Федор ТютчевФонтан

Федор Тютчев: вечер.
«Стихи о любви и стихи про любовь» — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

«Чародейкою Зимою…» Ф. Тютчев

Чародейкою Зимою
Околдован, лес стоит —
И под снежной бахромою,
Неподвижною, немою,
Чудной жизнью он блестит.

И стоит он, околдован, —
Не мертвец и не живой —
Сном волшебным очарован,
Весь опутан, весь окован
Легкой цепью пуховой…

Солнце зимнее ли мещет
На него свой луч косой —
В нем ничто не затрепещет,
Он весь вспыхнет и заблещет
Ослепительной красой.

Анализ стихотворения Тютчева «Чародейкою Зимою…»

Пейзажной лирике в творчестве Федора Тютчева отведено особое место. Являясь одни из основоположников русского романтизма, поэт уделял огромное внимание описаниям природы, не переставая восхищаться ее совершенством. Удивительные по красоте и изяществу пейзажные зарисовки можно встретить в стихах Тютчева различных периодов. И в юности, и в преклонном возрасте поэт отдавал дань величию и изяществу русской природы, справедливо полагая, что именно она является источником его вдохновения.

К наиболее ярким и запоминающимся произведениям пейзажной лирики Федора Тютчева относится стихотворение «Чародейкою Зимою…», написанное в 1854 году. С первых строк автор отождествляет свое любимое время года с очаровательной женщиной, которой под силу до неузнаваемости изменить окружающий мир, придав ему особую роскошь. Объектом поэтических исследований Тютчева в данном случае является зимний лес, который «под снежной бахромою» предстает совсем в ином, непривычном виде и блестит «чудной жизнью».

Поэту при помощи образных и очень точных метафор удалось передать умиротворенное состояние зимней природы, которая погружена в волшебный сон. Лес «околдован, не мертвец и не живой», и в этой фразе слышится неподдельное изумление автора, который не перестает удивляться тому, как обычный снег может изменить окружающий мир, превратив его в сонное царство, где деревья замерли до наступления весны, окованные «легкой цепью пуховой». Подобная метафора очень изысканна, хотя и противоречива. Ведь цепь не может быть соткана из пуха. Однако Федор Тютчев считает такое определение мягкого снежного плена, в котором оказались ели и березы, наиболее уместным. Действительно, благодаря одной этой фразе воображение живо рисует заснеженную рощу, безмолвную и наполненную безмятежным спокойствием. Складывается впечатление, что автор действительно попал в сказочное королевство, где правит чародейка Зима. Здесь жизнь течет по своим законам, которые обычному человеку понять очень сложно. Их можно лишь принять, как неизбежно, как свершившийся факт, и отдать должное великолепному зимнему пейзажу, который порождает в душе радость и ощущение совершенства окружающего мира.

Желая усилить эффект от воссозданной картины, Тютчев отмечает, что нет такой силы, которая смогла бы разрушить очарование зимнего пейзажа. «В нем ничто не затрепещет», — отмечает автор, указывая на то, что лишь во власти самой природы все изменить. Продет время, снег растает, и деревья, освободившись от зимних оков, примерят новую одежду. А пока солнечный луч не в состоянии разбудить безмолвных лесных обитателей. В его силах лишь наполнить пейзаж ослепительным блеском, который превратит каждую снежинку в драгоценный бриллиант. «Он весь вспыхнет и заблещет ослепительной красой», — отмечает поэт, подчеркивая, как удивительно меняется природа. Еще мгновение назад лес казался неживым, замерзшим и неприветливым. Однако благодаря солнцу, скользнувшему как бы ненароком по заснеженным ветвям, он превратился в роскошный дворец, переливающийся всеми цветами радуги. И эта удивительная метаморфоза настолько поразила автора, что он в стихотворении «Чародейкою Зимою…» попытался максимально точно передать свои ощущения и показать, что мир бесконечно прекрасен, и в нем всегда найдется место для чуда. Ведь то, как за считанные минуты природа может преобразить обычную лесную опушку, неподвластно ни одному живому существу. Поэтому Тютчев олицетворяет ее с чем-то божественным и недосягаемым, возвышенным и романтичным.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Смотри, как облаком живым
Фонтан сияющий клубится;
Как пламенеет, как дробится
Его на солнце влажный дым.
Лучом поднявшись к небу, он
Коснулся высоты заветной —
И снова пылью огнецветной
Ниспасть на землю осужден.

О смертной мысли водомет,
О водомет неистощимый!
Какой закон непостижимый
Тебя стремит, тебя мятет?
Как жадно к небу рвешься ты.
Но длань незримо-роковая,
Твой луч упорный преломляя,
Свергает в брызгах с высоты.

Комментарий:
Автограф неизвестен. Список — Муран. альбом. С. 87–88.

Первая публикация — Совр., 1836. Т. III. С. 9, под номером V, с общим названием «Стихотворения, присланные из Германии» с общей подписью «Ф. Т.». Затем — Совр. 1854. Т. XLIV. С. 18; Изд. 1854. С. 34; Изд. 1868. С. 39; Изд. СПб., 1886. С. 105; Изд. 1900. С. 108.

Печатается по первому изданию.

В списке Муран. альбома допущена ошибка в 3-й строке: «. как глубится». Г. И. Чулков утверждает, что «авторитетных рукописных источников нет» для этого стихотворения. В первых пяти изданиях сохраняются излюбленные тютчевские знаки: тире в конце 6-й строки, многоточие в конце 16-й, а в пушкинском Совр. и в конце 13-й строки — восклицательный знак и многоточие. Но в Изд. 1900 тире и многоточия убраны, что несколько сокращает динамику тютчевской художественной эмоции. Изд. Чулков I печатает стихотворение без выделения строф и без многоточия в конце. К. В. Пигарев в Лирике I — также без этого многоточия.

Датируется первой половиной 1830-х гг.; в начале мая 1836 г. было послано Тютчевым И. С. Гагарину.

«Фонтан» привлек внимание критиков и читателей. С. С. Дудышкин увидел выражение общего художественного принципа в стих. «Поток сгустился и тускнеет. » и «Фонтан», но в последнем, по мнению рецензента, «образ еще ярче и еще больше богатства в красках, но мысль сильнее пробивается сквозь их разноцветный покров, нося, впрочем, на себе яркие следы той среды, через которую прошла в поэтическом процессе. Воображайте себе, если угодно, судьбу человеческой мысли, которая, как ни рвется в высоту, все падает вниз, достигая лишь известного предела— она все будет представляться вам в виде неистощимого водомета, который поднимается лучом к небу и снова падает на землю огнецветной пылью».

Критик Пантеона не одобрил образное выражение «какой закон тебя мятет», однако он урезал фразу Тютчева, выбросив промежуточные слова, стоящие между «закон» и «мятет», и тем примитизировал мысль-образ Тютчева: «Какой закон непостижимый / Тебя стремит, тебя мятет?».

Л. Н. Толстой отметил «Фонтан» буквой «Г» (Глубина).

В стихотворении усматривали мысль Тютчева об ограниченности возможностей поэзии; Н. Овсянников в рецензии на сб. стих. Тютчева говорил: «Брызжущий фонтан, украшающий южную природу, Тютчев сравнивает с поэтом: у поэта смертной мысли водомет тоже рвется к небу, а чья-то роковая длань свергает его в брызгах с высоты».

Вяч. Иванов процитировал «Фонтан» в целях уяснения сущности красоты. Для него «восхождение» может быть символом трагического, рожденного отъединением, личным обособлением, которое оказывается жертвенным; это эстетическое переживание он обнаружил в тютчевском образе радуги («в высоте — изнемогла»), но, согласно этому автору, «склонение вознесшейся линии впервые низводит на нас очарование прекрасного Нас пленяет зрелище подъема, разрешающегося в нисхождение гармоничен треугольный тимпан — «орел» греческого портика и пирамидальные группы Рафаэля. Солнечными игристыми брызгами ниспадают, разрешившись в искристых scherzi, на землю звездные adagio Бетховена. Волнистыми колебаниями восклонов и падений пьянят хороводы Наяд и ритмы Муз». Вяч. Иванов нашел параллели к тютчевскому образу в других искусствах, таким путем вычленив именно эстетическую суть художественной картины. Дальнейший ход мысли теоретика привел его к древним религиозным представлениям: «нисхождение — символ — символ дара. Прекрасен нисходящий с высоты дароносец небесной влаги; таким среди античных мраморов предстоит нам брадатый Дионис, в широкой столе, возносящий рукой плоскую чашу, — влажный бог, одождяющий и животворящий землю амбросийским хмелем, веселящий вином сердца людей. И только дар мил. Только для дара стоит жить. ». Уясняя сокровенный символический смысл образа, Вяч. Иванов утверждает, что «восхождение — Нет Земле; нисхождение — кроткий луч таинственного Да». Восприятие прекрасного, сосредоточенного в тютчевском стихотворении, Вяч. Иванов находит в окрыленном преодолении земной косности и в новом обращении к лону Земли; это как бы дыхание «самой Матери», ее «вздохи», «вдыхания»; красота всякий раз снова нисходит на землю с дарами Неба. Исследователь тютчевского текста открыл его новый смысл, не скептический («ниспасть на землю осужден»), а возвышенно-таинственный, связанный в конечном итоге с религиозным верованием — даром Неба Земле, и тогда ассоциация ведет к стих. «Эти бедные селенья. » и образу Христа. У Вяч. Иванова не столько анализ стихотворения, сколько субъективное философско-религиозное прозрение, приобретшее универсальный характер, прозрение, которое служит свободным комментарием к «Фонтану».

Однако В. Я. Брюсов не воспринял глубоких и оригинальных идей Вяч. Иванова, он увидел лишь грустно-скептическую идею: «. мир для человека непостижим. Поэтическое выражение этой мысли Тютчев нашел в сравнении «смертной мысли» с фонтаном. Струя водомета может достигнуть лишь определенной, «заветной» высоты, после чего осуждена «пылью огнецветной ниспасть на землю». То же и человеческая мысль: «Как жадно к небу рвешься ты / Но длань незримо-роковая / Твой луч упорный преломляя / Свергает в брызгах с высоты». Отсюда был уже один шаг до последнего вывода: «Мысль изреченная есть ложь!» Тютчев этот вывод сделал. ».

Источник: Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и писем: В 6 т. / РАН. Ин-т мировой лит. им. М. Горького; Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом); Редколлегия: Н. Н. Скатов (гл. ред.), Л. В. Гладкова, Л. Д. Громова-Опульская, В. М. Гуминский, В. Н. Касаткина, В. Н. Кузин, Л. Н. Кузина, Ф. Ф. Кузнецов, Б. Н. Тарасов. — М.: Издат. центр «Классика», 2002—.

Тютчевиана

Cайт рабочей группы по изучению
творчества Ф. И. Тютчева

Ф. И. Тютчев. «Зима недаром злится. »

Зима недаром злится,
Прошла её пора –
Весна в окно стучится
И гонит со двора.

И всё засуетилось,
Всё нудит Зиму вон –
И жаворонки в небе
Уж подняли трезвон.

Зима еще хлопочет
И на Весну ворчит.
Та ей в глаза хохочет
И пуще лишь шумит.

Взбесилась ведьма злая
И, снегу захватя,
Пустила, убегая,
В прекрасное дитя.

Весне и горя мало:
Умылася в снегу
И лишь румяней стала
Наперекор врагу.

Тексты стихов тютчева

Как тихо веет над долиной
Далекий колокольный звон,
Как шум от стаи журавлиной,-
И в звучных листьях замер он.

Как море вешнее в разливе,
Светлея, не колыхнет день,-
И торопливей, молчаливей
Ложится по долине тень.

Смотри, как облаком живым
Фонтан сияющий клубится;
Как пламенеет, как дробится
Его на солнце влажный дым.
Лучом поднявшись к небу, он
Коснулся высоты заветной —
И снова пылью огнецветной
Ниспасть на землю осужден.

О смертной мысли водомет,
О водомет неистощимый!
Какой закон непостижимый
Тебя стремит, тебя мятет?
Как жадно к небу рвешься ты.
Но длань незримо-роковая,
Твой луч упорный преломляя,
Свергает в брызгах с высоты.

Комментарий:
Автограф неизвестен. Список — Муран. альбом. С. 87–88.

Первая публикация — Совр., 1836. Т. III. С. 9, под номером V, с общим названием «Стихотворения, присланные из Германии» с общей подписью «Ф. Т.». Затем — Совр. 1854. Т. XLIV. С. 18; Изд. 1854. С. 34; Изд. 1868. С. 39; Изд. СПб., 1886. С. 105; Изд. 1900. С. 108.

Печатается по первому изданию.

В списке Муран. альбома допущена ошибка в 3-й строке: «. как глубится». Г. И. Чулков утверждает, что «авторитетных рукописных источников нет» для этого стихотворения. В первых пяти изданиях сохраняются излюбленные тютчевские знаки: тире в конце 6-й строки, многоточие в конце 16-й, а в пушкинском Совр. и в конце 13-й строки — восклицательный знак и многоточие. Но в Изд. 1900 тире и многоточия убраны, что несколько сокращает динамику тютчевской художественной эмоции. Изд. Чулков I печатает стихотворение без выделения строф и без многоточия в конце. К. В. Пигарев в Лирике I — также без этого многоточия.

Датируется первой половиной 1830-х гг.; в начале мая 1836 г. было послано Тютчевым И. С. Гагарину.

«Фонтан» привлек внимание критиков и читателей. С. С. Дудышкин увидел выражение общего художественного принципа в стих. «Поток сгустился и тускнеет. » и «Фонтан», но в последнем, по мнению рецензента, «образ еще ярче и еще больше богатства в красках, но мысль сильнее пробивается сквозь их разноцветный покров, нося, впрочем, на себе яркие следы той среды, через которую прошла в поэтическом процессе. Воображайте себе, если угодно, судьбу человеческой мысли, которая, как ни рвется в высоту, все падает вниз, достигая лишь известного предела— она все будет представляться вам в виде неистощимого водомета, который поднимается лучом к небу и снова падает на землю огнецветной пылью».

Критик Пантеона не одобрил образное выражение «какой закон тебя мятет», однако он урезал фразу Тютчева, выбросив промежуточные слова, стоящие между «закон» и «мятет», и тем примитизировал мысль-образ Тютчева: «Какой закон непостижимый / Тебя стремит, тебя мятет?».

Л. Н. Толстой отметил «Фонтан» буквой «Г» (Глубина).

В стихотворении усматривали мысль Тютчева об ограниченности возможностей поэзии; Н. Овсянников в рецензии на сб. стих. Тютчева говорил: «Брызжущий фонтан, украшающий южную природу, Тютчев сравнивает с поэтом: у поэта смертной мысли водомет тоже рвется к небу, а чья-то роковая длань свергает его в брызгах с высоты».

Вяч. Иванов процитировал «Фонтан» в целях уяснения сущности красоты. Для него «восхождение» может быть символом трагического, рожденного отъединением, личным обособлением, которое оказывается жертвенным; это эстетическое переживание он обнаружил в тютчевском образе радуги («в высоте — изнемогла»), но, согласно этому автору, «склонение вознесшейся линии впервые низводит на нас очарование прекрасного Нас пленяет зрелище подъема, разрешающегося в нисхождение гармоничен треугольный тимпан — «орел» греческого портика и пирамидальные группы Рафаэля. Солнечными игристыми брызгами ниспадают, разрешившись в искристых scherzi, на землю звездные adagio Бетховена. Волнистыми колебаниями восклонов и падений пьянят хороводы Наяд и ритмы Муз». Вяч. Иванов нашел параллели к тютчевскому образу в других искусствах, таким путем вычленив именно эстетическую суть художественной картины. Дальнейший ход мысли теоретика привел его к древним религиозным представлениям: «нисхождение — символ — символ дара. Прекрасен нисходящий с высоты дароносец небесной влаги; таким среди античных мраморов предстоит нам брадатый Дионис, в широкой столе, возносящий рукой плоскую чашу, — влажный бог, одождяющий и животворящий землю амбросийским хмелем, веселящий вином сердца людей. И только дар мил. Только для дара стоит жить. ». Уясняя сокровенный символический смысл образа, Вяч. Иванов утверждает, что «восхождение — Нет Земле; нисхождение — кроткий луч таинственного Да». Восприятие прекрасного, сосредоточенного в тютчевском стихотворении, Вяч. Иванов находит в окрыленном преодолении земной косности и в новом обращении к лону Земли; это как бы дыхание «самой Матери», ее «вздохи», «вдыхания»; красота всякий раз снова нисходит на землю с дарами Неба. Исследователь тютчевского текста открыл его новый смысл, не скептический («ниспасть на землю осужден»), а возвышенно-таинственный, связанный в конечном итоге с религиозным верованием — даром Неба Земле, и тогда ассоциация ведет к стих. «Эти бедные селенья. » и образу Христа. У Вяч. Иванова не столько анализ стихотворения, сколько субъективное философско-религиозное прозрение, приобретшее универсальный характер, прозрение, которое служит свободным комментарием к «Фонтану».

Однако В. Я. Брюсов не воспринял глубоких и оригинальных идей Вяч. Иванова, он увидел лишь грустно-скептическую идею: «. мир для человека непостижим. Поэтическое выражение этой мысли Тютчев нашел в сравнении «смертной мысли» с фонтаном. Струя водомета может достигнуть лишь определенной, «заветной» высоты, после чего осуждена «пылью огнецветной ниспасть на землю». То же и человеческая мысль: «Как жадно к небу рвешься ты / Но длань незримо-роковая / Твой луч упорный преломляя / Свергает в брызгах с высоты». Отсюда был уже один шаг до последнего вывода: «Мысль изреченная есть ложь!» Тютчев этот вывод сделал. ».

Источник: Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и писем: В 6 т. / РАН. Ин-т мировой лит. им. М. Горького; Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом); Редколлегия: Н. Н. Скатов (гл. ред.), Л. В. Гладкова, Л. Д. Громова-Опульская, В. М. Гуминский, В. Н. Касаткина, В. Н. Кузин, Л. Н. Кузина, Ф. Ф. Кузнецов, Б. Н. Тарасов. — М.: Издат. центр «Классика», 2002—.

Федор Тютчев. «Сияющий фонтан»

О проекте Федор Тютчев. «Сияющий фонтан»

Достоевский подметил: «Обширность поэзии Тютчева, которому доступна и знойная страстность, и суровая энергия, и глубокая дума, нравственность и интересы общественной жизни». Съемки фильма проходили в России, Германии и Италии. Использованы документы, воспоминания современников.

Документальный фильм (Россия, 2003).
Автор и ведущий: Игорь Золотусский
Режиссер: Виктор Спиридонов
Оператор: Юрий Журавлев

Видео Федор Тютчев. «Сияющий фонтан»

Передачи

На сайте функционирует система коррекции ошибок. Обнаружив неточность в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.

Тютчев Федор Иванович

Тютчев Фёдор Иванович (1803, село Овстуг Орловской губернии — 1873, Царское Село, близ Петербурга) — известный поэт, один из самых выдающихся представителей философской и политической лирики.

Политические взгляды Тютчева вызвали одобрение императора Николая I. Автору было возвращено звание камергера, в 1848 он получил должность при министерстве иностранных дел в Петербурге, в 1858 был назначен председателем Комитета иностранной цензуры. В Петербурге Тютчев сразу же стал заметной фигурой в общественной жизни. Современники отмечали его блестящий ум, юмор, талант собеседника. Его эпиграммы, остроты и афоризмы были у всех на слуху. К этому времени относится и подъем поэтического творчества Тютчева. В 1850 в журнале «Современник» была воспроизведена подборка стихов Тютчева, некогда опубликованных Пушкиным, и напечатана статья Н.Некрасова, в которой он причислил эти стихи к блестящим явлениям русской поэзии, поставил Тютчева в один ряд с Пушкиным и Лермонтовым. В 1854 в приложении к «Современнику» было опубликовано 92 стихотворения Тютчева, а затем по инициативе И.Тургенева был издан его первый поэтический сборник. Славу Тютчева подтвердили многие его современники – Тургенев, А.Фет, А.Дружинин, С.Аксаков, А.Григорьев и др. Л.Толстой называл Тютчева «одним из тех несчастных людей, которые неизмеримо выше толпы, среди которой живут, и потому всегда одиноки» . подробнее

«Фонтан» Ф. Тютчев

Смотри, как облаком живым
Фонтан сияющий клубится;
Как пламенеет, как дробится
Его на солнце влажный дым.
Лучом поднявшись к небу, он
Коснулся высоты заветной —
И снова пылью огнецветной
Ниспасть на землю осужден.

О смертной мысли водомет,
О водомет неистощимый!
Какой закон непостижимый
Тебя стремит, тебя мятет?
Как жадно к небу рвешься ты.
Но длань незримо-роковая
Твой луч упорный, преломляя,
Свергает в брызгах с высоты.

Анализ стихотворения Тютчева «Фонтан»

Ранний период творчества Федора Тютчева напрямую связан с пейзажной лирикой. Однако в отличие от таких своих современников, как Аполлон Майков или же Афанасий Фет, Тютчев пытается не просто запечатлеть красоту окружающего мира, но и найти логическое объяснение тем или иным явлениям. Поэтому неудивительно, что стихи молодого дипломата, которые он публикует под различными псевдонимами, носят философский характер. Впрочем, в них присутствует и изрядная доля романтики, ведь в первой половине 19 века Тютчев живет в Европе и знакомится со многими немецкими поэтами. Их творчество оказывает на него определенное влияние, и очень скоро сам начинает считать себя одним из представителей русского романтизма.

Тем не менее, произведения Тютчева в этот период отличаются некой «приземленностью», ведь за красивыми эпитетами улавливается глубинный смысл. Автор постоянно проводит параллели между человеком и природой, постепенно приходя к выводу, что все в этом мире подчиняется единым законом. Подобная мысль является ключевой и в стихотворении «Фонтан», написанном в 1836 году. Сегодня уже трудно сказать, как именно родилось это стихотворение. Однако не исключено, что автор попросту наблюдал за фонтаном, пытаясь разгадать его загадку. Именно по этой причине первая часть стихотворения носит описательный характер и изобилует метафорами.

Так, поэт сравнивает фонтан с «облаком живым», которое «клубится», словно дым, но при этом переливается на солнце всеми цветами радуги. Однако поэта интересует не столько красота фонтана, сколько та сила, которая заставляет водную струю подниматься вверх до какого-то предела. Затем, по мнению поэта, с точки зрения простого обывателя и вовсе происходит нечто непонятное, так как некая невидимая сила возвращает поток воды, который «пылью огнецветной ниспасть на землю осужден».

Конечно, законы физики никто не отменял, и найти объяснение подобному явлению не составляет труда. Однако Тютчев не собирается этого делать, так как не хочет лишать самого себя того неуловимого очарования, которое дарит ему самый обыкновенный. Под мерное журчание воды поэт пытается постичь суть вещей и приходит к весьма неожиданным выводам, которые излагает во второй части своего стихотворения.

В ней он находит неоспоримое сходство между фонтаном, который именует «неистощимым водометом», и человеком, чья жизнь так напоминает водную струю. Действительно, начиная свой земной путь, каждый из нас поднимается вверх по невидимой лестнице. Кто-то делает это медленно и неуверенно, а для кого-то подобное восхождение можно сравнить с мощной струей фонтана, выпущенной под напором. Обращаясь к невидимому собеседнику, поэт отмечает: «Как жадно к небу рвешься ты!». Однако рано или поздно наступает тот момент, когда силы человека иссякают, а жизнь поворачивает вспять. «Но длань незримо-роковая твой луч упорный, преломляя, свергает в брызгах с высоты», — подчеркивает автор. При этом он отдает себе отчет, что через этот жизненный рубеж проходят практически все люди. Поэтому их сходство с фонтанами кажется Тютчеву неоспоримым. И подобные выводы лишь убеждают поэта в том, что и живая, и неживая природа подчиняются единой силе, которая на высшем уровне управляет миром. Нам же остается только подчиниться, ведь все давно уже предопределено. Можно пытаться достигнуть незримых высот или же считать себя непобедимым, но рано или поздно все равно наступит тот момент, когда период восхождения сменится падением. И чем стремительнее человек поднимался вверх, тем быстрее он будет падать, подобно брызгам фонтана.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: