Иван Андреевич Крылов1760-1844

Первые басни. « Ворона и Лисица».

История басни уходит в глубь веков. Она славна такими известными именами, как Эзоп ( древняя Греция), Федр ( Рим), Ж. Лафонтен ( Франция), Г. Лессннг ( Германия), Т. Мур ( Англия). Ко времени Крылова басня откристаллизовалась в форму краткого иронико-сатирического, эпического или лирико-эпического стихотворного произведения; басня всегда нравоучительна, иносказательна. Ее герои, как правило, животные, растения, предметы с традиционным значением.

Еще Белинский писал, что басне « особенно посчастливилось на святой Руси». К ней обращались М. В. Ломоносов, В. И. Майков, Я. Б. Княжнин, И. И. Хемницер, И. И. Дмитриев, В. Л. Пушкин, А. Е. Измайлов и другие писатели. Но подлинным торжеством этот вид поэзии обязан Крылову, его гениальному реалистическому мастерству.

Первые басни Крылов сочинил еще в 1788 году: « Стыдливый Игрок», « Судьба Игроков», « Павлин и Соловей», « Недовольный гостьми Стихотворец». Но ни одну из этих слабых, ученических басен писатель не включал в собрания, изданные при его жизни. В 1805 году им были написаны еще три басни: « Дуб и Трость», « Разборчивая Невеста», « Старик и трое Молодых». Именно по поводу их поэт и баснописец И. И. Дмитриев сказал Крылову: « Это истинный ваш род, вы, наконец, нашли его».

Шумный успех басен Крылова, первый сборник которых вышел под названием « Басни» (1809 ), определил весь дальнейший его творческий путь. Но это был уже путь критического реализма.

Известно, что Крылов, взыскательный художник слова, готовя басни, многократно их переделывал. Часто он продолжал работу над ними и после их напечатания. О том же свидетельствует и басня « Ворона и Лисица» (1808 ), включенная в сборник.

Перепечатывая текст « Вороны и Лисицы» в первой книге своих басен, писатель изменил фразу « Я чай, ведь соловья ты чище и нежнее» на « Я чай, ведь ты поешь и соловья нежнее». Льстивая речь Лисицы приобрела большую ясность и действенность. Повышая разговорную интонацию басни, автор тогда же исправляет « но» на « да»; « да только все не впрок». Готовя в 1811 году переиздание книги, писатель внес в басню новые исправления. Было: « в зобу дух сперло». Стало: « в зобу дыханье сперло». Фраза сделалась более благозвучной. Было: « И вздумав оправдать Лисицыны слова». Сообщая этому выражению большую простоту и точность, Крылов заменил его па « Тут на приветливы Лисицыны слова». При издании басни в 1815 году писатель обогатил текст дополнительными поправками. Было: « Ворона, сидя на суку, Сбиралась уж клевать кусочек свой сырку». Стало: « На ель Ворона взгромоздясь, Позавтракать — было совсем уж собралась». Поправка усилила непосредственность и живописность эпизода. Было: « Какой умпльненький носок». Стало: « Какие перушки! Какой носок!» Перемена повысила рельефность и эмоциональную экспрессивность предложения. Было: « Спой, светик, не стыдись, будь с Лисонькой дружнее: Я чай, ведь ты поешь и соловья нежнее». Стало: « Спой, светик, не стыдись. Что ежели, сестрица, При красоте такой и петь Ты мастерица, Ведь ты б у нас была царь-птица!»

Эта басня глубочайшего обобщения, что подчеркивается фразой: « Уж сколько раз твердили миру…» Тема крыловской басни, как следует из начального суждения и последующего его раскрытия, — лесть и тщеславие, а основной смысл — их осуждение. Идейно-нравственный пафос басни явно демократический.

Художественно воплощая тему и идею басни, Крылов создал ярко реалистическую картину жизни. Основным стилеобразующим началом этой басни служит рассказчик— человек народного склада. Именно рассказчик и определяет в басне ведущую стилевую интонацию — интонацию сказовой манеры, весьма тонкой иронии лукаво-насмешливого, мудрого ума. Все компоненты басни « Ворона и Лисица», отличаясь строгой целенаправленностью, тесно взаимосвязаны, дополняют друг друга и служат реалистической верности изображения. Так, глубокое обобщение басни проявляется в индивидуальном облике ее персонажей.

Реалистическая конкретность действующих лиц басни создается также их резко обозначенной антитетичностью и по характеру, и по внешнему облику. Более всего скульптурной пластичности этих лиц содействует предельная конкретность их поведения. Грузная, неповоротливо-неуклюжая ворона не присела, а « взгромоздилась» на ель, а потом « каркнула» во все горло. Все высматривающая, ловкая лиса « близехонько» бежала, а затем к дереву « на цыпочках» подходит, « вертит хвостом» и произносит льстивые слова « сладко, чуть дыша».

Реалистической живости персонажей, эффектной экспрессивности всего развитая басни весьма содействует свойственное ей многоголосие. В ней три голоса, сменяющие друг друга: автора поучения, начинающего басню, рассказчика и Лисицы.

Басня излагается предельно выразительным, разговорно-просторечным языком самых широких слоев трудового народа. Вспомним: « не впрок», « сырный дух», « ежели», « вещуньина», « вскружилась голова», « сперло». Живую непосредственность и теплоту речи басни придают в изобилии применяемые уменьшительно-ласкательные слова: « уголок», « кусочек», « шейка», « глазки», « носок». Сюда же следует отнести и обращение к усилительным частицам, столь излюбленным в народной речи и в устной поэзии: « Да призадумалась». Речевое искусство проявляет и Лисица. Это поистине мастерица словесной вязи. Наглая, пронырливо-хитрая, она рассыпает бисер лести перед глупой Вороной, применяя самые высшие степени похвалы: « И верно ангельский быть должен голосок!», « Ведь ты б у нас была царь-птица!» Естественности языка соответствует и синтаксис — повествовательно-описательный, часто пользующийся сочинительной связью, так характерной для народной речи: « И говорит Так сладко»; « И верно ангельский…»; « И на приветливы Лисицыны слова…» Для сообщения большей непосредственности льстивой речи Лисицы щедро используется восклицательная форма. Стремясь к предельному лаконизму, Крылов открывает басню афористическим суждением, а заканчивает эллиптической фразой, звучащей как эффектная реплика под занавес: « Сыр выпал — с ним была плутовка такова».

Сгущая речевые средства, способствующие реалистической естественности и народности басни, писатель одновременно обогащает ее звукописью. Используя музыкальный перезвон согласных, он пишет: « Лисицу сыр пленил»; « Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит»; « Рассказывать, так, право, сказки». Благозвучию басни служит и рифма, опирающаяся часто не только па основную гласную, но и на опорную согласную, что делает ее богатой, « сочной»: « держала — бежала»; « носок — голосок»; « сестрица — мастерица».

Реализму басни « Ворона и Лисица» содействует и разностопный, « сказовый» ямб. Искусно используя его возможности, Крылов в описательно-повествовательных эпизодах обращается к медлительному шестистопному ямбу ( « Позавтракать было совсем уж собралась»), иногда наращенному: « Вороне бог послал кусочек сыру». При переходе к льстивой, динамически нарастающей похвале, с блеском красноречия выполняемой Лисицей, баснописец применяет быстрый четырехстопный ямб: « Голубушка, как хороша!». При этом разнообразя его, Крылов обращается к наращениям ( « Ну, что за шейка, что за глазки!») и пиррихиям: « Рассказывать, так, право, сказки!» Избегая монотонности шестистопного ямба, поэт перебивает его пятистопным: « От радости в зобу дыханье сперло».

На двадцать шесть строк этой басни приходится лишь четыре строки правильного ямба, а остальные пиррихические, т. е. с пропусками ударных слогов ( « Позавтракать — было совсем уж собралась»), или спондеические, т.е. со сверхсхемными ударениями ( « Спой, светик, не стыдись!» и т. д.). Это придает стиху интонационную гибкость.

Реалистическое искусство басни « Ворона и Лисица» приобретает особую наглядность при ее сопоставлении с переводами классицистов В. К. Тредиаковского и А. П. Сумарокова. Тредиаковский перевел басню книжными, громоздкими, вялыми фразами ( « Для того, домочься б, вздумала такую лесть») и церковнославянскими словами ( « оного», « вещбу», « глас», « почтивши», « мня»). В традициях классицизма он обращается к усеченным прилагательным: « растворенна», « ободренна», « последню», « пристойну». Искусствен и взятый им для басни силлабический тринадцатисложник, сковывающий возможности русского языка. Вот начало его басни: « Негде ( в смысле ) Ворону унесть сыра часть случилось; На дерево с тем взлетел, Кое полюбилось». Сумароковский перевод более прост и естествен. Им удачно заменен образ ворона образом вороны. В. И. Даль, характеризуя этих птиц, подчеркивает то, что « ворон — зловещий», а « ворона — нерасторопная». Но и перевод Сумарокова не свободен от фразеологической возвышенности и украшенности классицистов: « Прекрасняе сто крат твои павлиньих перья: Нелестны похвалы приятно нам терпеть». В этом переводе применяются церковнославянизмы ( « не вспряну», « паче», « быти», « уста», « сто крат»), усеченные прилагательные ( « нелестны»), неуклюжие выражения, вроде: « Сыр выпал из роту Лисице».

Крылов соревнуется и с французским писателем Лафонтеном (1621 —1695), басенные сюжеты которого он использует.

Вот тому пример:

У Лафоитена: «Maitre Corbcau, sur un arbre perche Tenait en son bee un fro-mage».
Дословно: « Господин Ворон, взобравшись на дерево, держал в своем клюве сыр».

У Крылова: « Вороне бог послал кусочек сыру.
На ель Ворона взгромоздясь,
Позавтракать — было совсем уж собралась,
Да призадумалась,
а сыр во рту держала».

Несомненно, что в наименовании Ворона « метром», этим многозначным словом, таятся большие возможности не только безудержной лести ( владыка, хозяин), но и саркастической иронии ( учитель). И при всем том у Крылова все приняло более конкретный, последовательно реалистический колорит. Повышая эмоциональную теплоту басни, Крылов дополнил ее ситуацией предполагавшегося, но несостоявшегося завтрака. Это желание усилить непосредственность, живость басни сказывается во всех ее частях. У Лафонтена читаем: «Que vousetes jolib» ( « Как вы прекрасны!»), а у Крылова сердечнее, проще: « Голубушка, как хороша!»

Басня « Ворона и Лисица» не аллегория, а ярко конкретная картина жизни в тех возможностях, какие представляет басенный вид.

Теория басни Крылова

Крылов-баснописец всецело принадлежит XIX в. Но хорошо известно, что первые басни были им написаны значительно раньше, в 1780-е годы, и напечатаны без подписи в «Утренних часах». Никогда позднее Крылов не возвращался к этим ранним опытам. И- это закономерно, так как они принадлежали совершенно иной системе баснописания. Именно из «Утренних часов» заимствовано наибольшее число басен, из которых составляется в собрании сочинений Крылова раздел «Вига». Основная причина шаткости атрибуций’ в этих случаях — безликость стиля и сюжетов ранних крыловских басен.

Ранние басни написаны в широко распространенной сатирико-моралистической манере, свидетельствующей о распадении четкой жанровой формы у последователей Сумарокова. Русская басня не умирает между 70—90-ми годами, однако, кроме басен Хем-ницера, в этом жанре не появляется новых ярких и заметных произведений и имен. Басня продолжает оставаться непременной принадлежностью литературного журнала, но эта массовая продукция свидетельствует о сильном обезличивании жанра, развитии аморфной басенной формы. Лишь оживление баснописания к началу XIX в. порождает несколько довольно четких направлений в этой области литературы.

Прежде всего необходимо выделить группу московских писателей сентименталистов, поклонников Карамзина, сотрудников «Московского журнала» и изданий В. С. Подшивалова. Дружеские и литературные отношения связывали эту группу с И. И. Дмитриевым, активная литературная деятельность которого началась еще в 90-е годы.

Если единомышленники Карамзина составляли в это время моего рода литературный кружок, то силы литературных архаистов пока еще никак не были объединены. «Беседующий гражданин» и другие масонские издания прекратили существование после процесса Новикова. Распались «Общество друзей словесных наук», «Дружеское литературное общество», и их члены стали случайными сотрудниками других изданий. «Новые ежемесячные сочинения» в качестве академического журнала литературе уделяли сравнительно мало внимания, хотя Российская Академия в 90-е Годы активизирует свою деятельность, занимает крайне консервативную позицию и пытается превратиться из нормализатора языка в нормализатора литературы в широком смысле слова. Именно в эти годы готовится книга Шишкова о старом и новом слоге, появляются первые признаки нарастающей полемики с карамзинистами, создается сборник притч Д. И. Хвостова.2

В первые годы XIX в. возникает первое «вольное» литературное объединение — «Вольное общество любителей словесности, паук и художеств» с программой, которая предопределяла неминуемое обращение к моралистическим жанрам. «Просвещение есть истинная цель нашей жизни», — заявил И. Борн в речи, посвященной первой годовщине Общества, и призвал сочленов «быть и оставаться верными друзьями просвещения, истины и добродетели».

В борьбе двух направлений — просветительского (политического) и моралистического — после смерти Пнина возобладало второе, определившее характер периодических изданий, предпринятых молодой частью общества. Из их числа выходят такие плодовитые баснописцы, как А. Е. Измайлов, Н. Ф. Остолопов и рано скончавшийся даровитый поэт А. Бенитцкий, не только писавший басни, но в некотором роде выступавший как теоретик жанра.

Однако наиболее пышно и стремительно баснописание расцветает в журналах, подготовивших появление «Беседы любителей русского слова», — «Друге просвещения» и «Драматическом вестнике». Отчетливо противопоставив свою программу карамзинистам, писатели, близкие по литературным взглядам Шишкову, ставят своей целью возродить жанр басни, созданной в свое время Сумароковым и его школой. Басня, таким образом, оказывается па перекрестке общественно-литературной борьбы. С одной стороны, сентиментализм, еще не окончательно порвавший со старой системой жанров, но разрушающий постепенно дидактические рамки литературы и привносящий в нее новую по сравнению с просветительством «философию жизни»; с другой — последователи нормативной поэтики, пытающиеся оживить «правильную» литературу, с их враждебным отношением к новшествам стиля, склонные видеть в этих изменениях чуть ли не революционное потрясение общественной нравственности. Групна «Вольного общества» пыталась занять промежуточную позицию в литературных спорах, заявляя о своем желании усвоить все ценное у той и у другой партии. Собственно, распадение «Общества» связано с неизбежностью окончательного выбора, вставшего перед теми членами, которые решили серьезно посвятить себя литературе.

Общелитературные споры отразились и в спорах о басне, и в поэтической практике баснописцев. Характерно, что на гребне полемической волны начала XIX в. в жанре басни пробуют силы такие поэты, которые впоследствии теряют к ней всякий интерес, — Жуковский, Батюшков.

Чтобы понять причины, по которым басня в это время выдвигается на одно из важных мест в литературе, имеет смысл остановиться на основных итогах развития жанра к концу века. В истории русского баспописапия с середины XVIII в., момента его возникновения, обнаруживается несколько всплесков популярности басни. 50—70-е годы — пора обильных журнальных публикаций, закреплявшихся затем отдельными сборниками. В 80-е годы появляется несколько сборников басен, никак не связанных с журнальной работой их авторов, выходят отдельным томом в «Полном собрании всех сочинений» Сумарокова его «Притчи» в шести книгах. В 1790—1800-е годы басня вновь начинает культивироваться журналистикой, произведения современных баснописцев вновь собираются в сборники, входят в собрания сочинений. Еще экстенсивнее этот процесс совершается десятилетие спустя, окончательно замирая в 20-е годы. К этому времени начинаются поиски новых форм, в частности увлечение апологом, особенно после выхода сборника апологов И. И. Дмитриева. Подобные попытки обновления жанра, как показывает дальнейшее развитиедитературы, были последним всплеском интереса к басне.

Известность И. И. Дмитриева как поэта началась с его участия в «Московском журнале», а закрепил ее сборник «И мои безделки». Эти издания в сознании современников прочно связали его имя с именем Карамзина. Они были не только друзьями, но и соратниками, хотя стоявший ближе к державинскому кружку Дмитриев был всегда в литературном отношении «классичнее» Карамзина. Его первые басни появились в журнале «Утренние часы» одновременно с крыловскими. Это были переводы из Лафонтена, который всегда оставался образцом для Дмитриева. Воздействие Флориана было незначительным, а к другим французским баснописцам русский поэт обращался только эпизодически.

В глазах современников самым важным завоеванием Дмитриева был «новый слог» в поэзии, т. е. практическая разработка новых стилистических норм. «Дмитриева можно назвать сотрудником и помощником Карамзина в деле преобразования русского языка и русской литературы, — писал Белинский, подытоживая деятельность поэта. — Что Карамзин делал в отношении прозы, ТО Дмитриев делал в отношении к стихотворству».3 Новаторство п оригинальность его на фоне традиционалистской поэзии 00-х годов были так заметны, что читатель легко угадывал авторство даже анонимных его публикаций.

В басне, жанре с устойчивой поэтикой, указанные стилистические новшества выделялись еще резче. Однако стилистическое обновление басни совершалось все же в общелитературных рамках. В. Виноградов обнаруживает в баснях Дмитриева то же стремление к выработке общенациональной нормы на основе реформированной системы среднего стиля, что и в других его произведениях. Более специфичными были внесенные Дмитриевым и басню изменения, касавшиеся функции самого жанра.

Сумароковская басня-сатира, обращенная к современности, не претендовала на всеобщность морального смысла. Литературной реакцией на подобное отклонение от жанрового трафарета можно считать «Нравоучительные басни» Хераскова, а также все более пристальное внимание русских писателей к смыслу той реформы европейской басни, которая была произведена Лафонтеном.

Предыдущий реферат из данного раздела: Эволюция басни

Следующее сочинение из данной рубрики: Тема сочинения: Мир идеальной природы

Крылов первые басни

Басни И.А.Крылова — сокровищница народной мудрости

Иван Андреевич Крылов родился 2 февраля 1769 года в Москве и происходил из в обер-офицерских детей», отцы которых ценой тяжелой полевой службы добивались иногда дворянского звания. Андрей Прохорович Крылов, бедный армейский офицер, по обязанностям службы часто менял место жительства. Когда родился будущий баснописец, отец жил в Москве, но вскоре, с началом пугачевского бунта, его со всем семейством отправили в Оренбург.

Родители Крылова были не очень образованными, но простыми и честными людьми: семья Мироновых из «Капитанской дочки» Пушкина чем-то напоминает их.

По окончании военных действий против мятежников капитан Крылов перешел на гражданскую службу в чине коллежского асессора и занял в Твери место председателя губернского магистрата. Но в 1778 году он умер, оставив вдову с двумя детьми без средств к существованию. От отца Крылов получил в наследство лишь солдатский сундучок с книгами, им собранными. При всей бедности это был человек замечательный. Вероятно, и грамоте Крылов научился у отца, и любовь к чтению от него унаследовал.

Но подучить систематическое образование Крылову не удалось: отроком он вынужден был определиться на службу подканцеляристом-переписчиком казенных бумаг. Служба дала многое баснописцу, она познакомила его с чиновничьими плутнями, с судейским мздоимством.

По просьбе матери, «из милости», тверской помещик Львов пустил Крылова в свой дом учиться с его детьми. Этот дом в Твери был «литературным»: хозяева любили поэзию, ставили любительские спектакли. Здесь, по-видимому, Крылов обрел первую страсть к литературе. Пятнадцатилетним мальчиком он написал комическую оперу в стихах и прозе «Кофейница», получившую одобрение и вселившую первые надежды на успех в литературе. В 1792 году он начинает издавать журнал «Зритель»,где публикует «Похвальную речь в память моему дедушке» — злую сатиру на крепостников. Этот дедушка, «разумнейший помещик», с «неустрашимостью гоняясь за зайцем, свернулся в ров и разделил смертельную чашу с гнедою своей лошадью прямо по-братски».

В этот период пробуждения русского национального самосознания и достигает расцвета реалистический талант Крылова. Но получает он наиболее полнокровное и живое воплощение не в комедии, не в сатире, а в краткой и емкой поэтической миниатюре, название которой — «басня Крылова». В 1809 году выходит первый сборник его басен, встреченный так тепло и восторженно, что вслед за ним появляется еще восемь книг, объединивших сто девяносто семь лучших басен писателя.

К басне Крылов пришел в зрелые годы, пройдя сложный путь творческих исканий в русле просветительской идеологии и пережив глубокий кризис ее на рубеже веков. Суть этого кризиса нашла отражение в его баснях «Сочинитель и Разбойник», «Водолазы», «Безбожники» и других.

В басне «Сочинитель и Разбойник» мы видим, как Сочинитель, который «тонкий разливал в своих твореньях яд», вселяя разврат и безверье в сердца людей, попадает вместе с Разбойником в ад. Виновных сажают в два чугунных котла и разводят под ними огонь. Проходят века. Костер под котлом Разбойника затухает, а под Сочинителем все сильнее и сильнее разгорается. В ответ на ропот Сочинителя является богиня мщения Мегера:

Несчастный! — говорит она, —
Ты ль Провидению пеняешь?
И ты ль с Разбойником себя равняешь?
Перед твоей ничто его вина.
По лютости своей и злости
Он вреден был,
Пока лишь жил;
А ты. уже твои давно истлели кости,
А солнце разу не взойдет,
Чтоб новых от тебя не осветило бед.

В басне этой провозглашается ответственное отношение писателя к художественному слову — тема, проходящая через всю классическую литературу. Но, кроме общего, в басне Крылова есть еще и конкретно-исторический смысл. Современники баснописца без труда угадывали за образом Сочинителя реальный исторический прототип.

В басне «Крестьянин и Лошадь» Крестьянин засевал овес, а Лошадь молодая удивлялась его глупости: «Зачем он рассорил овес свой по-пустому. стравил бы он его мне иль гнедому. И как обобщение звучат слова:

Читатель! Верно, нет сомненья,
Что не одобришь ты конева рассужденья;
Но с самой древности, в наш даже век,
Не так ли дерзко человек
О воле судит Провиденья,
В безумной слепоте своей
Не ведая его ни целей, ни путей?

Если разочарование в претензиях человеческого разума обратило сентименталистов и романтиков к глубинам человеческого сердца, то Крылова это же самое разочарование привело к признанию «художественной мудрости» и одаренности своего родного народа, здравый смысл которого он стал ценить выше мнений и суждений всех «разумников» европейского Просвещения.

Поэтому и важнее для писателя не обличать, а понять и показать эту слабость, это человеческое несовершенство.

Иногда после басенной инсценировки вместо поучающего итога то же самое явление Крылов показывает уже в подлинном виде, в жанровой сценке. В басне «Лисица и Сурок» сначала рассказывается история Лисицы, будто бы невинно пострадавшей за взятки, но метко выведенной на чистую воду заключением Сурка: «Нет, кумушка, я видывал частенько, Что рыльце у тебя в пуху». А далее Крылов развертывает вместо нравоучения следующую картину:

Иной при месте так вздыхает,
Как будто рубль последний доживает.
А смотришь, помаленьку
То домик выстроит, то купит деревеньку,
Теперь как у него приход с расходом свесть?
Хоть по суду и не докажешь,
Но как не согрешишь, не скажешь,
Что у него пушок на рыльце есть.

А вот бытовая зарисовка вынужденной остановки в дороге дворянской семьи в басне «Муха и Дорожные»:

Гутаря слуги вздор, плетутся вслед шажком;
Учитель с барыней шушукает тишком;
Сам барин, позабыв, как он к порядку нужен,
Ушел с служанкой в бор искать грибов на ужин.

С тонким знанием психологии крестьян изображаются мужики-политики в «Трех Мужиках»:

Тут двое принялись судить и рассуждать
(Они же грамоте, к несчастью, знали:
Газеты и подчас реляции читали),
Как быть войне, кому повелевать.
Пустилися мои ребята в разговоры,
Пошли догадки, толки, споры.

Здесь Крылов предвосхищает типы некрасовских мужиков-правдоискателей в поэмах «Коробейники» и «Кому на Руси жить хорошо».

Определяя историческое значение творчества Крылова в русской литературе, Белинский сказал: «Он вполне исчерпал. и вполне выразил целую сторону русского национального духа. В его баснях, как в чистом полированном зеркале, отражается русский практический ум, с его кажущейся неповоротливостью, но и с острыми зубами, которые больно кусаются; с его сметливостью, остротою и добродушно-сатирическою насмешливостью; с его природной верностью взгляда на предметы и способностью кратко, ясно и образно выражаться. В них вся житейская мудрость, практический опыт, и свой собственный, и завещанный отцами из рода в род». Басни И.А. Крылова — сокровищница народной мудрости.

купить мбор 5ф и другую огнезащиту от ООО «КРОСТ», в том числе маты прошивные базальтовые, огнезащитную краску. Полный ассортимент огнезащитных материалов.

Дедушка Крылов

А вы, друзья, как ни садитесь,

Все в музыканты не годитесь.
И.Крылов

Наверное, высшая награда для писателя — полное принятие его сочинений народом. До такой степени, что его литературные идеи, фразы, образы становятся поговорками и пословицами, что обычная разговорная речь обогащается за счет этих стилистических оборотов. Так было с А.Н.Островским, так было с В.С.Высоцким, так было и с Иваном Андреевичем Крыловым, которого в народе звали по-родственному — дедушкой.

Басня есть небольшой аллегорический рассказ, который имеет своей поставленной задачей поучение. Название свое басня получила от слова «баять» — вещать, рассказывать. В каждой басне надо различать две стороны: аллегорический рассказ, или поэтическую сторону произведения, и нравоучение, или идею произведения, вечно имеющую отношение к человеческой жизни.

Современная басня постепенно выработалась из сказки о животных или так называемого животного эпоса, в которых животные представляются действующими, как люди, и имеющими свои характеристические черты: лиса — хитра, осел — глуп, волк — жаден, заяц — труслив.

Греческий баснописец Эзоп пользовался рассказами из жизни животных, чтобы примером или сравнением легче и нагляднее убедить людей в какой-нибудь истине. Римский поэт Федр переложил многие басни Эзопа латинскими стихами, другие же сам составил по образцу греческих, причем на первое место выдвинул нравоучение, которое в его баснях нередко было очень длинным.

В современной басне, созданной французским писателем Лафонтеном, наоборот, существенная часть басни — остроумный и занимательный рассказ, который сам по себе, независимо от вывода, способен заинтересовать читателя. Нравоучения как отдельной части в современной басне изредка совсем не бывает, да оно и не нужно: нравоучение само по себе вытекает из рассказа. Действующими лицами в баснях Лафонтена являются не только животные, но и предметы неодушевленные и более того человек. Многие из его басен не только дают нравоучение, но и осмеивают пороки и недостатки, то есть являются сатирами в аллегорической форме.

Про Крылова можно с уверенностью высказать, что он довел искусство написания басни до совершенства. Уже в юности он сделал первые литературные пробы, потом писал для театра, выпускал сатирический журнал.

Писал Крылов и стихи. Его лирика отличалась от типичной для того времени, возвышенной лирики последователей Карамзина, более демократическим героем, вниманием к бытовым деталям и, что потом определило его дальнейшее творчество, — частой иронией, доведенной изредка до сарказма.

Первая книга басен принесла Крылову огромный успех. Он много печатался, работал в Петербургской публичной библиотеке, был милостиво принят царским двором.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: