Федор ТютчевОна сидела на полу

Она сидела на полу
И груду писем разбирала —
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала —

Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела —
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело.

И сколько жизни было тут,
Невозвратимо пережитой —
И сколько горестных минут,
Любви и радости убитой.

Стоял я, молча, в стороне
И пасть готов был на колени, —
И страшно-грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.

Комментарий:
Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 1. 34. Л. 4—4 об.

Списки — Е. Ф. Тютчевой (альбом Е. Ф. Тютчевой, РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 184. Л. 56 об. — 57); Эрн. Ф. Тютчевой (РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 52. Л. 72—72 об.); Альбом Тютчевой (с. 159).

Первая публикация — РБ. 1858. Кн. 10-я. С. 2, в составе подборки стихотворений, в оглавлении — «Шесть стихотворений Ф. И. Тютчева», затем — Изд. 1868. С. 182, дата: «1858 г.»; Изд. СПб., 1886. С. 228, дата: «1858»; Изд. 1900. С. 227, без даты.

Печатается по автографу.

Автограф беловой, синими чернилами, на двух страницах: один лист с двух сторон. На 1-й странице строфы 1—3, на обороте — 4. Лист представляет собой половину обычного листа, оторванную по сгибу. На второй половине стих. «В часы, когда бывает. ». Чернила те же. Стихотворение без даты и заглавия, строфы отчеркнуты. Запятая в конце 1-й, 5-й строк, в 13-й строке «молча» выделено запятыми. В списке Е. Ф. Тютчевой пунктуация в основном повторяет автограф, любопытно разночтение в 4-й строке: «Брала их в руки — и бросала». «Души» с прописной буквы, как и в автографе. Еще вариант пунктуации: в списке Эрн. Ф. Тютчевой восклицательный знак с многоточием в конце 12-й строки.

К. В. Пигарев публикует в Лирике I вариант начала 9-й и 11-й строк: «О, сколько. » вместо «И сколько. ». В 16-й строке в автографе два последовательных наречия соединены дефисом: «страшно-грустно», это написание сохраняется в списке Е. Ф. Тютчевой и воспроизводится при публикации Г. И. Чулковым. В списке Эрн. Ф. Тютчевой нет знака препинания, в списке Альбома Тютчевой запятая.

Посвящено Эрн. Ф. Тютчевой, которая, по семейной легенде, сожгла часть своей переписки, в том числе свои письма к Ф. И. Тютчеву.

Датируется не позднее апреля 1858 г.: ценз. разр. РБ помечено 17 мая 1858 г.

Л. Н. Толстой отметил стихотворение буквами «Т. Ч.» (Тютчев. Чувство).

Источник: Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и писем: В 6 т. / РАН. Ин-т мировой лит. им. М. Горького; Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом); Редколлегия: Н. Н. Скатов (гл. ред.), Л. В. Гладкова, Л. Д. Громова-Опульская, В. М. Гуминский, В. Н. Касаткина, В. Н. Кузин, Л. Н. Кузина, Ф. Ф. Кузнецов, Б. Н. Тарасов. — М.: Издат. центр «Классика», 2002—.

Федор Тютчев
«Она сидела на полу»

Она сидела на полу
И груду писем разбирала —
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала —

Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела —
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело.

И сколько жизни было тут,
Невозвратимо пережитой —
И сколько горестных минут,
Любви и радости убитой.

Стоял я, молча, в стороне
И пасть готов был на колени, —
И страшно-грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.

Стихотворение посвящено второй жене поэта Эрнестине Пфеффель .

Она сидела на полу…, анализ стихотворения Тютчева

В июле 1850 года написано стихотворение из цикла, посвященного Е. А. Денисьевой. Июль 1850 года — время первого знакомства и сближения Тютчева с нею. Стихотворение это – косвенная, скрытая и жаркая мольба о любви. Оно строится на косвенном образе «бедного нищего», бредущего по знойной мостовой. Нищий заглядывает через ограду в сад – там свежесть зелени, прохлада фонтана, лазурный грот, все, что дано другим, что так нужно ему и навсегда для него недоступно. «Бедный нищий» описан с горячностью, с сочувствием очень щедрым и широким. Поэт не задумывается сделать его своим двойником. Поэт мечтает о запретной для него любви, как тот выгоревший на солнце нищий, которого поманили тень, роса и зелень в чужом саду – в обиталище богатых. Та, к которой написаны эти стихи, тоже богата – она владеет всем и может все.

Стихи, написанные при жизни Денисьевой, и стихи, посвященные ее памяти, издавна ценятся как высокие достижения русской лирики. Сам Тютчев, создавая их, менее всего думал о литературе. Стихи эти – самоотчет, сделанный поэтом с великой строгостью, с пристрастием, с желанием искупить вину свою перед этой женщиной, – а он признавал за собой вину. Хотя о литературе Тютчев и не заботился, воздействие современных русских писателей весьма приметно на стихах, посвященных Денисьевой. Сказывается психологический роман, каким он сложился у Тургенева, Л. Толстого, Достоевского. В позднюю лирику Тютчева проникает психологический анализ. Лирика раннего периода избегала анализа. Каждое лирическое стихотворение по душевному своему содержанию было цельным. Радость, страдание, жалобы – все это излагалось одним порывом, с чрезвычайной смелостью выражения, без раздумья о том, что, собственно, означают эти состояния души, весь пафос заключался в точности, в интенсивности высказывания. Там не было суда поэта над самим собой. Поздний Тютчев находится под властью этики: демократизм взгляда и этическое сознание – главные его приобретения. Как это было в русском романе, так и в лирике Тютчева психология неотделима от этики, от требований писателя к себе и к другим. Тютчев в поздней лирике и отдается собственному чувству, и проверяет его – что в нем ложь, что правда, что в нем правомерно, что заблуждение и даже преступление. Конечно, непредвзятый, стихийный лиризм слышится и тут, но если приглядеться ко всему денисьевскому циклу, то впечатление расколотости, анализа, рефлексии в этом лирическом цикле преобладает. Оно улавливается уже в первом, вступительном стихотворении «Пошли, господь, свою отраду. «. Поэт молит о любви, но он считает себя недостойным, не имеющим права на нее, – этот оттенок заложен в сравнении с нищим: нищий – неимущий в отношении права и закона. В лирическом чувстве есть неуверенность в самом себе, оно изливается с некоторой внутренней оговоркой, столько же смелое, сколько и несмелое, – и в этом его новая природа. Через год, в другом стихотворении к Денисьевой Тютчев опять говорит о своей «бедности»: «Но как я беден перед ней», – и опять у него строки покаяния, самоунижения: «Перед любовию твоею Мне больно вспомнить о себе» («Не раз ты слышала признанье. «, 1851).

Русский психологический роман по первооснове своей был социальным романом. В денисьевский цикл тоже входит социальная тема – неявственная, она все же определяет характер стихотворений цикла. Так или иначе, Тютчев затрагивает общую тему женщины, а женская тема была тогда и не могла не быть социальной темой, – так было в поэзии Некрасова, в русском романе вплоть до «Анны Карениной» Л.Толстого и дальше. Быть женщиной означало занимать некое зависимое положение в обществе, бесправное, незащищенное. Тем более относилось это к героине стихотворений Тютчева. Она решилась на «беззаконную» любовь и тем самым добровольно поставила себя в самое худшее из положений, какое только было для нее возможно:

Мемуарные сведения о Денисьевой скудны, но мы немало знаем об этой женщине из стихотворений Тютчева непосредственно. Почти портретное – стихотворение «Я очи знал, – о эти очи. «. Мы читаем в стихах о рождении у Денисьевой ребенка («Не раз ты слышала признанье. «) с такой подробностью: мать качает колыбель, а в колыбели «безымянный херувим»; следовательно, здесь рассказано о том, что было еще до крещения, до имени, полученного младенцем. В стихах описана последняя болезнь Денисьевой, ее умирание в середине лета, под шум теплого летнего дождя («Весь день она лежала в забытьи. «).

По стихотворениям Тютчева проходят довольно явственно и биография Денисьевой, и биография любви его к ней. Создаются строки портретные, бытовые, строки небывалые у Тютчева: «Она сидела на полу И груду писем разбирала».1 Но все эти приближения Тютчева к домашнему, к повседневно знакомому нисколько не означают, что он как поэт готов предать себя бытовой сфере, бездумно заключить себя в близком и ближайшем. В том же стихотворении о письмах, которое началось так обыденно, уже со второй строфы происходит крутой, внезапный подъем к самым необыденным, высочайшим состояниям человеческой души, для которых нужны другие слова и другой способ изображения. Замечательно, что в денисьевском цикле присутствуют и стародавние мотивы Тютчева. Они составляют в этом цикле основу, тезис. Новое, что вносит Тютчев, – только антитезис, только борьба с опытом, который сложился долгими годами. «О, как убийственно мы любим. «, «Предопределение», «Близнецы», – во всех этих стихотворениях прежние темы индивидуализма, рока, стихии, трагизма любви, непосильной для индивидуалистически направленной личности. Любовь, говорится в «Предопределении», – «поединок роковой». В «Близнецах» любовь сближается с самоубийством. Тютчев описывает отдельно, в особых стихотворениях, какие силы стоят между героем и героиней денисьевского цикла, какие силы их разделяют и губят их отношения. Он обобщает эти силы, показав нам, как они проявляются заурядным, бытовым образом. Общество поощряет героя, поскольку он эгоистичен, поскольку он настаивает на своих особых правах. У Тютчева показано, как велик соблазн посредственных поступков даже в человеке высоко настроенном, высоко чувствующем, далеком от посредственности в собственных помыслах. «И самого себя, краснея, узнаю Живой души твоей безжизненным кумиром», – говорится саморазоблачительно в одном из стихотворений от имени героя.

Среди стихотворений, обращенных к Денисьевой, быть может, самые высокие по духу те, что написаны после ее смерти. Происходит как бы воскрешение героини. Делаются печальные попытки исправить по смерти неисправленное при жизни. Тут есть внутреннее сходство с лирикой зрелого Пушкина, трагически призывающего разрушенную любовь («Явись, возлюбленная тень»), с теми настроениями Пушкина, которые сошлись в одно в гениальной «Русалке». Стихотворение «Накануне годовщины 4 августа 1864 года» (день смерти Денисьевой) все целиком – призыв к мертвой, запоздалое раскаяние в грехах перед нею. Оно – своеобразная молитва, светская, со скептическими для молитвы несветской словами: «где б души ни витали» (молящийся не знает, куда уходят души мертвых). Молитва обращена не к богу, но к человеку, к тени его: «Вот Тот мир, где жили мы с тобою, Ангел мой, ты слышишь ли меня?» Здесь впервые в этом цикле стихов появилось слово «мы», – при жизни Денисьевой насущного этого слова не было, и потому оба они так жестоко пострадали.

Через четыре года после кончины Денисьевой написаны стихи:

Снова столь запоздавшее и столь необходимое им обоим «мы», и снова о единой жизни, которой были живы оба и которую нельзя было делить: половина – одному, половина – другому.

Тютчев в стихотворениях, посвященных Денисьевой, отслужил этой женщине, вместе с тем отслужил идеям и настроениям новых людей, появившихся в России. До конца жизни верный направлению, принятому им в поэзии еще в 20-х и 30-х годах, он нашел, однако, собственную связь с русской литературой последующих десятилетий, а нераздельно с нею – и с демократической общественностью, с ее убеждениями, с ее новой моралью, по временам и с ее эстетикой.

Анализ стихотворения Фёдора Тютчева «Она сидела на полу…»

Стихотворение «Она сидела на полу…» Фёдор Тютчев написал в пятидесятых годах девятнадцатого столетия и считается, что посвятил он его своей законной супруге Тютчевой Эрнестине Фёдоровне.

Любовная лирика занимает особое место среди лирических произведений поэта. Стихи, посвящённые теме любви, насквозь пронизаны чувствами, эмоциями и трагичностью. Фёдор Тютчев, будучи уже всемирно известным поэтом и довольно-таки зрелым мужчиной, полюбил молодую и красивую двадцатичетырёхлетнюю девушку. Эта любовь была и счастьем и мукой всей жизни

По вполне понятным причинам, он не мог развестись со своей женой, но и отказаться от своего счастья он также не мог. Этот любовный треугольник существовал почти 14 лет. Тютчев пережил обеих своих женщин, но к обеим сохранил в своём сердце трепетные чувства любви и благодарности.

Тютчев очень часто в своих произведениях описывает различные чувства, которые переживает человек в переломный момент своей жизни.

Стихотворение «Она сидела на полу…» состоит из четырёх строф, каждая из которых наполнена глубоким жизненным смыслом.

В первой строфе произведения рассказывается о женщине, которая сидит

Во второй строфе мы понимаем, что перед нашими глазами разыгрывается настоящая человеческая трагедия. Всё говорит об отчаянии и её полной беззащитности перед настигшем её горем её поза, выражение её глаз. А употребление глаголов несовершенного вида, стоящих в прошедшем времени (сидела, разбирала, брала, бросала, глядела) придают описанию характер тягостных воспоминаний для главной героини.

В конце второй строфы автор поставил многоточие, которое указывает нам на то, что мысль незакончена, а её душа болит и страдает, глядя на эти последние свидетельства прошлой счастливой жизни, которые канули в прошлое и уже никогда не вернутся

В третьей строфе главная героиня вспоминает и перебирает в памяти все те счастливые минуты, которые были пережиты ею, а в настоящее время убиты и ничего невозможно уже изменить.

В четвёртой строфе мы видим человека, по всей вероятности виновника страданий этой женщины, который осознал всю боль, которую переживала в данный момент эта женщина и готов был «упасть перед ней на колени», но в тоже время он понимал, что ничего уже изменить просто невозможно, а чувства обречены и ничего уже с этим сделать невозможно.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: