Пастернак Борис — биография, факты из жизни, фотографии, справочная информация

ПАСТЕРНАК Борис Леонидович [29 января (10 февраля) 1890, Москва — 30 мая 1960, поселок Переделкино под Москвой], русский поэт.

Родился в семье художника Л. О. Пастернака и пианистки Р. И. Кауфман. В доме часто собирались музыканты, художники, писатели, среди гостей бывали Л. Н. Толстой, Н. Н. Ге, А. Н. Скрябин, В. А. Серов. Атмосфера родительского дома определила глубокую укорененность творчества Пастернака в культурной традиции и одновременно приучила к восприятию искусства как повседневного кропотливого труда.

В детстве Пастернак обучался живописи, затем в 1903-08 всерьез готовился к композиторской карьере, в 1909-13 учился на философском отделении историко-филологического факультета Московского университета, в 1912 провел один семестр в Марбургском университете в Германии, где слушал лекции знаменитого философа Г. Когена. После окончания университета занимался практически лишь литературной деятельностью, однако профессиональная музыкальная и философская подготовка во многом предопределила особенности пастернаковского художественного мира (так, например, в формах построения его произведений исследователи отмечали родство с музыкальной композицией).

«Мы с жизнью на один покрой» (Раннее творчество)

Первые шаги Пастернака в литературе были отмечены ориентацией на поэтов-символистов — А. Белого, А. А. Блока, Вяч. И. Иванова и И. Ф. Анненского, участием в московских символистских литературных и философских кружках. В 1914 поэт входит в футуристическую группу «Центрифуга». Влияние поэзии русского модернизма (символистов — главным образом на уровне поэтических образов, и футуристов — в необычности словоупотребления и синтаксиса) отчетливо проступает в двух первых книгах стихов Пастернака «Близнец в тучах» (1913) и «Поверх барьеров» (1917). Однако уже в стихотворениях 1910-х гг. появляются и основные черты, присущие собственно пастернаковскому поэтическому видению мира, — мира, где все настолько переплетено и взаимосвязано, что любой предмет может приобрести свойства другого, находящегося рядом, а ситуации и чувства описываются с помощью нарочито «случайного» набора характерных признаков и неожиданных ассоциаций, насквозь пронизанных почти экстатическим эмоциональным напряжением, которое их и объединяет («И чем случайней, тем вернее / Слагаются стихи навзрыд» — стихотворение «Февраль. Достать чернил и плакать. «).

Пастернаковский образ мира и способ его поэтической передачи находят наиболее полное воплощение на страницах третьей книги стихов «Сестра моя — жизнь» (1922), посвященной лету 1917 между двумя революциями. Книга представляет собой лирический дневник, где за стихотворениями на темы любви, природы и творчества почти не видно конкретных примет исторического времени. Тем не менее Пастернак утверждал, что в этой книге «выразил все, что можно узнать о революции самого небывалого и неуловимого». В соответствии с эстетическими взглядами автора, для описания революции требовалась не историческая хроника в стихотворной форме, а поэтическое воспроизведение жизни людей и природы, охваченных событиями мирового, если не вселенского масштаба. Как ясно из заглавия книги, поэт ощущает свое глубинное родство со всем окружающим, и именно за счет этого история любви, интимные переживания, конкретные детали жизни весной и летом 1917 года претворяются в книгу о революции. Позже Пастернак назвал подобный подход «интимизацией истории», и этот способ разговора об истории как о части внутренней жизни ее участников применялся им на протяжении творческого пути неоднократно.

Поэт и эпоха. 1920-50-е гг.

С начала 1920-х гг. Пастернак становится одной из самых заметных фигур в советской поэзии, его влияние ощутимо в творчестве очень многих младших поэтов-современников — П. Г. Антокольского, Н. А. Заболоцкого, Н. С. Тихонова, А. А. Тарковского и К. М. Симонова.

Для самого Пастернака 1920-е гг. отмечены стремлением к осмыслению новейшей истории, идущим бок о бок с поиском эпической формы. В поэмах «Высокая болезнь» (1923-28), «Девятьсот пятый год» (1925-26), «Спекторский» (1925-31), «Лейтенант Шмидт» (1926-27) революция предстает как логическая часть исторического пути не только России, но и всей Европы. Наиболее выразительным знаком неправедности социального и духовного устройства России, определяющим нравственные основания и нравственную неизбежность революции, становится для Пастернака «женская доля» (в традициях Н. А. Некрасова, Ф. М. Достоевского и гражданской лирики второй половины 19 в.).

В повести «Охранная грамота» (1930), своеобразном итоговом творческом отчете за два десятилетия, Пастернак формулирует свою позицию в искусстве, представления о месте поэта в мире и истории, иллюстрируя основные положения описанием собственной биографии и судьбы наиболее близкого ему поэта-современника — В. В. Маяковского. Мучительному разрыву с первой женой (художницей Е. В. Пастернак) и сближению с З. Н. Нейгауз (в первом браке — жена Г. Г. Нейгауза) посвящена новая книга лирики — «Второе рождение» (1932). Ее выход обозначил начало периода деятельного участия Пастернака в общественно-литературной жизни, продолжавшегося до начала 1937 года. Пастернак выступает с речью на Первом съезде Союза советских писателей (1934), в качестве члена правления принимает участие практически во всех мероприятиях Союза. Отстаивание им творческой независимости писателей, их права на собственное мнение нередко вызывало резкую критику партийных кураторов литературы. В годы все нараставшего сталинского террора Пастернак неоднократно вступался за невинно репрессированных, и его заступничество оказывалось порой небесплодным.

С середины 1930-х гг. и до самого конца жизни одним из главных литературных занятий Пастернака становится переводческая деятельность. Он переводит современную и классическую грузинскую поэзию, трагедии У. Шекспира («Отелло», «Гамлет», «Король Лир», «Макбет», «Ромео и Джульетта»), «Фауста» И. Гете и многое другое, стремясь при этом не к точной передаче языковых особенностей оригинала, но, напротив, к созданию «русского Шекспира» и пр.

В 1940-41 после долгого перерыва Пастернак вновь начинает писать стихи, которые вместе с циклом «Стихи о войне» составили книгу «На ранних поездах» (1943). Стихи этого периода, свидетельствующие о верности Пастернака кругу избранных тем и мотивов, отмечены стремлением к преодолению сложности языка, свойственной его ранней поэзии.

Поэтическое объединение Центрифуга

Об объединении

Обзор поэтических течений Серебряного века был бы неполон без упоминания о московской футуристической группе «Центрифуга», образовавшейся в январе 1914 г. из левого крыла поэтов, ранее связанных с издательством «Лирика».

Основные участники будущей группы — С. Бобров, Б. Пастернак и Н. Асеев — были знакомы задолго до ее основания. Сергей Бобров — поэт, живописец и литературовед, в то время являлся среди них, пожалуй, самой значительной фигурой. Большой резонанс вызвал его реферат «Русский пуризм», в котором проповедовались идеи пуризма как ответ на усложненность общественной жизни.

«Сейчас основы русского пуризма, — говорил Бобров, — в русском архаизме: древних иконах, лубках, вышивках, каменных бабах, барельефах, вроде печатей, просфор и пряников, где все так просто и характерно, полно огромной живописной ценности». И хотя предложенный им термин, призванный обозначить новое литературное течение, не прижился, важнейшие положения его реферата были встречены одобрительно.

Бобров вынашивал идею создания литературного объединения. В результате весной 1913 года им был организован кружок молодежи и открыто небольшое, но реально функционировавшее в период 1913-1914 гг. издательство «Лирика», в котором вышли первые книги «Центрифуги». Однако ровно через год объединение перестало существовать. Вот что пишет о его дальнейшей судьбе М. Вагнер:

«1 марта 1914 года кружок раскололся. Одна часть из них организовалась под именем „Центрифуга“, другая намеревалась принять имя „Стрелец“. Была составлена Грамота, подписанная Пастернаком, Асеевым, Бобровым и И. Зданевичем, и определены соперники в лице кубофутуристов и „Мезонина поэзии“. Первым изданием „Центрифуги“ был сборник „Руконог“, посвященный памяти погибшего в январе 1914 года И. Игнатьева. Так авторы устанавливали свою преемственность от петербургского эгофутуризма. В „Центрифуге“ нашли приют петербургские эгофутуристы Олимпов, Широков, Крючков, а после распада „Мезонина поэзии“ — Большаков, Ивнев, Третьяков».

Основной особенностью в теории и художественной практике участников «Центрифуги» было то, что при построении лирического произведения центр внимания со слова как такового перемещался на интонационно-ритмические и синтаксические структуры. В их творчестве органично соединялось футуристическое экспериментаторство и опоры на традиции.

Это подметил Валерий Брюсов, который в обзоре 1914 г. «Год русской поэзии» писал: «Пока кружок [городского издательства „Лирика“] был еще единым, он издал альманах стихов „Лирика“, сборники стихов С. Боброва, Б. Пастернака, Н. Асеева и несколько других книжек. Хотя эти издания нигде не были названы „футуристическими“, однако на их участников, особенно на трех названных нами, влияние футуристических идей было несомненно; позднее, образовав ядро „Центрифуги“, они в своем новом альманахе [„Руконог“] уже открыто признали себя футуристами. Но все же футуризм поэтов „Центрифуги“ (не говорим о присоединившихся к ним писателях из „Петербургского глашатая“) имеет особый оттенок и сочетается со стремлением связать свою деятельность с художественным творчеством предшествовавших поколений».

«Центрифуга» была самым длительным по времени футуристическом объединением. Кроме вышеназванных поэтов, в него входили Божидар (Б. Гордеев), Г. Петников, И. Аксенов и другие. Как поэтическая группа они просуществовали до конца 1917-го, а книги под маркой «Центрифуги» продолжали выходить до 1922 года.

Пастернак Борис

Пастерн ак Борис Леонидович (1890-1960) – поэт, прозаик, переводчик.

Проучившись четыре года на философском отделении историко-филологического факультета Московского университета, в возрасте 23 лет Пастернак уехал в Марбургский университет, где в течение летнего семестра слушал лекции Германа Когена, главы марбургской неокантианской школы.

Участник футуристической группы «Центрифуга» (1914). Литературный дебют — 1913 г. (первый сборник «Близнец в тучах»). Произведения: «Поверх барьеров» (сборн., 1917), «Детство Люверс» (повесть, 1918), «Сестра моя — жизнь» (книга стихов, 1922), поэмы «Высокая болезнь» (1923-1928), «Девятьсот пятый год» (1925-1926), «Лейтенант Шмидт» (1926-27), «Спекторский» (1925-1931), «Охранная грамота» (повесть, 1930), «Второе рождение» (сборник стихов, 1932), «На ранних поездах» (сборник стихов, 1943), «Доктор Живаго» (роман, 1946-1955, в СССР впервые опубл. 1988). В 1958г. удостоен за этот роман Нобелевской премии.

Переводы: трагедии Шекспира («Отелло», «Гамлет», «Король Лир», «Макбет», «Ромео и Джульетта»), «Фауст» И. Гете и др.

Биографии писателей и поэтов

Пастернак Б.Л.

Пастернак Борис Леопольдович

(1890-1960) — поэт, прозаик.
Сын академика живописи Л.О.Пастернака. Воспитывался в профессионально-артистической семье, рано обнаружил художественные пристрастия. В детстве хорошо рисовал, под влиянием А.Н.Скрябина занимался музыкальной композицией. В 1909 году Б.Л. Пастернак отказался от профессии музыканта и поступил на историко-философский факультет Московского университета. Весной 1912 года едет в Германию. Однако с философией как предметом профессиональных занятий Пастернак также порывает, хотя философская проблематика оставалась в центре внимания — от ранней работы «Символизм и бессмертие» вплоть до романа и писем последних лет.
В 1913 году впервые были опубликованы стихи Пастернака. Вскоре он завершает первую книгу стихов «Близнец в тучах» (1914). В предреволюционные годы является участником футуристической группы «Центрифуга». Пастернак не приемлет символистской надмирности и сверхчувственности. В то же время ему чужды футуристические лозунги о разрыве с прошлым, со «старьем» культуры.
Летом 1917 года была написана «Сестра моя жизнь», в которой открылась едва ли не самая важная черта поэзии Пастернака — ее нераздельная слитность с миром природы, с жизнью в целом. Атмосфера революционных перемен входила в поэзию постепенно. Пастернак рвет с описательностью, внешней живописностью, пейзажем, отказывается от традиционных форм поэтического повествования, ломает привычные синтаксические связи. Он стремится найти особую форму, где «лица» смещены и смешаны.
В эти годы были опубликованы поэмы «Высокая болезнь» (1923), «Девятьсот пятый год» (1925-1926), «Лейтенант Шмидт» (1926-1927), рассказ «Воздушные пути» (1924) и роман в стихах «Спекторский» (1931).
В 1930-1931 годах Пастернак создает книгу стихов «Второе рождение». Она открывается циклом лирических стихотворений «Волны», наполненным ощущением широты, внезапно открывающегося морского простора. Как и прежде, у автора слиты воедино дом и мир, быт и бытие.
В 20-е годы Пастернак занимался переводами. На первом Всесоюзном съезде советских писателей (1934) и в последующие годы обостряются споры вокруг поэзии Пастернака. Его положение в литературе постепенно осложняется, с чем в значительной мере связан его уход в область перевода. В предвоенные годы и в годы Великой Отечественной войны Пастернак много переводил западноевропейских поэтов. Превосходно владея английским, немецким, французским языками, он предпринимает большую серию переводов из Гете, Шекспира, Шелли, Китса, Верлена.
Перед войной Пастернак создает цикл стихов «На ранних поездах», где намечается отход от прежней поэтики и устремление к классически ясному стилю. Отчетливее проступает новое измерение, новая грань: народ — как сама жизнь, ее основа (цикл «Художник», 1936). Суть стихотворения «На ранних поездах» (1941) — в переходе от «зеленой мглы» «лесной теми», по которой рассыпаются одинокие «скрипучие шаги», к тесному и жаркому многолюдству.
В августе 1943 года состоялась поездка Пастернака на фронт в составе бригады для подготовки книги о битве за Орел. Поэт обращается к репортажу, очеркам, стихам, напоминающим дневниковые записи. Его лучшие стихи — портреты тружеников войны — исполнены подлинной силы («Смерть сапера» и другие). В 1943 году выходит сборник «На ранних поездах», включивший стихи предвоенных и военных лет, и в 1945 году — сборник «Земной простор». Поэт последовательно и настойчиво стремится к «пояснению» языка, упрощению образной системы.
Поэзию Пастернака постоянно упрекали за непонятность. И нет необходимости отрицать справедливость этих упреков. Его поэзия действительно соединяет в себе простоту и непонятность. Последняя — в большей мере следствие случайности поводов к написанию стихов и случайности ассоциаций, вызываемых этими случаями. Пастернак говорит иногда стихами по поводу очень личных впечатлений, о событиях его личной повседневности, с которыми незнаком читатель. Так, в стихотворении «Ложная тревога» из цикла «На ранних поездах» описывается вид из окна в передней на его даче в Переделкино — вид, открывающийся на поле и кладбище, потому что он предчувствует в нем «своей поры последней отсроченный приход». Понять это можно только тогда, когда знаешь, где писались стихи, какой вид они действительно открывали читателю. Лучший комментарий к стихам Пастернака — это сами места, где он писал их.
Пастернак стремился к простоте, вернее, к отсутствию литературности и литературщины. Поэзия его устремлялась к прозе, как и проза к поэзии. Прозу Пастернака надо читать как поэзию. Но сам писатель считал, что проза
требовательнее стихов и что стихи — набросок к прозе. Его прозу надо читать медленно. Читать и перечитывать, так как не сразу воспринимаешь неожиданность его впечатлений.
Самая характерная проза Пастернака «Детство Люверс» (1922). Уже здесь раскрылось глубокое сходство прозы и поэзии Героиня повести — девочка, открывающая мир; в остроте ее переживаний, переворачивающих душу открытий, узнаваний, потрясений читатель неожиданно угадывает черты личности самого автора. Еще очевиднее обнаруживается родство прозы и лирики Пастернака в «Повести» (1929), связанной с романом в стихах единством героя Сергея Спекторского.
После воины писатель решает вернуться к роману в прозе, задуманному давно. В центре романа «Доктор Живаго» — интеллигент, стоящий на трагическом распутье между личным миром и общественным бытием, связанным с активным действием. Роман Пастернака — о русской жизни, о жизни России. Это одновременно и философский трактат о культуре, и авторское эссе об искусстве, истории, религии, философии, политике. В одном из писем к сестре, О.М.Фрейденберг, Пастернак так характеризует свое произведение: «. Начинание совершенно бескорыстное и убыточное, потому что он для текущей современной печати не предназначен. И даже больше, я совсем его не пишу как произведение искусства, хотя это в большем смысле беллетристика, чем то, что я делал раньше. Но я не знаю, осталось ли на свете искусство и что оно значит еще. Есть люди, которые очень любят меня (их очень немного), и мое сердце перед ними в долгу. Для них я пишу этот роман, пишу как длинное большое свое письмо им в двух книгах». Через год: «. Я принялся за вторую книгу романа. Я хочу его дописать для самого себя, то есть и в этой части мне на темы жизни и времени хочется высказаться до конца и в ясности, так, как дано мне. »
Передача романа за границу, его опубликование за рубежом в 1957 году и присуждение Пастернаку Нобелевской премии в 1958 — все это вызвало резкую критику в советской печати, что завершилось исключением автора из Союза писателей и его отказом от Нобелевской премии. «. Ехать за границу я не смог бы, даже если бы нас всех отпустили. Я мечтал поехать на Запад как на праздник, но на празднике этом повседневно существовать ни за что бы не смог. Пусть будут родные будни, родные березы, привычные неприятности и даже — привычные гонения. И — надежда. Буду испытывать свое горе». «Пастернак всегда ощущал себя русским и по-настоящему любил Россию», — добавляет к сказанному поэтом О.Ивинская.
В цикле стихов к роману (1946-1950) настойчиво повторяется мысль о жизни-сне, «забытье». Торжественная печаль слышится в стихотворении «Август», которое звучит как прощание с жизнью; споря с ним, звучат иные, полные жизнелюбия стихи («Март»).
В середине 50-х годов поэт испытал новый прилив творчества. Его увлекает стремление постичь мир «до оснований, до корней, до сердцевины», он зовет к неусыпному душевному и поэтическому «бодрствованию». Цикл «Когда разгуляется» подтвердил его верность творческим установкам, раскрытым в автобиографической повести «Охранная грамота» (1931). В заметках и письмах последних лет Пастернак подводит итоги своим взглядам на искусство: «И должен ни единой долькой не отступаться от лица, но быть живым, живым и только, живым и только — до конца».
«Хорошо известны слова Пастернака: «Быть знаменитым некрасиво». Это означало, что поэзия, творчество поэта были у него отделены от поэта-человека. Известными и «знаменитыми» должны быть только стихи. Так же точно и рукописи стихов отделены от самих стихов. Над рукописями не надо трястись, хранить их. Пастернак существует в поэзии, и только в поэзии: в поэзии стихотворной или в поэзии прозаической. Поэзия Пастернака — это. тот мир, который снова и снова возвращает его к настоящей действительности, по-новому понятой и возросшей для него в своем значении» (Д. С. Лихачев).

Источник: «Литература. Справочник школьника», М: «Филолог. об-во «Слово», 1997 г.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: