Гумилев николай степанович пять коней

пожалуйста, сообщайте о размещении ссылки

журнал писателей России

Екатерина САФРОНОВА, Полина ГРОМОВА: ЖИВОЙ ПОЭТ НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ

Екатерина САФРОНОВА,
Полина ГРОМОВА

ЖИВОЙ ПОЭТ НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ

Он был поэтом. Всю свою жизнь он мечтал о том, чтоб его любили. Он получил короткую прижизненную славу и более шестидесяти лет забвения после смерти. Немногие читали его тайно. Вокруг его имени сплетались мифы. И вот сейчас, на рубеже веков, как и тогда, воздух эпохи наполнился рыцарством, бунтарством и тоской о нездешнем. И перед нами вновь возник его образ. В начале XXI века он вновь, как и в начале ХХ, стал властителем дум. Казалось бы, вот она, справедливость, – сбылась мечта поэта “будить повсюду обожание”, но у этой медали есть и обратная сторона. С тем же усердием, с каким раньше старались уничтожить любое напоминание о нём, теперь начинают создавать его хрестоматийный образ, навязывать какие-то стандарты, наклеивать ярлыки. Может быть, так проще, но ведь он – живой, да и просто не хочется, чтобы в нашей “галерее поэтов” стало одной гипсовой фигурой больше.

Так какой же он, русский поэт Николай Гумилёв, основатель акмеизма, воин и путешественник?

Мы попытаемся опровергнуть самые распространённые мифы о нём и показать его с иной стороны.

Многие считали его некрасивым: узкое вытянутое лицо, чуть косящие глаза, бледные губы. Но в то же время жена его брата Дмитрия отмечала, что у Гумилёва была какая-то особенная, полуироничная и по-юношески нежная улыбка. Все его современники упоминали о стройной высокой фигуре и необыкновенно красивых белых руках с длинными музыкальными пальцами. Ну а женщины, которые были в него влюблены, признавались, что после продолжительного взгляда в его косые глаза они забывали о его некрасивости и оставались очарованными и почти загипнотизированными.

Ольга Гильдебрандт-Арбенина вспоминает, что не могла ни есть, ни спать спокойно после встречи с Гумилёвым. “Со мной происходили странные вещи, просто какое-то колдовство. Я была как в лихорадке. По ночам меня выбрасывало из кровати”.

Николай Степанович, как и большинство поэтов, влюбляться начал рано и быстро прослыл донжуаном. Считая себя непривлекательным, он тем более бравировал, преувеличивал, позировал и, надо признаться, имел успех. Его врагам это давало пищу для скверных шуток, для злословия за спиной. Но было бы ошибкой считать, что героем он не был, что целиком себя выдумал. Его донжуанство было из задора, из желания свою робкую, нежную, впечатлительную натуру сломать. Ещё с детства он привык воспитывать в себе те качества, которых ему не хватало. Ведь он был довольно замкнутым и застенчивым “колдовским ребёнком”.

Дерево да рыжая собака –
вот кого он взял себе в друзья.

С юных лет Гумилёв от людей бежал, спасался, хотя внешне казался весёлым и общительным, заводилой и лидером в детских играх. Внутренне он страдал, как будто чувствовал себя чужим в современной ему жизни. Много лет спустя поэт скажет о себе: “Иногда мне снится, что я в одной их прежних жизней владел и мечом, и песней. Талант не всегда дар, часто и воспоминание. Неясное, смутное, нечёткое”.

В.Немирович-Данченко писал о Николае Степановиче: “Он опоздал родиться лет на 400! Он был бы на своём месте в Средние века. Там он пытал бы свои силы со сказочными гигантами, преодолевал неведомые моря”. И правда, многое роднило Гумилёва с поэтами Средневековья: и рыцарское преклонение перед женщиной, и почитание астрологов, и вера в заклинательную силу амулетов. Но всё это он удивительным образом сочетал с глубокой религиозностью, которую воспитала в нём мать. Позже поэт Голлербах отметит в нём эту смесь экзотики и православия:

Не знаю, кто ты – набожный эстет
Или дикарь, в пиджак переодетый?

Разумеется, сырые и серые дни севера были тесны для Гумилёва. Не потому ли его так пленяла “Муза Дальних Странствий”?

“Ему всегда было 16 лет, он был дитя и мудрец”, – вспоминает Николай Оцуп, друг и ученик Николая Степановича. И верно: “Все мы в 16 лет знаем, что любовь, смерть и стихи – самое увлекательное, что есть на свете, а потом забываем. Мелочи повседневной жизни вытесняют из наших душ эти “романтические цветы”. Он – не забыл. Не забывал никогда. Ещё гимназистом переехав в Тифлис, он пылко полюбил Кавказ и его “диких” обитателей. Там же было опубликовано первое стихотворение Коли Гумилёва “Я в лес бежал из городов”. Впрочем, сам поэт судил себя очень строго и предпочитал не вспоминать о своих ранних стихотворениях, считая их слабыми.

Да, как любой человек искусства, он жаждал славы и признания, но, взрослея, понимал, что слава должна быть заслуженной и что не всякая слава хороша. В стихотворении “Память” он напишет о “том” себе:

Он совсем не нравился мне. Это
Он хотел стать Богом и царём.
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

И далее о “новом” себе:

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака!

Первое своё путешествие в Африку Коля Гумилёв совершил втайне от родителей, на сэкономленные деньги, затем ездил уже официально, с научной экспедицией, полностью экипированной, охотился на львов и носорогов, привёз бесценные экспонаты для этнографического музея. И, конечно же, его переживания не могли не отразиться в стихотворениях. “Африканские” стихи почти все написаны анапестом – восторженные, вдохновенные, увлекательные.

Многие современники высмеивали эту любовь к экзотике, называли его “изысканным жирафом”. Но Гумилёв доказал, что, в отличие от экзотики декадентов, которая ограничивалась кабинетными путешествиями в историю и географию народов, его экзотика – подлинная, полная опасностей и сильных ощущений. Как истинный поэт, он был универсален, вникал в саму суть культур и других народов. Он показывал, что Россия, уже влюблённая в Кавказ и Крым, может понять и полюбить природу, ей самой не свойственную.

Нередко называли Гумилёва и “заграничной штучкой”. На самом же деле Николай Степанович как глубоко национальный поэт просто расширил географические границы русских песен. Многие видели в этом повод для насмешек, но когда настали страшные годы войны, он один из немногих поэтов ушёл добровольцем на фронт. Сражался, получил за отвагу два Георгиевских креста. И не изменил своему поэтическому призванию. В 1916 г. написана великолепная драма в стихах “Гондла”, множество “военных стихотворений”, в которых автор предстаёт духовно повзрослевшим и преобразившимся. От юношеского задора и легкомысленной уверенности, что “людская кровь не святее изумрудного сока трав” поэт приходит к пониманию войны как неизбежного священного долга.

И воистину светло и свято
Дело величавое войны.
Серафимы, ясны и крылаты,
За плечами воинов видны.

( продолжение статьи читайте в журнале )

Николай ГУМИЛЁВ

Пять коней подарил мне мой друг Люцифер
И одно золотое с рубином кольцо,
Чтобы мог я спускаться в глубины пещер
И увидеть небес молодое лицо.

Кони фыркали, били копытом, маня
Понестись на широком пространстве земном,
И я верил, что солнце зажглось для меня,
Просияв, как рубин, на кольце золотом.

Много звёздных ночей, много огненных дней
Я скитался, не зная скитанью конца.
Я смеялся порывам могучих коней
И игре моего золотого кольца.

Там, на высях сознанья, – безумье и снег,
Но коней я ударил свистящим бичом.
Я на выси сознанья направил их бег,
Я увидел там деву с печальным лицом.

В тихом голосе слышались звоны струны,
В странном взоре сливался с ответом вопрос,
И я отдал кольцо этой деве луны
За неверный оттенок разбросанных кос.

И, смеясь надо мной, презирая меня,
Люцифер распахнул мне ворота во тьму.
Люцифер подарил мне шестого коня –
И Отчаянье было названье ему.

КРЫСА

Вздрагивает огонёк лампадки,
В полутёмной детской тихо, жутко.
В кружевной и розовой кроватке
Притаилась робкая малютка.

Что там? Будто кашель домового?
Там живёт он, маленький и лысый.
Горе! Из-за шкафа платяного
Медленно выходит злая крыса.

В красноватом отблеске лампадки
Поводя колючими усами,
Смотрит, есть ли девочка в кроватке,
Девочка с огромными глазами.

«Мама, мама!» – Но у мамы гости,
В кухне хохот няни Василисы.
И горят от радости и злости,
Словно уголёчки, глазки крысы.

Страшно ждать, но встать ещё страшнее.
Где он, где он, ангел светлокрылый?
«Милый ангел, приходи скорее,
Защити от крысы и помилуй!»

Это было не раз, это будет не раз
В нашей битве глухой и упорной:
Как всегда, от меня ты теперь отреклась,
Завтра, знаю, вернёшься покорной.
Но зато не дивись, мой враждующий друг,
Враг мой, схваченный тёмной любовью,
Если стоны любви будут стонами мук,
Поцелуи – окрашены кровью.

МОЛИТВА

Солнце свирепое, солнце грозящее,
Бога, в пространствах идущего,
Лицо сумасшедшее.
Солнце, сожги настоящее
Во имя грядущего,
Но помилуй прошедшее!

НАСТУПЛЕНИЕ

Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня.
Мы четвёртый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.

Но не надо яства земного
В этот страшный и светлый час,
Оттого, что Господне слово
Лучше хлеба питает нас.

И залитые кровью недели
Ослепительны и легки.
Надо мною рвутся шрапнели,
Птиц быстрее взлетают клинки.

Я кричу, и мой голос дикий,
Это медь ударяет в медь.
Я, носитель мысли великой,
Не могу, не могу умереть!

Словно молоты громовые
Или воды гневных морей,
Золотое сердце России
Мерно бьётся в груди моей.

И так сладко рядить Победу,
Словно девушку в жемчуга,
Проходя по дымному следу
Отступающего врага.

Статьи, стихи, очерки, письма, сочинения о грусти

Пять коней подарил мне мой друг Люцифер
И одно золотое с рубином кольцо,
Чтобы мог я спускаться в глубины пещер
И увидел небес молодое лицо.

Кони фыркали, били копытом, маня
Понестись на широком пространстве земном,
И я верил, что солнце зажглось для меня,
Просияв, как рубин на кольце золотом.

Много звёздных ночей, много огненных дней
Я скитался, не зная скитанью конца,
Я смеялся порывам могучих коней
И игре моего золотого кольца.

Там, на высях сознанья — безумье и снег,
Но коней я ударил свистящим бичом,
Я на выси сознанья направил их бег
И увидел там деву с печальным лицом.

В тихом голосе слышались звоны струны,
В странном взоре сливался с ответом вопрос,
И я отдал кольцо этой деве луны
За неверный оттенок разбросанных кос.

И, смеясь надо мной, презирая меня,
Люцифер распахнул мне ворота во тьму,
Люцифер подарил мне шестого коня —
И Отчаянье было названье ему.

Книга: Гумилёв Н. С. «Т. 31. Стихотворения. Поэмы»

Серия: «Юношеская библиотека»

Поэзия Николая Степановича Гумилева, родоначальника и теоретика акмеизма, – необыкновенное и яркое художественное явление в истории русской литературы. В настоящее издание включены циклы стихов от раннего «Путь конквистадоров» (1905) до зрелого «Огненный столп» (1921) периода творчества поэта Серебряного века с романтической и трагической судьбой.

Содержание:

Путь конквистадоров. 3 «Я конквистадор в панцире железном. ». 3 Мечи и поцелуи. 3 «С тобой я буду до зари. ». 3 Песнь Заратустры. 5 Credo. 5 Греза ночная и темная. 6 Песня о певце и короле. 7 Рассказ девушки. 9 Поэмы. 11 Дева Солнца. 11 Осенняя песня. 15 Сказка о королях. 22 Высоты и бездны. 28 «Когда из темной бездны жизни. ». 28 Людям настоящего. 29 Людям будущего. 30 Пророки. 30 Русалка. 31 На мотивы Грига. 32 Осень. 33 «Иногда я бываю печален. ». 34 «По стенам опустевшего дома. ». 34 Романтические цветы. 36 Сонет («Как конквистадор в панцире железном. »). 36 Баллада («Пять коней подарил мне мой друг Люцифер. »). 36 Оссиан. 37 Крыса. 38 Рассвет. 38 Смерть («Нежной, бледной, в пепельной одежде. »). 39 В небесах. 40 Думы. 40 Крест. 41 Маскарад. 42 После победы. 43 Выбор. 44 Умный Дьявол. 44 Отказ. 45 Воспоминание. 45 Мечты. 46 Перчатка. 46 Мне снилось. 47 Сада-Якко. 47 Самоубийство. 48 Принцесса. 49 Пещера сна. 50 Влюбленная в Дьявола. 51 Любовники. 52 Заклинание. 52 Гиена. 53 Корабль. 54 Ягуар. 55 Ужас. 56 За гробом. 57 Невеста льва. 58 Сады души. 59 Зараза. 60 Орел Синдбада. 60 Жираф. 61 Носорог. 62 Озеро Чад. 63 Помпей у пиратов. 64 Основатели. 65 Манлий. 66 Игры. 66 Императору. 67 Каракалла. 68 «Мореплаватель Павзаний. ». 70 Неоромантическая сказка. 70 Жемчуга. 73 Волшебная скрипка. 73 Потомки Каина. 74 Камень. 74 Одержимый. 76 Поединок. 77 Портрет мужчины. Картина в Лувре работы неизвестного. 78 Лесной пожар. 79 Царица. 80 Товарищ. 81 В библиотеке. 83 В пути. 84 Семирамида. 85 Старый конквистадор. 85 Варвары. 86 Воин Агамемнона. 87 Андрогин. 88 Орел. 89 Покорность. 90 Рыцарь с цепью. 90 Христос. 91 Маркиз де Карабас. 92 Путешествие в Китай. 93 Завещание. 94 Озера. 95 Свидание. 96 «Ты помнишь дворец великанов. ». 97 Старина. 98 «Он поклялся в строгом храме. ». 99 Ворота рая. 100 Заводи. 100 Кенгуру. Утро девушки. 101 Маэстро. 102 Дон Жуан. 102 Попугай. 103 Читатель книг. 103 «У меня не живут цветы. ». 104 Это было не раз. 104 Молитва. 105 «Рощи пальм и заросли алоэ. ». 105 Вечер. 105 Беатриче. 106 I. «Музы рыдать перестаньте. ». 106 II. «В моих садах – цветы, в твоих – печаль. ». 107 III. «Пощади, не довольно ли жалящей боли. ». 107 IV. «Я не буду тебя проклинать. ». 108 Возвращение Одиссея. 108 I. У берега. 108 II. Избиение женихов. 109 III. Одиссей у Лаэрта. 111 Капитаны. 112 I. «На полярных морях и на южных. ». 112 II. «Вы все, паладины Зеленого Храма. ». 113 III. «Только глянет сквозь утесы. ». 115 IV. «Но в мире есть иные области. ». 116 Сон Адама. 117 Чужое небо. 121 I. 121 Ангел-хранитель. 121 Две розы. 121 Девушке. 122 На море. 122 Сомнение. 123 Сон. Утренняя болтовня. 124 Отрывок («Христос сказал: «Убогие блаженны. «»). 124 Тот другой. 125 Вечное. 125 Константинополь. 126 Современность. 127 Сонет («Я, верно, болен: нá сердце туман. »). 127 Однажды вечером. 128 Она. 128 Жизнь. 129 Из логова змиева. 130 II. 130 Я верил, я думал. 130 Ослепительное. 131 Родос. 132 Паломник. 134 Жестокой. 136 Любовь. 136 Баллада («Влюбленные, чья грусть, как облака. »). 137 Укротитель зверей. 138 Отравленный. 139 У камина. 140 Маргарита. 141 Оборванец. 142 Туркестанские генералы. 143 Абиссинские песни. 144 1. Военная. 144 2. Пять быков. 145 3. Невольничья. 146 4. Занзибарские девушки. 146 III. Из Теофиля Готье. 147 На берегу моря. 147 Искусство. 147 Анакреонтическая песенка. 149 Рондолла. 150 Гиппопотам. 152 IV. Поэмы. 152 Блудный сын. 152 Открытие Америки. 155 V. 163 Дон Жуан в Египте. Одноактная пьеса в стихах. 163 Колчан. 177 Памяти Анненского. 177 Война. 178 Венеция. 179 Старые усадьбы. 180 Фра Беато Анджелико. 182 Разговор. 183 Рим. 184 Пятистопные ямбы. 186 Пиза. 188 Юдифь. 189 Стансы. 190 Возвращение. 191 Леонард. 192 Птица. 193 Канцоны. 194 Персей. Скульптура Кановы. 195 Солнце духа. 196 Средневековье. 196 Падуанский собор. 197 Отъезжающему. 198 Снова море. 199 Африканская ночь. 200 Наступление. 201 Смерть («Есть так много жизней достойных. »). 202 Видение. 202 «Я вежлив с жизнью современною. ». 203 «Какая странная нега. ». 204 «Я не прожил, я протомился. ». 205 Счастие. 205 Восьмистишие. 207 Дождь. 207 Вечер. 208 Генуя. 208 Китайская девушка. 209 Рай. 210 Ислам. 211 Болонья. 211 Сказка. 212 Неаполь. 214 Старая дева. 215 Почтовый чиновник. 216 Больной. 217 Ода д’Аннуцио. К его выступлению в Генуе. 218 Костер. 220 Деревья. 220 Андрей Рублев. 220 Осень. 221 Детство. 222 Городок. 223 Ледоход. 224 Природа. 225 Я и вы. 225 Змей. 226 Мужик. 227 Рабочий. 229 Швеция. 230 Норвежские горы. 230 На Северном море. 231 Стокгольм. 232 Творчество. 233 Утешение. 234 Прапамять. 234 Канцона первая («В скольких земных океанах я плыл. »). 235 Канцона вторая («Храм твой, Господи, в небесах. »). 235 Канцона третья («Как тихо стало в природе. »). 236 Самофракийская Победа. 237 Роза. 237 Телефон. 238 Юг. 238 Рассыпающая звезды. 239 О тебе. 239 Сон. 240 Эзбекие. 241 Фарфоровый павильон. Китайские стихи. 243 Китай. 243 Фарфоровый павильон. 243 Луна на море. 243 «Сердце радостно, сердце крылато. ». 244 Природа. 244 Дорога. 245 Три жены мандарина. 245 Счастье. 246 Соединение. 246 Странник. 247 Поэт. 247 Дом. 248 Индокитай. 248 Анна м. 248 Девушки. 249 Детская песенка. 249 Лаос. 249 Кха. 250 Шатер. 251 Вступление. 251 Красное море. 252 Египет. 253 Сахара. 257 Суэцкий канал. 260 Судан. 262 Абиссиния. 264 Галла. 267 Сомалийский полуостров. 269 Либерия. 270 Мадагаскар. 273 Замбези. 274 Дамара. 276 Экваториальный лес. 277 Дагомея. 280 Нигер. 280 Огненный столп. 283 Память. 283 Лес. 285 Слово. 286 Душа и тело. 287 1. «Над городом плывет ночная тишь. ». 287 2. «Закат их золотого стал как медь. ». 287 3. «Когда же слово Бога с высоты. ». 288 Канцона первая («Закричал громогласно. »). 289 Канцона вторая («И совсем не в мире мы, а где-то. »). 289 Подражанье персидскому. 290 Персидская миниатюра. 291 Шестое чувство. 292 Слоненок. 293 Заблудившийся трамвай. 294 Ольга. 296 У цыган. 296 Пьяный дервиш. 298 Леопард. 299 Молитва мастеров. 300 Перстень. 301 Дева-птица. 302 Мои читатели. 305 Звездный ужас. 306

Издательство: «Комсомольская правда|Директ-Медиа» (2015)

«Мифология Николая Гумилева»

Образная система ранней поэзии Гумилева — это своеобразная «египетская пирамида», к которой не так-то легко подступиться. У подножия этой пирамиды лежит самый ранний сборник стихотворений поэта «Путь конквистадоров». Волевое начало, мужественная интонация отличают его.

Печальный король и убитый им певец; могучий царь и Дева Солнца, перед которой он бессилен; Белое Дитя, творящее святую литургию, и Белый всадник, несущий миру радостную весть. Стихотворения напоминают романтические баллады с прихотливым сюжетом, взволнованным лирическим подтекстом.

И вот новый виток мощных озарений, немыслимых для серо-будничного бытия картин в сборнике «Романтические цветы». Пять коней Люцифера и золотое с рубином кольцо; битва короля земли Кухулина и короля океана Сварана; нападение созвездия Пса на Медведицу-ночь; встреча на маскараде поэта с царицей Содома; плач девушки, влюбленной в дьявола. Мир поэзии Гумилева разворачивается до размеров Вселенной, в нем ощущается дыхание Космоса. Светлые небеса, бездны мрака, и душа человека среди противоборствующих стихий.

Мне кажется, что невозможно написать о том, чего не видел и не ощущал никогда. Нельзя создать поэтическое произведение из «ничего», выдумать его. Если мир произведения не скопирован с окружающей действительности и не является подражанием, то это чистый продукт сознания того, кто пишет.

У Николая Гумилева реализуется цепочка: сознание — подсознание — прапамять. Я думаю, всякий знает по себе: взгляд, слово, запах — и вдруг что-то сдвигается, и как бы вспоминаешь другой мир, другую жизнь. В единой секунде промелькнет сюжет со всеми своими красками, звуками, ощущениями. Интуиция поэта хватается за тонкие нити подобных проблесков сознания и уходит вглубь веков, и все, что видит, запечатлевает в строке, линии, звуке.

Сады моей души всегда узорны,
В них ветры так свежи и тиховейны,
В них золотой песок и мрамор черный,
Глубокие прозрачные бассейны.

Если Гумилева критиковали, то всегда за несовершенство поэтического языка. И он знал об этом своем недостатке. То упорство, с которым он осваивал поэтическое ремесло и потом насаждал его своим ученикам, напоминает пушкинского Сальери. Ходасевич отмечал, что Гумилев как никто проникал в механику стиха. Ирина Одоевцева вспоминает, что он писал стихи — будто решал арифметическую задачу. Как тут не вспомнить об алгебре, которой поверял гармонию Сальери.

Да, поэтическому мастерству Николай Гумилев учился, оно не было его врожденным талантом. Но что касается образной системы, богатства — картин и сюжетов, в этом ему нет равных. Тот же Ходасевич отмечает: «Он был удивительно молод душой, а может быть, и умом. Он всегда мне казался ребенком. Ребячество прорывалось в его увлечении Африкой, войной, наконец — в напускной важности, которая. вдруг сползала, улетучивалась, пока он не спохватывался и не натягивал ее на себя сызнова. Изображать взрослого ему нравилось, как всем детям».

«Романтические цветы» были опубликованы во Франции, где Гумилев жил в 1907 — 1908 годах. Ряд стихов этого сборника отмечен особым настроением. Драма неразделенной любви поэта отразилась здесь во всех своих деталях. В отдельных строчках, посвященных любимой женщине, нетрудно угадать облик Анны Ахматовой:

Царица иль, может быть, только печальный ребенок,
Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем,
И стан ее стройный и гибкий казался так тонок.

До отъезда в Париж Николай Гумилев сделал предложение Анне Горенко (девичья фамилия Ахматовой), но получил отказ. Горечь обмана, разобщения, отчуждения близких людей друг от друга отпечаталась в стихах этого цикла.

В 1910 году выходит в свет сборник поэта «Жемчуга». Перед нами уже поэзия мастера слова. Открывается этот сборник «Волшебной скрипкой». «Тягучие» анапесты стихотворения доносят до нас восторг и ужас владеющего чудесной скрипкой, упоение и обреченность служителя Муз. Сквозь слова проступают магические образы и чарующие звуки.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад, и когда горит восток.

Далее — сонет о Боге и Дьяволе под названием «Потомки Каина». За ним стихотворение «Камень», повествующее о живом камне, который ищет мщения и крови. Стихотворение посвящено матери поэта, в нем звучит страшный намек на неотвратимость судьбы. И не случайно за ним следует целый цикл стихов с мотивами смерти: «Одержимый», «Поединок», «Царица», «Товарищ», «В пути», «Завещание». Поэт как бы нащупывает в неясных картинах будущего и забытых сюжетах прошлого трагический акт своей кончины. Он сравнивает смерть с «оголенным утесом, где распростерся дракон» и задается вопросом, идти вперед навстречу гибели или обратиться вспять. И сам отвечает:

Нет, ни за что, ни за что!
Значит, настала пора.
Лучше слепое Ничто,
Чем золотое Вчера!

Уже давно замечено, что все великие поэты с трагической судьбой предчувствовали свою гибель и не раз «проигрывали» ее в своих произведениях задолго до конца жизни. Поэтическое ремесло особое, оно требует напряжения всех духовных сил. Настоящий поэт выходит в такие сферы, где многое видится его распахнутому взору.

Николай Гумилев всю жизнь готовил себя к подвигу. От природы робкий, застенчивый, болезненный человек, Гумилев приказал себе стать охотником на львов, уланом, добровольно пошедшим воевать и заработавшим два Георгия. Именно «приказал» себе. Он сделал себя сам.

Независимость, подвиг во имя изменения миропорядка — таковы движущие силы в жизни и творчестве Николая Гумилева. Образ Орла в одноименном стихотворении говорит о поэте, наверное, больше, чем любое лирическое стихотворение.

Орел летел все выше и вперед
К Престолу Сил сквозь звездные преддверья,
И был прекрасен царственный полет,
И лоснились коричневые перья.

Это символ души поэта, которую после смерти ждет «лазурное совершенство». Свобода, блаженство, недосягаемость для игр мира — вот мечта гордой птицы.

Венчают сборник «Жемчуга» произведения высокого философского звучания: «Сон Адама» и «Капитаны». Стихотворение «Сон Адама» воспроизводит библейский сюжет об изгнании из рая первых людей Земли — Адама и Евы. «Медлительный пахарь, и воин, и всадник», Адам владеет всей планетой безраздельно. К его услугам «и звездные духи, и духи стихий». Он познает мир во всей его божественной красоте, ему открыты тайны поэзии, живописи, сокровенных знаний. Адам бессмертен. Но проходят века, и вот он молит Господа о смерти, ибо устал жить без цели. Стихотворение выводит читателя на орбиты вселенского уровня, заставляя задуматься о смысле существования всего человечества.

А вот открыватели новых земель, отважные и дерзкие капитаны. Они стряхивают «ударами трости Клочья пены с высоких ботфорт». Обнаружив бунт на корабле, такой капитан рвет из-за пояса пистолет, так что «. сыплется золото с кружев, С розоватых брабантских манжет». Щегольской блеск внешних деталей дополнен здесь розовым и золотым оттенками, что в цветовой гамме поэтики Гумилева всегда связано с божественными энергиями, высшим миром, духовностью. Достаточно вспомнить строки «Пройдет Христос-младенец по водам, Блеснет сиянье розового рая». Поэтому капитаны Гумилева — вовсе не легкомысленные искатели приключений, бегущие от скуки жизни. Они — первооткрыватели, ведь «еще не все пересчитаны звезды» и «наш мир не открыт до конца!» Вот и ответ на вопрос о смысле и цели существования.

Самого поэта Муза Дальних Странствий повлекла «в страны нарда, золота, коралла». Будучи в Париже, Николай Гумилев заготовил несколько писем, которые его друзья должны были отсылать его родителям с надлежащими интервалами, чтобы те не волновались попусту. А сам в 1908 году впервые отправился в Африку. Потом было второе путешествие, тотчас же после свадебного (Анна Горенко все-таки стала его женой) , потом третье, незадолго до войны, на этот раз от Академии наук.

Вот и я выхожу из дома
Повстречаться с иной судьбой,
Целый мир, чужой и знакомый,
Породниться готов со мной:
Берегов изгибы, изломы,
И вода, и ветер морской.

Психология первооткрывателя наиболее полно раскрыта Гумилевым в образе Колумба в поэтической трилогии «Открытие Америки». Это действительно фанат, ищущий новое и неизведанное! «Чудо он духовным видит оком». Поэт сравнивает Колумба с астрологом, открывающим новую комету; с поэтом, оттачивающим свое мастерство; с мыслителем, стремящемся к неоткрытым глубинам знаний. Но вот, достигнув цели, Колумб чувствует себя опустошенным. Печаль омрачает его лицо. Он не ищет на новой земле ни золота, ни власти. Его миссия в самом подвиге первооткрывателя. И теперь, достигнув берегов неведомой земли, он подобен раковине без жемчужин или крепким мехом, из которого выпили вино. Только новый поиск, новые открытия способны воодушевить его.

Ах, в одном божественном движеньи,
Косным, нам дано преображенье,
В нем и мы — не только отраженье,
В нем живым становится, кто жил.
О пути земные, сетью жил,
Розой вен вас Бог расположил!

Какая красота в этом слоге, какая философская глубина, какой духовный простор!

Николай Гумилев, великий русский поэт, трагически ушедший из жизни в расцвете сил, останется в наших сердцах Воином и героем. Своим творчеством, своими поступками он пытался разбудить спящих, пытался заставить людей вспомнить свое далекое героическое прошлое, вдохносить их на поиски давно утраченного счастья.

Мне кажется, его высокой миссией было вернуть заблужшее человечество к смыслу бытия, к первоистокам, к замыслу Творца. Он мечтал видеть человека гордым, независимым и всемогущим. И он днмонстрировал всей своей жизнью и творчеством, как этого можно достичь!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector