Философские мотивы в лирике а

При всем обилии написанного И. Бунин остается одним из самых малоизученных поэтов. Социальные аспекты жизни его интересовали меньше, чем проблемы вечные: тайны бытия, человек и космос, любовь и смерть, беспощадно уходящее время, память как преодоление смерти, о стремлении человека «поймать то неуловимое, что знает только один Бог, — тайну ненужности и значительности всего земного». О философской лирике И.Бунина высказывались больше эмоциями, чем мыслями. Со стихами Бунине выступал редко и мало. В основном он известен как писатель. Его поэзия – область несколько специфическая. Особое место в его творчестве занимала философская тема. Философия жизни выражалась у него в любовной, пейзажной лирике. Многие исследователи отмечали связь его поэзии с символизмом. Но философская лирика И.Бунина имеет ряд существенных отличий. Мотив дисгармонии любви и смерти сочетался со стремлением осознать общую гармонию мира, мотив бренности бытия стал этапом к утверждению вечности нетленности природы, в которой заключен источник вечной гармонии и красоты. Человеческий жизнь в этом плане всегда соотносится с общим потоком мирового бытия. Символист – создатель своего пейзажа, который всегда расположен вокруг него. У Бунина есть смирение и целомудрие. Он хочет быть созерцателем. Он благоговейно отходит в сторону, прилагая все усилия к тому, чтобы воспроизвести боготворимую ему действительность наиболее объективно. Он больше всего боится как-нибудь ненароком «пересоздать» ее. Бунинский пейзаж правдивый, точный, живой. Но от Бунина множественность явлений требует такой же множественности воспроизведений. А это просто неосуществимо. Поэтому чувство Бунина едва обретает возможность выйти наружу. Оно обозначается в мимолетном замечании, намеке, чаще всего – в лирической концовке. Но иногда не бывает концовки. Из свой философской лирики поэт изгнал вычурный лиризм. Это и есть причина того, что Бунина называют холодным. В действительности он не холоден. Он целомудрен. Самобытный стиль Бунина отражают его философские стихотворения: «Одиночество»(1903) и «Детство» (1903-1906), «Ночь»(1901). В стихотворении «Детство» многие исследователи отмечают преобладание описательности, то есть утверждает, что он всего лишь рисует картину за картиной. Но в его стихотворении поражает точность и наблюдательность. Наблюдательность Бунина не бесцельна. Он глубоко привязан к природе, наполняющей его счастьем, питающей его мысль о временах прошедших и грядущих. Главная мысль этого стихотворения – «счастьем дорожить умейте». Это значит, не выдумывая не существующей жизни, видеть, понимать, чувствовать красоту, которая щедро разлита в самой природе. Могучие сосны – символ жизни, вечности, мудрости. Эта красота естественна, неисчерпаема. Она – источник культуры многих поколений. Живописность картины в этом стихотворении поражает воображение с первых строк:
Чем жарче день, тем сладостней в бору
Дышать сухим, смолистым ароматом…
Природа в этом произведении описана подробно. Она исполнена мощи, великолепия. Поэтому лирический герой дорожит каждым ее проявлением. Он все видит, все запоминает, все бережет в сердце. Каждый, даже мгновенный ее облик полон для него непреходящего смысла. В природе продолжается жизнь человеческая. Бунин создает удивительно поэтические образы:
И кажется, что пахнет не сосна,
А зной и сухость солнечного света.
Эти строчки о солнечном свете в сосновом бору. Свет словно смешался со смоляным ароматом. Сам солнечный луч будто приобрел запах. С такой поэтической точностью, глубокой философией и лиризмом читатель встречается в этом стихотворении. Почему оно называется «Детство»? Ведь ясно, что написано оно взрослым человеком. Он даже не вспоминает о детстве. Он сейчас, в именно эту пору, оказался в лесу. «И чувствую: мне только десять лет» — это нынешнее его ощущение. Но представленный в стихотворении пейзаж – это еще и картина его душевной жизни. Главная мысль стихотворения заключена в следующем: тесное общение с природой делает человека молодым, даже юным. Над ним теряет власть время. Он становится современником и прошедшего, и будущего, потому что отражает в себе красоту вечной природы. Так, лирический герой становится молодым и мудрым одновременно. В 1910 годы в поэзии Бунина основное место заняла именно философская лирика. Вглядываясь в русское прошлое, он стремится уловить некие общие законы развития нации, народов, человечества. В этом смысл его обращения к далеким цивилизациям прошлого – славянского и восточного. Основа бунинской философии жизни заключается в признании временного, земного бытия лишь частью вечной космической истории, в которой растворена жизнь человека. При этом в лирике Бунина этих лет обостряется ощущение фатальной замкнутости человеческой жизни в узких временных рамках, одиночества человека в мире. Одним из лучших стихотворений в русской философской лирике является стихотворение «Одиночество» («И ветер, и дождик, и мгла…»). Перед нами тоскующий образ лирического героя – художника. Ощущение тоски создает череда картин природы: мгла, ветер, дождик, «холодная пустыня воды», «предвечерняя серая тьма», ненастный день, серая тьма, тучи – гряда за грядой. Расставанье происходит не до весны, а навсегда. А след любимой у крыльца уже почти смыт дождевой водой. Его видит только чуткий глаз художника. Ему хотелось крикнуть ей вслед, однако лирический герой удержался. «Но для женщины прошлого нет:/ разлюбила – и стал ей чужой». Безжалостные аналитические слова. Мотив легкости, с которой женщина может разлюбить и сделаться совершенно равнодушной постоянен у Бунина. Конец стихотворения афористичен: «Что ж! Камин затоплю, буду пить…/Хорошо бы собаку купить». Строй предложений прост, выразителен. Гнетущую атмосферу создает метонимия («и ветер, и дождик, и мгла»). Важным с точки зрения философской концепции автора является стихотворение «Ночь»(1901). Первые строки заявляют о заветном стремлении лирического героя: «Ищу я в этом мире сочетанья прекрасного и вечного». Возникает мотив удивительной звездной ночи. Вселенная находится в благоговении, спокойствии, молчании. Свет звезд здесь контрастирует с сумраком земли. Перед лирическим героем сияют звезды-плеяды: Вега, Марс, Орион. Они мерно восходят над пустыней. А лирический герой очарован звучанием их царственных имен. Они светят много тысячелетий, за это время исчезли, занесены песком были сотни цивилизаций. Песок здесь – своеобразный символ времени. Но на протяжении всех этих веков над миром царила любовь: человеческое находится в неразрывной связи с вечным. Сказочный стеклянный столп воды до горизонта волшебно озаряет небеса. Символические образы, торжественная лексика, мифология создает атмосферу тайны, ожидания откровения. И лирический герой открывает для себя главную истину. Он вспоминает о такой же волшебной ночи, когда он пришел на берег вместе с любимой девушкой. Пусть это лишь мечта, воспоминание, но именно в те мгновения лирический герой любил весь мир для нее одной. Рефрен («Ищу я в этом мире сочетанья прекрасного и тайного») акцентирует внимание читателя на главной мысли стихотворения. В итоге, его любовь к земной девушке органично сливается с вселенской любовью, любовью всех времен. В этом величайшая радость и величайшая мудрость:
Люблю ее за счастие слиянья
В одной любви с любовью всех времен!
Таким образом, философская лирика занимает центральное место в творчестве И.Бунина. Он по-новому, глубоко раскрывает вечные вопросы, всегда волновавшие человечество. Одиночество, неприкаянность человека во времени и пространстве лирический герой преодолевает счастливыми воспоминаниями о гармонии детства, искренней любовью, которая и связывает нас с вечностью.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Бунин И.А. / Стихотворения / Философские мотивы в лирике И.Бунина

Смотрите также по произведению «Стихотворения»:

Философская проблематика «Стихотворений в прозе» И. С. Тургенева

Кто хочет писать для всех времен, тот

должен быть краток, сжат и ограничен
существенным: он должен до скупости

задумываться над каждой фразой и

над каждым словом.

На протяжении всего творческого пути Тургенев стремился соединить свои философские и художественные искания, соединить поэзию и прозу. Это в совершенстве удается писателю в его последнем произведении — «Стихотворениях в прозе». За пять лет (1877—1882) было написано приблизительно восьмидесяти миниатюр, разнообразных по содержанию и форме, объединяющих вопросы философии, морали, эстетики. Этюды реальной жизни сменяются фантазиями и снами, живые люди действуют рядом с аллегорическими символами. Какая бы тема ни затрагивалась в стихотворениях, в какие бы образы и жанры она ни облекалась, в них постоянно отчетливо ощущается звук автора. Написанные под конец литературной деятельности, «Стихотворения в прозе» в концентрированной форме выражают многолетние философские раздумья Тургенева, различные грани его духовного облика. В художественном мире писателя постоянно противостояли приятель другу два голоса: пантеистическое преклонение перед красотой и совершенством природной жизни конкурировало в сознании Тургенева с шопенгауэровским представлением о мире как юдоли страданий и бессмысленных скитаний бесприютного человека. Влюбленность в земную жизнь с ее дерзкой, мимолетной красотой не исключает трагических нот, мыслей о конечности человеческой жизни. Сознание ограниченности бытия преодолевается страстным желанием существовать, доходящим до жажды бессмертия и дерзкой надежды, что человеческая индивидуальность не исчезнет, а красота явления, достигнув полноты, не угаснет.

Дуализм миропонимания Тургенева определяет внутреннюю полемичность решения ряда философских проблем, составляющих основу «Стихотворений в прозе»: жизнь и смерть; любовь как высшая форма бытия, внутри которой быть может слияние небесного и земного; религиозные мотивы и интерпретация образа Христа.

Главной особенностью цикла стихотворений является слияние индивидуального и всеобщего. Лирический герой более того в самых сокровенных раздумьях выступает выразителем всечеловеческого содержания. В миниатюрах раскрываются разнообразные грани духа, которому свойственна не только напряженная страсть жизнелюбия, но и мысль, обращенная к универсальному плану бытия. Отсюда проистекает двойственность подхода к проблеме жизни и смерти. С одной стороны, Тургенев выступает наследником Шопенгауэра, утверждая бесприютность и бренность человеческого существования. Это дает вероятность изрекать о катастрофизме сознания писателя, обусловленным как общемировоззренческим настроем, так и особенностями жизни последних лет и приближением старости. С прочий стороны, Тургенев не полностью удовлетворен пессимизмом Шопенгауэра, согласно которому, жизнь есть проявление темной и бессмысленной воли.

Две грани проблемы воплощены в двух группах стихотворений. Мысль о трагическом одиночестве и беспомощности перед лицом смерти раскрывается в стихотворениях «Старуха», «Конец света», «Собака», «Морское плавание», «Соперник». Обратившись непосредственно к анализу названных произведений, легко проследить эволюцию проблемы и наполнение ее новыми нюансами.

Мысль о человеческом ничтожестве становится сквозным мотивом в цикле и в каждой лирико-философской миниатюре разрабатывается с дополнительными оттенками.

«Старуха» в одноименном фрагменте олицетворяет судьбу и ведет человека только к могиле.

Неотвратимость смерти — удел человека. Извечный ужас человека перед смертью приобретает в этом стихотворении совершенно пессимистический характер. Смерть становится единственной реальностью для индивида, взятого за пределами общественных связей, за пределами его социальности. Человек, выступающий в этом месте как биологическое существо, соотносит себя со вселенским миром. Перед его лицом он чувствует себя ничтожным и случайным.

Трагическое олицетворение смерти, ее неизбежности уступает место пессимистическому толкованию.

Это настроение катастрофичности бытия находит предельное выражение в стихотворение «Конец света» с подзаголовком «Сон».

Рассказчику чудится необычное происшествие: провалилась почва, море обступило уцелевший дом на круге, «оно растет, растет громадно. сплошная чудовищная волна морозным вихрем несется, крутится тьмой кромешной». Наступает конец света: «Темнота. темнота вечная!» Ожидание конца света связывается с Россией, собравшиеся люди объяты ужасом от ожидания надвигающейся катастрофы.

В подобной трактовке проблем жизни и смерти сказались индивидуалистическая настроенность лирического героя, который чувствует себя слабым и несчастным отщепенцем, он видит перед собой целое и боится его. Смерть воспринимается как космическая авария, перед лицом которой все ценности утрачивают свой смысл. Смерть становится единственной абсолютной реальностью. Психологию ужаса и страха писатель связывает с отрицанием высшего разума во вселенной, глубинных сущностных сил.

В миниатюрах «Собака» и «Морское плавание» разрабатывается та же тема беспомощности и обреченности человека, но с новыми оттенками в развитии этого мотива.

В стихотворении «Собака» человек и животное оказываются родными братьями перед лицом смерти, окончательного разрушения. Они объединяются общей сущностью, «трепетным огоньком» жизни и страхом потерять его. Человек, обладающий самосознанием, понимает трагическую участь всего живого на земле, а собака «немая, она без слов, она сама себя не понимает. » Но «одна и та же жизнь жмется пугливо к другой». Солидарность человека с животным, подготовленность сострадать ему, тоже обреченному на погибель, — вот то новое, которое вносится в разработку этой темы «человеческого ничтожества» фрагментом «Собака».

В «Морском плавании» на пароходе два пассажира: человек и маленькая обезьянка, привязанная к одной из скамеек палубы. В призрачной мглистой пустыне моря, в полнейшем одиночестве они ощутили родство и радость при встрече приятель с другом, какое-то успокоение: «погруженные в одинаковую бессознательную думу, мы пребывали приятель подле друга, словно родные». Человек и животное объединяются общей сущностью — волею к жизни, которая становится болезненной из-за постоянного изнуряющего страха перед неизбежностью окончательного разрушения.

В миниатюре «Соперник» раздумье над бренностью и скоротечностью человеческого существования обогащается новыми штрихами и оттенками. Умершей товарищ-соперник явился повествователю в виде призрака, как обещал когда-то: «и вдруг мне почудилось, что между окон стоит мой соперник — и тихо печально качает сверху вниз головою». Не ответив ни на один вопрос, он исчезает. Напрашивается вывод о таинственности жизни, ее иррациональности, неисчерпаемости, который звучал и в «Таинственных повестях».

Но Тургенев в «Стихотворениях в прозе» выступает как источник жизнелюбия, тонко чувствующий красоту жизни, умеющий преодолевать мрачные настроения. Даже там, где автор размышляет об одиночестве и старости, слышен бодрый звук человека, не желающего смириться с превратностями судьбы.

О жажде жизни, о пробуждении чувства «задыхающейся радости» от сознания, что ты жив, говорит Тургенев в стихотворении «Уа. Уа. » Писатель вспоминает в нем о юности, когда увлекался Байроном, представлял себя Манфредом и «лелеял мысль о самоубийстве». И вот однажды, забравшись приподнято в горы, он решил навсегда расстаться с «ничтожным миром». Но крик младенца, неожиданно раздавшейся в «этой пустынной дикой выси, где каждая жизнь, казалось, давнехонько замерла», возвратил его к жизни.

Две противоречивые картины нарисовал в этом месте художник. Мертвые скалы и камни, резкий холод, черные клубы ночных теней и страшная тишина — это царство смерти. Низкая хижина, трепетный огонек, молодая женщина-мать и крик ребенка олицетворяют жизнь. В противоборстве жизни и смерти побеждает жизнь. С пробуждением в человеке любви к жизни уходят романтические мечты: «Байрон, Манфред, мечты о самоубийстве, моя гордыня и мое величие, куда вы все девались. «

Плач младенца вступил в борьбу со смертью и победил ее, спас человека и вернул его к жизни: «О палящий крик человеческой, только что народившийся жизни, ты меня спас, ты меня вылечил!»

Одной из форм преодоления бессмысленности жизни является любовь, входящая в цикл как одна из стержневых тем.

Для писателя любовь — полностью реальное, земное чувство, но обладающее огромной силой. Оно вдруг налетает на человека и целиком поглощает его. Перед этой мощной, стихийной силой любви человек беспомощен и беззащитен.

Любовь как большое, неодолимое чувство, как источник радости и страдания рисуется Тургеневым в стихотворении «Роза». Любящим существом выступает в этом месте дама, которой автор не дает ни имени, ни биографии. Он называет ее просто — Она, придавая тем самым всему стихотворению обобщенный смысл. Любовь налетела на нее вдруг. Глубину и сложность переживаний человека, оказавшегося во власти любви, сообщает Тургенев с помощью двух образов природы: внезапного порывистого ливня, промчавшегося над широкой равниной, и молодой, чуть распустившейся, но уже с измятыми и запачканными лепесткамирозы, брошенной в горящий камин. Первый олицетворяет собой неожиданное и бурное проявление чувства, вторая — разрушительную силу любви, которая в своем пламени сжигает человека.

Одними из очевидно выраженных интересов Тургенева являются религиозные мотивы, сконцентрированные в основном кругом проблемы соотношения небесной истины и человеческой правды и интерпретации образа Христа.

Иногда в рассказах героев Христос обретает реальные очертания. Лукерья из «Живых мощей» рассказывает свой чудесный сон, когда к ней явился Христос.

Образ Христа создан Тургеневым в одноименном стихотворении. Первоначально оно имело подзаголовок «Сон», но потом было снято автором. Сон превратился в видение.

Мысль о простоте, обыденности Христа является основной в стихотворении. Христос — человек, он такой же, как все люди.

Написанные в конце жизни Тургеневым и являющиеся его своеобразным поэтическим завещанием, «Стихотворения в прозе» ослепительно характеризуют личность, мировоззрение и творчество знаменитого художника слова.

Филосовские стихотворения о жизни и любви

Очень многие философы до сих пор пытаются понять смысл жизни. Мы предлагаем не погружаться так глубоко, а просто почитать красивые стихи.

Брожу ли я вдоль улиц шумных

Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я предаюсь моим мечтам.
Я говорю: промчатся годы,
И сколько здесь ни видно нас,
Мы все сойдем под вечны своды —
И чей-нибудь уж близок час.
Гляжу ль на дуб уединенный,
Я мыслю: патриарх лесов
Переживет мой век забвенный,
Как пережил он век отцов.
Младенца ль милого ласкаю,
Уже я думаю: прости!
Тебе я место уступаю,
Мне время тлеть, тебе цвести.
День каждый, каждую годину
Привык я думой провождать,
Грядущей смерти годовщину
Меж их стараясь угадать.
И где мне смерть пошлет судьбина?
В бою ли, в странствии, в волнах?
Или соседняя долина
Мой примет охладелый прах?
И хоть бесчувственному телу
Равно повсюду истлевать,
Но ближе к милому пределу
Мне всё б хотелось почивать.
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.

Эдуард Асадов

Концерт. На знаменитую артистку,
Что шла со сцены в славе и цветах,
Смотрела робко девушка-хористка
С безмолвным восхищением в глазах.
Актриса ей казалась неземною
С ее походкой, голосом, лицом.
Не человеком — высшим божеством,
На землю к людям посланным судьбою.
Шло «божество» вдоль узких коридоров,
Меж тихих костюмеров и гримеров,
И шлейф оваций гулкий, как прибой,
Незримо волочило за собой.
И девушка вздохнула:- В самом деле,
Какое счастье так блистать и петь!
Прожить вот так хотя бы две недели,
И, кажется, не жаль и умереть!
А «божество» в тот вешний поздний вечер
В большой квартире с бронзой и коврами
Сидело у трюмо, сутуля плечи
И глядя вдаль усталыми глазами.
Отшпилив, косу в ящик положила,
Сняла румянец ватой не спеша,
Помаду стерла, серьги отцепила
И грустно улыбнулась:- Хороша.
Куда девались искорки во взоре?
Поблекший рот и ниточки седин.
И это все, как строчки в приговоре,
Подчеркнуто бороздками морщин.
Да, ей даны восторги, крики «бис»,
Цветы, статьи «Любимая артистка!»,
Но вспомнилась вдруг девушка-хористка,
Что встретилась ей в сумраке кулис.
Вся тоненькая, стройная такая,
Две ямки на пылающих щеках,
Два пламени в восторженных глазах
И, как весенний ветер, молодая.
Наивная, о, как она смотрела!
Завидуя. Уж это ли секрет?!
В свои семнадцать или двадцать лет
Не зная даже, чем сама владела.
Ведь ей дано по лестнице сейчас
Сбежать стрелою в сарафане ярком,
Увидеть свет таких же юных глаз
И вместе мчаться по дорожкам парка.
Ведь ей дано открыть мильон чудес,
В бассейн метнуться бронзовой ракетой,
Дано краснеть от первого букета,
Читать стихи с любимым до рассвета,
Смеясь, бежать под ливнем через лес.
Она к окну устало подошла,
Прислушалась к журчанию капели.
За то, чтоб так прожить хоть две недели,
Она бы все, не дрогнув, отдала!

Все живое особой метой

Все живое особой метой
Отмечается с ранних пор.
Если не был бы я поэтом,
То, наверно, был мошенник и вор.
Худощавый и низкорослый,
Средь мальчишек всегда герой,
Часто, часто с разбитым носом
Приходил я к себе домой.
И навстречу испуганной маме
Я цедил сквозь кровавый рот:
«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживет».
И теперь вот, когда простыла
Этих дней кипятковая вязь,
Беспокойная, дерзкая сила
На поэмы мои пролилась.
Золотая, словесная груда,
И над каждой строкой без конца
Отражается прежняя удаль
Забияки и сорванца.
Как тогда, я отважный и гордый,
Только новью мой брызжет шаг.
Если раньше мне били в морду,
То теперь вся в крови душа.
И уже говорю я не маме,
А в чужой и хохочущий сброд:
«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживет!»

Белое безмолвие

Все года и века и эпохи подряд
Все стремится к теплу от морозов и вьюг.
Почему ж эти птицы на север летят,
Если птицам положено только на юг?

Слава им не нужна и величие.
Вот под крыльями кончится лед,
И найдут они счастие птичее,
Как награду за дерзкий полет.

Что же нам не жилось, что же нам не спалось?
Что нас выгнало в путь по высокой волне?
Нам сиянья пока наблюдать не пришлось.
Это редко бывает — сиянья в цене!

Тишина. Только чайки — как молнии.
Пустотой мы их кормим из рук.
Но наградою нам за безмолвие
Обязательно будет звук.

Как давно снятся нам только белые сны,
Все иные оттенки снега замели.
Мы ослепли давно от такой белизны,
Но прозреем от черной полоски земли.

Наше горло отпустит молчание,
Наша слабость растает, как тень.
И наградой за ночи отчаянья
Будет вечный полярный день.

Север, воля, надежда,- страна без границ,
Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья.
Воронье нам не выклюет глаз из глазниц,
Потому что не водится здесь воронья.

Кто не верил в дурные пророчества,
В снег не лег ни на миг отдохнуть,
Тем наградою за одиночество
Должен встретиться кто-нибудь.

Дней сползающие слизни.

Дней сползающие слизни
. Строк поденная швея.
Что до собственной мне жизни?
Не моя, раз не твоя.

И до бед мне мало дела
Собственных.- Еда? Спанье?
Что до смертного мне тела?
Не мое, раз не твое.

SED NON SATIATUS

Что же мне делать, когда не пресыщен
Я — этой жизнью хмельной!
Что же мне делать, когда не пресыщен
Я — вечно юной весной!
Что же мне делать, когда не пресыщен
Я — высотой, глубиной!
Что же мне делать, когда не пресыщен
Я — тайной муки страстной!
Вновь я хочу все изведать, что было.
Трепеты, сердце, готовь!
Вновь я хочу все изведать, что было:
Ужас, и скорбь, и любовь!
Вновь я хочу все изведать, что было,
Все, что сжигало мне кровь!
Вновь я хочу все изведать, что было,
И — чего не было — вновь!
Руки несытые я простираю
К солнцу и в сумрак опять!
Руки несытые я простираю
К струнам: им должно звучать!
Руки несытые я простираю,
Чтобы весь мир осязать!
Руки несытые я простираю —
Милое тело обнять!

Живу, как хочу,-
светло и легко.
Живу, как лечу,-
высоко-высоко.
Пусть небу
смешно,
но отныне
ни дня
не будет оно
краснеть за меня.
Что может быть лучше —
собрать облака
и выкрутить тучу
над жаром
песка!
Свежо и громадно
поспорить с зарей!
Ворочать громами
над черной землей.
Раскидистым молниям
душу
открыть,
над миром,
над морем
раздольно
парить!
Я зла не имею.
Я сердцу не лгу.
Живу, как умею.
Живу, как могу.
Живу, как лечу.
Умру,
как споткнусь.
Земле прокричу:
«Я ливнем
вернусь!»

Философские стихотворения

Но если есть жизнь над Землёю
И Бог нам воздаст всем потом,
Я в будущем буду змеёю,
А ты, трудоголик – ослом.

Я мысль о бессмертье приемлю
Под эту весеннюю звень,
И тени ложатся на землю
Длинней, чем безверия тень.

Телевизоры цветные,
Разноцветное кино.
Времена пришли иные,
Ну а время – что оно?

Время – это тайна Бога,
Время зыбкости полно.
Не увидеть, не потрогать,
Но бежит, бежит оно.

Жизнь, как птица, мчится мимо,
Бьётся с сердцем в унисон.
Время неостановимо,
Как Сансары колесо.

Люблю свой дом, где дух покоя,
Портрет отца в карандаше,
В кувшине глиняном – левкои
И свет божественный в душе.

Но если вдруг нагрянут годы
Утрат и жизни на крови,
Я буду болью жить народной,
Но стих мой будет о любви.

Что человек без грусти – бочка,
Что пустотой своей гремит.
Мне по душе, кто озабочен,
Тот, кто страдает и грустит.

Мне мил влюбленный, что ночами
Печалью светлою обвит.
Кто никогда не знал печали,
Не знает цену и любви.

Я далёких созвездий познаю движенье
И увижу Звезду – мирозданья венец.
И пойму, жизнь моя – это только мгновенье
Перед ликом Вселенной, что создал Творец.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: