Федор ТютчевВ душном воздуха молчанье

В душном воздуха молчанье,
Как предчувствие грозы,
Жарче роз благоуханье,
Звонче голос стрекозы.

Чу! за белой, дымной тучей
Глухо прокатился гром;
Небо молнией летучей
Опоясалось кругом.

Жизни некий преизбыток
В знойном воздухе разлит,
Как божественный напиток
В жилах млеет и горит!

Дева, дева, что волнует
Дымку персей молодых?
Что мутится, что тоскует
Влажный блеск очей твоих.

Что, бледнея, замирает
Пламя девственных ланит?
Что так грудь твою спирает
И уста твои палит.

Сквозь ресницы шелковые
Проступили две слезы.
Иль то капли дождевые
Зачинающей грозы.

Комментарий:
Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 20. Л. 1–1 об.

Первая публикация — Совр. 1836. Т. IV. С. 32, под общим названием «Стихотворения, присланные из Германии», с общей подписью «Ф. Т.», стихотворение стоит под № XVI. Затем — Совр. 1854. Т. XLIV. С. 14; Изд. 1854. С. 24; Изд. 1868. С. 28; Изд. СПб., 1886. С. 30; Изд. 1900. С. 100.

Печатается по первой публикации.

Первая публикация отличается от автографа. 4-я строка в нем— «Резче голос стрекозы» (в печатном тексте — «Звонче голос стрекозы»); неизвестно, кому принадлежит правка, но вариант автографа самобытней. 9-я строка — «Некий жизни преизбыток»; первоначально акцентировалось в строке качество жизни, ее странность, и слово «некий» оказалось на первом месте. Весьма характерна тютчевская пунктуация: строфы 1, 2, 3-я заканчиваются многоточиями, 4-я, по-видимому и 5-я, а также и 6-я завершаются вопросительным знаком с многоточиями. Вообще в стихотворении много художественной недосказанности, подчеркнуто выраженной многоточиями; этот знак стоит в конце строк 4, 6, 8, 12, 14-й (здесь вопрос и многоточие), 16-й (вопрос и многоточие), 18-й (вопрос и многоточие), 20-й (вопрос и многоточие), 22-й, 24-й (вопрос и многоточие). Строфы и даже отдельные строки обладают эмоциональной и смысловой открытостью. Слова «Роз», «Гром», «Дева», «Слезы», «Грозы» в автографе написаны с прописной буквы, они выделяются в тексте как особо значимые.

На маленьких листах бумаги написаны и пронумерованы следующие стихотворения: 1. «В душном воздуха молчанье. », 2. «Что ты клонишь над водами. », 3. «Вечер мглистый и ненастный. », 4. «И гроб опущен уж в могилу. », 5. «Восток белел. Ладья катилась. », 6. «Как птичка, с раннею весной. ». Стихотворения этого, условно говоря, «цикла» запечатлели не только какие-то связи, подобия, параллели, но и взаимоотталкивания природного и человеческого, единство и противоречия бытия.

В процессе переиздания стихотворение подвергалось правке. Вариант «В душном воздуха молчанье» — только в Совр. 1836 г.; в остальных — другой вариант: «В душном воздухе молчанье. », что делает образ более неясным, как бы отчужденным от природы: чье-то молчанье в воздухе. В поэтической системе Тютчева повторяются и слово «молчанье» и самый образ молчащей природы и человека, погруженного в молчание («Silentium!», «Но твой, природа, мир о днях былых молчит. » — «Через Ливонские я проезжал поля. », «Есть некий час в ночи всемирного молчанья. » — «Видение», «Кто без тоски внимал из нас, / Среди всемирного молчанья. » — «Бессонница», «Затих повсюду шум и гам, / И воцарилося молчанье. »— «Еще шумел веселый день. » и т. д.). 4-я строка в изданиях XIX в. — «Звонче голос стрекозы», но в изд. Чулков I — вариант по автографу («Резче голос стрекозы»), в Лирике I — «Звонче голос стрекозы», в Изд. 1987 г. — «Резче». 5-я строка в пушкинском Совр.— «Чу! за белой, дымной тучей»; в других указанных изданиях XIX в. — «Чу! за белой, душной тучей», но в Изд. 1900 — «за дымной», в Изд. Маркса — «душной», в Лирике I — «дымной». 6-я строка в пушкинском Совр. — «Глухо прокатился гром», но в следующих изд. XIX в. — «Прокатился глухо гром», однако в Изд. 1900 — вариант автографа («Глухо прокатился гром»), в дальнейшем — так же. 8-я строка в изд. XIX в. — «Жизни некий преизбыток», но в Изд. 1900 — «Некий жизни преизбыток» (вариант автографа), так и в изд. Чулков I и в Изд. 1987, но в Лирике I — «Жизни некий преизбыток». Варианты автографа самобытны, но варианты пушкинского Совр. художественнее и в то же время ближе к автографу, нежели другие издания.

Датируется 1830-ми гг.; в начале мая 1836 г. было послано Тютчевым И. С. Гагарину.

Н. А. Некрасов увидел в этом стихотворении «смешанное содержание», как и в других — «Через ливонские я проезжал поля», «О чем ты воешь, ветр ночной», «Душа хотела б быть звездой», «Так здесь-то суждено нам было. ». Он обобщил свое мнение о них: «Во всех этих стихотворениях есть или удачная мысль, или чувство, или картина, и все они выражены поэтически, как умеют выражаться только люди даровитые».

В. Я. Брюсов считал стихотворение образцом тютчевского проведения полной параллели между явлениями природы и состояниями души: «В стихах Тютчева граница между тем и другим как бы стирается, исчезает, одно неприметно переходит в другое. Нигде не сказалось это так ясно, как в стихотворении «В душном воздухе молчанье», где предчувствие грозы, томление природы, насыщенной электричеством, так странно гармонирует с непонятным волнением девы, у которой «мутнится и тоскует» «влажный блеск очей». Брюсов находит подобное использование приема в стих. «Слезы людские, о, слезы людские», «Дума за думой, волна за волной. » и менее тонко, более резко проведена параллель, с его точки зрения, в стихотворении «Фонтан». Близкую мысль высказывает и С. Л. Франк. Философ процитировал фрагмент последней строфы для доказательства идеи «космизации души», увиденной поэтом: «Страстное томление девушки есть рождающееся в ней сгущение атмосферы перед грозой, и слезы, выступившие на ее ресницы — «капли дождевые зачинающей грозы».

Развивая мысли Брюсова и Франка, следует отметить, что проведение параллели между природой и человеком, замеченный поэтом процесс «космизации души» осуществляется при создании женского образа, что придает особый оттенок поэтической и философской мысли поэта. По этой линии стихотворение включается в ряд таких, как «Cache-cache», «Сей день, я помню, для меня. », «Двум сестрам», «Весенние воды», «Осенний вечер», «Что ты клонишь над водами. », «Я помню время золотое. »; в них женский, девичий образ сливается как бы с самой природой, несет в себе свойства то раннего утра, то весны, то кроткой осени, и поэт навевает мысль о женственной первооснове мира, то, что увидел в стихах Тютчева А.А. Блок. В дневниковых записях 1902 г. он цитировал фрагменты этого стихотворения (17-ю и 18-ю строки и 6-ю строфу целиком), говоря об особом компоненте поэзии Тютчева — «женской душе» его стихов. В связи с цитируемым стихотворением он заметил: «Вот она, опять страстная, но уже всюду царящая, — она объемлет и деву и природу».

Источник: Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и писем: В 6 т. / РАН. Ин-т мировой лит. им. М. Горького; Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом); Редколлегия: Н. Н. Скатов (гл. ред.), Л. В. Гладкова, Л. Д. Громова-Опульская, В. М. Гуминский, В. Н. Касаткина, В. Н. Кузин, Л. Н. Кузина, Ф. Ф. Кузнецов, Б. Н. Тарасов. — М.: Издат. центр «Классика», 2002—.

АФОРИЗМЫ ЦИТАТЫ ВЫСКАЗЫВАНИЯ ИЗРЕЧЕНИЯ

Навигация по сайту

Новое на сайте

Объявления

Реклама

Стихотворения Тютчева Ф. И.
«Брат, столько лет сопутствовавший мне», «Бывают роковые дни», «В деревне»,
«В душном воздуха молчанье»

Стихотворение Тютчева Ф. И.
«Брат, столько лет сопутствовавший мне»

Брат, столько лет сопутствовавший мне,
И ты ушел — куда мы все идем,
И я теперь — на голой вышине
Стою один, — и пусто все кругом —

И долго ли стоять тут одному?
День, год-другой — и пусто будет там,
Где я теперь, смотря в ночную тьму
И — что со мной, не сознавая сам.

Бесследно все — и так легко не быть!
При мне иль без меня — что нужды в том?
Все будет то ж — и вьюга так же выть
И тот же мрак — и та же степь кругом.

Дни сочтены — утрат не перечесть.
Живая жизнь давно уж позади —
Передового нет — и я, как есть,
На роковой стою очереди.

Стихотворение Тютчева Ф. И.
«Бывают роковые дни»

Бывают роковые дни
Лютейшего телесного недуга
И страшных нравственных тревог;
И жизнь над нами тяготеет
И душит нас, как кошемар.
Счастлив, кому в такие дни
Пошлет всемилосердый Бог
Неоценимый, лучший дар —
Сочувственную руку друга,
Кого живая, теплая рука
Коснется нас, хотя слегка,
Оцепенение рассеет
И сдвинет с нас ужасный кошемар,
И отвратит судеб удар, —
Воскреснет жизнь, кровь заструится вновь,
И верит сердце в правду и любовь.

Стихотворение Тютчева Ф. И. «В деревне»

Что за отчаянные крики,
И гам, и трепетанье крыл?
Кто этот гвалт безумно-дикий
Так неуместно возбудил?
Ручных гусей и уток стая
Вдруг одичала и летит,
Летит — куда, сама не зная,
И как шальная голосит.

Какой внезапною тревогой
Звучат все эти голоса!
Не пес, а бес четвероногий,
Бес, обернувшийся во пса,
В порыве буйства, для забавы,
Самоуверенный нахал,
Смутил покой их величавый
И их размыкал, разогнал!

И словно сам он, вслед за ними,
Для довершения обид,
С своими нервами стальными,
На воздух взвившись, полетит!
Какой же смысл в движеньи этом?
Зачем вся эта трата сил?
Зачем испуг таким полетом
Гусей и уток окрылил?

Да, тут есть цель! В ленивом стаде
Замечен страшный был застой,
И нужен стал, прогресса ради,
Внезапный натиск роковой, —
И вот благое провиденье
С цепи спустило сорванца,
Чтоб крыл своих предназначенье
Не позабыть им до конца.

Так современных проявлений
Смысл иногда и бестолков, —
Но тот же современный гений
Всегда их выяснить готов.
Иной — ты скажешь — просто лает,
А он свершает высший долг, —
Он, осмысляя, развивает
Утиный и гусиный толк!

Стихотворение Тютчева Ф. И.
«В душном воздуха молчанье»

В душном воздуха молчанье,
Как предчувствие грозы,
Жарче роз благоуханье,
Звонче голос стрекозы.

Чу! за белой, дымной тучей
Глухо прокатился гром;
Небо молнией летучей
Опоясалось кругом.

Жизни некий преизбыток
В знойном воздухе разлит,
Как божественный напиток
В жилах млеет и горит!

Дева, дева, что волнует
Дымку персей молодых?
Что мутится, что тоскует
Влажный блеск очей твоих.

Что, бледнея, замирает
Пламя девственных ланит?
Что так грудь твою спирает
И уста твои палит.

Сквозь ресницы шелковые
Проступили две слезы.
Иль то капли дождевые
Зачинающей грозы.

Реферат на тему: Сравнительный анализ Silentium! Ф. Тютчева и Silentium О. Мандельштама

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

У самого Тютчева есть сколько угодно мотыльков, но стрекозы нет и в помине. Может, в письмах?» Но жена поэта ошибалась, на самом деле есть у Тютчева стрекоза: В душном воздуха молчанье, Как предчувствие грозы, Жарче роз благоуханье, Звонче голос стрекозы. Узнав о том, что у Тютчева есть стрекоза, Н. Я. Мандельштам обрадовалась точности Мандельштама, но в текст своего комментария никаких поправок не внесла. На это стихотворение и комментарий к нему я натолкнулся случайно, когда читал сборник стихотворений О. Мандельштама. Меня поразило это совпадение. Вероятно, это ещё раз доказывает неслучайность обращения О. Мандельштама к Тютчеву. Анализ стихотворения «Sile ium!» Ф. И. Тютчева. Пожалуй, ни одному произведению Тютчева не было дано так много противоречивых толкований, как стихотворению «Sile ium». Буквой «Г» – «глубина» – на полях издания 1886 года пометил это стихотворение Лев Толстой, имея в виду не только глубину общечеловеческого содержания, но и глубину тютчевского лиризма, выразившегося в «Sile ium!». Толстой пометил это стихотворение в «Круге чтения» 30 сентября в качестве эпиграфа к размышлениям, предлагаемым читателям в тот день: «Чем уединённее человек, тем слышнее ему всегда зовущий его голос бога». «В важных вопросах жизни мы всегда одни, и наша настоящая история почти никогда не может быть понята другими. Лучшая часть этой драмы есть монолог, или, скорее, задушевное рассуждение между богом, нашей совестью и нами. Амиель», «Паскаль говорит: человек должен умирать один. Так же должен и жить человек. В том, что главное в жизни, человек всегда один, то есть не с людьми, а с богом» – это цитаты Амиеля и Паскаля, приведённые тут же в «Круге чтения». Многообразию глубинных, потаённых смыслов тютчевского стихотворения нет конца. Вот точка зрения К. Д. Бальмонта: «Тютчев понял необходимость того великого молчания, из глубины которого, как из очарованной пещеры, озарённой внутренним светом, выходят преображённые прекрасные призраки». По мнению К. Бальмонта, стихотворение «Sile ium!»: о сущности творческого процесса, об акте творчества, трактованном с позиций идеализма. В. Иванов: «слово перестало быть равносильным содержанию внутреннего опыта». Вослед за Вячеславом Ивановым – современный исследователь символизма и модернизма И. Ангере: «Тютчев предполагает, что мир, особенно невидимый, настолько многообразен и сложен, что для выражения действительных явлений жизни общепринятый человеческий язык слишком беден и что является причиной ложности нашей речи: “Как сердцу высказать себя? Мысль изречённая есть ложь”». Приступая к непосредственному анализу построения и выразительных средств стихотворения «Sile ium!», оставшегося навечно в истории русской и мировой лирики в качестве одного из глубочайших постижений внутренней жизни человеческой души, оговорюсь, что так же, как и каждая эпоха создаёт своего Гамлета, каждое поколение по-своему читает и будет читать «Sile ium!». В качестве основного текста для анализа выбран текст «Современника» 1836 г., признанный основным в большинстве изданий стихотворений Тютчева: Sile ium! Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои – Пускай в душевной глубине Встают и заходят оне Безмолвно, как звезды в ночи, — Любуйся ими – и молчи.

Ритмика тютчевского стихотворения и система ударений строки свободны от условно-стихового размера. О размере этого стихотворения возникли фантастические теории, что оно написано ямбом со включением трёх строк амфибрахия Видимо, к музыке тютчевского стиха должен быть найден другой ключ». Если подойти к раскрытию секрета ритмики тютчевского «Sile ium!» с другой точки зрения, то окажется, что оно написано в основном трёхударной строкой: Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои – Пускай в душевной глубине Встают и заходят оне Безмолвно, как звезды в ночи, — Любуйся ими – и молчи.«Тютчев мастерски умел пользоваться перебоями ритма, подчёркивая ими смысл стиха. На сбое строки, начинающейся словом “дневные”, ритм, как бы споткнувшись, образует паузу и тем подчёркивает её заветный смысл», — пишет А. Горелов о ритмике тютчевского стихотворения. В своём «Sile ium!» поэт призывает романтика вслушаться в пение «таинственно-волшебных дум» в его собственной душе. Гармония соразмерности частей, гармония смысла и формы, фраз и строк – таковы главные средства, с помощью которых Тютчев создал свой великий шедевр романтической лирики – 18 строк о молчании.Анализ стихотворения «Sile ium» О. Э. Мандельштама. Во второй половине 20-х годов Мандельштам стихов не пишет, что переживает крайне тяжело. Он занимается газетной подёнщиной, много и без удовольствия переводит, выпускает сборник статей «О поэзии» в 1928 году, книгу автобиографической прозы «Шум времени» (1925 г.), повесть «Египетская марка» (1928 г.). Можно справедливо назвать этот период творчества поэта «молчанием». К началу 30-х годов поэт понял, что если все против одного, то неправы – все. Мандельштам начал писать стихи и сформулировал свою новую позицию: «Все произведения мировой литературы я делю на разрешённые и написанные без разрешения. Первые – это мразь, вторые – ворованный воздух». В московский период своего творчества 1930 – 1934 гг. Мандельштам создаёт стихи, полные гордого и достойного сознания своей миссии. С 1935 года начинается последний воронежский период творчества поэта. Даже самые горячие поклонники Мандельштама по-разному оценивают воронежские стихи. Владимир Набоков, называвший Мандельштама «светоносным», считал, что они отравлены безумием. Критик Лев Аннинский писал: «Стихи эти последних лет — попытка погасить абсурд абсурдом псевдосуществования хрипом удавленника, клёкотом глухонемого, свистом и гудением шута». Большинство стихотворений не окончено или не отделано, рифмы неточны. Речь лихорадочна и сбивчива. Метафоры Мандельштама здесь, пожалуй, ещё смелее и выразительнее, чем раньше. «Sile ium» – подлинный литературный дебют О. Э. Мандельштама, несмотря на то, что его первые поэтические публикации появляются с 1907 года. Стихотворение «Sile ium» вместе с другими четырьмя стихами было напечатано в девятом номере журнала «Аполлон» и впоследствии стало знаменитым. Sile ium. Она ещё не родилась, Она и музыка и слово, И потому всего живого Ненарушаемая связь. Спокойно дышат моря груди, Но, как безумный, светел день, И пены бледная сирень В черно-лазоревом сосуде. Да обретут мои уста Первоначальную немоту, Как кристаллическую ноту, Что от рождения чиста! Останься пеной, Афродита, И, слово, в музыку вернись, И, сердце, сердца устыдись, С первоосновой жизни слито! 1910, 1935 Кажется, что стихи Мандельштама возникают из ничего.

Потери на Северо-западе СССР в 1939-1944 гг. — сравнительный анализ Глава седьмая. Что стоила СССР- России мятеж-война, развязанная против народа в XX столетии? Цена победы СССР над фашистской Германией Какие потери нанесла Красная Армия противнику? Боевые и демографические потери России в мятеж-войне XX столетия Глава восьмая. О пользе дискуссий и вреде мифотворчества О вреде мифов и мифотворчества Перейдем к нашим баранам «Мне не нужно уважение, хватит одного страха. О кадрах и офицерах генерального штаба Глава девятая. Пора и меру знать. «Исторические водевили». и боеспособность войск Современные проблемы «Германский генеральный штаб» Глава десятая. Ответ «ученому соседу» на его предложения по реформированию ВС РФ Вместо введения Общие замечания по поводу «предложений» Замечания по существу проблемы Положение действительно нетерпимое и требует изменения Глава одиннадцатая. И Катанандов не поможет (карельские заметки) Все в прошлом Лишь бы не забулькали. Достижения и приобретения Заключение к первой части

«Бессонница (Часов однообразный бой…)» Ф. Тютчев

Часов однообразный бой,
Томительная ночи повесть!
Язык для всех равно чужой
И внятный каждому, как совесть!

Кто без тоски внимал из нас,
Среди всемирного молчанья,
Глухие времени стенанья,
Пророчески-прощальный глас?

Нам мнится: мир осиротелый
Неотразимый Рок настиг —
И мы, в борьбе, природой целой
Покинуты на нас самих.

И наша жизнь стоит пред нами,
Как призрак на краю земли,
И с нашим веком и друзьями
Бледнеет в сумрачной дали…

И новое, младое племя
Меж тем на солнце расцвело,
А нас, друзья, и наше время
Давно забвеньем занесло!

Лишь изредка, обряд печальный
Свершая в полуночный час,
Металла голос погребальный
Порой оплакивает нас!

Анализ стихотворения Тютчева «Бессонница»

О том, что жизнь весьма скоротечная и достаточно утомительная, Федор Тютчев начал задумываться еще в молодости. Казалось бы, уж ему-то не стоило забивать себе голову подобными мыслями. К моменту написания стихотворения «Бессонница» (1829 год) Тютчев успел сделать блестящую карьеру на дипломатическом поприще, зарекомендовал себя в литературных кругах, хотя и печатался под различными псевдонимами, а также удачно женился и воспитывал трех прекрасных дочерей. Однако по ночам, когда повседневная суета отходила на второй план, поэт задавался вопросом – а ради чего он вообще живет и к чему стремится? Действительно, у него было все, чего только может пожелать 26-летний мужчина. Но этого Тютчеву было явно недостаточно. Он чувствовал, что в его жизни не хватает некоего стержня, той прочной основы, которая бы смогла скрепить воедино ее различные кусочки – карьеру, творчество, семью и быт. Пройдет еще довольно много времени, прежде чем Тютчев придет к вере в Бога и осознает, что именно она является тем важным фундаментом, на котором каждый человек должен строить свою жизнь. Пока же поэт по-своему счастлив, но некое чувство тоски и беспокойства время от времени дает о себе знать, наполняя душу чувством, похожим на отчаяние, и рождая на свет стихи, подобные «Бессоннице».

Ключевым образом в этом произведении являются настенные часы, бой которых словно бы отмеривает вехи жизни каждого человека. Их «пророчески-прощалный глас» напоминает о том, что годы проходят безвозвратно, и очень скоро настанет час, когда придется самому себе дать отчет о прожитой жизни, сожалея об упущенных возможностях и ошибках, причиненных другим обидах и собственных разочарованиях. Этой участи никому из смертных не избежать, но лишь в полночь, когда «часов однообразный бой» нарушает тишину и заставляет задуматься о том, что ждет каждого из нас впереди.

Тютчев не питает иллюзий относительно собственной жизни, которая течет размеренно и праздно. Ему кажется, что все важное уже свершилось, и судьба вряд ли подарит ему новые открытия, испытания, радости и печали. Огорчает поэта лишь то, что очень скоро «новое, младое племя» придет ему на смену с присущей юности самоуверенностью и дерзостью. «А нас, друзья, и наше время давно забвеньем занесло!», — отмечает поэт. Но не это его угнетает, а тот факт, что никому нет дела до судеб людей, которые сперва взрослеют, а потом стареют. Каждый интересуется лишь собственной жизнью, не замечая, что происходит вокруг. И лишь часы, провозглашающие начало каждого нового дня, словно бы отбирают у стариков еще один небольшой кусочек жизни. Их «металла голос погребальный порой оплакивает нас», что заставляет Тютчева переосмысливать собственные цели и стремления, стараясь успеть сделать все то, что он запланировал в этой жизни. Поэт даже не догадывается, что очень скоро его безоблачная и достаточно счастливая жизнь будет разрушена жестоко и беспощадно, он похоронит юную супругу и впадет в отчаяние, избавиться от которого ему поможет новый брачный союз. Но и это далеко не все превратности судьбы, с которыми доведется столкнуться поэту. Под конец жизни он получит бесценны дар любви и поймет, что быть счастливым можно в любом возрасте, и за каждый прожитый день нужно благодарить того, кто дарует нам печали и радости. Что касается жизненных целей и достижений, то они так же эфемерны, как и человеческие мечты. Ведь никому нет дела до того, каким капиталом располагал Тютчев к моменту своей смерти. Гораздо важнее, что он оставил после себя потомкам, которые получили в наследство прекрасные стихи, мудрые, возвышенные и исполненные благородства.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector