Роль эпиграфов в — Капитанской дочке — и — Евгении Онегине — А

Страницы: [1] 2 (сочинение разбито на страницы)

Благодаря своей необязательности эпиграф в случае его применения всегда несет важную смысловую нагрузку. Можно выделить два варианта употребления эпиграфа в зависимости от того, присутствует ли в произведении непосредственное высказывание автора. Водном случае эпиграф будет составной частью структуры художественной речи, дающейся от имени автора. В другом — единственным элементом, не считая заглавия, явно выражающим авторский взгляд. «Евгений Онегин» и «Капитанская дочка», соответственно, представляют два указанных случая.

Пушкин часто использовал эпиграфы. Кроме рассматриваемых произведений, мы встречаемся с ними в «Полтаве», «Каменном госте», «Повестях Белкина», «Пиковой даме», «Арапе Петра Великого», «Дубровском», «Египетских ночах», «Бахчисарайском фонтане». Приведенный список произведений подчеркивает неслучайность употребления Пушкиным эпиграфов в «Капитанской дочке» и «Евгении Онегине». Ясно, что эпиграфы в них определенным образом «работают» в направлении формирования смысла этих романов. Каков механизм этой работы? В каких связях с текстом оказывается каждый эпиграф? Чему он служит? Ответы на эти вопросы прояснят роль пушкинских эпиграфов. Без этого нельзя рассчитывать на серьезное понимание «Капитанской дочки» и «Евгения Онегина».

В обоих произведениях мы сталкиваемся с целой системой эпиграфов. Они предпосланы каждой главе и всему сочинению. Некоторые главы имеют несколько эпиграфов.

Несмотря на то, что «Капитанская дочка» — своеобразная литературная мистификация (поскольку написана от имени Гринева), для анализа эпиграфов этого романа небесполезно учитывать их мотивировку редакторско-издательскими требованиями. При этом можно отметить такой парадокс: эпиграфы представляются единственным пушкинским вкладом в создание текста «Капитанской дочки», но между тем именно они составляют «непушкинский» элемент текста в смысле его авторства.

Соответствующие эпиграфы для «Капитанской дочки» должны были в ка-кой-то степени гармонировать с ее повествованием. Именно его характер определял их выбор. Для выяснения роли эпиграфов «Капитанской дочки» необходимо задуматься над ее идейным содержанием. В романе изображены два обособленных, сталкивающихся между собой мира, дворянский и крестьянский. Каждый из двух миров имел свой бытовой уклад, особенный склад мысли, свою поэзию. Еще А. Н. Радищев удивлялся, насколько чуждыми друг другу являются представители одной нации. Это разделение Пушкин ясно показывает с помощью различных художественных средств. Одним из них являются эпиграфы. Две группы, в которые они могут быть объединены, соответствуют двум изображенным сторонам русской жизни. Эпиграфы одной группы связаны с народным сознанием. Они содержат слова из песен, пословицы. Другая группа эпиграфов ориентирована на русскую дворянскую литературу XVIII века. С этой целью Пушкин использовал в качестве эпиграфов цитаты из Княжнина, Хераскова. Ему было важно воссоздать атмосферу русской дворянской культуры XVIII века. Для этого же он обратился к литературной мистификации и стилизации, выдав свои стихи под именами Княжнина (в главе «Арест») и Сумарокова (в главе «Мятежная слобода»). К последнему Пушкин относился весьма критически, но здесь на первом месте стояла задача формирования необходимых ассоциаций. Неслучайным кажется выбор общего эпиграфа к роману из первой группы.

Эпиграфы «Евгения Онегина» отличаются большей приближенностью к личности его автора. Их литературные источники — либо произведения современных русских писателей, связанных с Пушкиным личными отношениями, либо произведения старых и новых европейских авторов, входивших в круг его чтения.

Рассмотрение пушкинских эпиграфов с точки зрения их литературных источников выделяет те, у которых они отсутствуют. В этом плане сближаются общие эпиграфы к романам. Остановимся на связи общих эпиграфов с заглавиями романов. Содержанием текста эпиграфа к «Евгению Онегину» является прямая психологическая характеристика, данная в третьем лице. Ее естественно отнести к главному герою, именем которого назван роман. Таким образом, эпиграф усиливает сосредоточение нашего внимания на Онегине (на это ориентирует заглавие романа), подготавливает к его восприятию. Пушкин во второй строфе обращается к своим читателям:

Страницы: [1] 2 (сочинение разбито на страницы)

Образец сочинения: Образ Евгения Онегина в одноименном романе А. Пушкина

Евгений Онегин уже давно стал определением образа героя, который считатет жизнь нудной — такого себе русского Чайльд Гарольда. Александр Сергеевич изобразил его в романе близким другом автора, образ которого также есть в романе «Добрый мой приятель», — характеризует его автор. Из первых строк читатель понимает, что Онегин родился в Петербурге (на берегах Невы). Картины обучения герою словно обрисованы художником: вот его нянчить Мадам, потом Месье Л’аббе, который учит «ради шутки», , не ставит в укор за шалости, и водит гулять в Старинный сад. Юношеские года Онегина, это года денди — молодого человека, одетого за последней модой. Он разговаривает французским языком и умеет «мазурку легко танцевать». Кроме французкого Онегин знает латынь (но только «чтобы эпиграфы понимать, в конце листка черкнуть, уаіе, из Вергилия процитировать., так строк пять» почти равнодушный к истории (только отдельные истории знает от Ромула до наших дней, любит поэзию («Гомера ругал, Феокрита. »), тем не менее, знает толк в экономике ( читал Адама Смита). Онегин скучает, у него сплин, он имеет намерения занять чем-то. и «отряд книжек расставил хорошо, читал, читал, а все напрасно, книги, и их запыленные ряды закрыл тафтою навсегда. »

Очень важным ключом к пониманию характера Онегина есть его кабинет, ряд вещей, которые дополняют образ. Здесь есть вещи из Лондона и Парижа, Турции: янтарные колыбели, фарфор и бронза, духи «в чистом хрустале», «и щеточки для ногтей, также для зубов. ». Пушкина изображает Онегина франтом и педантом, который одевается по три часа. Вывод Пушкина по поводу заботы Онегина таков, своей внешностью Онегин и сегодня дает ответ всем, кто к ней равнодушный: «человек знаменит, быть может и думать о ногтях вместе с тем. »

И главнейшая наука, известная Онегину — наука любования, «которую посланий еще Назоном». Образ жизни главного героя выдается стадом любовных интриг «Дитятею роскошей и утех» называет его автор. Онегина приглашают на вечеринки, баллы, обеды. Кутила, «надев модный боливар, Онегин едет на бульвар», а потом в ресторан, где на него ждет Каверин, приятель самого Пушкина. Вдвоем они наслаждаются чудесами французской кухни: трюфеля, пирог, ананасы золотые — все им по душе. И эту кулинарную поэзию Пушкина рифмует балетом, так как именно его любит Онегин, «театра злой законодатель». Онегин посещает и баллы — мы найдем его и на петербургских баллах, и на московских, и на провинциальных именинах.

В своем герое автору нравится «и мечтаний жадность невольная, и своеобразность, и ум, холодный и едкий». Автор и герой виднеются увидеть красоту мира,: однако Онегину нужно распорядиться наследством умершего дяди — «к хозяйству должен браться. » — это же путешествовать ему придется в провинцию. В провинции на Евгения ждет «уважительный замок фамильный» — Пушкин изображает этот одинокий дом как пейзаж, он очень внимательный к интерьеру господского дома — в шкафу подранная тетрадь с расходами, «бутылок с наливками ряды, кувшины фруктовой воды и календарь за год четвертый. ». В провинции соседи прозывают Онегина фармазоном, так как он избегает их общества.

Рядом с Евгением — его приятель, Владимир Ленский, антипод главнойго героя. Характеристика его короткая, но яркая: он «мечтатель, поклонник Канта и поэт». Он умеет вдохновенно говорить и носит кудри до плеч. Ленський знакомит Онегина с семьей Лариных, их дочурками — Татьяной и Ольгой. Влюбленный в Ольгу, пылкий юноша не выдерживает насмешек и гибнет, убитый Онегиным на дуэли. Кое-кто считает то, что произошло обыденным концом, работой холодного сердца. И все же, думаю, это не так, Ленский мог простить насмешки приятелю, и не сделал этого, защищая честь дамы. Мог ли Онегин отказаться от дуэли? Нет, так как не он прислал вызов и оба стали «заложниками чести» и кто-то должен был быть убит. Позднее глазами Татьяны мы увидим дом без хозяина — и вместе с ней поймем его больше. Его вещи и книги подскажут печальные вкусы человека: портрет лорда Байрона, статуэтка Наполеона — целиком понятные. Возможно, и в своей усадьбе Онегин появился не совсем за свои желанием: «Чудак печальный и опасный, что в небе или в бездне возрос, этот гордый бес. »

Вывод не в честь хозяина усадьбы: «Кто же он? Никчемная тень? Неужели, как он в плаще Гарольдовым, химер слов модных? Или не пародия случайно. ». Невольно жертвой Онегина становится и Татьяна, так как отказавшись от любви чистой, Онегин убивает ее душу. Могло ли быть иначе? Нет, так бывает в жизни и не каждая любовь зажигает соответствующие чувства. Интересно. Пушкин позднее снова сталкивает эту пару и история повторяется: теперь Онегин влюбленный, а Татьяна отказывается от предложенного им и давно овеянного мечтой счастья. Она клянется в верности своему мужу. Что же здесь трагического, Татьяна — жертва? Наверное, потому, что любовь должна было состояться, и состоялось, чему-то не совпало во времени — и именно это является трагедией. Татьяна скажет, что утешает теперь его любовь, она даже найдет ему какую-то причину. «Или потому, что я теперь в мире, что муж — генерал. Смешные слова, сказанные лишь, чтобы поразить еще больнее. Так, его поразило именно это изменение — из бесцветной куколки на волшебного мотылька — а совсем не положение Татьяны в мире! Онегин видел много разных женщин, и любовь затрагивает его сердце сейчас.

Встретив Онегина, который возвратил в Россию после странствований, автор размышляет, изменился ли его друг? «Тот самый он, успокоился? Играет ли и до сих пор у чудака. ». Вот вероятные образы, предложенные Пушкиным — Мельмот, космополит, патриот, Гарольд, квакер — или какая-то другая маска. «Знакомы вы?» — спросит автор сам. И ответит: «И да, и нет. »

Пушкин сравнивает Евгения из Чацким, который прибыл «из корабля на балл». Где-то Онегин похожий на Дон Жуана, всемирного любовника, который гибнет из-за первой любви, которая произошла в его жизни. Онегин не Дон Жуан. Пушкин не хочет потерять своего любимого героя, похожего на него самого. А потому он отправит его в странствования — единое действенное лекарство от несчастной любви. Он простится со своим героем как-то очень быстро, как с родным человеком, чтобы ни герой, ни читатель не увидели слез.

Возможно, кто-то скажет, что Онегин есть «типичным представителем», или «героем, Который скучает». Это все так. Тем не менее, для меня Онегин — просто человек XIX столетия, человек передовой, влюбленный — так похож на многих моих современников, и так не похож на них. Такая история любви могла бы случиться и в XXI столетии, и тогда. И это хорошо, так как откуда же возьмется поэзия в мире? Она, как известно, — цветок невыполнимой любви.

Читальный зал

Исследования и монографии

О словарях, «содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации»

Варианты русского литературного произношения

Динамика сюжетов в русской литературе XIX века

Художественный текст: Основы лингвистической теории и элементы анализа

К истокам Руси

О языке Древней Руси

Не говори шершавым языком

Доклад МИД России «Русский язык в мире» (2003 год)

Конкурсные публикации

Поэтика романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

В двадцатые годы XIX века у русской публики большой популярностью пользовались романтические романы Вальтера Скотта и его многочисленных подражателей. Особенно любим был в России Байрон, чья возвышенная разочарованность эффектно контрастировала с недвижностью отечественной повседневности. Романтические произведения привлекали своей необычностью: титанические характеры героев, страстные чувства, экзотические картины природы волновали воображение. И казалось, что на материале русской обыденности невозможно создать произведение, способное заинтересовать читателя.

Появление первых глав «Евгения Онегина» вызвало широкий культурный резонанс. Восторженные рецензии чередовались с едкими сатирическими статьями, неоднозначность оценок была вызвана беспрецедентностью художественного опыта, предпринятого поэтом. Необычна была уже сама форма произведения. Роман в литературной «табели о рангах» считался произведением низкого жанра в сравнении с поэмой; он основывался на бытовом сюжете, в числе его героев, как правило, не было исторических фигур. Пушкин, сознавая сложность творческой задачи, решается на объединение различных жанровых эстетик, добиваясь создания оригинального художественного мира. Синтезируя романную эпичность со стихотворным ритмом, автор достигает гармоничной целостности; многочисленные жизненные коллизии подвергаются им психологическому анализу, а разнообразные проблемы разрешаются морально-этическими оценками.

Пушкинский энциклопедизм нельзя свести только к панорамной широте изображения действительности. Принципы художественного типизирования, морально-философского концептирования открыли возможность не только зафиксировать реалии быта или общественной жизни, но и вскрыть генезис явлений, иронически связать их с понятиями и категориями, в комплексе воссоздающими практические и мыслительные контуры национального мироздания.

Пространство и время, социальное и индивидуальное сознание раскрываются художником в живых, незавершенных фактах действительности, освещаемых лирическим, а подчас ироническим взглядом. Пушкину не свойственно морализаторство. Воспроизведение социальной жизни свободно от дидактики; светские обычаи, театр, балы, обитатели усадеб, детали быта – повествовательный материал, не претендующий на поэтическое обобщение, – неожиданно предстает занимательнейшим предметом исследования. Система противопоставлений (петербургский свет – поместное дворянство; патриархальная Москва – русский денди; Онегин – Ленский; Татьяна – Ольга и т. д.) упорядочивает многообразие жизненной действительности, изначально отрицающее любые попытки каталогизации. Назидательность как средство выявления и декларации авторской позиции претит масштабу пушкинского гения. Скрытая и явная ирония сквозит в описании помещичьего существования. Любование «милой стариной» , деревней, явившей национальному миру женский идеал, неотделимо от насмешливых характеристик соседей Лариных. Мир обыденных забот развивается картинами фантастических грез, вычитанных из книг, и чудесами святочных гаданий.

Масштабность и в то же время камерность сюжета, единство эпических и лирических характеристик позволили автору дать самобытную интерпретацию жизни, ее наиболее драматических конфликтов, которые максимально воплотились в образе Евгения Онегина. Современная Пушкину критика не раз задавалась вопросом о литературных и социальных корнях образа главного героя. Часто звучало имя байроновского Чайлд Гарольда, но не менее распространено было указание на отечественные истоки бытийного феномена.

Байронизм Онегина, разочарованность персонажа подтверждаются его литературными пристрастиями, складом характера, взлядами: «Что ж он? Ужели подражанье, ничтожный призрак, иль еще москвич в Гарольдовом плаще. » – рассуждает Татьяна о «герое своего романа» . Детерминированность пушкинского персонажа исторической действительностью отмечалась русскими мыслителями. Герцен писал, что «в Пушкине видели продолжателя Байрона» , но «к концу своего жизненного пути Пушкин и Байрон совершенно отдаляются друг от друга» , что выражается в специфике созданных ими характеров: «Онегин – русский, он возможен лишь в России: там он необходим, и там его встречаешь на каждом шагу. Образ Онегина настолько национален, что встречается во всех романах и поэмах, которые получают какое-либо признание в России, и не потому, что хотели копировать его, а потому, что его постоянно находишь возле себя или в себе самом» .

Воспроизведение с энциклопедической полнотой существа проблем и характеров, актуальных для социальной действительности 20-х годов XIX века, достигается не только подробнейшим изображением жизненных коллизий, склонностей, симпатий, моральных ориентации, духовного мира современников, но и особыми эстетическими средствами и композиционными решениями, к наиболее значимым из которых относятся эпиграфы. Цитаты из знакомых читателю и авторитетных художественных источников открывают для автора возможность создать многоплановый образ, рассчитанный на органичное восприятие контекстных значений, выполняя роль предварительных разъяснений, своеобразной экспозиции пушкинского повествования. Поэт перепоручает цитате из прецедентного текста роль коммуникативного посредника, расширяющего культурное пространство интерпретации «Евгения Онегина».

Фрагмент стихотворения Вяземского «Первый снег», избранный в качестве идейно-тематического пролога первой главы, ориентирован на создание косвенной характеристики героя и относится также и к обобщающей картине мировоззрения и настроений, присущих «молодой горячности» : «И жить торопится и чувствовать спешит» . Погоня героя за жизнью и скоротечность искренних чувств аллегорически вычитывались из названия печального раздумья Вяземского «Первый снег» ( «Единый беглый день, как сон обманчивый, как привиденья тень, Мелькнув, уносишь ты обман бесчеловечный!» . Финал стихотворения – «И чувства истощив, на сердце одиноком нам оставляет след угаснувшей мечты. » – соотносится с духовным состоянием Онегина, у которого «уж нет очарований» .

В ироничной прелюдии второй главы «О rus. О Русь!» разрабатываются буколические мотивы европейской культуры в контексте отечественной патриархальной сюжетики. Соотнесение классически образцового Горациевого с неизменным миром помещичьих усадеб вносит в тему рассказа о Лариных ощущение вечного покоя и недвижности, которые контрастируют с жизненной активностью персонажа, уподобленного в первой главе «первому снегу» , стремительно окутывающему землю и уходящему в воспоминание.

Цитата из Мальфилатра «Она была девушка, она была влюблена» становится темой третьей главы, раскрывающей внутренний мир Татьяны. Пушкин предлагает формулу эмоционального состояния героини, которая определит основу любовных перипетий последующей литературы. Автор изображает различные проявления души Татьяны, исследует обстоятельства формирования образа, впоследствии ставшего классической моральной нормой культуры, оппозиционной чрезмерной страстности, душевной распущенности и сну души. Героиня Пушкина открывает галерею женских характеров русской литературы, объединяющих искренность чувств с особой чистотой помыслов, идеальные представления со стремлением воплотить себя в реальном мире.

Четвертая глава открывается максимой Неккера «Нравственность – в природе вещей» . Возможны различные интерпретации этого известного в начале XIX века изречения. С одной стороны, моральная сентенция является увещеванием решительного поступка Татьяны, однако следует учитывать и то, что героиня в сюжете признания в любви повторяет рисунок поведения, намеченный романтическими произведениями. С другой стороны, этическая рекомендация Неккера предстает аксиомой отповеди Онегина, мало напоминающего Грандисона и Ловласа, но являющего не менее оригинальный тип самопроявления: он использует сюжет свидания для поучения, настолько увлекаясь назидательной риторикой, что вероятность осуществления любовных ожиданий девушки исключается. Символичность ситуации любовного объяснения состоит в том, что рождается особая процедура поведения участников фабулы встречи, когда культурная компетентность читателя оказывается излишней и события перестают соответствовать знакомому литературному ритуалу: чувственность, романтические клятвы, счастливые слезы, молчаливое согласие, выраженное глазами, и т. д. сознательно отвергаются автором ввиду претенциозной сентиментальности и литературности конфликта. Лекция на морально-этические темы видится более убедительной для человека, имеющего представление об основах «природы вещей» .

В поэтической структуре «Евгения Онегина» сон Татьяны задает особый метафорический масштаб осмысления и оценки внутреннего мира героини и самого повествования. Автор раздвигает пространство рассказа до мифопоэтической аллегории. Цитирование Жуковского в начале пятой главы – «О, не знай сих страшных снов ты, моя Светлана!» – отчетливо вскрывает ассоциацию с творчеством предшественника, подготавливает драматическую фабулу. Поэтическая трактовка «чудного сна» – символический пейзаж, фольклорные эмблемы, барочно-сентименталистские аллюзии – объединяет частное со вселенским, чаемую гармонию с ощущением жизненного хаоса. Драматическая суть бытия, представленная в метафорике вещего видения, предваряет трагическую непреложность разрушения привычного для героини мира. Эпиграф-предостережение, осуществляя символическое иносказание, очерчивает и пределы богатого духовного содержания образа. В композиции романа, основанной на приемах контраста и параллелизма и упорядоченной зеркальными проекциями (письмо Татьяны – письмо Онегина; объяснение Татьяны – объяснение Онегина и т. д.), отсутствует антиномичная пара сну героини. «Бодрствующий» Онегин задан в плоскости реального социального существования, его натура освобождена от ассоциативно-поэтического контекста. И напротив, природа души Татьяны распространена на бесконечное многообразие бытовых реалий и мифологических сфер бытия.

Эпиграф-эпитафия, открывающий шестую главу романа – «Там, где дни облачны и кратки, родится племя, которому умирать не больно» , – интегрирует пафос «На жизнь мадонны Лауры» Петрарки в сюжет романтика Владимира Ленского, чуждого объективной предметности мелочей российской жизни, создавшего иной мир в душе, отличие которого от окружающих и подготавливает трагедию персонажа. «Безболезненность смерти» предлагается как идея приятия предначертанного, независимо от того, когда оно осуществится. Мотивы поэзии Петрарки необходимы автору, чтобы приобщить персонаж к разработанной западной культурой философской традиции стоического умирания, прерывающего краткосрочность жизненной миссии «певца любви» .

Тройной эпиграф к седьмой главе создает разнообразные по смыслу и интонации (панегирическую, ироническую, сатирическую) преамбулы повествования. Дмитриев, Баратынский, Грибоедов, объединенные высказываниями о Москве, представляют разнообразие спектра оценок национального мифа. Поэтические характеристики древней столицы найдут развитие в сюжете романа, наметят специфику решения конфликтов, определят особую нюансировку поведения героев. Двустишие из цикла «Стихов о разводе» Байрона, избранное в качестве эпиграфа восьмой главы, пронизано элегическими настроениями, метафорически передающими авторскую печаль прощания с романом и героями, расставания Онегина с Татьяной.

Эстетика эпиграфов наряду с другими художественными решениями Пушкина формирует дискуссионно-диалогический потенциал произведения, окрашивая прецедентные художественные явления в особые смысловые интонации, подготавливая новый масштаб обобщения классических образов. Взаимопроникновение текстов, пересечение событийных эпизодов и эмоциональных мнений составляют основу диалогической динамики культуры, ту соразмерность и пропорциональность, которая уравновешивает противоречивость субъективных устремлений писателей и поэтов в познании природы художественной истины.

ФУНКЦИЯ ЭПИГРАФА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XIX ВЕКА

а) античность, философия, риторика, лирика;

б) искусство говорящих предметов.

  • Эпиграф в жанровой структуре произведений «нового времени». Опыты, максимы, характеры – истоки формирования эпиграфа.
  • Эпиграф как выражение политических и эстетических воззрений писателей.
  • Историко-познавательная функция эпиграфа.
  • Функциональные аспекты эпиграфа. Проблема жанра:

    а) афористическое изречение, предваряющее тексты романтиков, патетические стихотворения Пушкина;

    б) пословица («Капитанская дочка» Пушкина, «Ревизор» Гоголя, «Кому на Руси жить хорошо» Некрасова);

    в) частное письмо («Евгений Онегин», «Пиковая дама» Пушкина);

    г) библейская реминисценция («Мцыри» Лермонтова, «Анна Каренина» Л. Толстого, «Бесы» Достоевского);

    д) литературная реминисценция («Евгений Онегин», «Повести Белкина» Пушкина, «Бесы», «Бедные люди» Достоевского);

    е) стилизация («Пиковая дама», «Повести Белкина» Пушкина, «Обрыв» Гончарова);

    ж) диалог («Пиковая дама» Пушкина, «Отцы и дети» Тургенева, «Железная дорога» Некрасова).

  • Эпиграф в литературе эпохи романтизма и реализма. Тематика. Стилистическое своеобразие.
  • Эпиграф-парадокс. Традиции и новаторство.
    1. Литературный энциклопедический словарь. – М., 1990
    2. Домашнев А. И. Интерпретация художественного текста. – М., 1989
    3. Веселовский А. Н. Историческая поэтика. – М., 1993
    4. Красухин Г. Г. В присутствии Пушкина. – М., 1993

    Эпиграфы к роману — Евгений Онегин

    Художник должен присутствовать в своем произведении, как Бог во Вселенной: быть вездесущим и невидимым. (Г. Флобер)

    Чацкий и Онегин

    . И путешествия ему,

    Как все на свете, надоели;

    Он возвратился и попал,

    Как Чацкий, с корабля на бал. (А. С. Пушкин)

    Тема дружбы в лирике А. С. Пушкина (Что ценит А. С. Пушкин в дружбе?)

    Привязанность может обойтись без взаимности, но дружба — ни­когда. (Ж.-Ж. Руссо)

    Татьяна — «милый идеал» А. С. Пушкина

    Я так люблю Татьяну милую мою. (А. С. Пушкин)

    Татьяна и Ольга в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

    Ни красотой сестры своей,

    Ни свежестью ее румяной. (А. С. Пушкин)

    Согласны ли вы с оценкой образа Татьяны, данной В. Г. Белинским? Свое суждение аргументируйте, опираясь на текст романа

    Татьяна — существо исключительное, натура глубокая, любящая, страстная. (В. Г. Белинский)

    Русская хандра (по роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

    Онегин — русский, он был возможен лишь в России; там он был необходим, и там его встречали на каждом шагу. (А. И. Герцен)

    Роль пейзажа в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

    Русский язык необыкновенно богат для выражения явлений при­роды. (В. Г. Белинский)

    Почему В. Г. Белинский назвал Онегина «страдающим эгоистом »?

    . Так как избыток чувства, потребность изящного не исключают эгоизма, то мы скажем теперь, что Онегин — страдающий эгоист. (В. Г Белинский)

    «Пишу не роман, а роман в стихах: дьявольская разница. » Как вы понимаете это высказывание А. С. Пушкина о романе?

    Гений жаждет препятствий, и препятствия создают гении. (Р. Роллан)

    Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

    Роль эпиграфов в — Капитанской дочке — и — Евгении Онегине — А

    Страницы: [1] 2 (сочинение разбито на страницы)

    Благодаря своей необязательности эпиграф в случае его применения всегда несет важную смысловую нагрузку. Можно выделить два варианта употребления эпиграфа в зависимости от того, присутствует ли в произведении непосредственное высказывание автора. Водном случае эпиграф будет составной частью структуры художественной речи, дающейся от имени автора. В другом — единственным элементом, не считая заглавия, явно выражающим авторский взгляд. «Евгений Онегин» и «Капитанская дочка», соответственно, представляют два указанных случая.

    Пушкин часто использовал эпиграфы. Кроме рассматриваемых произведений, мы встречаемся с ними в «Полтаве», «Каменном госте», «Повестях Белкина», «Пиковой даме», «Арапе Петра Великого», «Дубровском», «Египетских ночах», «Бахчисарайском фонтане». Приведенный список произведений подчеркивает неслучайность употребления Пушкиным эпиграфов в «Капитанской дочке» и «Евгении Онегине». Ясно, что эпиграфы в них определенным образом «работают» в направлении формирования смысла этих романов. Каков механизм этой работы? В каких связях с текстом оказывается каждый эпиграф? Чему он служит? Ответы на эти вопросы прояснят роль пушкинских эпиграфов. Без этого нельзя рассчитывать на серьезное понимание «Капитанской дочки» и «Евгения Онегина».

    В обоих произведениях мы сталкиваемся с целой системой эпиграфов. Они предпосланы каждой главе и всему сочинению. Некоторые главы имеют несколько эпиграфов.

    Несмотря на то, что «Капитанская дочка» — своеобразная литературная мистификация (поскольку написана от имени Гринева), для анализа эпиграфов этого романа небесполезно учитывать их мотивировку редакторско-издательскими требованиями. При этом можно отметить такой парадокс: эпиграфы представляются единственным пушкинским вкладом в создание текста «Капитанской дочки», но между тем именно они составляют «непушкинский» элемент текста в смысле его авторства.

    Соответствующие эпиграфы для «Капитанской дочки» должны были в ка-кой-то степени гармонировать с ее повествованием. Именно его характер определял их выбор. Для выяснения роли эпиграфов «Капитанской дочки» необходимо задуматься над ее идейным содержанием. В романе изображены два обособленных, сталкивающихся между собой мира, дворянский и крестьянский. Каждый из двух миров имел свой бытовой уклад, особенный склад мысли, свою поэзию. Еще А. Н. Радищев удивлялся, насколько чуждыми друг другу являются представители одной нации. Это разделение Пушкин ясно показывает с помощью различных художественных средств. Одним из них являются эпиграфы. Две группы, в которые они могут быть объединены, соответствуют двум изображенным сторонам русской жизни. Эпиграфы одной группы связаны с народным сознанием. Они содержат слова из песен, пословицы. Другая группа эпиграфов ориентирована на русскую дворянскую литературу XVIII века. С этой целью Пушкин использовал в качестве эпиграфов цитаты из Княжнина, Хераскова. Ему было важно воссоздать атмосферу русской дворянской культуры XVIII века. Для этого же он обратился к литературной мистификации и стилизации, выдав свои стихи под именами Княжнина (в главе «Арест») и Сумарокова (в главе «Мятежная слобода»). К последнему Пушкин относился весьма критически, но здесь на первом месте стояла задача формирования необходимых ассоциаций. Неслучайным кажется выбор общего эпиграфа к роману из первой группы.

    Эпиграфы «Евгения Онегина» отличаются большей приближенностью к личности его автора. Их литературные источники — либо произведения современных русских писателей, связанных с Пушкиным личными отношениями, либо произведения старых и новых европейских авторов, входивших в круг его чтения.

    Рассмотрение пушкинских эпиграфов с точки зрения их литературных источников выделяет те, у которых они отсутствуют. В этом плане сближаются общие эпиграфы к романам. Остановимся на связи общих эпиграфов с заглавиями романов. Содержанием текста эпиграфа к «Евгению Онегину» является прямая психологическая характеристика, данная в третьем лице. Ее естественно отнести к главному герою, именем которого назван роман. Таким образом, эпиграф усиливает сосредоточение нашего внимания на Онегине (на это ориентирует заглавие романа), подготавливает к его восприятию. Пушкин во второй строфе обращается к своим читателям:

    Страницы: [1] 2 (сочинение разбито на страницы)

    Образец сочинения: Образ Евгения Онегина в одноименном романе А. Пушкина

    Евгений Онегин уже давно стал определением образа героя, который считатет жизнь нудной — такого себе русского Чайльд Гарольда. Александр Сергеевич изобразил его в романе близким другом автора, образ которого также есть в романе «Добрый мой приятель», — характеризует его автор. Из первых строк читатель понимает, что Онегин родился в Петербурге (на берегах Невы). Картины обучения герою словно обрисованы художником: вот его нянчить Мадам, потом Месье Л’аббе, который учит «ради шутки», , не ставит в укор за шалости, и водит гулять в Старинный сад. Юношеские года Онегина, это года денди — молодого человека, одетого за последней модой. Он разговаривает французским языком и умеет «мазурку легко танцевать». Кроме французкого Онегин знает латынь (но только «чтобы эпиграфы понимать, в конце листка черкнуть, уаіе, из Вергилия процитировать., так строк пять» почти равнодушный к истории (только отдельные истории знает от Ромула до наших дней, любит поэзию («Гомера ругал, Феокрита. »), тем не менее, знает толк в экономике ( читал Адама Смита). Онегин скучает, у него сплин, он имеет намерения занять чем-то. и «отряд книжек расставил хорошо, читал, читал, а все напрасно, книги, и их запыленные ряды закрыл тафтою навсегда. »

    Очень важным ключом к пониманию характера Онегина есть его кабинет, ряд вещей, которые дополняют образ. Здесь есть вещи из Лондона и Парижа, Турции: янтарные колыбели, фарфор и бронза, духи «в чистом хрустале», «и щеточки для ногтей, также для зубов. ». Пушкина изображает Онегина франтом и педантом, который одевается по три часа. Вывод Пушкина по поводу заботы Онегина таков, своей внешностью Онегин и сегодня дает ответ всем, кто к ней равнодушный: «человек знаменит, быть может и думать о ногтях вместе с тем. »

    И главнейшая наука, известная Онегину — наука любования, «которую посланий еще Назоном». Образ жизни главного героя выдается стадом любовных интриг «Дитятею роскошей и утех» называет его автор. Онегина приглашают на вечеринки, баллы, обеды. Кутила, «надев модный боливар, Онегин едет на бульвар», а потом в ресторан, где на него ждет Каверин, приятель самого Пушкина. Вдвоем они наслаждаются чудесами французской кухни: трюфеля, пирог, ананасы золотые — все им по душе. И эту кулинарную поэзию Пушкина рифмует балетом, так как именно его любит Онегин, «театра злой законодатель». Онегин посещает и баллы — мы найдем его и на петербургских баллах, и на московских, и на провинциальных именинах.

    В своем герое автору нравится «и мечтаний жадность невольная, и своеобразность, и ум, холодный и едкий». Автор и герой виднеются увидеть красоту мира,: однако Онегину нужно распорядиться наследством умершего дяди — «к хозяйству должен браться. » — это же путешествовать ему придется в провинцию. В провинции на Евгения ждет «уважительный замок фамильный» — Пушкин изображает этот одинокий дом как пейзаж, он очень внимательный к интерьеру господского дома — в шкафу подранная тетрадь с расходами, «бутылок с наливками ряды, кувшины фруктовой воды и календарь за год четвертый. ». В провинции соседи прозывают Онегина фармазоном, так как он избегает их общества.

    Рядом с Евгением — его приятель, Владимир Ленский, антипод главнойго героя. Характеристика его короткая, но яркая: он «мечтатель, поклонник Канта и поэт». Он умеет вдохновенно говорить и носит кудри до плеч. Ленський знакомит Онегина с семьей Лариных, их дочурками — Татьяной и Ольгой. Влюбленный в Ольгу, пылкий юноша не выдерживает насмешек и гибнет, убитый Онегиным на дуэли. Кое-кто считает то, что произошло обыденным концом, работой холодного сердца. И все же, думаю, это не так, Ленский мог простить насмешки приятелю, и не сделал этого, защищая честь дамы. Мог ли Онегин отказаться от дуэли? Нет, так как не он прислал вызов и оба стали «заложниками чести» и кто-то должен был быть убит. Позднее глазами Татьяны мы увидим дом без хозяина — и вместе с ней поймем его больше. Его вещи и книги подскажут печальные вкусы человека: портрет лорда Байрона, статуэтка Наполеона — целиком понятные. Возможно, и в своей усадьбе Онегин появился не совсем за свои желанием: «Чудак печальный и опасный, что в небе или в бездне возрос, этот гордый бес. »

    Вывод не в честь хозяина усадьбы: «Кто же он? Никчемная тень? Неужели, как он в плаще Гарольдовым, химер слов модных? Или не пародия случайно. ». Невольно жертвой Онегина становится и Татьяна, так как отказавшись от любви чистой, Онегин убивает ее душу. Могло ли быть иначе? Нет, так бывает в жизни и не каждая любовь зажигает соответствующие чувства. Интересно. Пушкин позднее снова сталкивает эту пару и история повторяется: теперь Онегин влюбленный, а Татьяна отказывается от предложенного им и давно овеянного мечтой счастья. Она клянется в верности своему мужу. Что же здесь трагического, Татьяна — жертва? Наверное, потому, что любовь должна было состояться, и состоялось, чему-то не совпало во времени — и именно это является трагедией. Татьяна скажет, что утешает теперь его любовь, она даже найдет ему какую-то причину. «Или потому, что я теперь в мире, что муж — генерал. Смешные слова, сказанные лишь, чтобы поразить еще больнее. Так, его поразило именно это изменение — из бесцветной куколки на волшебного мотылька — а совсем не положение Татьяны в мире! Онегин видел много разных женщин, и любовь затрагивает его сердце сейчас.

    Встретив Онегина, который возвратил в Россию после странствований, автор размышляет, изменился ли его друг? «Тот самый он, успокоился? Играет ли и до сих пор у чудака. ». Вот вероятные образы, предложенные Пушкиным — Мельмот, космополит, патриот, Гарольд, квакер — или какая-то другая маска. «Знакомы вы?» — спросит автор сам. И ответит: «И да, и нет. »

    Пушкин сравнивает Евгения из Чацким, который прибыл «из корабля на балл». Где-то Онегин похожий на Дон Жуана, всемирного любовника, который гибнет из-за первой любви, которая произошла в его жизни. Онегин не Дон Жуан. Пушкин не хочет потерять своего любимого героя, похожего на него самого. А потому он отправит его в странствования — единое действенное лекарство от несчастной любви. Он простится со своим героем как-то очень быстро, как с родным человеком, чтобы ни герой, ни читатель не увидели слез.

    Возможно, кто-то скажет, что Онегин есть «типичным представителем», или «героем, Который скучает». Это все так. Тем не менее, для меня Онегин — просто человек XIX столетия, человек передовой, влюбленный — так похож на многих моих современников, и так не похож на них. Такая история любви могла бы случиться и в XXI столетии, и тогда. И это хорошо, так как откуда же возьмется поэзия в мире? Она, как известно, — цветок невыполнимой любви.

    Читальный зал

    Исследования и монографии

    О словарях, «содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации»

    Варианты русского литературного произношения

    Динамика сюжетов в русской литературе XIX века

    Художественный текст: Основы лингвистической теории и элементы анализа

    К истокам Руси

    О языке Древней Руси

    Не говори шершавым языком

    Доклад МИД России «Русский язык в мире» (2003 год)

    Конкурсные публикации

    Поэтика романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

    В двадцатые годы XIX века у русской публики большой популярностью пользовались романтические романы Вальтера Скотта и его многочисленных подражателей. Особенно любим был в России Байрон, чья возвышенная разочарованность эффектно контрастировала с недвижностью отечественной повседневности. Романтические произведения привлекали своей необычностью: титанические характеры героев, страстные чувства, экзотические картины природы волновали воображение. И казалось, что на материале русской обыденности невозможно создать произведение, способное заинтересовать читателя.

    Появление первых глав «Евгения Онегина» вызвало широкий культурный резонанс. Восторженные рецензии чередовались с едкими сатирическими статьями, неоднозначность оценок была вызвана беспрецедентностью художественного опыта, предпринятого поэтом. Необычна была уже сама форма произведения. Роман в литературной «табели о рангах» считался произведением низкого жанра в сравнении с поэмой; он основывался на бытовом сюжете, в числе его героев, как правило, не было исторических фигур. Пушкин, сознавая сложность творческой задачи, решается на объединение различных жанровых эстетик, добиваясь создания оригинального художественного мира. Синтезируя романную эпичность со стихотворным ритмом, автор достигает гармоничной целостности; многочисленные жизненные коллизии подвергаются им психологическому анализу, а разнообразные проблемы разрешаются морально-этическими оценками.

    Пушкинский энциклопедизм нельзя свести только к панорамной широте изображения действительности. Принципы художественного типизирования, морально-философского концептирования открыли возможность не только зафиксировать реалии быта или общественной жизни, но и вскрыть генезис явлений, иронически связать их с понятиями и категориями, в комплексе воссоздающими практические и мыслительные контуры национального мироздания.

    Пространство и время, социальное и индивидуальное сознание раскрываются художником в живых, незавершенных фактах действительности, освещаемых лирическим, а подчас ироническим взглядом. Пушкину не свойственно морализаторство. Воспроизведение социальной жизни свободно от дидактики; светские обычаи, театр, балы, обитатели усадеб, детали быта – повествовательный материал, не претендующий на поэтическое обобщение, – неожиданно предстает занимательнейшим предметом исследования. Система противопоставлений (петербургский свет – поместное дворянство; патриархальная Москва – русский денди; Онегин – Ленский; Татьяна – Ольга и т. д.) упорядочивает многообразие жизненной действительности, изначально отрицающее любые попытки каталогизации. Назидательность как средство выявления и декларации авторской позиции претит масштабу пушкинского гения. Скрытая и явная ирония сквозит в описании помещичьего существования. Любование «милой стариной» , деревней, явившей национальному миру женский идеал, неотделимо от насмешливых характеристик соседей Лариных. Мир обыденных забот развивается картинами фантастических грез, вычитанных из книг, и чудесами святочных гаданий.

    Масштабность и в то же время камерность сюжета, единство эпических и лирических характеристик позволили автору дать самобытную интерпретацию жизни, ее наиболее драматических конфликтов, которые максимально воплотились в образе Евгения Онегина. Современная Пушкину критика не раз задавалась вопросом о литературных и социальных корнях образа главного героя. Часто звучало имя байроновского Чайлд Гарольда, но не менее распространено было указание на отечественные истоки бытийного феномена.

    Байронизм Онегина, разочарованность персонажа подтверждаются его литературными пристрастиями, складом характера, взлядами: «Что ж он? Ужели подражанье, ничтожный призрак, иль еще москвич в Гарольдовом плаще. » – рассуждает Татьяна о «герое своего романа» . Детерминированность пушкинского персонажа исторической действительностью отмечалась русскими мыслителями. Герцен писал, что «в Пушкине видели продолжателя Байрона» , но «к концу своего жизненного пути Пушкин и Байрон совершенно отдаляются друг от друга» , что выражается в специфике созданных ими характеров: «Онегин – русский, он возможен лишь в России: там он необходим, и там его встречаешь на каждом шагу. Образ Онегина настолько национален, что встречается во всех романах и поэмах, которые получают какое-либо признание в России, и не потому, что хотели копировать его, а потому, что его постоянно находишь возле себя или в себе самом» .

    Воспроизведение с энциклопедической полнотой существа проблем и характеров, актуальных для социальной действительности 20-х годов XIX века, достигается не только подробнейшим изображением жизненных коллизий, склонностей, симпатий, моральных ориентации, духовного мира современников, но и особыми эстетическими средствами и композиционными решениями, к наиболее значимым из которых относятся эпиграфы. Цитаты из знакомых читателю и авторитетных художественных источников открывают для автора возможность создать многоплановый образ, рассчитанный на органичное восприятие контекстных значений, выполняя роль предварительных разъяснений, своеобразной экспозиции пушкинского повествования. Поэт перепоручает цитате из прецедентного текста роль коммуникативного посредника, расширяющего культурное пространство интерпретации «Евгения Онегина».

    Фрагмент стихотворения Вяземского «Первый снег», избранный в качестве идейно-тематического пролога первой главы, ориентирован на создание косвенной характеристики героя и относится также и к обобщающей картине мировоззрения и настроений, присущих «молодой горячности» : «И жить торопится и чувствовать спешит» . Погоня героя за жизнью и скоротечность искренних чувств аллегорически вычитывались из названия печального раздумья Вяземского «Первый снег» ( «Единый беглый день, как сон обманчивый, как привиденья тень, Мелькнув, уносишь ты обман бесчеловечный!» . Финал стихотворения – «И чувства истощив, на сердце одиноком нам оставляет след угаснувшей мечты. » – соотносится с духовным состоянием Онегина, у которого «уж нет очарований» .

    В ироничной прелюдии второй главы «О rus. О Русь!» разрабатываются буколические мотивы европейской культуры в контексте отечественной патриархальной сюжетики. Соотнесение классически образцового Горациевого с неизменным миром помещичьих усадеб вносит в тему рассказа о Лариных ощущение вечного покоя и недвижности, которые контрастируют с жизненной активностью персонажа, уподобленного в первой главе «первому снегу» , стремительно окутывающему землю и уходящему в воспоминание.

    Цитата из Мальфилатра «Она была девушка, она была влюблена» становится темой третьей главы, раскрывающей внутренний мир Татьяны. Пушкин предлагает формулу эмоционального состояния героини, которая определит основу любовных перипетий последующей литературы. Автор изображает различные проявления души Татьяны, исследует обстоятельства формирования образа, впоследствии ставшего классической моральной нормой культуры, оппозиционной чрезмерной страстности, душевной распущенности и сну души. Героиня Пушкина открывает галерею женских характеров русской литературы, объединяющих искренность чувств с особой чистотой помыслов, идеальные представления со стремлением воплотить себя в реальном мире.

    Четвертая глава открывается максимой Неккера «Нравственность – в природе вещей» . Возможны различные интерпретации этого известного в начале XIX века изречения. С одной стороны, моральная сентенция является увещеванием решительного поступка Татьяны, однако следует учитывать и то, что героиня в сюжете признания в любви повторяет рисунок поведения, намеченный романтическими произведениями. С другой стороны, этическая рекомендация Неккера предстает аксиомой отповеди Онегина, мало напоминающего Грандисона и Ловласа, но являющего не менее оригинальный тип самопроявления: он использует сюжет свидания для поучения, настолько увлекаясь назидательной риторикой, что вероятность осуществления любовных ожиданий девушки исключается. Символичность ситуации любовного объяснения состоит в том, что рождается особая процедура поведения участников фабулы встречи, когда культурная компетентность читателя оказывается излишней и события перестают соответствовать знакомому литературному ритуалу: чувственность, романтические клятвы, счастливые слезы, молчаливое согласие, выраженное глазами, и т. д. сознательно отвергаются автором ввиду претенциозной сентиментальности и литературности конфликта. Лекция на морально-этические темы видится более убедительной для человека, имеющего представление об основах «природы вещей» .

    В поэтической структуре «Евгения Онегина» сон Татьяны задает особый метафорический масштаб осмысления и оценки внутреннего мира героини и самого повествования. Автор раздвигает пространство рассказа до мифопоэтической аллегории. Цитирование Жуковского в начале пятой главы – «О, не знай сих страшных снов ты, моя Светлана!» – отчетливо вскрывает ассоциацию с творчеством предшественника, подготавливает драматическую фабулу. Поэтическая трактовка «чудного сна» – символический пейзаж, фольклорные эмблемы, барочно-сентименталистские аллюзии – объединяет частное со вселенским, чаемую гармонию с ощущением жизненного хаоса. Драматическая суть бытия, представленная в метафорике вещего видения, предваряет трагическую непреложность разрушения привычного для героини мира. Эпиграф-предостережение, осуществляя символическое иносказание, очерчивает и пределы богатого духовного содержания образа. В композиции романа, основанной на приемах контраста и параллелизма и упорядоченной зеркальными проекциями (письмо Татьяны – письмо Онегина; объяснение Татьяны – объяснение Онегина и т. д.), отсутствует антиномичная пара сну героини. «Бодрствующий» Онегин задан в плоскости реального социального существования, его натура освобождена от ассоциативно-поэтического контекста. И напротив, природа души Татьяны распространена на бесконечное многообразие бытовых реалий и мифологических сфер бытия.

    Эпиграф-эпитафия, открывающий шестую главу романа – «Там, где дни облачны и кратки, родится племя, которому умирать не больно» , – интегрирует пафос «На жизнь мадонны Лауры» Петрарки в сюжет романтика Владимира Ленского, чуждого объективной предметности мелочей российской жизни, создавшего иной мир в душе, отличие которого от окружающих и подготавливает трагедию персонажа. «Безболезненность смерти» предлагается как идея приятия предначертанного, независимо от того, когда оно осуществится. Мотивы поэзии Петрарки необходимы автору, чтобы приобщить персонаж к разработанной западной культурой философской традиции стоического умирания, прерывающего краткосрочность жизненной миссии «певца любви» .

    Тройной эпиграф к седьмой главе создает разнообразные по смыслу и интонации (панегирическую, ироническую, сатирическую) преамбулы повествования. Дмитриев, Баратынский, Грибоедов, объединенные высказываниями о Москве, представляют разнообразие спектра оценок национального мифа. Поэтические характеристики древней столицы найдут развитие в сюжете романа, наметят специфику решения конфликтов, определят особую нюансировку поведения героев. Двустишие из цикла «Стихов о разводе» Байрона, избранное в качестве эпиграфа восьмой главы, пронизано элегическими настроениями, метафорически передающими авторскую печаль прощания с романом и героями, расставания Онегина с Татьяной.

    Эстетика эпиграфов наряду с другими художественными решениями Пушкина формирует дискуссионно-диалогический потенциал произведения, окрашивая прецедентные художественные явления в особые смысловые интонации, подготавливая новый масштаб обобщения классических образов. Взаимопроникновение текстов, пересечение событийных эпизодов и эмоциональных мнений составляют основу диалогической динамики культуры, ту соразмерность и пропорциональность, которая уравновешивает противоречивость субъективных устремлений писателей и поэтов в познании природы художественной истины.

    ФУНКЦИЯ ЭПИГРАФА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XIX ВЕКА

    а) античность, философия, риторика, лирика;

    б) искусство говорящих предметов.

  • Эпиграф в жанровой структуре произведений «нового времени». Опыты, максимы, характеры – истоки формирования эпиграфа.
  • Эпиграф как выражение политических и эстетических воззрений писателей.
  • Историко-познавательная функция эпиграфа.
  • Функциональные аспекты эпиграфа. Проблема жанра:

    а) афористическое изречение, предваряющее тексты романтиков, патетические стихотворения Пушкина;

    б) пословица («Капитанская дочка» Пушкина, «Ревизор» Гоголя, «Кому на Руси жить хорошо» Некрасова);

    в) частное письмо («Евгений Онегин», «Пиковая дама» Пушкина);

    г) библейская реминисценция («Мцыри» Лермонтова, «Анна Каренина» Л. Толстого, «Бесы» Достоевского);

    д) литературная реминисценция («Евгений Онегин», «Повести Белкина» Пушкина, «Бесы», «Бедные люди» Достоевского);

    е) стилизация («Пиковая дама», «Повести Белкина» Пушкина, «Обрыв» Гончарова);

    ж) диалог («Пиковая дама» Пушкина, «Отцы и дети» Тургенева, «Железная дорога» Некрасова).

  • Эпиграф в литературе эпохи романтизма и реализма. Тематика. Стилистическое своеобразие.
  • Эпиграф-парадокс. Традиции и новаторство.
    1. Литературный энциклопедический словарь. – М., 1990
    2. Домашнев А. И. Интерпретация художественного текста. – М., 1989
    3. Веселовский А. Н. Историческая поэтика. – М., 1993
    4. Красухин Г. Г. В присутствии Пушкина. – М., 1993

    Эпиграфы к роману — Евгений Онегин

    Художник должен присутствовать в своем произведении, как Бог во Вселенной: быть вездесущим и невидимым. (Г. Флобер)

    Чацкий и Онегин

    . И путешествия ему,

    Как все на свете, надоели;

    Он возвратился и попал,

    Как Чацкий, с корабля на бал. (А. С. Пушкин)

    Тема дружбы в лирике А. С. Пушкина (Что ценит А. С. Пушкин в дружбе?)

    Привязанность может обойтись без взаимности, но дружба — ни­когда. (Ж.-Ж. Руссо)

    Татьяна — «милый идеал» А. С. Пушкина

    Я так люблю Татьяну милую мою. (А. С. Пушкин)

    Татьяна и Ольга в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

    Ни красотой сестры своей,

    Ни свежестью ее румяной. (А. С. Пушкин)

    Согласны ли вы с оценкой образа Татьяны, данной В. Г. Белинским? Свое суждение аргументируйте, опираясь на текст романа

    Татьяна — существо исключительное, натура глубокая, любящая, страстная. (В. Г. Белинский)

    Русская хандра (по роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

    Онегин — русский, он был возможен лишь в России; там он был необходим, и там его встречали на каждом шагу. (А. И. Герцен)

    Роль пейзажа в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

    Русский язык необыкновенно богат для выражения явлений при­роды. (В. Г. Белинский)

    Почему В. Г. Белинский назвал Онегина «страдающим эгоистом »?

    . Так как избыток чувства, потребность изящного не исключают эгоизма, то мы скажем теперь, что Онегин — страдающий эгоист. (В. Г Белинский)

    «Пишу не роман, а роман в стихах: дьявольская разница. » Как вы понимаете это высказывание А. С. Пушкина о романе?

    Гений жаждет препятствий, и препятствия создают гении. (Р. Роллан)

    Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

    Adblock detector