строки из её письма: «Я не пишу ничего и никогда писать не буду. Я убила душу свою. Гумилев моя Судьба, и я покорно отдаюсь ей».

Получивший согласие на брак Гумилев был поражен дошедшим до него слухом о предательстве невесты, любовной измене. Но тогда он ему не поверил:

Они обвенчались 25 апреля 1910 г. «за Днепром в деревенской церкви». Никто из родственников жениха не явился на венчание, в семье Гумилевых считали, что этот брак продержится недолго. Семейная жизнь началась с разочарования. Первая брачная ночь подтвердила подозрения Гумилева. Но по какому-то молчаливому уговору они не задавали друг другу вопросов. И только в день их развода после восьми лет брака он спросил: «Теперь ты мне скажешь, кто был первым?». И Ахматова ему сказала.

Другой вопрос: любит ли она его? — не давал покоя молодому мужу. «Нет, не люблю,- невозмутимо отвечала жена, — но считаю Вас выдающимся человеком». Николай Степанович улыбался и переспрашивал: «Как Будда или как Магомет?»

Может быть, шанс у этого брака стать союзом на всю жизнь всё же был. Гумилева не оставляла надежда, что:

Гумилев сразу не признал жену поэтом. Он даже предназначал ей довольно скромную роль в организованной им студии стиха («Цех поэтов»). И Анна вроде бы была готова пожертвовать своим темпераментом и талантом ради семьи: «Я клянусь Вам всем для меня святым, что этот несчастный человек будет счастлив со мной». Но, видимо, Николая Степановича самого такое положение не устраивало, он вновь пустился в путешествие.

В то время, когда муж покорял Африку, Анну посетило настоящее вдохновение: «Стихи шли ровной волной, до этого ничего похожего не было». Вернувшись, муж, между прочим, спросил её: «А стихи ты писала?» она, тайно ликуя, ответила: «Да». Он попросил почитать, прослушал несколько стихотворений и сказал: «Ты поэт — надо делать книгу».

Отношения вступили как бы в новую фазу сотрудничества двух поэтов: «Ты победительница жизни, И я товарищ вольный твой». Тогда же новым объектом безнадежной любви Николай Гумилев избрал Марию Кузьмину-Караваеву. Чувство вспыхнуло быстро, и оно не осталось без ответа. Однако Мария была смертельно больна туберкулезом, и вскоре после начала их романа с Гумилевым Кузьмина-Караваева умерла.

Правда, ни ее смерть, ни рождение сына не вернули Ахматовой былого обожания мужа.

В день, когда Ахматова родила ему сына, Гумилев пропал. Через сутки он пришел с «лжесвидетелем» поздравил жену, выглядел очень смущенным. После рождения сына Левы они предоставили друг другу полную свободу, но не расставались формально еще шесть лет.

Несмотря на измены и обиды Ахматова продолжала считать мужа выдающимся человеком, ни на секунду не забывала о значении Николая Гумилева для России:

В 1914 году Гумилев ушел добровольцем на фронт. «Милая Анечка, — писал он жене,- война мне очень напоминает мои абиссинские путешествия. Недостаток экзотичности покрывается более сильными ощущениями. В общем, я могу сказать, что это лучшее время моей жизни». Гумилев и на войне показал себя выдающимся человеком, сражался отчаянно-храбро, был дважды награжден орденом святого Георгия. Что чувствовала в это время его жена? Что писала?

Сложно сказать посвящены ли эти строки, написанные Ахматовой в 1915 году, мужу или посвящены любовнику Борису Анрепу? Ещё до ухода мужа на фронт у Ахматовой завязались дружественно-любовные отношения с поэтом Николаем Недоброво, он-то и познакомил её с художником Борисом Анрепом. Видимо, Анреп был единственным, кого Ахматова любила, ему она подарила своё кольцо.

Анна и не думала скрывать от мужа свой новый роман. Встретившись, он был вынужден выслушивать от жены жалобы, что Анреп не приходит и не пишет. Николай Степанович ударил по столу рукой: «Не произноси больше его имени!». Ахматова помолчала. Потом робко: «А можно еще сказать?». Николай Степанович рассмеялся: «Ну, говори!»

Супругам стало ясно, что брак не состоялся. Ахматовой было жаль, что она не смогла понести ту миссию, к которой готовилась, вступая в брак. Гумилев же ни о чем не жалел: «Ты научила меня верить в Бога и любить Россию».

1917 году Гумилев отправился за границу, в Русский экспедиционный корпус. Положение Ахматовой в семье Гумилевых, где её всегда недолюбливали, стало уж совсем сомнительным. К тому времени Недоброво уехал в Ялту, где вскоре умер от туберкулеза. Анреп навсегда эмигрировал за границу…

Анна решилась на новый брак с ученым египтологом Владимиром Шилейко. В замужестве Ахматова увидела не возможность семейного счастья, а желание искупить грехи : «К нему я сама пошла. Чувствовала себя такой черной, думала, очищение будет. «

Гумилев тяжело воспринял окончательный разрыв с Ахматовой, к нему даже вернулись мысли о самоубийстве. К тому же выбор Анны Ахматовой его совершенно обескуражил: «Я плохой муж. Но Шилейко . катастрофа, а не муж. «

Владимир Шилейко был тоже выдающимся человеком: знал 52 языка, при чем к изучению древнееврейского приступил самостоятельно в возрасти шести лет. Владимир Каземирович был нечеловечески работоспособен, требователен, даже жесток к себе и окружающим. Жене он запрещал писать стихи, встречаться с друзьями, сделал из неё своего личного секретаря и домработницу. Быт в Петрограде времен гражданской войны был очень тяжел: «Сыпняк, голод, расстрелы, темнота в квартирах, сырые дрова, опухшие до неузнаваемости люди», — вспоминала о том времени Ахматова, ей приходилось колоть дрова и носить мешки с мукой.

Гумилев вернулся в Россию тогда, когда его единомышленники уже покидали ее. Он, привыкший всегда во всем идти против течения, словно не замечал царившей в стране разрухи и нависшей над ним самим угрозы. Он был на взлете своей славы и таланта, развил бурную литературную деятельность, ездил с выступлениями по стране, вступил в новый брак.

Он навещал бывшую жену, иногда приводя с собой сына, который жил у бабушки. В июле 1921 года он пришел к Ахматовой, и очень упрекал её за то, что она оставила литературную деятельность и литературные знакомства . Она же внутренне сердилась на него за то, что он не хотел понимать её теперешнего положения. Когда он уходил, спускаясь по темной винтовой лестнице она бросила ему вслед: «По такой лестнице только на казнь ходить».

Предчувствие трагедии не обманули Ахматову. В августе 1921 года Гумилев, не написавший ни строки, которая могла бы быть названа «антисоветской», не участвовавший ни в Белом движении, ни в контрреволюционных заговорах, — был арестован и вскоре расстрелян. Незадолго до смерти он написал такие строки:

Его бывшей жене Ахматовой и Льву Гумилеву пришлось пройти сквозь все испытания, выпавшие на долю России: «Ни одного удара не отклонили от себя».

Зимой 1924 года в квартиру Ахматовой и Шилейко впервые пришел Павел Лукницкий, молодой филолог, решившийся, несмотря ни на что, собирать, пока не поздно, материалы к биографии расстрелянного Николая Гумилева. Брак Ахматовой и Шилейко к этому времени распался, но они вынуждены были жить под одной крышей.

Лукницкий записывал за Ахматовой все, что она ему сообщала. Помимо своих рассказов, воспоминаний, ощущений Ахматова называла Лукницкому имена людей, которые по ее желанию могли дать дополнительные сведения. Лукницкий ездил к ним, записывал и собирал. Ахматова боялась, что образ Гумилева в истории литературы будет необъективен, что его очернят коллеги по цеху или идеализируют родственники. Она даже составила донжуанский список Николая Степановича: «До последних лет у Николая Степановича было много увлечений — но не больше в среднем, чем по одному на год. А в последние годы — женских имен — тома. И Николай Степанович никого не любил в последние годы».

Доверие Ахматовой юному Лукницкому принимало характер некоей покаянной исповеди. Молодой Лукницкий понимал, но больше чувствовал, что Ахматовой порой было трудно говорить, она чувствовала вину за трагическую жизнь Гумилева. «АА грустит о Николае Степановиче очень, — писал Лукницкий,- и то, чему невольно была виной, рассказывает как бы в наказание себе».

Совместная работа Лукницкого и Ахматовой по Гумилеву продолжалась пять лет. Но Ахматова продолжаела работу над биографией своего бывшего мужа на протяжении всей жизни.

Третий брак Анны Андреевны — с Николаем Пуниным — тоже был заключен не по любви с её стороны. Она так и не обрела полноценной семьи и дома.

Это одно из последних стихотворений Ахматовой, датированного 1960 годом, срок своего наказания (полвека) она исчисляет с 1910 года, когда «за Днепром в деревенской церкви» она обвенчалась с молодым поэтом Николаем Гумилевым.

В русской литературе есть пример брака, заключенного между безумно влюбленным женихом и ветреной невестой. Родственники осуждали этот союз. Супруги были молоды, жили в беспечности и довольстве. Но в их жизнь ворвалась война, революция, разруха. Жена, как могла, берегла семейный очаг. Но муж охладел, начал изменять прежде страстно любимой жене. Недолгий брак закончился разводом. А потом — годы переосмысления, расплаты, покаянья. Таков был брак Михаила Булгакова и Татьяны Лаппа.

  1. П. Лукницкий ‘Встречи с Анной Ахматовой’
  2. В. Лукницкая ‘Николай Гумилёв’

Гумилев Л.Н. / Все видео

Гумилёв и евразийство

Встречу проводит Игорь Сергеевич Шишкин, заместитель директора института стран СНГ, ученик Льва Гумилёва.

Лев Гумилев. Три концепции истории. Беседа вторая

До Гумилева мировая история рассматривалась преимущественно как европоцентричная, то есть все вращалось вокруг Европы, отчего Гумилев принципиально отказывается.

Лев Гумилев. Преамбула. Беседа первая

Нетривиальный мыслитель нетривиально смотревший на мир, предложивший новое понимание истории.

Лев Гумилёв: начало этногенеза

В обычном состоянии тихий обыватель приспособленный к биоценозу ареала составляет большинство. Если среди тихих и спокойных обывателей не появятся люди горящие страстью, пассионарии, то этнос через определённое время загаснет.

Гумилёв доказал многовекторность истории

Лев Николаевич Гумилёв (1912-1992) — русский учёный, историк-этнолог (доктор исторических и географических наук), поэт, переводчик с фарси. Основоположник пассионарной теории этногенеза.

Лев Гумилёв: евразийство

Евразийство буквально можно понимать, как учёт наличия суперэтносов (групп этносов), которые возникают на определённой очень стабильной территории. Евразия — территория между Европой, Китаем и Ближним Востоком.

Л. Гумилев в программе «Пятое колесо»

Отрывок из публицистической программы «Пятое колесо» со Львом Гумилевым.

Гумилёв. Поэт, политик, пассионарий

Программа, посвященная столетию со дня рождения Льва Николаевича Гумилёва, повествует о неизвестных страницах жизни мыслителя и актуальности его идей в современной России.

Л. Гумилев: Хунну — это Тюрки

О начальной истории хунну (тюрок) датировкой более 2200 лет до н.э.

Гумилев Л. Этногенез и биосфера земли

Главное произведение Л.Н. Гумилева — книга «Этногенез и биосфера Земли» — создавалась около 10 лет. Она посвящена выявлению закономерностей взаимодействия этносов и ландшафтов в истории.

Когда украинец умнеет — он становится русским, — Лев Гумилев

Дмитрий Пучков раскрывает глаза верящим в запад.У России были всегда только два союзника Армия и её Флот.

Лев Гумилёв: надлом в Китае

Китай это наше слово, которое сами китайцы не знают. Это название одного из монгольских племён, которые в Х веке на время захватили Пекин. Как раз в это время мы узнали о существовании Дальнего Востока и названия Китай.

Пассионарный толчок и развитие России по Льву Гумилёву

Телеканал «Культура», цикл передач «Острова», 2012 г. Лев Николаевич Гумилёв.

Лев Гумилёв: зарождение мусульманского суперэтноса

Пророк Мухаммед. Начало проповедей. Появление учения, поиск справедливого пути, пассионарный подъём у арабов.

Анна Ахматова и Лев Гумилёв — Передача 3. Без вины виноватые

«Ты сын и ужас мой». Анна Ахматова и Лев Гумилёв — Передача 3. Без вины виноватые.

Анна Ахматова и Лев Гумилёв — Передача 1. Дорогами разлук

«Ты сын и ужас мой». Анна Ахматова и Лев Гумилёв — Передача 1. Дорогами разлук.

Лев Гумилёв: о слявянах и их соседях

Славяне возникли из-за толчка, который был на рубеже нашей эры. Прошли все фазы: жертвенности, надлома, спада.

Лев Гумилёв — Вторая печать (1999)

«Лев Гумилев — вторая печать» (Центрнаучфильм, 1999). Режиссер Александр Марутян.

Лев Гумилёв: турецкий суперэтнос

Османская Турция возникла в результате пассионарного толчка в начале XIII века, который прошёл через Русь, Литву, Малую Азию, через Египет до Абиссинии. Становление, развитие и упадок Османской империи в свете теории этногенеза Льва Гумилёва.

Лев Гумилёв: Ян Гус и Мартин Лютер

Средние века в Европе. Казнь ректора пражского университета Яна Гуса в 1315 году. Восстание в Праге против немцев и католиков в 1319 году. Девяносто шесть тезисов монаха Мартина Лютера. Знаменитое «Я здесь стою и не могу иначе». Лютеранство (протестантизм).

Украина по Гумилеву.

Александр Бутук. Украина по Гумилеву.

Лев Гумилёв. Преодоление хаоса (2007)

Смотрите документальный фильм о великом русском учёном Льве Николаевиче Гумилёве. Фильм сделан на основе записанного автором этого фильма в далёком 1986 году интервью с учёным.

Лев Гумилёв: возникновение суперэтноса

Межэтнические контакты остаются и расширяются. И проблема установления взаимопонимания становится всё более насущной, как в масштабах мировой политики, так и при личных контактах, при встрече с людьми симпатичными, но не похожими на нас.

«Степная сюита» — Фильм Э. Дильмухамедовой

Документальный фильм с участием Л. Н. Гумилева, 1988-1989 г.г. Фрагменты лекций Льва Николаевича Гумилева, читавшимися казахстанским школьникам, участникам клуба «Юный археолог» (г. Алма-Ата).

Музей Л.Н.Гумилева в Петербурге

Документальный фильм о Леве Николаевиче Гумилёве. 2005 год.

Конференция к столетию со дня рождения Льва Гумилёва

Международная научная конференция молодых исследователей «Культура народов Евразии в наследии Л.Н. Гумилёва: взаимосвязанность исторических судеб и перспективы развития». Проводился в рамках международного конкурса творческих и научных проектов для моллодых исследователей.

100-летие Льва Гумилёва

О вкладе Льва Николаевича Гумилёва в науку рассказываеют участники Международного научного конгресса к 100-летию со дня рождения Л. Н. Гумилева «Наследие Л. Н. Гумилева и судьбы народов Евразии: история, современность, перспективы».

В поисках невымышленного Гумилева

Документальный фильм.Режиссер Роман Саульский, 2010.

Все знают, кто понимает

К 100-летию со дня рождения выдающегося русского мыслителя.

Надлом. Возрождение

Телепередача из цикла «Этносы Земли» с участием Льва Николаевича Гумилева.

Основы теории этногенеза Л.Гумилева

Лев Гумилев выступил в Институте Курчатова.

Континент Евразия. Евразийский Лев

Фильм посвящен жизни и творчеству одного из самых известных ученых XX века — Льву Николаевичу Гумилеву.

Византийский этногенез

Выступление Льва Гумилева в Радиевом институте.

Музей Л.Н. Гумилёва в Петербурге

Документальный фильм, 2005 год. Лев Николаевич Гумилёв — советский и российский учёный, историк-этнолог, доктор исторических и географических наук, поэт, переводчик с персидского языка.

Гении и злодеи. Николай Гумилев. 2006 г

Документальный фильм. Россия. 2006 г.

Конференция «100-летие Л.Н. Гумилева»

1 октября 301332 г. В МГИМО прошла международная конференция «100-летие Л.Н.Гумилева»

Лев Николаевич Гумилёв. Историк

Тема программы: «Евразийский взгляд Льва Гумилева».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: