Экзамен в присутствии Державина

В январе 1815 года в Лицее состоялся первый торжественный публичный экзамен, который воспитанники держали при переходе с первого на второй курс. В актовом зале собрались почётные гости, профессора, родители лицеистов. На экзамен был приглашён и знаменитый поэт Г.Р.Державин. Он приехал 8 января, когда лицеисты экзаменовались по русской словесности, французскому и латинскому языкам, математике и физике. В экзамен по русской словесности входило и чтение собственных сочинений.
К 100-летию Императорского Лицея его профессора и воспитанники заказали художнику И.Е.Репину картину «Пушкин на лицейском экзамене». Причем для наилучшего воплощения замысла художником лицеисты устроили специально для него инсценировку знаменитого лицейского экзамена 8 января 1815 года.

. На лицейском экзамене присутствуют вельможи, крупные чиновники, военные, представители высшего духовенства, столичная знать. За столом, в центре, прославленный поэт Г.Р.Державин. Ему 72 года. Он превозмогает усталость. Экзамен тянется долго. Все утомлены. Державин начал дремать.
– Александр Пушкин! – вызывается следующий лицеист.
Живой курчавый юноша бойко подходит к столу, просит разрешения прочитать свои стихи «Воспоминания в Царском Селе». Ему разрешают. И юный поэт вдохновенно читает:

. Страшись, о рать иноплеменных!
России двинулись сыны;
Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных.
Сердца их мщеньем зажжены.

– Прекрасно, великолепно, – проносится среди присутствующих. Державин приподнимает седую голову.
– Господа, да это истинная поэзия! – слышится его голос. И он со всей страстью поэтической души ловит каждое слово, весь во власти пленительных стихов.
А юный поэт продолжает:

. Еще военный гром грохочет в отдаленье,
Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,
А он несет врагу не гибель, но спасенье
И благотворный мир земле.

Все восхищены. Державин приподнимается. Он хочет расцеловать Пушкина – своего достойного преемника, восходящее «солнце русской поэзии».
Этот волнующий момент в жизни Пушкина и запечатлел гениальный Репин. Об этом незабываемом дне благодарный поэт позже в романе «Евгений Онегин» писал:

Моя студенческая келья
Вдруг озарилась: муза в ней
Открыла пир младых затей.
И свет ее улыбкой встретил;
Успех нас первый окрылил;
Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил.

Теплое воспоминание о лицейском экзамене Пушкина оставил его друг И.И.Пущин: «На публичном нашем экзамене Державин, державным своим благословением, увенчал юного нашего поэта. Мы все, друзья-товарищи его, гордились этим торжеством. Пушкин тогда читал свои «Воспоминания в Царском Селе». В этих великолепных стихах затронуто все живое для русского сердца. Читал Пушкин с необыкновенным оживлением» («Записки о Пушкине»).
Это необыкновенное оживление поэта как раз и передано в произведении Репина. В картине много солнца, света, ярких красок. Вся она полна движения. А образ юного поэта дан в такой стремительной динамике, так насыщен волнением и страстью, что невольно веришь: у этого юноши необыкновенное будущее.
Из книги: Щиряков Н.Н. Изобразительное искусство на уроках литературы. – Минск.: Издательство «Народная асвета», 1968

Репин глубоко изучал материал для каждой своей картины. Когда он писал эту картину, то для одной только фигуры Державина проштудировал и двухтомную гротовскую «Жизнь Державина», и обширные «Записки» поэта, и многотомное собрание его сочинений. К.И.Чуковский пишет об этом периоде жизни Репина: «Приходя по воскресеньям ко мне, он просил читать ему Державина и готов был часами слушать и «Фелицу», и «Водопад», и «На взятие Измаила», и «Цирцею», и «Деву за арфою», и оду «Бог», и многое другое. В ту пору у него в Пенатах стали часто бывать пушкинисты, особенно Семен Афанасьевич Венгеров и Николай Осипович Лернер, снабжавшие его грудами книг, и он по прошествии нескольких месяцев приобрел такую эрудицию во всем, что относится к лицейскому периоду биографии Пушкина, что, слушая его беседы с учеными, можно было счесть и его пушкинистом.» (К.Чуковский. Репин.– М.: Искусство, 1969, с.53)

Лицейский экзамен

Царскосельский лицей (если угодно — Сарскосельский ликей) слыл символом александровской просвещённой России, выставкой просвещенческих достижений. Важнее, чем университет, важнее, чем академия. Просто — город Солнца, Телемское аббатство в дворцовом пригороде.

Не станем недооценивать Казанскую гимназию, но во времена юности Державина подобного учебного заведения быть не могло. Здесь во всём чувствовался царский уровень: воспитывали будущих соратников государя, управленцев «светлого будущего». В полной мере эти надежды оправдает лишь один Александр Горчаков.

Наверное, Державин относился к своему присутствию на лицейском экзамене как к ординарной повинности — возможно, приятной, но не более. Он увядал, старел и, не имея детей, грезил о наследниках и на государственном, и на поэтическом поприще.

Так случилось, что многие сегодня знают о Державине по двум строкам из «Евгения Онегина»:

Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил.

Правда, нынче массовый читатель и этих строк не знает. Скоро и «солнце русской поэзии» превратится в достояние немногих любителей словесности.

В 1835 году, 20 лет спустя, Пушкин записал свои воспоминания о том дне:

«Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не забуду. Это было в 1815 году, на публичном экзамене в Лицее. Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и поцеловать ему руку, руку, написавшую «Водопад». Державин приехал. Он вошёл в сени, и Дельвиг услышал, как он спросил у швейцара: где, братец, здесь нужник? Этот прозаический вопрос разочаровал Дельвига, который отменил своё намерение и возвратился в залу. Дельвиг это рассказывал мне с удивительным простодушием и весёлостию. Державин был очень стар. Он был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел, подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно, глаза мутны, губы отвислы: портрет его (где представлен он в колпаке и халате) очень похож. Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь. Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостию необыкновенной. Наконец вызвали меня. Я прочёл мои «Воспоминания в Царском Селе», стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояния души моей: когда дошёл я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом.

Не помню, как я кончил своё чтение, не помню, куда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел меня обнять. Меня искали, но не нашли. »

Да, Пушкин, когда пришёл черёд мемуарам, писал о себе не в третьем лице.

Вот оно как: не успел Державин объявиться в Лицее — и сразу вопрос про нужник. Думаю, 35-летнему Пушкину, в отличие от юного Дельвига, это нравилось. Державин не держал себя парнасцем, не был воздушным существом. Это и в лучших стихах Державина проявлялось. Пушкину нравился натурализм Державина, смачное описание собственных слабостей и грешков. Без этих мотивов непредставим стиль «Евгения Онегина». И в поздних стихах у Пушкина частенько мелькает державинское:

В Лицее Пушкин ещё не вчитался в Державина, воспринимал его суть поверхностно. Он пребывал в том возрасте и настроении, когда хлебом не корми — дай поколебать основы. Иной раз под огонь молодой иронии попадал и Державин, сам того не зная. Но неполитесные замашки старого поэта Пушкину, верно, приглянулись. Да и впечатлительный Дельвиг всё-таки не до конца разочаровался в Державине. Узнав о смерти старого поэта, он сочинит длинный траурный гимн в античном стиле:

Державин умер! Чуть факел погасший дымится, о Пушкин!
О Пушкин! Нет уж великого! Музы над прахом рыдают!

Строка с упоминанием Пушкина в этом не по-державински возвышенном гимне будет повторяться до бесконечности.

. Этот эпизод вспоминали многие. К столетию Лицея Илья Репин написал одну из самых известных «литературных» картин: «Пушкин на лицейском экзамене». Фигура Державина у Репина излучает ту самую «живость необыкновенную». Сколько бы Державин ни говорил, что литература — это пустяки и баловство, а главное — насаждение законов, исправление нравов, управленческие успехи, но глаза его загорались, когда речь заходила о литературе.

Старик не принял в расчёт, что Пушкин упомянул и его вечного соперника — Петрова. Державина давно уже никто не ставил на одну доску с автором «Карусели». Но разве можно вести мелочные расчёты, когда звучит столь складная, осмысленная юношеская поэзия?

Писательская активность Державина в последние годы жизни поразительна. Погружаясь в собственные черновики, он, конечно, интересовался литературными новинками, хотя приноровиться к новому стилю в драмах не мог. В последние годы, на склоне лет, Державин выстроил такие громады, как «Евгению. Жизнь Званская» и «Христос». А это — избранное из избранного в наследии Державина. В XX веке эти произведения назвали бы поэмами. Да, в них есть срывы: в некоторых строфах Державин сплоховал. Пушкин судил об этом беспощадно: «наш поэт слишком часто кричал петухом». Вскоре после триумфального выступления на экзамене Пушкин напишет озорную поэму «Тень Фонвизина» — разумеется, не для печати. В этой шутливой поэме появляется Державин — исписавшийся, недалёкий «татарин бритый». С юношеской жестокостью (не так ли Державин в своё время ранил Сумарокова?) Пушкин заключает:

И спотыкнулся мой Державин
Апокалипсис преложить.
Денис! он вечно будет славен,
Но, ах, почто так долго жить?

Старик, которому жить оставалось недолго, отнёсся к лицеисту куда добродушнее.

Державин не ждал от шестнадцатилетнего юноши столь зрелых, мастеровитых стихов — и поразился их стройности. Уж дядю Василия Львовича тот превзошёл точно.

«Моё время прошло. Теперь ваше время. Теперь многие пишут славные стихи, такие гладкие, что относительно версификации уже ничего не остаётся желать. Скоро явится свету второй Державин: это Пушкин, который уже в лицее перещеголял всех писателей», — говаривал Гаврила Романович Сергею Тимофеевичу Аксакову, если верить воспоминаниям последнего.

Комментарии к стихотворениям А. С. Пушкина

«Воспоминания в Царском Селе» – было написано в октябре — ноябре 1814 года для чтения на публичном экзамене (8 января 1815 года) при переходе с младшего трехлетнего курса лицея на старший. Чтение стихов в присутствии многочисленных гостей стало подлинным триумфом юного поэта. Державин, уже старик, «был в восхищении». Товарищ Пушкина Дельвиг написал и тогда же напечатал стихотворение «Пушкину», в котором говорит об этом событии: И ланиты его от приветствия удивленной толпы горят пламенем. Сам Пушкин не раз вспоминал об этом: в послании 1816 г. «К Жуковскому», в своих «Записках», которые он вел в ссылке и уничтожил «при открытии несчастного заговора», причем страничку о Державине поэт сохранил; наконец, во II строфе восьмой главы «Евгения Онегина». «Воспоминания в Царском Селе» было первым произведением, напечатанным поэтом в 1815 г. с полной подписью. Подготовляя в 1819 г. к печати первый сборник своих стихов (не осуществленный тогда), Пушкин переработал текст стихотворения, освободив его от похвал Александру I (как спасителю Европы). В 1825 г. стихотворение было включено по желанию Пушкина в рукопись его сборника, посланного в цензуру; однако в вышедшей книге оно не появилось. Возможно, цензор обратил внимание на отсутствие строфы, посвященной царю: стихотворение было хорошо известно в первоначальном виде, так как именно в этой первой редакции печаталось в «Собрании образцовых русских сочинений и переводов в стихах» (1817 и 1823 гг.).

«Лицинию» – Первое гражданское стихотворение Пушкина. Поэт сопровождал текст в журнальной публикации 1815 г. подзаголовком «С латинского» (в печатных сборниках стихотворений — 1826 и 1829 гг. — подзаголовок этот был перенесен в оглавление). Он был поставлен Пушкиным из соображений цензурного порядка, чтобы отвести ассоциации с современной русской действительностью. Такого рода ссылки на мнимые литературные источники стали обычным приемом Пушкина в подобных случаях.

«Шалун, увенчанный Эратой и Венерой» – Послание Александру Ардалионовичу Шишкову (1799—1832) (племяннику А. С. Шишкова, главы общества «Беседа любителей русского слова»). «Царскосельский товарищ» Пушкина, как называет его поэт в своем письме, А. А. Шишков был в 1816 г. поручиком Кексгольмского полка, расположенного в Софии, под Царским Селом, впоследствии — довольно известный поэт и переводчик, человек передовых общественных убеждений.

«Краев чужих неопытный любитель» – обращено к княгине Евдокии Ивановне Голицыной, незаурядной, умной женщине; современник назвал ее «жрицей какого-то чистого и высокого служения»; ее прозвали Пифией. Карамзин писал Вяземскому в декабре 1817 года, что Пушкин «смертельно влюбился в Пифию Голицыну и теперь уже проводит у нее вечера».

«Возрождение» – Образы элегии возникли под впечатлением картины Рафаэля «Мадонна с безбородым Иосифом», выставленной в Эрмитаже. В начале XIX в. она была подвергнута реставрации, восстановившей подлинное рафаэлевское письмо. Этот факт излагался в начале каталога Эрмитажа, открывавшегося репродукцией этой картины. Он отразился позднее и в словах Сальери: «Мне не смешно, когда маляр негодный // Мне пачкает Мадонну Рафаэля» («Моцарт и Сальери»).

«За ужином объелся я» – Четверостишие связано со следующим эпизодом: «Однажды Жуковский куда-то был зван на вечер и не явился. Когда его после спросили, от чего он не был, Жуковский отвечал: «Я еще накануне расстроил себе желудок; к тому же пришел Кюхельбекер, и я остался дома». Это рассмешило Пушкина, и он стал преследовать. поэта стихами: «За ужином объелся я. » и т. д. «Выражение «мне Кюхельбекерно» сделалось поговоркой во всем кружке, Кюхельбекер взбесился и требовал дуэли». Пушкин принял вызов, но выстрелил в воздух. Это была его первая дуэль. Друзья помирились.

«Редеет облаков летучая гряда» – стихотворение названо в одном автографе — «Таврическая звезда», в другом — «Эпиграмма во вкусе древних». Написано в Каменке, Киевском имении братьев Давыдовых, у которых Пушкин гостил с ноября 1820 г. по февраль 1821 г. В элегии отражены гурзуфские впечатления поэта. Она посвящена, по-видимому, одной из дочерей генерала Раевского. «Признаюсь, одной мыслию этой женщины, — писал Пушкин, — дорожу я более, чем мнениями всех журналов на свете и всей нашей публики». Поэт негодовал, что Бестужев напечатал три последних стиха этой элегии, в которых говорится о любимой им женщине.

«Аптеку позабудь ты для венков лавровых» – эпиграмма предположительно относится к врачу Евстафию Петровичу Рудыковскому (1784—1851), сопровождавшему семейство генерала Н. Н. Раевского и Пушкина в путешествии из Екатеринослава, через Северный Кавказ, в Крым. Рудыковский лечил в Екатеринославе Пушкина, заболевшего лихорадкой после купанья в Днепре в мае месяце.

Ты спасение, а не вина

Читайте также:
  1. Драконы Дарвина.
  2. Его бокал падает на пол и разлетается осколками в луже пролитого не выпитого вина.
  3. Экзамен в присутствии Державина.

Нирвана, нирвана, нирвана …

*Вера Брежнева – Нирвана*

—Глава 10—

На этот раз я проснулась с удивительно свежей головой. Что не скажешь о мыслях, которые путались и перескакивали с одной на другую…

Вспоминать вчерашний вечер совершенно не хотелось. Лучше лежать, растянувшись на кровати, расслабив ноющие мышцы. Но всё-таки от сквозняка в голове и сердца не убежать…

Девушка нервно натягивала платье на влажное тело, стараясь обходить глазами своего всё ещё обнажённого спутника, который продолжал лежать на диване. Ей хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать на себе его изучающий взгляд, от которого мурашки толпами бегали по коже.

— Лен, — позвал он девушку. От неожиданности та подпрыгнула, но даже не повернулась, продолжая поправлять причёску возле зеркального трюмо.

Видя, что никакой реакции с её стороны не последовало, Виктор максимально быстро натянул на себя нижнее бельё и брюки, оставаясь с голым торсом, и подошёл к ней вплотную. – Ничего не скажешь? – обоих ударило током от столь знакомой фразы. Как же это было давно…

Кулёмина повернулась к нему лицом и стала рассматривать новые морщинки, которые появились на его лице за этот год, проведённый порознь. Неожиданно поддалась внутреннему порыву и словно кошечка провела ногтями по его стальному прессу на груди.

— Спасибо за хороший секс, — прошептала прямо на ухо, и пока Степнов переваривал информацию, выбежала за дверь. Хотелось одновременно безудержно смеяться и горько заплакать.

Виктор приходил в себя долгие десять минут. Затем облокотился головой о стену и, что есть силы, ударил по ней кулаком. Из горла вырвался болезненный хрип. Она опять с ним играла…

Что заставило меня вчера так сказать? Наверно захотелось с ним поиграть, подчинить себе, сломать, как сделал он со мной. Хотя, он такой цели отнюдь не преследовал… просто оказалось, что я без него – ничто, и звать меня никак.

Я не помню ни то, как добиралась до дома, ни то, откуда у меня моя сумочка, хотя из подсобки выскочила сразу на улицу, ни то, почему в коридоре лежит разбитая бутылка мартини. Зато помню его глаза, губы, руки… Я прекрасно понимала раньше, что скучаю по нему, но не думала, что настолько. И вновь обретя его вчера, отказаться теперь ещё труднее и больнее.

Те полчаса, что мы провели в подсобке, были для меня как глоток свежего воздуха при погружении на глубину. Но какая-то высшая сила намеренно подгоняла стрелки часов вперёд, будто пытаясь отомстить мне за прошлые ошибки. Вся моя стена, построенная временем и слезами, вчера разрушилась одним лишь взглядом голубых глаз. Любимых голубых глаз.

Где-то в глубине квартиры зазвонил мобильный телефон. Пошевелиться было лень. Однако мысль «вдруг это ОН?» заставила меня подскочить, за две секунды добежать до коридора, вытащить телефон из сумки и, не глядя на дисплей, боясь, что абонент повесит трубку, выкрикнуть:

Из моего горла вырвался вздох разочарования.

— Подруга, я, конечно, всё понимаю, но куда ты вчера сбежала из кафе? Тебе не понравилась свадьба? Я надеялась на твоё присутствие, поддержку…

— Наташенька, извини меня, пожалуйста! Мне очень стыдно! Но у меня действительно были причины… я тебе всё расскажу, обещаю, но не сейчас, хорошо? Не обижайся на меня.

— Да ладно, Лен, — на том конце провода улыбались. – Всё нормально. Я понимаю, что просто так ты бы не ушла. И догадываюсь о причине. Степнова тоже весь вечер не было…

Неужели и Виктор ушёл после нашей встречи? Может и для него это что-то значит? А может, просто стало стыдно перед своей невестой. На глаза навернулись слёзы.

— Ау, Ленка, ты чего молчишь? Я угадала?

— Нат, давай потом, — прошептала я.

— Ладно, как скажешь. Сегодня мы собираемся нашей компанией у нас с Васей дома, ты придёшь?

— Не знаю… я сейчас не в самом лучшем расположением духа, не хочется портить вам настроение своей кислой миной.

— Так, прекрати реветь! Через час чтобы была у меня и без разговоров!

В трубке раздались короткие гудки. Вот так Липатова, то есть Артёмова! Раньше она мне так не приказывала. Хотя, был один случай.

Три девушки уже битый час пытались дозвониться в квартиру своей подруги. Однако та не только не открывала, но даже не пыталась сделать гремящую на весь дом музыку потише.

— Ань, что делать? Нас продюсер убьёт из-за неё!

— А я откуда знаю, Жень! Ей наплевать, что у нас концерт, контракт, на всё! Сидит как сычиха дома, ни выходит даже никуда, а потом… — договаривать она не стала, так как за дверью наконец-то стало тихо. Алёхина в сотый раз нажала на звонок.

— Иду я, иду! – послышался крик.

— Ну, Слава Богу! – выдохнула Наташа. Спустя пару секунд раздался щелчок замка, и дверь открылась. За ней стаяла Лена Кулёмина с разбитыми в кровь руками, опухшими и немного бешенными глазами.

— Ленка, что случилось? Ты с кем-то подралась? – влетела в коридор Аня, а за ней последовали остальные «Ранетки».

— Ага. С жизнью. У нас с ней взгляды не сходятся, — проговорила басистка заплетающимся голосом.

— Так ты ещё и пьяная? Это полный абзац. Вы как хотите, а я пошла звонить Дмитрию Геннадьевичу, пусть отменяет концерт, – сказав это, она, не разуваясь, прошла на кухню.

— А ты что тут делаешь? – неожиданно спросила Лена, указав пальцем на Липатову. Гитаристка опешила.

— И ты ещё гнобила Нюту за то, что она увела парня у Ани? А сама то, сама! Сука! – если бы не реакция Ани, то Кулёминский кулак угодил бы Наташе прямо по лицу.

— Лена! – стряхнула Прокопьева невменяемую девушку за плечи. – Очнись, ты чего творишь!

В ответ Лена лишь прижалась к стенке и медленно съехала по ней.

— Спроси у этой твари, Ань. Как тебе с Васей, хорошо?

— А причём тут Вася? – Аня не сводила взгляда с девушек, которые смотрели друг другу в глаза.

— Лен, ведь ты его не любишь, — вдруг заговорила Липатова. – А я люблю. Почему ты не можешь просто порадоваться за нас? Зачем нужно напиваться, лезь в драку…

— Да ни с кем я не дралась, — перебила она. – Просто в стену хорошенько ударила рукой.

— Зачем? – спросила Аня.

— Да так! Захотелось, блин, от хорошей жизни. Слушайте, девки, слейтесь от сюда по-быстрому, пока я добрая! – прохрипела Кулёмина в своей привычной манере. От нё таких слов никто не слышал с тех пор, как она начала жить со Степновым. Девчонки частенько шутили, что Виктор отучил её ругаться. Откуда им было знать, что Лена просто старалась соответствовать своему взрослому мужчине? Но постоянно строить из себя что-то лучшее надоедает, поэтому она сорвалась… первый раз, когда начала встречаться с Васей, а второй сейчас.

— Ань, идите с Женькой, я пока здесь побуду.

— Ну, уж нет! – бывшая спортсменка встала на ноги. – Ты вали отсюда первая, «подруга»! Совесть не мучает, ночами хорошо спится?

— Лен, — видно было, что девушка старается держать себя в руках, но вот-вот сорвётся. – Ты взрослый человек, хватит истерить. Ты ведь ничего не знаешь!

— Я с ним встречалась!

— Но не любила! – крикнула в ответ Наташа.

— С чего ты взяла? – спросила Лена, а сама тем временем опустила глаза.

— Да я не слепая, и он тоже! Признайся хоть себе, что ты пыталась с помощью ваших отношений забыть Степнова! – от столько родной и любимой фамилии Лена вздрогнула. – Так в чём проблема? Мы с ним можем быть по-настоящему счастливы, а не обманывать себя, как ты! – всё это Наташа прокричала настолько громко, что несколько соседей выглянули из своих квартир. Кулёмина продолжала смотреть в пол и тихо плакать. Алкоголь выветрился, а в памяти кадр за кадром всплывали моменты её счастья. Как ни странно, но все они были связанны с Виктором…

Тем временем Наталья уже вышла из квартиры, хлопнув дверью.

Цитата из дневника Лены:

Рано или поздно всё заканчивается, об этом нам толкуют с пелёнок. А у любви вообще самый короткий срок из всего вечного. Но что делать, если ты нашёл эту самую большую, единственную любовь? Бояться её потерять в будущем, и поэтому отпустить сейчас? Или окунуться в этот омут с головой, но потом страдать?

После нашей встречи с Виктором на свадьбе у меня появился как раз второй страх. Вдруг это и правда всего лишь секс, и за ним ничего не последует? Или вдруг Виктор потом решит отомстить мне, бросив, как я его? Не смотря на то, что я знала этого человека много лет, он мог очень сильно измениться за этот год. Я ведь изменилась…

Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.008 сек.)

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Экзамен в присутствии Державина

В январе 1815 года в Лицее состоялся первый торжественный публичный экзамен, который воспитанники держали при переходе с первого на второй курс. В актовом зале собрались почётные гости, профессора, родители лицеистов. На экзамен был приглашён и знаменитый поэт Г.Р.Державин. Он приехал 8 января, когда лицеисты экзаменовались по русской словесности, французскому и латинскому языкам, математике и физике. В экзамен по русской словесности входило и чтение собственных сочинений.
К 100-летию Императорского Лицея его профессора и воспитанники заказали художнику И.Е.Репину картину «Пушкин на лицейском экзамене». Причем для наилучшего воплощения замысла художником лицеисты устроили специально для него инсценировку знаменитого лицейского экзамена 8 января 1815 года.

. На лицейском экзамене присутствуют вельможи, крупные чиновники, военные, представители высшего духовенства, столичная знать. За столом, в центре, прославленный поэт Г.Р.Державин. Ему 72 года. Он превозмогает усталость. Экзамен тянется долго. Все утомлены. Державин начал дремать.
– Александр Пушкин! – вызывается следующий лицеист.
Живой курчавый юноша бойко подходит к столу, просит разрешения прочитать свои стихи «Воспоминания в Царском Селе». Ему разрешают. И юный поэт вдохновенно читает:

. Страшись, о рать иноплеменных!
России двинулись сыны;
Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных.
Сердца их мщеньем зажжены.

– Прекрасно, великолепно, – проносится среди присутствующих. Державин приподнимает седую голову.
– Господа, да это истинная поэзия! – слышится его голос. И он со всей страстью поэтической души ловит каждое слово, весь во власти пленительных стихов.
А юный поэт продолжает:

. Еще военный гром грохочет в отдаленье,
Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,
А он несет врагу не гибель, но спасенье
И благотворный мир земле.

Все восхищены. Державин приподнимается. Он хочет расцеловать Пушкина – своего достойного преемника, восходящее «солнце русской поэзии».
Этот волнующий момент в жизни Пушкина и запечатлел гениальный Репин. Об этом незабываемом дне благодарный поэт позже в романе «Евгений Онегин» писал:

Моя студенческая келья
Вдруг озарилась: муза в ней
Открыла пир младых затей.
И свет ее улыбкой встретил;
Успех нас первый окрылил;
Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил.

Теплое воспоминание о лицейском экзамене Пушкина оставил его друг И.И.Пущин: «На публичном нашем экзамене Державин, державным своим благословением, увенчал юного нашего поэта. Мы все, друзья-товарищи его, гордились этим торжеством. Пушкин тогда читал свои «Воспоминания в Царском Селе». В этих великолепных стихах затронуто все живое для русского сердца. Читал Пушкин с необыкновенным оживлением» («Записки о Пушкине»).
Это необыкновенное оживление поэта как раз и передано в произведении Репина. В картине много солнца, света, ярких красок. Вся она полна движения. А образ юного поэта дан в такой стремительной динамике, так насыщен волнением и страстью, что невольно веришь: у этого юноши необыкновенное будущее.
Из книги: Щиряков Н.Н. Изобразительное искусство на уроках литературы. – Минск.: Издательство «Народная асвета», 1968

Репин глубоко изучал материал для каждой своей картины. Когда он писал эту картину, то для одной только фигуры Державина проштудировал и двухтомную гротовскую «Жизнь Державина», и обширные «Записки» поэта, и многотомное собрание его сочинений. К.И.Чуковский пишет об этом периоде жизни Репина: «Приходя по воскресеньям ко мне, он просил читать ему Державина и готов был часами слушать и «Фелицу», и «Водопад», и «На взятие Измаила», и «Цирцею», и «Деву за арфою», и оду «Бог», и многое другое. В ту пору у него в Пенатах стали часто бывать пушкинисты, особенно Семен Афанасьевич Венгеров и Николай Осипович Лернер, снабжавшие его грудами книг, и он по прошествии нескольких месяцев приобрел такую эрудицию во всем, что относится к лицейскому периоду биографии Пушкина, что, слушая его беседы с учеными, можно было счесть и его пушкинистом.» (К.Чуковский. Репин.– М.: Искусство, 1969, с.53)

Лицейский экзамен

Царскосельский лицей (если угодно — Сарскосельский ликей) слыл символом александровской просвещённой России, выставкой просвещенческих достижений. Важнее, чем университет, важнее, чем академия. Просто — город Солнца, Телемское аббатство в дворцовом пригороде.

Не станем недооценивать Казанскую гимназию, но во времена юности Державина подобного учебного заведения быть не могло. Здесь во всём чувствовался царский уровень: воспитывали будущих соратников государя, управленцев «светлого будущего». В полной мере эти надежды оправдает лишь один Александр Горчаков.

Наверное, Державин относился к своему присутствию на лицейском экзамене как к ординарной повинности — возможно, приятной, но не более. Он увядал, старел и, не имея детей, грезил о наследниках и на государственном, и на поэтическом поприще.

Так случилось, что многие сегодня знают о Державине по двум строкам из «Евгения Онегина»:

Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил.

Правда, нынче массовый читатель и этих строк не знает. Скоро и «солнце русской поэзии» превратится в достояние немногих любителей словесности.

В 1835 году, 20 лет спустя, Пушкин записал свои воспоминания о том дне:

«Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не забуду. Это было в 1815 году, на публичном экзамене в Лицее. Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и поцеловать ему руку, руку, написавшую «Водопад». Державин приехал. Он вошёл в сени, и Дельвиг услышал, как он спросил у швейцара: где, братец, здесь нужник? Этот прозаический вопрос разочаровал Дельвига, который отменил своё намерение и возвратился в залу. Дельвиг это рассказывал мне с удивительным простодушием и весёлостию. Державин был очень стар. Он был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел, подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно, глаза мутны, губы отвислы: портрет его (где представлен он в колпаке и халате) очень похож. Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь. Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостию необыкновенной. Наконец вызвали меня. Я прочёл мои «Воспоминания в Царском Селе», стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояния души моей: когда дошёл я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом.

Не помню, как я кончил своё чтение, не помню, куда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел меня обнять. Меня искали, но не нашли. »

Да, Пушкин, когда пришёл черёд мемуарам, писал о себе не в третьем лице.

Вот оно как: не успел Державин объявиться в Лицее — и сразу вопрос про нужник. Думаю, 35-летнему Пушкину, в отличие от юного Дельвига, это нравилось. Державин не держал себя парнасцем, не был воздушным существом. Это и в лучших стихах Державина проявлялось. Пушкину нравился натурализм Державина, смачное описание собственных слабостей и грешков. Без этих мотивов непредставим стиль «Евгения Онегина». И в поздних стихах у Пушкина частенько мелькает державинское:

В Лицее Пушкин ещё не вчитался в Державина, воспринимал его суть поверхностно. Он пребывал в том возрасте и настроении, когда хлебом не корми — дай поколебать основы. Иной раз под огонь молодой иронии попадал и Державин, сам того не зная. Но неполитесные замашки старого поэта Пушкину, верно, приглянулись. Да и впечатлительный Дельвиг всё-таки не до конца разочаровался в Державине. Узнав о смерти старого поэта, он сочинит длинный траурный гимн в античном стиле:

Державин умер! Чуть факел погасший дымится, о Пушкин!
О Пушкин! Нет уж великого! Музы над прахом рыдают!

Строка с упоминанием Пушкина в этом не по-державински возвышенном гимне будет повторяться до бесконечности.

. Этот эпизод вспоминали многие. К столетию Лицея Илья Репин написал одну из самых известных «литературных» картин: «Пушкин на лицейском экзамене». Фигура Державина у Репина излучает ту самую «живость необыкновенную». Сколько бы Державин ни говорил, что литература — это пустяки и баловство, а главное — насаждение законов, исправление нравов, управленческие успехи, но глаза его загорались, когда речь заходила о литературе.

Старик не принял в расчёт, что Пушкин упомянул и его вечного соперника — Петрова. Державина давно уже никто не ставил на одну доску с автором «Карусели». Но разве можно вести мелочные расчёты, когда звучит столь складная, осмысленная юношеская поэзия?

Писательская активность Державина в последние годы жизни поразительна. Погружаясь в собственные черновики, он, конечно, интересовался литературными новинками, хотя приноровиться к новому стилю в драмах не мог. В последние годы, на склоне лет, Державин выстроил такие громады, как «Евгению. Жизнь Званская» и «Христос». А это — избранное из избранного в наследии Державина. В XX веке эти произведения назвали бы поэмами. Да, в них есть срывы: в некоторых строфах Державин сплоховал. Пушкин судил об этом беспощадно: «наш поэт слишком часто кричал петухом». Вскоре после триумфального выступления на экзамене Пушкин напишет озорную поэму «Тень Фонвизина» — разумеется, не для печати. В этой шутливой поэме появляется Державин — исписавшийся, недалёкий «татарин бритый». С юношеской жестокостью (не так ли Державин в своё время ранил Сумарокова?) Пушкин заключает:

И спотыкнулся мой Державин
Апокалипсис преложить.
Денис! он вечно будет славен,
Но, ах, почто так долго жить?

Старик, которому жить оставалось недолго, отнёсся к лицеисту куда добродушнее.

Державин не ждал от шестнадцатилетнего юноши столь зрелых, мастеровитых стихов — и поразился их стройности. Уж дядю Василия Львовича тот превзошёл точно.

«Моё время прошло. Теперь ваше время. Теперь многие пишут славные стихи, такие гладкие, что относительно версификации уже ничего не остаётся желать. Скоро явится свету второй Державин: это Пушкин, который уже в лицее перещеголял всех писателей», — говаривал Гаврила Романович Сергею Тимофеевичу Аксакову, если верить воспоминаниям последнего.

Комментарии к стихотворениям А. С. Пушкина

«Воспоминания в Царском Селе» – было написано в октябре — ноябре 1814 года для чтения на публичном экзамене (8 января 1815 года) при переходе с младшего трехлетнего курса лицея на старший. Чтение стихов в присутствии многочисленных гостей стало подлинным триумфом юного поэта. Державин, уже старик, «был в восхищении». Товарищ Пушкина Дельвиг написал и тогда же напечатал стихотворение «Пушкину», в котором говорит об этом событии: И ланиты его от приветствия удивленной толпы горят пламенем. Сам Пушкин не раз вспоминал об этом: в послании 1816 г. «К Жуковскому», в своих «Записках», которые он вел в ссылке и уничтожил «при открытии несчастного заговора», причем страничку о Державине поэт сохранил; наконец, во II строфе восьмой главы «Евгения Онегина». «Воспоминания в Царском Селе» было первым произведением, напечатанным поэтом в 1815 г. с полной подписью. Подготовляя в 1819 г. к печати первый сборник своих стихов (не осуществленный тогда), Пушкин переработал текст стихотворения, освободив его от похвал Александру I (как спасителю Европы). В 1825 г. стихотворение было включено по желанию Пушкина в рукопись его сборника, посланного в цензуру; однако в вышедшей книге оно не появилось. Возможно, цензор обратил внимание на отсутствие строфы, посвященной царю: стихотворение было хорошо известно в первоначальном виде, так как именно в этой первой редакции печаталось в «Собрании образцовых русских сочинений и переводов в стихах» (1817 и 1823 гг.).

«Лицинию» – Первое гражданское стихотворение Пушкина. Поэт сопровождал текст в журнальной публикации 1815 г. подзаголовком «С латинского» (в печатных сборниках стихотворений — 1826 и 1829 гг. — подзаголовок этот был перенесен в оглавление). Он был поставлен Пушкиным из соображений цензурного порядка, чтобы отвести ассоциации с современной русской действительностью. Такого рода ссылки на мнимые литературные источники стали обычным приемом Пушкина в подобных случаях.

«Шалун, увенчанный Эратой и Венерой» – Послание Александру Ардалионовичу Шишкову (1799—1832) (племяннику А. С. Шишкова, главы общества «Беседа любителей русского слова»). «Царскосельский товарищ» Пушкина, как называет его поэт в своем письме, А. А. Шишков был в 1816 г. поручиком Кексгольмского полка, расположенного в Софии, под Царским Селом, впоследствии — довольно известный поэт и переводчик, человек передовых общественных убеждений.

«Краев чужих неопытный любитель» – обращено к княгине Евдокии Ивановне Голицыной, незаурядной, умной женщине; современник назвал ее «жрицей какого-то чистого и высокого служения»; ее прозвали Пифией. Карамзин писал Вяземскому в декабре 1817 года, что Пушкин «смертельно влюбился в Пифию Голицыну и теперь уже проводит у нее вечера».

«Возрождение» – Образы элегии возникли под впечатлением картины Рафаэля «Мадонна с безбородым Иосифом», выставленной в Эрмитаже. В начале XIX в. она была подвергнута реставрации, восстановившей подлинное рафаэлевское письмо. Этот факт излагался в начале каталога Эрмитажа, открывавшегося репродукцией этой картины. Он отразился позднее и в словах Сальери: «Мне не смешно, когда маляр негодный // Мне пачкает Мадонну Рафаэля» («Моцарт и Сальери»).

«За ужином объелся я» – Четверостишие связано со следующим эпизодом: «Однажды Жуковский куда-то был зван на вечер и не явился. Когда его после спросили, от чего он не был, Жуковский отвечал: «Я еще накануне расстроил себе желудок; к тому же пришел Кюхельбекер, и я остался дома». Это рассмешило Пушкина, и он стал преследовать. поэта стихами: «За ужином объелся я. » и т. д. «Выражение «мне Кюхельбекерно» сделалось поговоркой во всем кружке, Кюхельбекер взбесился и требовал дуэли». Пушкин принял вызов, но выстрелил в воздух. Это была его первая дуэль. Друзья помирились.

«Редеет облаков летучая гряда» – стихотворение названо в одном автографе — «Таврическая звезда», в другом — «Эпиграмма во вкусе древних». Написано в Каменке, Киевском имении братьев Давыдовых, у которых Пушкин гостил с ноября 1820 г. по февраль 1821 г. В элегии отражены гурзуфские впечатления поэта. Она посвящена, по-видимому, одной из дочерей генерала Раевского. «Признаюсь, одной мыслию этой женщины, — писал Пушкин, — дорожу я более, чем мнениями всех журналов на свете и всей нашей публики». Поэт негодовал, что Бестужев напечатал три последних стиха этой элегии, в которых говорится о любимой им женщине.

«Аптеку позабудь ты для венков лавровых» – эпиграмма предположительно относится к врачу Евстафию Петровичу Рудыковскому (1784—1851), сопровождавшему семейство генерала Н. Н. Раевского и Пушкина в путешествии из Екатеринослава, через Северный Кавказ, в Крым. Рудыковский лечил в Екатеринославе Пушкина, заболевшего лихорадкой после купанья в Днепре в мае месяце.

Ты спасение, а не вина

Читайте также:
  1. Драконы Дарвина.
  2. Его бокал падает на пол и разлетается осколками в луже пролитого не выпитого вина.
  3. Экзамен в присутствии Державина.

Нирвана, нирвана, нирвана …

*Вера Брежнева – Нирвана*

—Глава 10—

На этот раз я проснулась с удивительно свежей головой. Что не скажешь о мыслях, которые путались и перескакивали с одной на другую…

Вспоминать вчерашний вечер совершенно не хотелось. Лучше лежать, растянувшись на кровати, расслабив ноющие мышцы. Но всё-таки от сквозняка в голове и сердца не убежать…

Девушка нервно натягивала платье на влажное тело, стараясь обходить глазами своего всё ещё обнажённого спутника, который продолжал лежать на диване. Ей хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать на себе его изучающий взгляд, от которого мурашки толпами бегали по коже.

— Лен, — позвал он девушку. От неожиданности та подпрыгнула, но даже не повернулась, продолжая поправлять причёску возле зеркального трюмо.

Видя, что никакой реакции с её стороны не последовало, Виктор максимально быстро натянул на себя нижнее бельё и брюки, оставаясь с голым торсом, и подошёл к ней вплотную. – Ничего не скажешь? – обоих ударило током от столь знакомой фразы. Как же это было давно…

Кулёмина повернулась к нему лицом и стала рассматривать новые морщинки, которые появились на его лице за этот год, проведённый порознь. Неожиданно поддалась внутреннему порыву и словно кошечка провела ногтями по его стальному прессу на груди.

— Спасибо за хороший секс, — прошептала прямо на ухо, и пока Степнов переваривал информацию, выбежала за дверь. Хотелось одновременно безудержно смеяться и горько заплакать.

Виктор приходил в себя долгие десять минут. Затем облокотился головой о стену и, что есть силы, ударил по ней кулаком. Из горла вырвался болезненный хрип. Она опять с ним играла…

Что заставило меня вчера так сказать? Наверно захотелось с ним поиграть, подчинить себе, сломать, как сделал он со мной. Хотя, он такой цели отнюдь не преследовал… просто оказалось, что я без него – ничто, и звать меня никак.

Я не помню ни то, как добиралась до дома, ни то, откуда у меня моя сумочка, хотя из подсобки выскочила сразу на улицу, ни то, почему в коридоре лежит разбитая бутылка мартини. Зато помню его глаза, губы, руки… Я прекрасно понимала раньше, что скучаю по нему, но не думала, что настолько. И вновь обретя его вчера, отказаться теперь ещё труднее и больнее.

Те полчаса, что мы провели в подсобке, были для меня как глоток свежего воздуха при погружении на глубину. Но какая-то высшая сила намеренно подгоняла стрелки часов вперёд, будто пытаясь отомстить мне за прошлые ошибки. Вся моя стена, построенная временем и слезами, вчера разрушилась одним лишь взглядом голубых глаз. Любимых голубых глаз.

Где-то в глубине квартиры зазвонил мобильный телефон. Пошевелиться было лень. Однако мысль «вдруг это ОН?» заставила меня подскочить, за две секунды добежать до коридора, вытащить телефон из сумки и, не глядя на дисплей, боясь, что абонент повесит трубку, выкрикнуть:

Из моего горла вырвался вздох разочарования.

— Подруга, я, конечно, всё понимаю, но куда ты вчера сбежала из кафе? Тебе не понравилась свадьба? Я надеялась на твоё присутствие, поддержку…

— Наташенька, извини меня, пожалуйста! Мне очень стыдно! Но у меня действительно были причины… я тебе всё расскажу, обещаю, но не сейчас, хорошо? Не обижайся на меня.

— Да ладно, Лен, — на том конце провода улыбались. – Всё нормально. Я понимаю, что просто так ты бы не ушла. И догадываюсь о причине. Степнова тоже весь вечер не было…

Неужели и Виктор ушёл после нашей встречи? Может и для него это что-то значит? А может, просто стало стыдно перед своей невестой. На глаза навернулись слёзы.

— Ау, Ленка, ты чего молчишь? Я угадала?

— Нат, давай потом, — прошептала я.

— Ладно, как скажешь. Сегодня мы собираемся нашей компанией у нас с Васей дома, ты придёшь?

— Не знаю… я сейчас не в самом лучшем расположением духа, не хочется портить вам настроение своей кислой миной.

— Так, прекрати реветь! Через час чтобы была у меня и без разговоров!

В трубке раздались короткие гудки. Вот так Липатова, то есть Артёмова! Раньше она мне так не приказывала. Хотя, был один случай.

Три девушки уже битый час пытались дозвониться в квартиру своей подруги. Однако та не только не открывала, но даже не пыталась сделать гремящую на весь дом музыку потише.

— Ань, что делать? Нас продюсер убьёт из-за неё!

— А я откуда знаю, Жень! Ей наплевать, что у нас концерт, контракт, на всё! Сидит как сычиха дома, ни выходит даже никуда, а потом… — договаривать она не стала, так как за дверью наконец-то стало тихо. Алёхина в сотый раз нажала на звонок.

— Иду я, иду! – послышался крик.

— Ну, Слава Богу! – выдохнула Наташа. Спустя пару секунд раздался щелчок замка, и дверь открылась. За ней стаяла Лена Кулёмина с разбитыми в кровь руками, опухшими и немного бешенными глазами.

— Ленка, что случилось? Ты с кем-то подралась? – влетела в коридор Аня, а за ней последовали остальные «Ранетки».

— Ага. С жизнью. У нас с ней взгляды не сходятся, — проговорила басистка заплетающимся голосом.

— Так ты ещё и пьяная? Это полный абзац. Вы как хотите, а я пошла звонить Дмитрию Геннадьевичу, пусть отменяет концерт, – сказав это, она, не разуваясь, прошла на кухню.

— А ты что тут делаешь? – неожиданно спросила Лена, указав пальцем на Липатову. Гитаристка опешила.

— И ты ещё гнобила Нюту за то, что она увела парня у Ани? А сама то, сама! Сука! – если бы не реакция Ани, то Кулёминский кулак угодил бы Наташе прямо по лицу.

— Лена! – стряхнула Прокопьева невменяемую девушку за плечи. – Очнись, ты чего творишь!

В ответ Лена лишь прижалась к стенке и медленно съехала по ней.

— Спроси у этой твари, Ань. Как тебе с Васей, хорошо?

— А причём тут Вася? – Аня не сводила взгляда с девушек, которые смотрели друг другу в глаза.

— Лен, ведь ты его не любишь, — вдруг заговорила Липатова. – А я люблю. Почему ты не можешь просто порадоваться за нас? Зачем нужно напиваться, лезь в драку…

— Да ни с кем я не дралась, — перебила она. – Просто в стену хорошенько ударила рукой.

— Зачем? – спросила Аня.

— Да так! Захотелось, блин, от хорошей жизни. Слушайте, девки, слейтесь от сюда по-быстрому, пока я добрая! – прохрипела Кулёмина в своей привычной манере. От нё таких слов никто не слышал с тех пор, как она начала жить со Степновым. Девчонки частенько шутили, что Виктор отучил её ругаться. Откуда им было знать, что Лена просто старалась соответствовать своему взрослому мужчине? Но постоянно строить из себя что-то лучшее надоедает, поэтому она сорвалась… первый раз, когда начала встречаться с Васей, а второй сейчас.

— Ань, идите с Женькой, я пока здесь побуду.

— Ну, уж нет! – бывшая спортсменка встала на ноги. – Ты вали отсюда первая, «подруга»! Совесть не мучает, ночами хорошо спится?

— Лен, — видно было, что девушка старается держать себя в руках, но вот-вот сорвётся. – Ты взрослый человек, хватит истерить. Ты ведь ничего не знаешь!

— Я с ним встречалась!

— Но не любила! – крикнула в ответ Наташа.

— С чего ты взяла? – спросила Лена, а сама тем временем опустила глаза.

— Да я не слепая, и он тоже! Признайся хоть себе, что ты пыталась с помощью ваших отношений забыть Степнова! – от столько родной и любимой фамилии Лена вздрогнула. – Так в чём проблема? Мы с ним можем быть по-настоящему счастливы, а не обманывать себя, как ты! – всё это Наташа прокричала настолько громко, что несколько соседей выглянули из своих квартир. Кулёмина продолжала смотреть в пол и тихо плакать. Алкоголь выветрился, а в памяти кадр за кадром всплывали моменты её счастья. Как ни странно, но все они были связанны с Виктором…

Тем временем Наталья уже вышла из квартиры, хлопнув дверью.

Цитата из дневника Лены:

Рано или поздно всё заканчивается, об этом нам толкуют с пелёнок. А у любви вообще самый короткий срок из всего вечного. Но что делать, если ты нашёл эту самую большую, единственную любовь? Бояться её потерять в будущем, и поэтому отпустить сейчас? Или окунуться в этот омут с головой, но потом страдать?

После нашей встречи с Виктором на свадьбе у меня появился как раз второй страх. Вдруг это и правда всего лишь секс, и за ним ничего не последует? Или вдруг Виктор потом решит отомстить мне, бросив, как я его? Не смотря на то, что я знала этого человека много лет, он мог очень сильно измениться за этот год. Я ведь изменилась…

Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.008 сек.)

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: