Герои стихов пушкина

«Евгений Онегин» &#151 трудное произведение. Самая легкость стиха, привычность содержания, знакомого с детства читателю, как ни странно создают добавочные трудности в понимании пушкинского романа в стихах.

Иллюзорное представление о «понятности» произведения скрывает от сознания современного читателя огромное число непонятных ему слов, выражений, фразеологизмов, имен, намеков, цитат.

Особенность и значение «Евгения Онегина» не только в том, что были найдены новый сюжет, новый жанр и новый герой, но и в новаторском отношении к художественному слову. Изменилось самое понятие художественного текста. Роман в стихах &#151 жанр, который автор отделяет и от традиционного прозаического романа, и от романтической поэмы.

«Евгений Онегин» отличается особой манерой, воссоздающей иллюзию непринужденного рассказа. «Забалтываюсь до нельзя», &#151 говорит автор. Эта манера связывалась в сознании Пушкина с прозой («проза требует болтовни»). Однако эффект простоты авторского повествования создавался исключительно сложными поэтическими средствами. Переключение интонаций, игра точками зрения, система ассоциаций, реминисценций и цитат, стихия авторской иронии &#151 все это создавало исключительно богатую смысловую конструкцию. Простота была кажущейся и требовала от читателя высокой поэтической культуры.

«Евгений Онегин» опирался на всю полноту европейской культурной традиции: от французской психологической прозы XVII &#151 XVIII в.в. до романтической поэмы, также на опыты «игры с литературой» от Стерна до «Дон Жуана» Байрона. Однако чтобы сделать первый шаг в мировой литературе, надо было произвести революцию в русской. И не случайно «Евгений Онегин» &#151 бесспорно, самое трудное для перевода и наиболее теряющее при этом произведение русской литературы.

Одновременно «Евгений Онегин» был итогом всего предшествующего пушкинского пути. Поэма «Кавказский пленник» и романтические элегии подготовили тип героя; «Руслан и Людмила» &#151 контрастность и иронию стиля; дружеские послания &#151 интимность авторского тона.

Поэтическое слово «Евгения Онегина» одновременно обыденно и неожиданно. Обыденно, так как автор отказался от традиционной стилистики: «высокие» и «низкие» слова уравнены как материал. Оставляя за собой свободу выбора любого слова, Пушкин позволяет читателю наслаждаться разнообразием речи, в которой есть и высокое, и простое слово.

Контрастное соположение слов, стихов, строф и глав, разрушение всей системы читательских ожиданий придают слову и тексту «Евгения Онегина» краски первозданности. Неслыханное дотоле обилие цитат, реминисценций, намеков до предела активизирует культурную память читателя. Но на все это накладывается авторская ирония. Она обнажает условность любых литературных решений и призвана вырвать роман из сферы «литературности», включить его в контекст «жизни действительной». Все виды и формы литературности обнажены, открыто явлены читателю и иронически сопоставлены друг с другом, условность любого способа выражения насмешливо продемонстрирована автором. Но за разоблаченной фразеологией обнаруживается не бездонная пустота романтической иронии, а правда простой жизни и точного смысла.

В романе постоянно идет диалог автора с читателем. Вот, к примеру, авторское обращение к читателю в четвертой главе, открывающееся словами: «Вы согласитесь, мой читатель. » Этот эпизод романа отмечен острой иронией, переливами комической экспрессии: от притворного добродушия вначале доя ядовитой насмешки в конце. Авторская мысль и слово как бы проникают здесь в чужую жизненную позицию, чтобы в итоге довести все до комического абсурда. Исследуется «житейский опыт &#151 ум глупца».

Вы согласитесь, мой читатель,
Что очень мило поступил
С печальной Таней наш приятель;
Не в первый раз он тут явил
Души прямое благородство,
Хотя людей недоброхотство
В нем не щадило ничего:
Враги его, друзья его
(Что, может быть, одно и то же)
Его честили так и сяк.

Пушкинская мысль берет свой разбег с нарочитого парадокса &#151 отождествления «врагов» и «друзей». Далее следует несколько иронических строк в адрес «друзей». И в друг автор как бы оглядывается на собеседника:

А что? Да так. Я усыпляю
Пустые, черные мечты.

Этот авторский жест несет в себе энергию живого разговорного слова. И далее в ходе иронической беседы с читателем возникает эпизод с абсолютной серьезностью тона. Автор выражает неистовый гнев, глубоко личный в своих истоках, но и понятный каждому по его собственному опыту:

Я только в скобках замечаю,
Что нет презренной клеветы,
На чердаке вралем рожденной
И светской чернью ободренной,
Что нет нелепицы такой,
Ни эпиграммы площадной,
Которой бы ваш друг с улыбкой,
В кругу порядочных людей,
Без всякой злобы и затей,
Не повторил стократ ошибкой.

Примечательно, что авторское высказывание завершается иронически, но уже словами и интонациями «друзей»:

А впрочем, он за вас горой:
Он вас так любит. как родной!

Вот только небольшой пример многоплановости авторского диалога с читателем в «Евгении Онегине».

Современная автору критика не разглядела в романе его новаторского содержания. Это произошло потому, что в «Евгении Онегине» нет традиционных жанровых признаков: начала, конца, традиционного сюжета и привычных героев. Уже в конце 1-й главы поэт, как бы опасаясь, что читатель не заметит противоречивости характеристик, заявил: «Пересмотрел все это строго; / Противоречий очень много, / Но их исправить не хочу». Таким образом, противоречие как принцип построения «пестрых глав» Пушкин положил в основу художественной идеи романа.

На уровне характеров это дало включение основных персонажей в контрастные пары, причем антитезы Онегин &#151 Ленский, Онегин &#151 Татьяна, Онегин &#151 Зарецкий, Онегин &#151 автор и др. дают разные и порой трудно совместимые облики заглавного героя. Более того, Онегин разных глав предстает перед нами в разном освещении и в сопровождении противоположных авторских оценок. Да и сама авторская оценка дается как целый хор разных голосов.

Гибкая структура онегинской строфы позволяет такое разнообразие интонаций, что в конце концов позиция автора раскрывается не какой-либо одной сентенцией, а всей системой оценок. Так, например, категорическое осуждение героя в 7-й главе, данное от лица повествователя, чей голос слит с голосом Татьяны, «начинающей понимать» загадку Онегина («подражанье, ничтожный призрак», «чужих причуд истолкованье. «), почти дословно повторено в 8-й, но уже от лица «самолюбивой ничтожности», «благоразумных людей», и опровергнуто всем тоном авторского повествования. Но, давая новую оценку героя, Пушкин не отменяет и старой. Он предпочитает сохранить и столкнуть обе. Так, например, в характеристиках Татьяны находим явное противоречие: «русская душою», «она по-русски плохо знала. И изъяснялася с трудом На языке своем родном».

Пушкин, таким образом построив текст, дает понять читателю, что жизнь принципиально не вмещается в литературу. И действительно, реальная жизнь таит в себе неисчерпаемые возможности и бесконечные варианты. Поэтому автор не дал сюжету однозначного развития, хотя и вывел в своем романе основные типы русской жизни. Это, с одной стороны, Онегин &#151 тип «русского европейца», человека ума и культуры и одновременно денди, томимого пустотой жизни; и с другой стороны, Татьяна &#151 русская женщина, связавшая народность чувств с европейским образованием, а прозаичность светского существования &#151 с одухотворенностью всего строя жизни.

Герои стихов пушкина

Стихотворение «Няне» благодаря тому душевному теплу, какое чувствуют в нем ребята, сразу приближает к ним поэта, а возникшее доверие помогает успешному изучению- произведения. Пятиклассники, читавшие сказки Пушкина, «У лукоморья дуб зеленый» и др., уже знают, кто ввел Пушкина в мир народной поэзии. Если знания их живы и конкретны (а это нетрудно выяснить), то учителю останется лишь несколько обогатить и расширить их. Каким образом? Привлечением того материала, какой не попадал в поле зрения учащихся I—IV классов. Не обязательно начинать вводный рассказ с детства Пушкина, когда Арина Родионовна в буквальном смысле слова нянчила его. Ведь в памяти многих поколений ее имя осталось именно потому, что она сумела стать для великого русского поэта духовно близким человеком.

Интересным для ребят оказывается такой рассказ учителя, который переносит их в Михайловское: «Представим, что мы, пройдя по главной аллее Михайловского парка, подошли к господскому дому Пушкиных. Рядом с ним слева стоит небольшой деревянный флигелек, а вернее сказать, избушка из двух комнаток. Это домик няни. Простые деревянные стены, прялки в углу, чисто и опрятно убранный стол, покрытый домотканой скатертью, — все здесь неприхотливо и просто, на всем лежит печать покоя и тихого домашнего тепла. Легко представить в этой обстановке Арину Родионовну, сидящую за прялкой или со спицами в руках. А возле нее Пушкин. Не по своей воле он в Михайловском — в селе, удаленном на много верст от Москвы и Петербурга. Его сослали сюда за смелые стихи, которых боялся сам царь. Нет возле него друзей, уехали родные, а вот с верной своей няней коротает он долгие зимние вечера. Кажется, что общего может быть между ними? Пушкин — первый поэт России, ее гений, один из самых просведениях людей своего времени. А няня —простая неграмотная женщина, еще недавно бывшая крепостная семейства Ганнибалов. В год рождения Александра Сергеевича Арина Родионовна получила «вольную», т. е. перестала быть крепостной и могла жить, где хотела.

Но она не ушла из дома Пушкиных, осталась в нем нянькой, и ее заботами с детства были окружены будущий поэт и его брат с сестрой. Пушкин любил няню за доброту.и ласку, за ее умение сказывать сказки и петь песни. Знала она их великое множество, а рассказывала так живо и увлеченно, что казалось, она сама их и сочиняет. Действительно, у Арины Родионовны была богатая фантазия. Как каждая настоящая сказительница, она вносила в сказки и свою выдумку, свои слова. С удовольствием и наслаждением слушал ее Пушкин и рассказывал об этом в письмах своим друзьям, добавляя: «Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма». Когда поэт писал потом свои сказки в стихах, он, конечно, вспоминал то, о чем слышал от няни.

«. Шумит за окошками вьюга, шуршит по крыше ветер и воет в трубе. А в избушке теплится слабый свет — горит лучина, и слышится там тихий немолодой голос. То он поет грустную песню «За морем синица нешумно жила», а то звучит весело, в такт веселой плясовой:

  • По улице мостовой
  • Шла девица за водой.

Дороги А. С. Пушкину эти минуты. И вот уже он сам читает своей старенькой «подружке»-няне стихи, которые, можно сказать, не сочинились, а просто вылились из сердца:

  • Буря мглою небо кроет,
  • Вихри снежные крутя.
  • То, как зверь, она завоет,
  • То заплачет, как дитя.

Арина Родионовна, когда Пушкин жил в Михайловском, была там главной хозяйкой, ее заботами поддерживался дом. Но, пожалуй, еще важнее было то, что душевное ее участие обогревало поэта и что она была первым слушателем и ценителем многих его произведений. Арину Родионовну знали и любили друзья Пушкина, навещавшие его в изгнании. Поэт Языков так писал о ней:

  • Ты не умрешь в воспоминаньях
  • О светлой юности моей
  • И в поучительных преданьях
  • Про жизнь поэтов наших дней.

Можно представить, какая богатая и любящая душа была у этой простой женщины, если, думая о Пушкине, друзья вспоминали и ее рядом с поэтом. Когда Пушкин после ссылки возвратился из Михайловского в Петербург, Арина Родионовна осталась в далеком селе одна. Поэт часто вспоминал ее, представлял, как медленной старческой походкой обходит она дом, как прислушивается к ветру за окном или смотрит в дорожную даль, как будто ждет появления своего дорогого Александра Сергеевича. Пушкин тоже думает о пей. И эти думы-воспоминания превращаются в стихи»1.

Затем урок может принять форму беседы, в основу которой положены первый и второй вопросы хрестоматии. Изложим ниже то, к чему должны быть подведены дети в результате анализа..

С первых же строчек стихотворение волнует своей сердечностью. Немного можно найти в русской (да и в мировой) поэзии стихов, где любовь, нежность, забота выражались бы столь щедро, открыто. И в то же время в нем бесконечная грусть, и щемящая боль, и безотчетное чувство вины. Любовью к старушке няне проникнуто все стихотворение, но в каждой строке особый оттенок: если «подруга дней моих суровых» — образ почти высокий, утверждающий равенство отношений и духовную связь, то «голубка дряхлая моя» — выражение нежности и сыновней заботы. Эта нежность и забота так понятны, когда видишь преданность самой няни своему питомцу. Вся ее жизнь в думах о нем, в страхе за него, в ожиданий.

Мысленно возвращаясь туда, «в глушь лесов сосновых», поэт словно бы видит няню внутренним взором, угадывая все переживания и душевные движения. Вот она горюет «под окном своей светлицы», и сравнение «будто на часах» передает постоянство ее томительного ожидания. Она сидит со своими неизменными спицами, но «медлят» они в ее руках, потому что так и хочется ей прислушаться, не доносится ли издали звук колокольчика, не едет ли кто-нибудь. Вот она подходит к воротам (или смотрит на них из окна) все с тем же чувством. Но нет никого, «забытые» эти ворота. А в душе беспокойство о нем, поэте, горестные предчувствия: ведь неясна его судьба, неустроенна жизнь. И «черный отдаленный путь», который расстилается перед ее глазами, из обычной проселочной дороги превращается почти в символ разлуки.

Несколько иной вариант вступительного слова может возникнуть в том случае, если начать его с рассматривания картины художника Н. Н. Ге «Пущин в гостях у Пушкина в Михайловском», где Арина Родионовна изображена на заднем плане картины сидящей с неизменным вязаньем. Но глаза ее подняты от рукоделия: она смотрит на Пушкина, хотя тот стоит спиной к ней. Художник видит ее не очень старой, с прямой осанкой. В ней чувствуется внутреннее достоинство. Характерно, что Н. Н. Ге делает ее не простой свидетельницей, а участницей встречи двух лицейских друзей: они считают естественным, что Арина Родионовна вместе с ними слушает привезенную Пущиным рукопись «Горя от ума». Дальнейшее течение рассказа может совпадать с приведенным выше.

Читатель, знающий о жизни Пушкина, воспринимает слова о тоске и предчувствиях в контексте биографических обстоятельств. Для пятиклассника же они прозвучат только как отражение беспокойства няни за судьбу поэта.

Школьники, лишь начинающие свой путь к Пушкину, увидят в стихотворении прежде всего привязанность поэта к няне и ее беззаветную любовь к нему. Другой смысловой пласт им недоступен. А между тем в небольшом и неоконченном этом стихотворении — при всей его внешней простоте — таятся пушкинская глубина и мудрость. Поэтом создай поразительно верный образ женской любящей души. Фольклорная окрашенность некоторых слов (голубка, светлица, горюешь) и упоминание о спицах, которые поминутно медлят в. наморщенных руках, позволяют увидеть народность характера, угадать в этом женском образе крестьянку. Но его можно понять и шире: в чувствах няни так много того, что близко каждой женщине-матери: самоотверженная забота о своих детях и’ бесконечная любовь к ним, тоска в разлуке с ними, постоянное ожидание встречи и горе одиночества. Конечно, нельзя требовать от учащихся V класса понимания этого расширительного смысла стихотворения, но учителю важно иметь его. в виду, чтобы лучше ориентироваться в суждениях, возникающих на уроке и иногда неожиданных.

Возможен и другой путь знакомства со стихотворением.

Если учитель включил в свое вступительное слово рассмотрение картины Н. Н. Ге «Пущин в гостях у Пушкина в Михайловском», то анализ стихотворения будет связан с полученными от нее впечатлениями. Особое внимание детей направим на .понимание эмоционального настроя картины, на ту атмосферу общности интересов и дружеского взаимопонимания, которые составляют сущность картины. То, что роднит двух образованнейших людей, друзей с лицейских лет, не требует пояснений. Но посмотрим, какое участие в этой беседе принимает няня. Ее поза выражает глубокую заинтересованность происходящим. Няня наклонилась несколько вперед, спицы замерли в ее руках. На лице выражение живого внимания, губы чуть тронула улыбка. Она счастлива, находясь среди милых и близких сердцу людей; здесь ее любимый воспитанник, здесь ее семья, мир, где она чувствует себя необходимой. Теперь прочитаем стихотворение и попросим ребят словесно проиллюстрировать его, нарисовать, какой видится им няня на основании того, что написано о ней Пушкиным. При выполнении/этого задания у школьников возникает столкновение впечатлений от восприятия образа одного и того же человека в резко контрастных эмоциональных состояниях (радость общения, душевное спокойствие и одиночество, тревога, тоска). Произведение живописи дало определенные ориентиры для работы воображения, тем самым активизировалась способность художественного видения при восприятии другого вида искусства: за поэтическим словом возникают картины, образы.

Такой прием вызывает острое сопереживание детей героине стихотворения, облегчает восприятие авторского отношения к ней, позволяет войти в лирическое содержание стихотворения и осознать функциональную значимость каждого словесного образа.

Пушкин сборник стихов

Пушкин сборник стихов

НРАВОУЧИТЕЛЬНЫЕ ЧЕТВЕРОСТИШИЯ
ЗАКОН ПРИРОДЫ

Фиалка в воздухе свой аромат лила,
А волк злодействовал в пасущемся народе;
Он кровожаден был, фиалочка — мила:
Всяк следует своей природе.

Пушкин сборник стихов

О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.

Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.

Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас.

За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир.
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля.
Так высылайте ж нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.

МОНАСТЫРЬ НА КАЗБЕКЕ

Высоко над семьею гор,
Казбек, твой царственный шатер
Сияет вечными лучами.
Твой монастырь за облаками,
Как в небе реющий ковчег,
Парит, чуть видный, над горами.

Далекий, вожделенный брег!
Туда б, сказав прости ущелью,
Подняться к вольной вышине!
Туда б, в заоблачную келью,
В соседство бога скрыться мне.

К БЮСТУ ЗАВОЕВАТЕЛЯ

Напрасно видишь тут ошибку:
Рука искусства навела
На мрамор этих уст улыбку,
А гнев на хладный лоск чела.
Недаром лик сей двуязычен.
Таков и был сей властелин:
К противочувствиям привычен,
В лице и в жизни арлекин.

Не множеством картин старинных мастеров
Украсить я всегда желал свою обитель,
Чтоб суеверно им дивился посетитель,
Внимая важному сужденью знатоков.

В простом углу моем, средь медленных трудов,
Одной картины я желал быть вечно зритель,
Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,
Пречистая и наш божественный спаситель —

Она с величием, он с разумом в очах —
Взирали, кроткие, во славе и в лучах,
Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.

Исполнились мои желания. Творец
Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,
Чистейшей прелести чистейший образец.

Грустен и весел вхожу, ваятель, в твою мастерскую:
Гипсу ты мысли даешь, мрамор послушен тебе:
Сколько богов, и богинь, и героев. Вот Зевс Громовержец,
Вот изподлобья глядит, дуя в цевницу, сатир.
Здесь зачинатель Барклай, а здесь совершитель Кутузов.
Тут Аполлон — идеал, там Ниобея — печаль.
Весело мне. Но меж тем в толпе молчаливых кумиров —
Грустен гуляю: со мной доброго Дельвига нет;
В темной могиле почил художников друг и советник.
Как бы он обнял тебя! как бы гордился тобой!

Пушкин сборник стихов

У русского царя в чертогах есть палата:
Она не золотом, не бархатом богата;
Не в ней алмаз венца хранится за стеклом;
Но сверху донизу, во всю длину, кругом,
Своею кистию свободной и широкой
Ее разрисовал художник быстроокой.
Тут нет ни сельских нимф, ни девственных мадон,
Ни фавнов с чашами, ни полногрудых жен,
Ни плясок, ни охот,- а всё плащи, да шпаги,
Да лица, полные воинственной отваги.
Толпою тесною художник поместил
Сюда начальников народных наших сил,
Покрытых славою чудесного похода
И вечной памятью двенадцатого года.
Нередко медленно меж ими я брожу
И на знакомые их образы гляжу,
И, мнится, слышу их воинственные клики.
Из них уж многих нет; другие, коих лики
Еще так молоды на ярком полотне,
Уже состарелись и никнут в тишине
Главою лавровой.
Но в сей толпе суровой
Один меня влечет всех больше. С думой новой
Всегда остановлюсь пред ним — и не свожу
С него моих очей. Чем долее гляжу,
Тем более томим я грустию тяжелой.

Он писан во весь рост. Чело, как череп голый,
Высоко лоснится, и, мнится, залегла
Там грусть великая. Кругом — густая мгла;
За ним — военный стан. Спокойный и угрюмый,
Он, кажется, глядит с презрительною думой.
Свою ли точно мысль художник обнажил,
Когда он таковым его изобразил,
Или невольное то было вдохновенье,-
Но Доу дал ему такое выраженье.

О вождь несчастливый. Суров был жребий твой:
Всё в жертву ты принес земле тебе чужой.
Непроницаемый для взгляда черни дикой,
В молчаньи шел один ты с мыслию великой,
И в имени твоем звук чуждый не взлюбя,
Своими криками преследуя тебя,
Народ, таинственно спасаемый тобою,
Ругался над твоей священной сединою.
И тот, чей острый ум тебя и постигал,
В угоду им тебя лукаво порицал.
И долго, укреплен могущим убежденьем,
Ты был неколебим пред общим заблужденьем;
И на полупути был должен наконец
Безмолвно уступить и лавровый венец,
И власть, и замысел, обдуманный глубоко,-
И в полковых рядах сокрыться одиноко.
Там, устарелый вождь! как ратник молодой,
Свинца веселый свист заслышавший впервой,
Бросался ты в огонь, ища желанной смерти,-
Вотще! —

О люди! Жалкий род, достойный слез и смеха!
Жрецы минутного, поклонники успеха!
Как часто мимо вас проходит человек,
Над кем ругается слепой и буйный век,
Но чей высокий лик в грядущем поколенье
Поэта приведет в восторг и в умиленье!

Медлительно влекутся дни мои,
И каждый миг в унылом сердце множит
Все горести несчастливой любви
И все мечты безумия тревожит.
Но я молчу; не слышен ропот мой;
Я слезы лью; мне слезы утешенье;
Моя душа, плененная тоской,
В них горькое находит наслажденье.
О жизни час! лети, не жаль тебя,
Исчезни в тьме, пустое привиденье;
Мне дорого любви моей мученье —
Пускай умру, но пусть умру любя!

Пушкин сборник стихов

Там, где море вечно плещет
На пустынные скалы,
Где луна теплее блещет
В сладкий час вечерней мглы,
Где, в гаремах наслаждаясь,
Дни проводит мусульман,
.

И, ласкаясь, говорила:
«Сохрани мой талисман:
В нем таинственная сила!
Он тебе любовью дан.
От недуга, от могилы,
В бурю, в грозный ураган,
Головы твоей, мой милый,
Не спасет мой талисман.

И богатствами Востока
Он тебя не одарит,
И поклонников пророка
Он тебе не покорит;
И тебя на лоно друга,
От печальных чуждых стран,
В край родной на север с юга
Не умчит мой талисман.

Но когда коварны очи
Очаруют вдруг тебя,
Иль уста во мраке ночи
Поцелуют не любя —
Милый друг! от преступленья,
От сердечных новых ран,
От измены, от забвенья
Сохранит мой талисман!»

Пушкин сборник стихов

Я верю: я любим; для сердца нужно верить.
Нет, милая моя не может лицемерить;
Все непритворно в ней: желаний томный жар,
Стыдливость робкая, харит бесценный дар,
Нарядов и речей приятная небрежность
И ласковых имен младенческая нежность.

Пушкин сборник стихов

В неволе скучной увядает
Едва развитый жизни цвет,
Украдкой младость отлетает,
И след ее — печали след.
С минут бесчувственных рожденья
До нежных юношества лет
Я все не знаю наслажденья,
И счастья в томном сердце нет.

С порога жизни в отдаленье
Нетерпеливо я смотрел:
«Там, там,— мечтал я,— наслажденье!»
Но я за призраком летел.
Златые крылья развивая,
Волшебной нежной красотой
Любовь явилась молодая
И полетела предо мной.

Я вслед. но цели отдаленной,
Но цели милой не достиг.
Когда ж весельем окриленный
Настанет счастья быстрый миг?
Когда в сиянье возгорится
Светильник тусклый юных дней
И мрачный путь мой озарится
Улыбкой спутницы моей?

Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела —
А нынче. погляди в окно:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.

O Zauberei der erstern Liebe!
Wieland *

Дубравы, где в тиши свободы
Встречал я счастьем каждый день,
Ступаю вновь под ваши своды,
Под вашу дружескую тень.
И для меня воскресла радость,
И душу взволновали вновь
Моя потерянная младость,
Тоски мучительная сладость
И сердца первая любовь.

Любовник муз уединенный,
В сени пленительных дубрав,
Я был свидетель умиленный
Ее младенческих забав.
Она цвела передо мною,
И я чудесной красоты
Уже отгадывал мечтою
Еще неясные черты,
И мысль об ней одушевила
Моей цевницы первый звук
И тайне сердце научила.

Не стану я жалеть о розах,
Увядших с легкою весной;
Мне мил и виноград на лозах,
В кистях созревший под горой,
Краса моей долины злачной,
Отрада осени златой,
Продолговатый и прозрачный,
Как персты девы молодой.

© Copyright МойКрай.РФ, Все права защищены — использование материалов без активной ссылки запрещено.

«Герой» А. Пушкин

Да, слава в прихотях вольна.
Как огненный язык, она
По избранным главам летает,
С одной сегодня исчезает
И на другой уже видна.
За новизной бежать смиренно
Народ бессмысленный привык;
Но нам уж то чело священно,
Над коим вспыхнул сей язык.
На троне, на кровавом поле,
Меж граждан на чреде иной
Из сих избранных кто всех боле
Твоею властвует душой?

Все он, все он — пришлец сей бранный,
Пред кем смирилися цари,
Сей ратник, вольностью венчанный,
Исчезнувший, как тень зари.

Когда ж твой ум он поражает
Своею чудною звездой?
Тогда ль, как с Альпов он взирает
На дно Италии святой;
Тогда ли, как хватает знамя
Иль жезл диктаторский; тогда ль,
Как водит и кругом и вдаль
Войны стремительное пламя,
И пролетает ряд побед
Над ним одна другой вослед;
Тогда ль, как рать героя плещет
Перед громадой пирамид,
Иль, как Москва пустынно блещет,
Его приемля, — и молчит?

Нет, не у счастия на лоне
Его я вижу, не в бою,
Не зятем кесаря на троне;
Не там, где на скалу свою
Сев, мучим казнию покоя,
Осмеян прозвищем героя,
Он угасает недвижим,
Плащом закрывшись боевым.
Не та картина предо мною!
Одров я вижу длинный строй,
Лежит на каждом труп живой,
Клейменный мощною чумою,
Царицею болезней… он,
Не бранной смертью окружен,
Нахмурясь ходит меж одрами
И хладно руку жмет чуме
И в погибающем уме
Рождает бодрость… Небесами
Клянусь: кто жизнию своей
Играл пред сумрачным недугом,
Чтоб ободрить угасший взор,
Клянусь, тот будет небу другом,
Каков бы ни был приговор
Земли слепой…

Да будет проклят правды свет,
Когда посредственности хладной,
Завистливой, к соблазну жадной,
Он угождает праздно! — Нет!
Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман…
Оставь герою сердце! Что же
Он будет без него? Тиран…

29 сентября 1830, Москва.

*Mémoires de Bourrienne. (Прим. Пушкина.).

Анализ стихотворения Пушкина «Герой»

Болдинская осень стала для Александра Пушкина не только серьезным испытанием чувств, но и одним из самых плодотворных периодов творчества. В этот момент происходит переосмысление многих жизненных ценностей, и поэт начинает воспринимать многие исторические события в другом ракурсе. Положение Пушкина в обществе нельзя назвать стабильным. Несмотря на то, что он получил поддержку самого императора, отношения с власть имущими у поэта складываются достаточно противоречиво. Раздумывая над тем, что же происходит на самом деле, в сентябре 1830 году Пушкин публикует стихотворение «Герой», в котором пытается ответить на простой и, одновременно, довольно сложный вопрос: кого можно считать избранными мира сего?

Стихотворение построено в форме диалога поэта с неизвестным другом. Причем, беседа больше напоминает спор, в котором обличителем выступает таинственный незнакомец. Именно он укоряет Пушкина в том, что все нынешнее поколение молодых бунтарей отдает дань уважения лишь тем, кто овеян славой. «За новизной бежать смиренно народ бессмысленный привык», — отмечает собеседник поэта. Действительно, именно толпа создает себе героев, очень часто приписывая им поступки и мысли других людей. Именно поэтому поэт задается вопросом о том, кто же действительно властвует его душой, и для кого в ней отведено почетное место настоящего героя?

В итоге пот приходит к выводу, что ни полководцы, ни великие воины не вызывают в нем столь огромного уважения, как «пришлец сей бранный, пред кем смирилися цари». В первую очередь, Пушкин имеет ввиду декабристов, которые смогли вызвать панический страх у правительства. Однако если учесть, что в этот период Пушкин активно увлекается историческими исследованиями и параллельно работает над прозой, то можно предположить, что автор проводит параллель и со многими другими русскими героями, среди которых – Степан Разин и Емельян Пугачев. Таким образом, героем для поэта становится тот, кто пытается восстановить справедливость, и нередко делает это ценой собственной жизни. Пушкин подчеркивает, что такому герою уготована незавидная участь, ему не стать знаменитым полководцем и не занять царский трон. «Одров я вижу длинный строй, лежит на каждом труп живой», — отмечает поэт. Это означает, что все те герои, попытавшиеся бороться за счастье других, были беспощадно уничтожены. Однако автор убежден, что «тот будет небу другом, каким бы ни был приговор», намекая на то, что время всех нас рассудит, и имена истинных героев останутся не только в истории, но и в памяти людей.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: