Истории любви: Владимир Маяковский и Лиличка Брик

Имя Лили Брик неизменно упоминают рядом с именем советского поэта Владимира Маяковского. Хотя эта женщина никогда не была его женой. Да и любила ли она его на самом деле — это и по сей день остается загадкой. Их отношения были странными, запутанными и в каком-то смысле безнадежными… Но именно Лиле Брик поэт был обязан своими лучшими стихами.

Лиля Юрьевна Брик, урожденная Каган, родилась в 1891 году в Москве. Ее отец Урия Александрович Каган был по профессии юристом, мать, Елена Юльевна Берман — пианисткой. Обеих дочерей называли на европейский манер -Лили и Эльза.

Лиля Брик не была по-настоящему красива, но в ней присутствовало нечто весьма притягательное для мужчин. У нее рано начались романы, и один из них кончился абортом, после которого она больше не могла иметь детей. Однако это не помешало ей выйти замуж за Осипа Брика, выпускника юридического факультета Московского университета. Свадьба состоялась 26 марта 1912 года. В июле 1914 года молодые супруги переехали в Петроград.

В июле 1915 года произошло знакомство Бриков с Маяковским. Его привела к ним в дом младшая сестра Лили, в будущем французская писательница Эльза Триоле. Поэт прочел хозяевам дома свою поэму «Облако в штанах» и, с трепетом глядя на Лилю, спросил: «Можно, я посвящу это вам?»

В тот же день Маяковский с восторгом сообщил своему другу Корнею Чуковскому, что, наконец, встретил ту самую, неповторимую, единственную, женщину своей мечты — Лилю Брик

Маяковский стал часто бывать у Бриков. Осип Максимович за собственный счет помог ему издать «Облако», причем перед поэмой стояло посвящение: «Тебе, Лиля». А в следующей поэме, «Флейта-позвоночник», поэт уже не скрывал своей страсти к этой женщине:

в дымах забывшее, что голубо,

и тучи, ободранные беженцы точно,

вызарю в мою последнюю любовь,

яркую, как румянец у чахоточного.

С тех пор почти все свои произведения Маяковский посвящал только Лиле Брик.

Летом 1918 года Владимир Маяковский подарил своей возлюбленной кольцо, на котором по кругу были выгравированы ее инициалы — Л.Ю.Б. Получалось непрерывное «люблю». На внутренней же стороне кольца была надпись: «Володя».

Что касается самой Лили, то поначалу ей просто льстило внимание талантливого поэта, и только. И все же, разумеется, Лиля не могла остаться совершенно равнодушна к страсти «гения». Она влюбилась в него — и настолько, что вскоре по ее инициативе Маяковский поселился в одном доме с Бриками. А в марте 1919 года вместе с ними переехал в Москву.

Этот тройственный союз имел, конечно же, свои особенности. Скорее всего, до «секса втроем» дело так и не дошло. Но интимные отношения у Лили были с обоими мужчинами. Кстати, Маяковский всерьез считал Лилю своей женой и неоднократно публично заявлял об этом.

Уже в старости Лиля Юрьевна рассказывала Андрею Вознесенскому: «Я любила заниматься любовью с Осей. Мы тогда запирали Володю на кухне. Он рвался, хотел к нам, царапался в дверь и плакал…»

Между тем, в конце 1922 года ветреная Лиля стала охладевать к Маяковскому, даже высказывалась о нем иронически: «Володя такой скучный, он даже устраивает сцены ревности». То, что Маяковский страдал от любви к ней, с ее точки зрения, шло ему на пользу: способствовало написанию талантливых стихов.

Она стала крутить романы с другими мужчинами. У Маяковского тоже были другие женщины. В июне 1924 года он написал: «Я теперь свободен от любви и от плакатов». Однако это было ложью. Он продолжал любить Лилю, это стало наваждением всей его жизни… Превратившись к тому времени в преуспевающего советского литератора, Маяковский практически содержал семью Бриков. Он финансировал их заграничные поездки, оплачивал туалеты Лили и даже подарил ей автомобиль… Он был не в состоянии в чем-то отказать любимой женщине, к тому же, считал Бриков своей семьей…

В последний раз Маяковский виделся с Лилей 18 февраля 1930 года, перед отъездом супругов Брик за границу. 15 апреля они получили телеграмму о самоубийстве Маяковского.

Лиля Брик тяжело перенесла смерть бывшего возлюбленного. Несмотря на то, что он так и не стал единственной любовью ее жизни, он был для нее близким человеком.

После кончины Маяковского Лиля Брик посвятила себя его памяти. Она занималась изданием его произведений, организовала музей Маяковского в Гендриковом переулке, писала о нем статьи и воспоминания…

В 70-е годы Лиля пишет в своем дневнике: «Приснился сон — я сержусь на Володю за то, что он застрелился, а он так ласково вкладывает мне в руку крошечный пистолет и говорит: «Все равно ты то же самое сделаешь».

Сон оказался пророческим. 12 мая 1978 года Лиля Юрьевна упала у себя дома и сломала шейку бедра. Это до конца жизни приковывало ее к кровати. 4 августа на даче в Переделкино она приняла большую дозу снотворного…

Согласно завещанию, тело кремировали, а пепел развеяли в подмосковном поле: муза Маяковского опасалась, что после ее смерти найдутся желающие осквернить могилу. Она ошиблась: поклонники Брик поставили на опушке близлежащего леса огромный «надгробный» валун с выбитыми на нем инициалами — Л.Ю.Б.

Читайте другие статьи из серии «Истории любви»:

Лиличка Маяковский стих текст

сердце в железе.
День ещё —
выгонишь,
может быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссеча́сь.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Всё равно
любовь моя —
тяжкая гиря ведь —
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят —
он уйдёт,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон —
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролёт не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и су́етных дней взметённый карнавал
растреплет страницы моих книжек.
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.

Представленное выше стихотворение-рэп Владимира Маяковского известно многим, особенно после переложения его на музыку рок-групп «Песняры» и «Сплин», однако я хочу ещё раз поговорить о нём.

Стихотворение-письмо-отчаяние поэта (лирический герой и есть сам Маяковский) — безумно по своей сути, оно даже, можно утверждать, суицидального характера, хоть там и говорится, что отчаявшийся поэт и не покончит с собой (в итоге он в жизни всё-таки покончил).

Безумие — как страсть, когда кроме объёкта «любви» ничего в жизни не видишь. Такое часто встречается и не редки самоубийства на этой почве, когда кажется, что не можешь больше жить без «любимого» человека.

Показанное чувство поэта трагично, это неразделённая «любовь», это муки и переживание, это что-то адское («глава в крученыховском аде»), зависимое, материальное (взгляд, звон голоса, руки и т.д.)

Но проглядим построчно…

Они (поэт и «возлюбленная» поэта) курят в комнате, много курят, комната напоминает ад («глава в крученыховском аде». — Имеется в виду поэма А. Кручёных и В. Хлебникова«Игра в аду»). Они не разговаривают, всё время говорит, обращается к возлюбленной Лиличке поэт, но нет ответа в продолжение всего разговора, стиха между ними.

Поэт измучивает себя, говоря ей: помнишь, как за этим окном я впервые руки твои, исступлённый, гладил? Исступление – состояния бесовское, одержимое…

Поэт-псих ей орёт о своих муках, а она сидит, сердце в железе (мёртвое, безучастное к его крикам), а через какое-то время, он чувствует, что она его выгонит совсем (надоест ей окончательно). Он окажется в мутной передней, с дрожащими руками… сломанными дрожью холода, которые он пытается засунуть в рукава, чтобы согреться…

Он выбежит, и видно, это было уже много раз – такие безумства, он предчувствует продолжение припадка. Дикий, безумный, отчаяньем иссечась (как ножом или бритвой) окажется на улице. Но он хочет прямо сейчас проститься, закрыть эту «тему», не тянуть муки, забыть о ней.

«Любовь» поэта – тяжкая гиря для неё, Лилички, но ему всё равно обидно, он плачет прямо у неё на глазах, точнее ревёт как ребёнок, у которого отнимают игрушку.

Дальше поэт сравнивает себя с быком, который трудится до смертельной усталости, он хочет отдохнуть в холодных водах. Вот «любовь» Лилички – это для безумца холодная морская вода, но в ней он даже плачем не может вымолить(. ) отдыха. А другого хорошего ему ничего и не надо.

Со слоном – такая же история. Опять он уставший, хочет отдохнуть в песке (кстати «опожаренном», выгоревшем), но «любовь» поэта, Лиличка, – и есть солнце (отдых, счастье, смысл жизни), а при этом он не знает, где она и с кем шляется. Хочет солнца на небе, а его нет, оно исчезло за тучами.

Интересно Маяковский говорит о себе как о быке, царственном слоне… нечто большое, но животное (поэт живёт животными чувствами). Большой Маяковский с говорящей фамилией.

Рифмы «уморят – моря» несут противопоставление: как смерть и жизнь (отдых), как море Лиличка смертельна для Маяковского. С рифмами «Слон – солнца» такая похожая ситуация: слон хочет жизни, отдыха через солнце Лиличку, которое на самом деле безжизненное, зашло за тучи, отсутствует.

Поэт так измучен, что ему и деньги не нужны, потому что они для него уже не звенят, как звенит имя «возлюбленной» – Лиличка!

Поэт говорит о том, что не покончит с собой, что оружие не властно над ним, но властен взглядЛилички, а она его бросает, прогоняет, они расстаются, значит всё равно по логики поэта ждёт смерть через самоубийство. Хитро-то как безумие.

Ему горько, что, не смотря на его суицид, она его всё равно забудет, дурака, который чёл её королевой, а душу свою «любовью» выжег дотла. Дни (время) растреплют, развеют листья-страницы его стихов. Ему жаль себя. Себялюбивое состояние.

Они в комнате, он всё говорит ей, говорит… но его слова для неё – словно сухие листья… она уйдёт и не остановится, хоть он жадно и дышит (жаден к ней, не хочет её терять как объект для удовольствия). Но он при этом ещё и романтик, поэт-романтик: он нежностью просит Лиличку выстлать её уходящий шаг. Вспоминается Иисус Христос, на осле въезжающий в Иерусалим, ему тоже шаг выстилали.

Но она всё равно уйдёт, Лиличка, его личный персональный Джыжас.

P.S. Владимир Маяковский и Лиля Брик мучительно встречались с 1915 по 1930 год до дня смерти поэта, который по официальным данным застрелился.

Ниже представлены переложения стихов «Песнярами» и «Сплином»:

«Юбилейное» В. Маяковский

«Юбилейное» Владимир Маяковский

Анализ стихотворения Маяковского «Юбилейное»

В 1912 году Владимир Маяковский наряду с другими поэтами подписал манифест футуристов под названием «Пощечина общественному мнению», который развенчивал классическую литературу, призывал ее похоронить и найти новые формы для выражения своих мыслей, чувств и ощущений. В 1924 году, как раз накануне помпезного празднования 125-летия поэта Александра Сергеевича Пушкина, Маяковский создал стихотворение «Юбилейное», в котором пересматривает свое отношение к русской поэзии, отмечая, что она не настолько уж плоха, как пытались представить это футуристы.

Стихотворение «Юбилейное» построено в форме монолога, в котором автор обращается к Пушкину. Причем, достаточно панибратски, ставя себя с ним на один уровень. Однако если учитывать содержание манифеста, то подобное отношение к классику русской литературы можно считать более, чем лояльным. Во всяком случае, Маяковский признает, что Пушкин внес значительный вклад в развитие русской поэзии, обладал великолепным слогом, хотя и не умел писать стихи речью «точной и нагой», отдавая предпочтение «ямбу картавому».

Это произведение начинается с того, что Маяковский, подойдя к памятнику Пушкина на Тверской, представляется поэту и стягивает его с пьедестала. Не ради смеха или из-за неуважения, а для того, чтобы поговорить по душам. При этом себя Маяковский считает если и не классиком русской поэзии. То вполне достойным ее представителем. Поэтому и отмечает, что «у меня, да и у вас, в запасе вечность. Что нам потерять часок-другой?», приглашая Пушкина к разговору на равных. В весьма завуалированной форме поэт извиняется перед классиком за манифест футуристов, признаваясь, что он теперь «свободен от любви и от плакатов». Кроме этого, Маяковский действительно много размышляет о литературном наследии, оставленном потомками, и приходит к выводу, что порой «жизнь встает в другом разрезе, и большое понимаешь через ерунду».

Единственное, с чем не может смириться Маяковский – лирика в общепринятом смысле, которой, как считает поэт, не место в революционной литературе. По этой причине он отпускает довольно колкие и едкие замечания в адрес Сергея Есенина, считая, его «коровою в перчатках лаечных». Однако к Некрасову, в творчестве которого тоже немало лирических и даже романтических произведений, Маяковский относится весьма уважительно, утверждая, что «вот он мужик хороший», так как «он и в карты, он и в стих, и так неплох на вид».

Что до своих современников, то к ним Маяковский относится с большой долей иронии и пренебрежения, считая, если поставить всех поэтов алфавитном порядке, то нишу между буквами «М» (Маяковский) и «П» (Пушкин) попросту некем будет заполнить. К самому же Пушкину поэт испытывает уважение, сожалея о том, что тот жил в другое время. Иначе «стали бы по Лефу соредактор» и «я бы и агитки вам доверить мог». Анализируя поэзию как социальное и общественное явление, Маяковский утверждает, что она «пресволочнейшая штуковина: существует – и ни в зуб ногой», намекая на то, что от рифмованных строк никуда не деться. Однако в силах каждого поэта создавать такие произведения, чтобы они действительно приносили пользу обществу, а не являлись лишь отражением чьих-то душевных терзаний.

Обращаясь к Пушкину, Маяковский отмечает: «Может, я один действительно жалею, что сегодня нету вас в живых». Но при этом подчеркивает, что и он сам не вечен, однако «после смерти нам стоять почти что рядом». Однако автор не хочет себе той посмертной участи, которая постигла Пушкина, ставшего кумиром многих поколений. Он категорически против всяческих памятников, считая, что чтить поэтов нужно тогда, когда они еще живы. «Ненавижу всяческую мертвечину! Обожаю всяческую жизнь!», — эта финальная фраза произведения также относится и к литературе, которая, по мнению Маяковского, должна быть актуальной, яркой и оставляющей след в душе.

«Лиличка!», анализ стихотворения Маяковского

Тема любви в творчестве «агитатора, горлана, бунтаря» Владимира Маяковского не так широко представлена, как тема революции или тема «светлого будущего». Однако сам поэт утверждал, что «любовь – это сердце всего», что от нее «разворачиваются и стихи, и дела». К сожалению, личная жизнь Маяковского не складывалась, как, пожалуй, у любого поэта. Ведь счастливый человек не может «выреветь горечь обиженных жалоб». Но «громада любовь» поэта все-таки оставила яркий след в истории мировой поэзии, а одним из самых запоминающихся можно считать стихотворение «Лиличка!», анализ которого и будет представлен.

У стихотворения подзаголовок «Вместо письма», но сложно назвать его любовным посланием, ведь оно лишено той интимности, сокровенности, которая обычно звучит в подобного рода стихах, таких как пушкинское «К*» или «На холмах Грузии». Скорее, здесь можно услышать полемику с романтическими чувствами, которые испытывал лирический герой XIX века. Герой ХХ века может сопоставить свое чувство с ураганом, огнем, водой – с неуправляемой стихией, которая неотвратимо наступает, и противостоять ей может далеко не каждый.

Все стихотворение «Лиличка!» построено на приеме антитезы, что очень характерно для творчества Маяковского. Стихотворение, судя по названию, посвящено Лиле Брик, жене мелкого промышленника Осипа Брика. Между ними возник бурный роман, и все последующие произведения Маяковский посвящал только Лиле. С лета 1918 года они живут втроем, а Маяковский посвящает ей даже публикацию первого тома своих сочинений. Но отношения развиваются непросто: Лиля Брик, польщенная вниманием известного поэта, играет на его чувствах, вызывая ревность, то приближая, то отдаляя от себя. При этом она позволяла себе циничные высказывания вроде этих: «Страдать Володе полезно, он помучается и напишет хорошие стихи».

Действительно, при чтении «Лилички» больше испытываешь мучение, нежели радость. Уже сама атмосфера, в которой находятся герои, напоминает «главу в кручёныховском аде», то есть обстановку, воссозданную А. Кручёных – тоже поэтом-футуристом. Но именно здесь, в комнате, где «дым табачный воздух выел», герой ее «руки, исступленный, гладил». Ощущение сиюминутности счастья подчеркнуто использованием хронотопов: «гладил» — прошлое, сейчас, в настоящем времени, — «сидишь, сердце в железе», а уже завтра «выгонишь, может быть, изругав».

Казалось бы, лирический герой испытывает романтическое настроение, ведь его любовь уподобляется морю, солнцу, таланту — природным силам. Но далее следует странное сравнение:

Становится ясно, что герой не уверен в чувствах возлюбленной к нему, и это доставляет мучение и ей, и ему. Для нее это гиря, как думает герой, а для него самого – состояние, которое невозможно передать обычными словами. Именно поэтому Маяковский прибегает к параллелизму — такому порядку расположения предложений, при котором одна группа слов заключает в себе образы и мысли, соответствующие другой.

Для передачи состояния своего героя автор использует сопоставление с быком и слоном – крупными животными, явно вызывающими ассоциацию с самим поэтом. Каждое животное, устав от тяжелого труда, может отдохнуть, если «разляжется в холодных водах» или «царственным ляжет в опожаренном песке». А герою невозможно отдохнуть от любви, которая становится для него непосильным трудом.

Возможно, для кого-то выходом из сложившейся ситуации стало бы самоубийство, но герой уверен , что он «и в пролет не бросится», «и не выпьет яда», «и курок не сможет над виском нажать» сам. Если только любимая прикажет. Страшно, что здесь это прозвучало сродни предсказанию: сам Владимир Маяковский, устав от боли и разочарования, все-таки «смог курок над виском нажать».

Последние строчки, отделенные даже чисто внешне от всего стихотворения, звучат как молитва, как мольба о помощи:

Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.

И здесь возникает параллель: именно «слов сухие листья» должны выстелить путь уходящей героине. Получается, что все уже высказанные слова о любви становятся, как и опавшие листья, мертвыми, ненужными, пригодными разве что для растопки. Еще ни одному поэту не удавалось передать отчаяние с такой силой.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector