Достоевский Федор

( . ) Пьем чай на махонькой кухне. За окном грохочут трамваи, по-черному дымят огромные трубы. Дом Достоевских на одной из самых непрестижных питерских улиц маршала Говорова. Тут рядом три завода: Кировский, ‘Красный химик’, ‘Красный октябрь’. Можно сказать, что правнук Федора Михайловича Дмитрий ДОСТОЕВСКИЙ живет в петербургских трущобах, в современном их варианте. Впрочем, человек он неприхотливый и относится к этому спокойно.

Автор: Ильмира Степанова

Статья: ОДНАЖДЫ РАЗОРВАЛСЯ КРУГ(Выигрыш по системе Ф.М. Достоевского)

Сайт: Журнал «Огонек»

Фото: Журнал «Огонек»

— Дмитрий Андреевич, по какой линии вы являетесь правнуком Федора Михайловича?

— Мой дед, Федор Федорович, — сын писателя. У него ведь только двое из четырех детей прожили взрослую жизнь: Люба и Федя (Соня умерла в младенчестве, младший Алеша — в пять лет). Люба в 1913 году уехала за границу и сюда уже не вернулась. Детей у нее не было. А вот Федор Федорович почти всю жизнь прожил в Симферополе, имел двоих сыновей. Старший в 16 лет умер. Младший, Андрей (мой отец), 1906 года рождения, поступил в Новочеркасский институт, но его выгнали оттуда за дворянское происхождение и за то, что отказался снимать студенческую тужурку и фуражку. Чтобы закончить образование, приехал в Петербург к племяннику Федора Михайловича — Андрею Андреевичу Достоевскому. Человек удивительный! Помогал Анне Григорьевне во всем: бегал по ее поручениям, решал издательские проблемы. В 66 лет его арестовали и послали копать Беломорканал. Через полгода он умер. Детей у него не было.

Отец закончил в Петербурге Политехнический институт, стал инженером по лесоустройству. Всю Отечественную прошел. Воевал в танковых войсках, в разведке. Два раза был ранен. Рассказывал, что всю войну носил в вещмешке бюстик Федора Михайловича. Как талисман.

Отец с матерью и после смерти Андрея Андреевича остались в его квартире. Здесь в 1936 году родилась моя сестренка Татьяна, а в 1945-м — я.

— Где находилась квартира Андрея Андреевича?

— В самом центре, от которого измеряются все расстояния Петербурга. На улице, которая упоминается у Гоголя в ‘Ревизоре’ (‘Напишу своему другу в Почтамтскую улицу’). Андрей Андреевич был действительным статским советником и квартиру имел большую, просторную. А после революции она превратилась в коммуналку. Семья Достоевских была ‘уплотнена’ в одну комнату над аркой, с окном во двор. Окно было полукруглое. Такое же, какое все, наверное, помнят по рисункам Добужинского к ‘Белым ночам’. Ну а в 1967 году, на волне столетия Ленина, все комнаты над арками признали нежилыми, и нас расселили.

— Что вы испытываете от сознания того, что вы правнук великого писателя?

— Долгое время было тяжело. На меня как-то по-другому, внимательно смотрели. Сейчас подобный комплекс испытывает мой сын, Алексей.

— А в школе Достоевского проходили?

— Его как раз ввели в программу, когда я учился в старших классах. Но он был для меня просто в ряду тех писателей, которых ‘проходят’. Немного позже, лет в 18, прочитал ‘Преступление и наказание’. Воспринял роман болезненно. Казалось, герои какие-то странные, неправильно живут, не о том думают. Но с возрастом, конечно, отношение менялось.

— Кто вы по специальности?

— Сейчас имею собственный транспорт — грузовой автобусик, которым зарабатываю на хлеб насущный. Из пункта А в пункт Б вожу что-нибудь. В молодости из принципа отказался от высшего образования. Это было, наверное, самой большой ошибкой. Сейчас жалею, а тогда тянуло приобрести различный опыт, казалось важным ‘узнать жизнь’. После армии ‘набирал’ рабочие профессии. Был алмазчиком, например. Это человек, который на корундовом круге наносит на хрусталь так называемые алмазные грани. Надо долго учиться, иметь точную руку. Мне нравились сложные рисунки, где много поворотов, разных граней. Если бы не стеклянная пыль, от которой стал кашлять, не ушел бы. К тому же, однажды разорвался круг, я поранился и потом просто не мог уже набирать на станке нужную скорость. Был электриком по высоковольтным установкам, монтером по высокочастотной связи, мастером в радиоателье, водителем трамвая.

— Чем привлекла работа водителя?

— Вы уже заметили, наверное, что дом, где я живу, стоит напротив трампарка Кировского района. С кем-то разговорился. Между прочим, хорошая профессия. Мой самый любимый маршрут был — 34-й, потому что проходил через весь центр. Вечерами любил интересоваться обстановкой на вторых этажах петербургских домов: сиденье у водителя достаточно высокое, почти на том же уровне. И я знал, например, где красивая старинная люстра висит. Мне надо было обязательно, проезжая, взглянуть на нее, ‘поздороваться’. Ловил какие-то особые уголки города, которые постоянно появлялись в определенном ракурсе. Выезжаю из-за угла и знаю, что сейчас картина развернется вот такая. Даже иногда чуть притормаживал — смотрел. Немало удовольствия доставляли какие-то уличные сценки, наблюдения за людьми. Работал довольно долго, но уволился после того, как однажды отказали тормоза и я чуть не разбился.

— Сначала — круг, потом — тормоза. Уходили, потому что после этих случаев преследовал страх?

— Нет, это не страх. Просто надо обращать внимание на какие-то знаки, предостережения в жизни.

— Похожи ли вы характером на прадеда?

— Мы все после Федора Михайловича особенно не отличаемся от него. Очень импульсивные, раздражительные. Иногда мрачноватые и ревнивые. Тяжелый характер, неровный.

— А чем не похожи?

— У меня, например, напрочь отсутствует стремление к писательству. А в характере. Не настолько суров, мнителен, подозрителен. Я, наверное, все-таки более оптимистичен. Стараюсь больше радоваться светлым сторонам жизни. Но у Федора Михайловича ноша была другая.

— Унаследовали ли вы его страсть игрока?

— Да, бесспорно. Между прочим, как и Федор Михайлович, играл в Висбадене.

— Выиграл! У меня была небольшая сумма денег, но получил с нее довольно много. Директор казино даже воскликнул: ‘Дас ист унмеглих (это невозможно)!’ Принес книгу почетных гостей, и я расписался там после чешского президента Вацлава Гавела. Кстати, пролистав эту книгу, обнаружил подпись Юрия Гагарина.

— Значит, вам везет больше, чем прадеду?

— Да, но я играл по системе Достоевского! Любой может взять с полки роман ‘Игрок’ и найти. Там есть такое место. Я просто никогда никому не говорю, где именно. Прочитайте, подумайте — найдете. Я вот выписал и с этой бумажкой сидел и ставил фишки.

— Тогда почему же сам Достоевский проигрывал?

— Он выигрывал. Но — только в первую половину дня. Потом не мог остановиться, удержаться в рамках своей теории. Заводился, бросал все расчеты и шел на риск. А игра по его системе требует холодного ума и выдержки.

— У вас есть эти качества?

— Нет. Просто у меня не было возможности долго там сидеть. Вовремя увели.

— Вы уже обмолвились, что с возрастом отношение к Федору Михайловичу менялось. Когда и почему вы начали им заниматься?

— Знаете, в 42 года я вдруг переменился. (Кстати, именно в этом возрасте и мой отец, Андрей Федорович, всерьез взялся за изучение Достоевского.) Чем дольше жил, тем больше задавался вопросами, ощущая какую-то двойственность, неопределенность. А он, писатель Достоевский, объяснял мне многое во мне самом. Потом стал замечать в статьях, докладах о личности Федора Михайловича, о его характере и поступках то, что казалось неверным, поверхностным или неправильно понятым. Испытывал душевную боль. Дергался, не мог сформулировать, найти аргументы. Надо было ведь не просто сказать свое слово, но и обосновать его. Многое и в Федоре Михайловиче, и в Анне Григорьевне, и в их детях раскрылось именно потому, что они мне близки. Какие-то отголоски есть и во мне, что-то видится более рельефно, чем другим. Я выступал на Достоевских чтениях с докладами об Анне Григорьевне, о Любе, Феде (кстати, пытался найти его могилу, но безуспешно).

У меня есть собственная теория насчет эпилепсии Достоевского. Думаю, эта болезнь была им ‘создана’. Он был расположен к нервическим, как раньше говорили, припадкам — это да. Но специалисты утверждают, что эпилепсия должна сказаться в каком-то поколении, а ее до сих пор ни у кого из потомков не было. Есть невротический склад характера, но не эпилепсия. Видимо, в какой-то из нервических моментов он чувствовал нечто такое, что тянуло ощутить это снова. Он же писал, что многое готов отдать за секунду такого состояния. Никто не занимался взаимосвязью припадков и тем, что было написано после. А ведь после всегда был пик творчества. Кто знает, на какое острие он выводил свое состояние, чтобы писать?

Я не профессионал, не достоевед и не имею, может быть, на то права, но хочу глубже понять и что-то сказать о ‘Братьях Карамазовых’. Меня также интересуют некоторые темы в творчестве Достоевского. Например, детская тема. И собственные дети Федора Михайловича, и дети в его произведениях. Удивительно, но ведь слова ‘воспитание’ он не признавал. В письмах писал не ‘воспитывай’, а ‘веди’. В одном из писем из Старой Руссы Анна Григорьевна пожаловалась на Федю: мол, увидел проходивших мимо дома странников и пошел за ними — не могла его остановить. Ушел далеко, вернулся поздно, и как это скверно, что он не слушается маму. Но Федор Михайлович (он был тогда в Германии) ответил, что это прекрасный поступок! Значит, Федя растет самостоятельным в своих решениях человеком. Кстати, он предвидел будущий характер сына.

— Своего тоже так воспитывали?

— Не ‘по Достоевскому’, конечно. Но у меня возникало постоянное желание дать ему полную свободу. Он развился свободно, стал самим собой и не соответствует мне. А я уже в какой-то степени пожилой человек и хочу, чтобы в нем было больше моего. Начинаю раздражаться, ругаться, а потом думаю: ‘Господи, да что же это я делаю-то. ‘ Ему сейчас 19. Учится в Педагогическом университете на филологическом, занимается английским. Надеюсь, станет переводчиком художественной литературы. По-моему, у него есть склонность к этому.

— Помните, какая цитата была в моде в начале перестройки? О слезинке ребенка. Как теперь с этой слезинкой и Федором Михайловичем вообще?

— Мы давно растеряли эту тревогу. Что тут скажешь. Кстати, вот Горбачев цитировал Достоевского — и ‘сработало’! Музею Достоевского в Кузнечном переулке деньги стали давать, какие-то дотации. А вот Ельцин теперь его не цитирует — и опять все про музей забыли.

— Зато теперь в моде другая цитата из Достоевского. Про красоту, которая спасет мир.

— Когда в последнее время слышу, как треплют эту фразу, через меня просто электрический ток проходит! Уже до того дошли, что ею конкурсы красоты комментируют. Мол, кто-то когда-то сказал, что красота. Да не то он имел в виду! И в этом легко убедиться, если чуть-чуть серьезнее отнестись к его произведениям. Красота подвига Христова спасет мир! То есть христианский, а не утилитарный, бытовой смысл этого слова.

— Вы принимали активное участие в борьбе за возвращение верующим Владимирской церкви у Кузнечного рынка, других храмов. Вы всегда были верующим человеком?

— Как ни странно, нет. Это один из результатов системы, в которой я рос. Конечно, когда стал задумываться о Боге, о Христе, чувствовал, что все не так просто, как говорят вокруг. А потом, когда уже серьезно и основательно стал читать Достоевского, пришел к вере. Но крестился только семь лет назад в Старой Руссе — вместе со всей семьей. В Геориевской церкви, где Федор Михайлович был прихожанином, когда они жили там.

— Находили ли в романах Достоевского какие-то ошибки, неточности?

— Федор Михайлович настолько проживал жизнь своих героев, что иногда даже начинал сомневаться: выдуманы ли они? Случалось, останавливался на улице как вкопанный, показывая на проходящего мимо человека: ‘Вот идет Раскольников!’ А с другой стороны, иногда забывал, что его герои делали раньше, и просил Анну Григорьевну прочитать предыдущие главы. В одном из романов я встретил ошибку: второстепенный персонаж, который вроде бы уже умер, вдруг возникает снова. По-видимому, Анна Григорьевна не отследила.

— Вы часто бываете в музее-квартире Достоевского в Кузнечном переулке. Вам он нравится?

— Не совсем. Вот в Старой Руссе — такое впечатление, будто хозяева только-только вышли и сейчас вернутся. А здесь какая-то мемориальная безжизненность: нет деталей. С другой стороны, этот музей мне очень дорог. Ведь почти вся мебель — из моего детства, из нашего дома на Почтамтской. И я даже не воспринимаю эту обстановку как музейную. Вот подхожу к этому шкафчику и вспоминаю, что когда-то пострадал от него: бегал по комнате и сильно ударился.

— Досталось ли вам хоть что-нибудь по наследству от Федора Михайловича?

— Нет. Ничего. Анна Григорьевна завещала Евангелие Достоевского сыну Феде. Ему же передала все авторские права на издание книг до 1937 года. В 18-м она умерла от голода в Крыму, а возвращавшегося с ее похорон в Москву Федора чекисты высадили из поезда, отобрали письма, документы, Евангелие, а потом все это с большой помпой отправили в исторический музей. Все, что еще оставалось у моего отца, в 30-х годах забрали.

— Стало какой-то расхожей фразой: ‘Петербург Достоевского’. А памятника Федору Михайловичу здесь нет. Скажите, в каком уголке города вы бы его поставили?

— В ограде Владимирской церкви. Он был прихожанином этого храма. А еще тут небольшой скверик, который связан с одним эпизодом. Как-то Федор Михайлович присел на скамейку. Рядом играл мальчик. Наполнил песком формочку и вывалил кулич прямо ему на колени, на пальто. Надо было идти куда-то по делу, а он боялся встать, потому что кулич развалится. Хотя дело, конечно, и не в куличе вовсе. Так и сидел, разговаривая с мальчишкой, пока тот не убежал.

Анна Достоевская: жена гения

Какой должна быть жена великого человека? Этим вопросом задавались биографы многих известных людей. Часто ли рядом с великими мужчинами оказываются великие женщины, которые становятся единомышленниками, помощниками, друзьями? Как бы то ни было, Федору Михайловичу Достоевскому повезло: его вторая жена, Анна Григорьевна Сниткина, была именно таким человеком.

Для того, чтобы понять роль Анны Григорьевны в судьбе классика, достаточно посмотреть на жизнь Достоевского «до» и «после» встречи с этой удивительной женщиной. Итак, ко времени знакомства с ней в 1866 году Достоевский был автором нескольких повестей, некоторые из которых были оценены очень высоко. Например, «Бедные люди» — они были восторженно встречены Белинским и Некрасовым. А некоторые, например, «Двойник» — потерпели полное фиаско, получив разгромные отзывы от этих же литераторов. Если успех в литературе, хотя бы и переменный, но все-таки был, то остальные сферы жизни и карьеры Достоевского выглядели куда плачевней: участие в деле «Петрашевцев» привело его к четырехлетней каторге и ссылке; созданные вместе с братом журналы закрывались и оставляли после себя огромные долги; здоровье было настолько подорвано, что практически большую часть жизни писатель жил с ощущением «на последних днях»; неудачный брак с Марией Дмитриевной Исаевой и ее смерть — все это не способствовало ни творчеству, ни душевному равновесию.

Накануне знакомства с Анной Григорьевной к этим катастрофам добавилась еще одна: по кабальному договору с издателем Ф.Т. Стелловским Достоевский должен был предоставить новый роман к 1 ноября 1866 года. Оставалось около месяца, в противном случае все права на последующие произведения Ф.М. Достоевского переходили к издателю. Кстати, Достоевский был не единственным писателем, оказавшемся в такой ситуации: чуть раньше на невыгодных для автора условиях Стелловским были изданы произведения А.Ф. Писемского; в «кабалу» попал В.В. Крестовский, автор «Петербургских трущоб». Всего за 25 рублей были выкуплены сочинения М.И. Глинки у его сестры Л.И. Шестаковой. По этому поводу Достоевский писал Майкову: «Денег у него столько, что он купит все русскую литературу, если захочет. У того ли человека не быть денег, который всего Глинку купил за 25 целковых».

Ситуация была критическая. Друзья предлагали писателю создать основную линию романа, этакий синопсис, как сказали бы сейчас, и разделить между ними. Каждый из друзей-литераторов мог бы написать отдельную главу, и роман был бы готов. Но на это Достоевский пойти не мог. Тогда друзья предложили найти стенографистку: в таком случае шанс написать роман вовремя все-таки появлялся.

Этой стенографисткой и стала Анна Григорьевна Сниткина. Вряд ли другая женщина могла настолько осознать и прочувствовать сложившуюся ситуацию. Днем роман надиктовывался писателем, ночами главы были расшифрованы и написаны. К назначенному сроку роман «Игрок» был готов. Он был написан всего за 25 дней, с 4 по 29 октября 1866 года.

Стелловский не собирался так быстро отказываться от возможности переиграть Достоевского. В день сдачи рукописи он просто уехал из города. Приказчик отказался принять рукопись. Обескураженного и разочарованного Достоевского выручила опять же Анна Григорьевна. Посоветовавшись со знакомыми, она уговорила писателя сдать рукопись под расписку приставу части, в которой проживал Стелловский. Победа осталась за Достоевским, но во многом заслуга принадлежала Анне Григорьевной Сниткиной, довольно скоро ставшей не только его женой, но и верным другом, помощником и компаньоном.

Чтобы понять отношения между ними, необходимо обратиться к событиям куда более ранним. Родилась Анна Григорьевна в семье мелкого петербургского чиновника Григория Ивановича Сниткина, который был почитателем Достоевского. В семье её даже прозвали Неточкой, по имени героини повести «Неточка Незванова». Ее мать — Анна Николаевна Мильтопеус, шведка финского происхождения, — была полной противоположностью увлекающемуся и непрактичному мужу. Энергичная, властная, она выказывала себя полной хозяйкой дома.

Анна Григорьевна унаследовала и понимающий характер отца, и решительность матери. А отношения между своими родителями она проецировала на будущего мужа: «…Всегда оставались собою, нимало не вторя и не подделываясь друг к другу. И не впутывались своею душою — я — в его психологию, он — в мою, и таким образом мой добрый муж и я — мы оба чувствовали себя свободными душой».

О своем отношении к Достоевскому Анна писала так: «Моя любовь была чисто головная, идейная. Это было скорее обожание, преклонение пред человеком, столь талантливым и обладающим такими высокими душевными качествами. Это была хватавшая за душу жалость к человеку, так много пострадавшему, никогда не видевшему радости и счастья и так заброшенному теми близкими, которые обязаны были бы отплачивать ему любовью и заботами о нем за все, что (он) для них делал всю жизнь. Мечта сделаться спутницей его жизни, разделять его труды, облегчить его жизнь, дать ему счастье — овладела моим воображением, и Федор Михайлович стал моим богом, моим кумиром, и я, кажется, готова была всю жизнь стоять пред ним на коленях».

Семейная жизнь Анны Григорьевны и Федора Михайловича также не избежала несчастий и неуверенности в будущем. Им довелось пережить годы почти нищенского существования за границей, смерть двух детей, маниакальную страсть к игре у Достоевского. И тем не менее, именно Анна Григорьевна сумела привести в порядок их быт, организовать работу писателя, освободить его, в конце концов, от тех финансовых долгов, что накопились со времен неудачного издания журналов.Несмотря на разницу в возрасте и тяжёлый характер мужа, Анна смогла наладить их совместную жизнь. Жена боролась и с пагубной привычкой игры в рулетку, и помогала в работе: стенографировала его романы, переписывала рукописи, читала корректуры и организовывала торговлю книгами. Постепенно все финансовые дела она взяла на себя, и Федор Михайлович в них уже не вмешивался, что, кстати, крайне положительно отразилось на семейном бюджете.

Именно Анна Григорьевна решилась на такой отчаянный поступок, как собственное издание романа «Бесы». Прецедентов, когда писателю удавалось самостоятельно издать свои произведения и получить от этого реальную прибыль, на тот момент не было. Даже попытки Пушкина получать доходы с издания своих литературных трудов, потерпели полное фиаско. Существовало несколько книжных фирм: Базунова, Вольфа, Исакова и других, которые покупали права на издание книг, а затем издавали и распространяли их по всей России. Сколько проигрывали на этом авторы, можно подсчитать довольно легко: за право издавать роман «Бесы» Базунов предлагал 500 рублей (и это уже «культовому», а не начинающему писателю), тогда как доходы после самостоятельного издания книги составили порядка 4 000 рублей.

Анна Григорьевна проявила себя как истинная бизнес-леди. Она вникла в дело до мелочей, многие из которых узнавала буквально «шпионским» образом: заказывая визитные карточки; расспрашивая в типографиях, на каких условиях печатаются книги; делая вид, что торгуется в книжном магазине, узнавала, какие наценки он делает. Из подобных расспросов она выяснила, какой процент и при каком количестве экземпляров следует уступать книгопродавцам.

И вот результат — «Бесы» были распроданы моментально и крайне выгодно. С этого момента основной деятельностью Анны Григорьевны становится издание книг ее мужа…

В год смерти Достоевского (1881) Анне Григорьевне исполнилось 35 лет. Вторично замуж она не выходила и полностью посвятила себя увековечиванию памяти Федора Михайловича. Она семь раз издавала собрание сочинений писателя, организовала квартиру-музей, писала мемуары, давала бесконечные интервью, выступала на многочисленных литературных вечерах.

Летом 1917 года события, будоражащие всю страну, забросили ее в Крым, где она заболела малярией тяжелой формы и через год скончалась в Ялте. Похоронили её вдали от мужа, хотя она и просила об обратном. Она мечтала обрести покой рядом с Федором Михайловичем, в Александро-Невской лавре, и чтобы при этом ей не ставили отдельного памятника, а только вырезали бы на надгробии несколько строк. Последняя воля Анны Григорьевны была исполнена лишь в 1968 году.

Виктория Журавлева

Анна Достоевская

русская мемуаристка, стенографистка, помощница и вторая жена Достоевского

Анна Григорьевна Достоевская (урожденная Сниткина) родилась (30 августа) 11 сентября 1846 года в Петербурге, в семье мелкого чиновника. С детства она зачитывалась произведениями Достоевского. Выучившись на стенографических курсах, с октября 1866 года в качестве стенографистки-переписчицы участвовала в подготовке к печати романа «Игрок» Ф.М. Достоевского.

В феврале 1867 года Анна Григорьевна стала женой писателя, а через два месяца Достоевские уехали за границу. Они путешествовали по Германии и Швейцарии, пережили сложный период увлечения Достоевским игрой. Здесь у них родились две дочери, старшая из которых умерла в трехмесячном возрасте. Супруги оставались за границей более четырёх лет до июля 1871 года.

По возвращении в Петербург у них родились сыновья Фёдор и Алексей. Начался самый светлый период в жизни писателя – любимая и любящая семья, добрая и мудрая жена, взявшая в свои руки все экономические вопросы деятельности писателя… Достоевский навсегда бросил рулетку.

Анна Григорьевна обустроила жизнь писателя и вела дела с издателями и типографиями, сама издавала его сочинения. Ей посвящён последний роман писателя «Братья Карамазовы» (1879–1880).

В год смерти Достоевского (1881) Анне Григорьевне исполнилось 35 лет. Вторично замуж она не выходила. После смерти писателя собирала его рукописи, письма, документы, фотографии и организовала в 1906 году комнату, посвящённую Фёдору Михайловичу в Историческом музее в Москве. В 1929 году её коллекция перешла в музей-квартиру Ф. М. Достоевского.

Анна Григорьевна составила и издала в 1906 году «Библиографический указатель» и каталог «Музей памяти Ф. М. Достоевского», написала и выпустила две книги о муже, которые и сегодня являются важным источником для биографии писателя.

Умерла Анна Григорьевна в Ялте 9 июня 1918 года. В 1968 году её прах был перенесён в Александро-Невскую лавру и захоронен рядом с могилой мужа.

Фёдор Достоевский и Анна Сниткина

Федор Михайлович Достоевский

Фёдору Достоевскому не везло в любви. Это потомки восклицают: «Он же гений!». А для современных ему женщин писатель был совершенно непривлекательным. Игрок, некрасивый, бедный, больной эпилепсией и уже немолодой – ему перевалило за сорок. Когда его жена умерла от чахотки, он даже не думал о новом браке. Но судьба распорядилась иначе – он познакомился с Анной Сниткиной.

Крайняя нужда вынудила Достоевского заключить заведомо проигрышный договор с издателем. Фёдор Михайлович должен был написать роман за 26 дней, в противном случае он терял все доходы от издания своих книг. Нам это может показаться невероятным, но эксцентричный Достоевский согласился. Единственное, что ему было нужно для успешного исполнения замысла – умелая стенографистка.

20-летняя Аня Сниткина на курсах стенографии училась лучше всех. К тому же она восторгалась творчеством Достоевского, и знакомые посоветовали писателю взять именно её. Он сомневался, стоит ли брать эту худенькую и бледную девушку для такой сложной работы, однако энергичность Ани переубедила его. И начался долгий совместный труд…

Сначала Аня, которая ожидала увидеть гения, мудрого, всё понимающего мужчину, немного разочаровалась в Достоевском. Писатель был рассеянным, вечно всё забывал, не отличался хорошими манерами и, казалось, не особенно уважал женщин. Но когда он начинал диктовать свой роман, то менялся на глазах. Перед юной стенографисткой представал проницательный мужчина, точно подмечающий и запоминающий черты характера малознакомых ему людей. Он на ходу исправлял неудачные моменты в тексте, а его энергия казалась неистощимой. Своим любимым делом Фёдор Михайлович мог заниматься круглые сутки без остановки на еду, и Аня трудилась вместе с ним. Они проводили вместе столько времени, что потихоньку сроднились.

Достоевский сразу заметил необычную самоотверженность стенографистки, которая совсем не жалела себя. Она забывала и поесть, и даже причесаться – лишь бы вовремя завершить работу. И ровно за день до окончания срока, который установил издатель, уставшая Аня принесла Достоевскому аккуратно перевязанную кипу листов. Это был переписанный ею роман «Игрок». Бережно принимая результат их совместной месячной работы, Достоевский понял, что не в состоянии отпустить Аню. Невероятно, но за эти дни он влюбился в девушку, которая была младше него на 25 лет!

Следующая неделя стала для писателя настоящим мучением. Ему пришлось вместе с полицией гоняться за нечестным издателем, который сбежал из города и запретил своим служащим принимать рукопись романа. И все же больше всего Достоевского беспокоило другое – как удержать рядом с собой Аню и выяснить, что она чувствует по отношению к нему. Сделать это для Фёдора Михайловича было непросто. Он не верил, что кто-то может в него искренне влюбиться. В конце концов, Достоевский решился на хитрый ход. Он сделал вид, как будто спрашивает мнение Ани о сюжете нового произведения – преждевременно состарившийся от неудач нищий художник влюбляется в юную красавицу – возможно ли это? Умная девушка сразу же раскусила уловку. Когда писатель попросил её представить себя на месте героини, она прямо сказала: «…Я бы вам ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь».

Через несколько месяцев они сыграли свадьбу. Аня стала прекрасной парой для Достоевского. Она помогала ему переписывать романы, взяла на себя заботу об их издании. Благодаря тому, что она умело вела дела мужа, удалось выплатить все его долги. Фёдор Михайлович не мог нарадоваться на жену – она ему всё прощала, старалась не спорить, всегда следовала за ним, куда бы он ни шёл. В жизни Достоевского мало-помалу наступили перемены к лучшему. Под влиянием жены он перестал играть на деньги, его здоровье начало поправляться, приступы болезни почти не случались.

Достоевский прекрасно понимал, что всё это стало возможным лишь благодаря жене. Она могла тысячу раз сломаться и бросить его – особенно когда он проиграл в рулетку все её вещи, даже платья. Тихая, верная Аня выдержала эти испытания, потому что знала: всё можно исправить, если человек действительно тебя любит. И она не ошиблась.

Её жертвы не остались напрасными. Она была награждена крепкой любовью, которой Фёдор Михайлович раньше не испытывал. В часы разлуки муж писал ей: «Милый ангел мой, Аня: становлюсь на колени, молюсь тебе и целую твои ноги. Ты мое будущее всё – и надежда, и вера, и счастие, и блаженство». Она, на самом деле, была самым дорогим для него человеком. В последние минуты жизни Достоевский держал её за руку и шептал: «Помни, Аня, я тебя всегда горячо любил и не изменял тебе никогда, даже мысленно!».

Когда Анна лишилась мужа, ей было всего 35 лет. Замуж она больше никогда не вышла. Современники удивлялись, зачем молодая вдова ставит на себе крест, отвергая поклонников. Они не понимали, что настоящая любовь может быть всего одна и на всю жизнь.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector