Другие басни крылова

Басня – краткий рассказ, чаще всего в стихах, главным образом сатирического характера. Басня – жанр иносказательный, поэтому за рассказом о вымышленных персонажах (чаще всего о зверях) скрываются нравственные и общественные проблемы.

Возникновение басни как жанра относится к V веку до нашей эры, а создателем ее считается раб Эзоп (VI–V вв. до н.э.), который не имел возможности по-иному высказывать свои мысли. Эта иносказательная форма выражения своих мыслей и получила впоследствии название «эзопова языка». Лишь около II века до н. э. басни стали записывать, в том числе и басни Эзопа. В античную эпоху известным баснописцем был древнеримский поэт Гораций (65–8 до н.э.).

В литературе XVII–XVIII веков античные сюжеты подверглись обработке.

В XVII веке французский писатель Лафонтен (1621–1695) вновь возродил жанр басни. В основе многих басен Жана де Лафонтена лежит сюжет басен Эзопа. Но французский баснописец, используя сюжет античной басни, создает новую басню. В отличие от античных авторов, он размышляет, описывает, осмысливает происходящее в мире, а не строго наставляет читателя. Лафонтен сосредоточен скорее на чувствах своих героев, чем на нравоучении и сатире.

В Германии XVIII века к жанру басни обращается поэт Лессинг (1729–1781). Как и Эзоп, он пишет басни прозой. У французского поэта Лафонтена басня являлась грациозной новеллой, богато орнаментированной, «поэтической игрушкой». Это был, говоря словами одной басни Лессинга, охотничий лук, в такой степени покрытый красивой резьбой, что он потерял свое первоначальное назначение, сделавшись украшением гостиной. Лессинг объявляет литературную войну Лафонтену: «Повествование в басне, – пишет он, – . должно быть сжато до предельной возможности; лишенная всех украшений и фигур, она должна довольствоваться одной только ясностью» («Abhandlungen uber die Fabel» – Рассуждения о басне, 1759).

В русской литературе основы национальной басенной традиции заложил А.П.Сумароков (1717–1777). Его поэтическим девизом были слова: «Доколе дряхлостью иль смертью не увяну, Против пороков я писать не перестану. «. Вершиной в развитии жанра стали басни И.А.Крылова (1769–1844), вобравшие в себя опыт двух с половиной тысячелетий. Кроме того, существуют иронические, пародийные басни Козьмы Пруткова (А.К. Толстой и братья Жемчужниковы), революционные басни Демьяна Бедного. Советский поэт Сергей Михалков, которого юные читатели знают как автора «Дяди Степы», возродил басенный жанр, нашёл свой интересный стиль современной басни.

Одной из особенностей басен является аллегория: через условные образы показывается определенное социальное явление. Так, за образом Льва часто угадываются черты деспотизма, жестокости, несправедливости. Лиса – синоним хитрости, лжи и коварства.

В конце басни (иногда в начале) автор помещает небольшое изречение, в котором заключена главная мысль, т.е. мораль, обращенная к читателю

Следует выделить такие особенности басни:
а) мораль;
б) аллегорический (иносказательный) смысл;
в) типичность описываемой ситуации;
г) характеры-персонажи;
д) осмеяние человеческих пороков и недостатков.

В.А.Жуковский в статье «О басне и баснях Крылова» указал четыре главные особенности басни.
Первая черта басни – особенности характера, то, чем одно животное отличается от другого: «Животные представляют в ней человека, но человека в некоторых только отношениях, с некоторыми свойствами, и каждое животное, имея при себе свой неотъемлемый постоянный характер, есть, так сказать, готовое и для каждого ясное изображение как человека, так и характера, ему принадлежащего. Вы заставляете действовать волка – я вижу кровожадного хищника; выводите на сцену лисицу – я вижу льстеца или обманщика. «. Так, Осел олицетворяет глупость, Свинья – невежество, Слон – неповоротливость, Стрекоза – легкомыслие. По мнению Жуковского, задача басни – помочь читателю на простом примере разобраться в сложной житейской ситуации
Вторая особенность басни, пишет Жуковский, заключается в том, что «перенося воображение читателя в новый мечтательный мир, вы доставляете ему удовольствие сравнивать вымышленное с существующим (которому первое служит подобием), а удовольствие сравнения делает и самую мораль привлекательною». То есть читатель может оказаться в незнакомой ситуации и прожить ее вместе с героями.
Третья особенность басни – нравственный урок, мораль, осуждающая отрицательное качество персонажа. «Басня есть нравственный урок, который с помощью скотов и вещей неодушевленных даете вы человеку; представляя ему в пример существа, отличные от него натурою и совершенно для него чуждые, вы щадите его самолюбие, вы заставляете его судить беспристрастно, и он нечувствительно произносит строгий приговор над самим собою», – пишет Жуковский.
Четвертая особенность – вместо людей в басне действуют предметы и животные. «На ту сцену, на которой привыкли мы видеть действующим человека, выводите вы могуществом поэзии такие творения, которые в существенности удалены от нее природою, чудесность, столь же для нас приятная, как и в эпической поэме действие сверхъестественных сил, духов, сильфов, гномов и им подобных. Разительность чудесного сообщается некоторым образом и той морали, которая сокрыта под ним стихотворцем; а читатель, чтобы достигнуть до этой морали, согласен и самую чудесность принимать за естественное.»

ВОЛК НА ПСАРНЕ

Смотреть и слушать басню «ВОЛК НА ПСАРНЕ»

Канал «РАЗУМНИКИ» в YouTube

Читать басню «ВОЛК НА ПСАРНЕ»

Волк ночью, думая залезть в овчарню,
Попал на псарню.
Поднялся вдруг весь псарный двор.
Почуя серого так близко забияку,
Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;
Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!» —
И вмиг ворота на запор;
В минуту псарня стала адом.
Бегут: иной с дубьем,
Иной с ружьем.
«Огня! — кричат, — огня!» Пришли с огнем.
Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом,
Зубами щелкая и ощетиня шерсть,
Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;
Но, видя то, что тут не перед стадом
И что приходит, наконец,
Ему расчесться за овец, —
Пустился мой хитрец
В переговоры
И начал так: «Друзья, к чему весь этот шум?
Я, ваш старинный сват и кум,
Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры:
Забудем прошлое, уставим общий лад!
А я не только впредь не трону здешних стад,
Но сам за них с другими грызться рад
И волчьей клятвой утверждаю,
Что я . » — «Послушай-ка, сосед, —
Тут ловчий перервал в ответ, —
Ты сер, а я, приятель, сед,
И Волчью вашу я давно натуру знаю;
А потому обычай мой:
С волками иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой».
И тут же выпустил на Волка гончих стаю.

Басня написана между 23 сентября (день приезда Лористона, посланца Наполеона, с предложением о мире в Тарутинский лагерь) и 6-м октября 1812 г. (Тарутинское сражение). Литературный источник установлен литературоведом С.А. Фомичевым: перевод рассказа «Охотник и волк» философа Синтипы, опубликованный в конце XVIII в. (переводчик Глеб Громов). Крылов собственной рукой переписал басню и отдал ее княгине Екатерине Ильиничне, жене Кутузова, которая отправила ее в своем письме мужу. Кутузов читал басню после сражения под Красным. Подчеркивая ум, мудрость Кутузова, Крылов опирался на общее мнение и устные рассказы современников. Кроме того, до баснописца доходили и собственные слова Кутузова о его способностях. Так, перед отъездом в армию один из родственников полководца спросил его: «Неужели вы, дядюшка, надеетесь разбить Наполеона?» Кутузов ответил: «Нет! А обмануть надеюсь». Почти теми же словами он выразился в Тарутинском лагере: «Разбить меня может Наполеон, а обмануть — никогда».

Другие басни крылова

Самым крупным выразителем сатирической линии в развитии русской поэзии был Крылов. Он сложился как писатель задолго до романтической эпохи и разделял многие положения просветительской идеологии. Крылов был сторонником изображения человека в рамках тех социальных отношений, которые характеризуют данное общество. Характер человека зависит от его социальной роли в общественном устройстве и может быть понят только в соответствии с этой ролью. Этим принципам Крылов остался верен до конца.

До французской революции Крылов возлагал, как и другие просветители, большие надежды на разум, широкое образование и воспитание дворян, на внедрение в их умы разумных общественных понятий. Такое умственное просвещение способно было, по его мнению (и тут он далеко не одинок), преобразовать все общество. Если большинство дворян поймет выгоды разумного поведения, не будет притеснять крепостных, позаботится о социальных нуждах бедняков, поставит общественный долг выше эгоистических, корыстных вожделений и т. д., то возникнет государство справедливости и процветания.

Но вот свершилась французская революция. Крылов, как и другие передовые люди, столкнулся с тем, что предсказания просветителей не сбылись. Надо было пересмотреть прежние позиции, извлекая уроки из истории. Перед ним встал вопрос: почему история «не послушалась» просветителей, почему она обманула их надежды?

В начале XIX века Крылов обратился к жанру басен, связанному с народной культурой. В своих баснях он дал ответы на злободневные жизненные проблемы.

Опыт французской революции и Просвещения отразился, например, в басне «Лягушки, просящие Царя». Лягушки сами не знают, чего они хотят. Они исходят не из своего практического опыта, а из теоретических представлений, которые кажутся им разумными. Однако реальная жизнь опровергает их теории. Лягушкам кажется, что с царем они заживут прекрасно, но на проверку выходит, что они приговорили себя к жесточайшему террору («нынешний их Царь глотает их, как мух», «им нельзя. Ни носа выставить, ни квакнуть безопасно. «).

Крылов прояснил ту истину, что история движется по своим законам, а не по «логическим», «головным» предписаниям людей, что попытки навязать истории некие «разумные» требования, не учитывающие всего предшествующего исторического опыта, обречены на провал и приводят к гораздо худшим последствиям, чем те, которые являются следствием естественного движения.

Если нельзя предугадать развитие действительности и строить прогнозы, то, спрашивается, какова же роль разума? Крылов отвечает так: равно опасно как преувеличение роли разума, так и пренебрежение им. Невмешательство разума в практическую деятельность приводит к застою, косности, рутине.

В басне «Пруд и река» Пруд, ведя беззаботную жизнь, погруженный в пустое философствование, осуждает Реку, занятую делом:

– А, философствуя, ты помнишь ли закон? Река на это отвечает, Что свежесть лишь вода движеньем сохраняет.

Итак, человек обязан – на то ему и дан разум – применять его, а не застывать в неподвижности, подобно Пруду. Закон жизни – движение, а не леность ума и сердца. Разуму надо лишь отвести должное, подобающее место в человеческой деятельности, не преуменьшая и не преувеличивая его возможностей. Позиция Крылова – исключение крайностей. Он против как ленивых Прудов, неразумных мудрецов («Ларчик»), так и против «дерзновенных умов», действующих наперекор реальности.

На протяжении истории, считает баснописец, складываются этические представления людей. Они вырабатываются в их деятельности. Поэтому в качестве критерия оценки всего социального устройства Крылову служат те моральные принципы, которые сформировались в многовековом опыте народа. Крылов в своих баснях отдает явное предпочтение «низам», а не «верхам», («Листы и Корни» и другие басни). По его мнению, фундамент национальной жизни построен трудом народа, а следовательно, мораль народа наиболее ясно выражает его понятие о жизни и об обществе. К этическому опыту народа Крылов постоянно обращается с помощью пословиц, поговорок, в которых народная мудрость закреплена в отточенной афористической форме.

Пользуясь морально-нравственными критериями, сложившимися в народной среде, Крылов подвергает критике современный ему социальный строй. В целом, с его точки зрения, отношения внутри дворянского общества не согласуются с народной нравственностью, они противоречат ей. Однако Крылов полагает, что, каким бы данный общественный механизм ни был, он явился результатом исторического развития, и его недостатки могут быть изжиты только на почве дальнейшей его эволюции. Содействовать этому призваны все сословия.

Предметом художественного постижения в баснях Крылова стала обыденная, исторически возникшая жизнь нации, в басенную сатиру Крылова мощным потоком хлынуло народное просторечие. Тем самым был восполнен пробел карамзинской реформы литературного языка и «школы гармонической точности», как назвал Пушкин поэзию Жуковского и Батюшкова. Крылов высветил народные этические нормы, продвинул вперед самосознание нации и обогатил литературный язык формами устной народной речи.

Басни [14/14]

XVI. Лев на ловле. Написана по мотивам басни Лафонтена «Телка, Коза и Овца в обществе со Львом», восходящей к Эзопу.
XVII. Конь и Всадник. Басня развивает тему, намеченную в притче И. П. Пнина «Верховая лошадь» (1806), в стихотворении Державина «Колесница» (1803-1804), в ирои-комической поэме А. П. Буниной «Падение Фаэтона», которую на публичном заседании «Беседы» 11 ноября 1811 г. прочитал Крылов. Все эти произведения, написанные в разное время, воспринимались как выражение общественного недовольства политикой слабовольного Александра I.
XIX. Добрая Лисица. В басне использованы мотивы русских сказок о лисе.

I. Демьянова уха. См. с. 362 наст. изд. Кушак — пояс.
III. Чиж и Голубь. Сходный сюжет — в басне Федра «Воробей и Заяц».
IV. Водолазы. Басня написана в 1813 г. в Приютино по заказу А. Н. Оленина для торжественного чтения на открытии имп. Публичной библиотеки. «Другие утверждали, // Что люди от наук лишь только хуже стали» — намек на трактат Руссо «О влиянии наук на нравы».
V. Госпожа и две Служанки. Переработка басни Лафонтена «Старуха и две Служанки», сюжет которой восходит к Эзопу («Хозяйка и Служанки»).
VIII. Зеркало и Обезьяна. Та же тема варьируется в одноименных баснях М. М. Хераскова (1764) и С. А. Тучкова (1789). Ср. также пословицу, поставленную эпиграфом к комедии Н. В. Гоголя «Ревизор», «На зеркало неча пенять, коли рожа крива».
IX. Комар и Пастух. Сходная тема намечена в начальном эпизоде поэмы «Комар», приписываемой молодому Вергилию.
X. Крестьянин и Смерть. Переработка басни Лафонтена «Смерть и Дровосек» на сюжет из Эзопа.
XI. Рыцарь. Карачун — в некоторых русских диалектах злой дух.
XII. Тень и Человек. К этой теме обращался в басне «Дурак и Тень» Хемницер.
XV. Собака, Человек, Кошка и Сокол. Близка по теме к басням «Пешеходы и Медведь» и «Дорожные и Разбойник» Федра.
XVI. Подагра и Паук. Переработка одноименной басни Лафонтена.
XVII. Лев и Лисица. Перевод одноименной басни Эзопа.
XIX. Слон в случае. Тема могла быть подсказана притчей «Слон, произведенный в сан», напечатанной в новиковском журнале «Трутень» (1769, л. II).
. попасть в случай. — стать фаворитом.
XX. Туча. Басня воспринималась как — отклик на получение награды псковским губернатором кн. П. И. Шаховским, в то время как он утаил правду о голоде, свирепствующем в ряде уездов его губернии зимой 1811-1812 гг.
XXV. Напраслина. Сюжет восходит к фацеции «О пекшем яйцо» (см.: О. А. Державина. Фацеции. Переводная новелла в русской, литературе XVII века. М., 1962, с. 172-173).

I. Волк и Пастухи. Обработка одноименной басни Эзопа.
III. Гребень. Наяды (греч. миф.) — божества, нимфы вод.
IV. Скупой и Курица. Обработка темы, намеченной в басне «Курица с золотыми яйцами», восходящей к Эзопу.
VI. Алкид. Алкид — одно из имен Геракла. Алкмена — земная женщина, родившая Геракла от Зевса (греч. миф.). Обработка басни Эзопа «Геракл и Афина» (до Крылова на русский язык не переводилась). См. о занятиях Крылова древнегреческим языком на с. 372-374 наст. изд.
VII. Апеллес и Осленок. Н. И. Греч сообщал, что в этой басне будто бы осмеян поэт П. А. Катенин, хваставший тем, что Крылов ему «надоел своими вечными приглашениями».
Апеллес — древнегреческий живописец (IV в. до н. э.). Пегас (греч. миф.) — волшебный крылатый конь; символ поэтического вдохновения. Мидас (греч. миф.) — фригийский царь, награжденный Аполлоном ослиными ушами.
IХ. Мальчик и Змея. Перевод одноименной басни Эзопа.
X. Пловец и Море. Перевод басни Эзопа «Потерпевший кораблекрушение» (до Крылова на русский язык не переводилась).
Амфитрида (греч. миф.) — владычица морей, супруга Посейдона.
Эол (греч. миф.) — повелитель ветров.
XII. Волк и Журавль. Обработка басни «Волк и Аист», восходящей к Эзопу («Волк и Цапля») и Федру.
XIV. Муравей. Об отзыве Пушкина на эту басню см. с. 16 наст. изд.
XV. Пастух и Море. Самостоятельная обработка сюжета одноименной басни Лафонтена, восходящей к Эзопу.
XVII. Лисица и Виноград. Переработка одноименной басни Лафонтена, восходящей к Эзопу и Федру.
XIX. Медведь в сетях. Частично использованы мотивы басни Эзопа «Медведь и Лисица».
XXII. Похороны. Самостоятельная разработка сюжета эзоповской басни «Богач».
XXIII. Трудолюбивый Медведь. Предполагают, что непосредственным поводом к написанию басни явилось высочайшее распоряжение о срочной каталогизации публичной библиотеки в марте 1817 г., в то время как самые принципы каталогизации еще не были выработаны.
XXIV. Сочинитель и Разбойник. При жизни Крылова басня была истолкована как выпад против Вольтера, что вызвало протест баснописца. Сирена (греч. миф.) — демоническое существо, полуптица-полуженщина, своим волшебным пением заманивающая путников к гибели. Мегера — (греч. миф.) — одна из трех эриний (богинь мщения), олицетворение гнева и мстительности.
XXV. Ягненок. Басня обращена к дочери А. Н. Оленина, Анне.

I. Совет мышей. Возможно, басня является откликом на образование Государственного совета 1 января 1810 г.
IV. Мот и Ласточка. Переработка басни Эзопа «Молодой человек и Ласточка».
VII. Свинья под Дубом. По теме близка к басням «Пешеходы и Явор» Эзопа и «Дуб и Свинья» Лессинга (впервые переведена на русский язык в журнале «Детское чтение», 1785, ч. III, с. 128).
VIII. Паук и Пчела. Сходная тема намечена в одноименных баснях Геллерта (переведена на русский зык М. Матинским в 1775 г.) и Хольберга (переведена Фонвизиным в,1761 г.).
IX. Лисица и Осел. Переработка басни Лафонтена «Лев в старости», восходящей к Эзопу. Та же тема развита в басне Крылова «Лев состарившийся».
X. Муха и Пчела. Переработка басни Лафонтена «Муха и Муравей», восходящей к Федру.
XII. Котел и Горшок. Переделка басни Лафонтена «Горшок глиняный и Горшок железный», восходящей к Эзопу.
XIII. Дикие Козы. Переработка басни Эзопа «Пастух и Козы».
XV. Голик. Басню рассматривали как отклик на выступление Н. С. Арцибашева в журнале «Вестник Европы» (1821, N5 18), направленное против «Истории Государства Российского» Н. М. Карамзина.
XXII. Две Собаки. Тема восходит к одноименной басне Геллерта.
XXIII. Кошка и Соловей. Басня была первой из опубликованных Крыловым в печатном органе Вольного общества любителей российской словесности и сопровождена восторженным редакционным примечанием — см. с. 392-393 наст. изд. Современники ставили эту басню в связь с новым цензурным уставом, обсуждаемым в то время, который впоследствии получил наименование «чугунного». Тема басни близка к стихотворению Державина «На птичку» (опубликовано позднее): «Поймали птичку голосисту, // И ну сжимать ее рукой: // Пищит бедняжка вместо свисту // А ей твердят: «Пой, птичка, пой!»
XXIV. Рыбья пляска. При жизни Крылова печаталась под названием «Рыбьи пляски» в переработанном по требованию цензуры виде и заканчивающейся иначе: «Не могши боле тут Лев явной лжи стерпеть, // Чтоб не без музыки плясать народу, // Секретаря и воеводу // В своих когтях заставил петь». О реальном смысле басни см. с. 381 наст. изд. Схожий сюжет — в басне Хемницера «Путешествие Льва». В настоящем издании «Рыбья пляска» печатается по тексту сохранившегося автографа.
XXV. Прихожанин. Тема заимствована из анекдота «Крестьянин из другого прихода» (Спутник и собеседник веселых людей. М., 1776″. Ч. III. С. 5). Басня направлена против П. А. Вяземского, который в своих статьях, стихах, письмах, высказываниях оценивал басни Крылова ниже басен И. И. Дмитриева — см. с. 381, наст. изд.
Платон (1737-1812) — митрополит московский (в миру Левшин), известный проповедник.
XXVI. Ворона. Переработка басни Лафонтена «Сойка, украшенная перьями Павлина», сюжет которой восходит к Эзопу и Федру.
Юнонин двор (римск. миф.) — павлин, по легендарному истолкованию, был посвящен богине Юноне, супруге Юпитера.
Пестрые овцы. Предназначалась Крыловым для седьмой книги басен в издании 1825 г., но не была пропущена цензурой и при жизни автора в печати не появлялась (опубликована впервые в журнале «Русский архив», 1867, вып. 3). Предполагают, что в этой басне содержится отклик на дело о вольнодумстве петербургских профессоров. В конце 1821 г. исполняющий обязанности попечителя Петербургского учебного округа Д. П. Рунич доносительски обвинил К. Ф. Германа, Э. С. Раупаха, К. И. Арсеньева и А. И. Галича в том, что читаемые ими курсы напитаны «противным христианству духом». Дело это тянулось в течение нескольких лет (см.: М. Сухомлинов. Исследования и статьи по русской литературе и просвещению. Т. I. СПб., 1889. С. 239-397).

IV. Белка. 2 мая 1830 г. цензурный комитет отмечал, что басни «Белка» и «Осел» были даны на его рассмотрение, так как цензор Сербинович сомневался, можно ли пропустить эти басни в печать (См.: Пушкин и его современники. Вып. 29-30. Л., 1927. С. 113).
V. Щука. Редакционное примечание издателей «Литературной газеты» к этой басне см. на с. 415 наст. изд.
VII. Бритвы. Об оценке Гоголем этой басни см. с. 441 наст. изд.
X. Булат. Современники относили эту басню к положению выдающегося военачальника, героя Отечественной войны 1812 г. А. П. Ермолова, в николаевское царствование отставленного от службы и проживающего в имении под Орлом.
XII. Пушки и Паруса. Борей (греч. миф.) — бог северного ветра.
XIII. Осел. См. комментарий к басне «Белка».
XIV. Мирон. Мирон — имя это по-гречески означает: «каплющий елеем».
XVII. Филин и Осел. Сюжетно близка к басне Ф. А. Эмина «Сова и Нетопырь». Иносказательный смысл басни раскрыт в письме А. С. Пушкина к М. П. Погодину от 1 июля 1828 г.: «За разбор «Мысли», одного из замечательнейших стихотворений текущей словесности, уже досталось нашим северным шмелям от Крылова, осудившего их, и Шевырева, каждому по достоинству». Здесь имелась в виду критика в «Северной пчеле» (от 15 мая) стихотворения «Мысль» С. П. Шевырева, напечатанного в журнале «Московский вестник» (1828, апрель).
XX. Лещи. — Ср. Басню «Рыбья пляска».
XXI. Водопад и Ручей. Близка по теме к басне Хераскова «Источник и Ручей». См. также с. 15, наст. изд.

I. Пастух. Ср. русскую пословицу: «На волка только слава, а овец таскает Савва».
II. Белка. До Крылова к этой теме обращался Н. Ф. Остолопов («Кот и Белка», 1827).
IV. Лиса. В сюжете использованы мотивы русских сказок.
VII. Два Мальчика. Напоминает басню Лафонтена «Обезьяна и кошка».
IX. Лев и Мышь. Сходная тема — в басне Лафонтена «Лев и Крыса», сюжет которой восходит к Эзопу.
X. Кукушка и Петух. В альманахе «Сто русских литераторов» (Т. 2. СПб., 1841), где впервые была напечатана басня, она сопровождалась карикатурой Дезарно, в которой угадывались фигуры Ф. В. Булгарина и Н. И. Греча, изображенные с головами Петуха и Кукушки; см. с. 381 наст. изд. О взаимном славословии этих литераторов писал Пушкин в памфлете «Торжество дружбы, или Оправданный Александр Анфимович Орлов» (1831).
XI. Вельможа. О цензурных затруднениях Крылова в связи с этой басней см. на с. 416, 424 наст. изд.

БАСНИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ДЕВЯТЬ КНИГ

Стыдливый игрок. Судьба игроков. Павлин и Соловей. Впервые напечатаны в журнале «Утренние часы», 1788 (соответственно: ч. I, неделя 5, 18 мая; ч. 2, неделя 18, 17 августа и неделя 24, 28 сентября.). В ч. II (с. 47-48) того же журнала ранее был напечатан прозаический вариант последней басни, без подписи автора. При жизни Крылова басни не перепечатывались.
Лев и Человек. Впервые напечатана в кн. «Басни Ивана Крылова» (1809), но в последующие издания не включалась, возможно, потому, что сходные мотивы варьируются в других баснях Крылова (ср., например, «Лев, Серна и Лиса»).
Пир. Впервые напечатана в кн.: «Сборник статей, читанных в Отделении русского языка и словесности имп. Академии наук» (т. IV. СПб., 1869). На беловом автографе этой басни надпись В. А. Олениной: «В то время, как была написана Крыловым, цензура запретила ее печатать».

/ Полные произведения / Крылов И.А. / Басни

Смотрите также по произведению «Басни»:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Другие басни крылова

Басня – краткий рассказ, чаще всего в стихах, главным образом сатирического характера. Басня – жанр иносказательный, поэтому за рассказом о вымышленных персонажах (чаще всего о зверях) скрываются нравственные и общественные проблемы.

Возникновение басни как жанра относится к V веку до нашей эры, а создателем ее считается раб Эзоп (VI–V вв. до н.э.), который не имел возможности по-иному высказывать свои мысли. Эта иносказательная форма выражения своих мыслей и получила впоследствии название «эзопова языка». Лишь около II века до н. э. басни стали записывать, в том числе и басни Эзопа. В античную эпоху известным баснописцем был древнеримский поэт Гораций (65–8 до н.э.).

В литературе XVII–XVIII веков античные сюжеты подверглись обработке.

В XVII веке французский писатель Лафонтен (1621–1695) вновь возродил жанр басни. В основе многих басен Жана де Лафонтена лежит сюжет басен Эзопа. Но французский баснописец, используя сюжет античной басни, создает новую басню. В отличие от античных авторов, он размышляет, описывает, осмысливает происходящее в мире, а не строго наставляет читателя. Лафонтен сосредоточен скорее на чувствах своих героев, чем на нравоучении и сатире.

В Германии XVIII века к жанру басни обращается поэт Лессинг (1729–1781). Как и Эзоп, он пишет басни прозой. У французского поэта Лафонтена басня являлась грациозной новеллой, богато орнаментированной, «поэтической игрушкой». Это был, говоря словами одной басни Лессинга, охотничий лук, в такой степени покрытый красивой резьбой, что он потерял свое первоначальное назначение, сделавшись украшением гостиной. Лессинг объявляет литературную войну Лафонтену: «Повествование в басне, – пишет он, – . должно быть сжато до предельной возможности; лишенная всех украшений и фигур, она должна довольствоваться одной только ясностью» («Abhandlungen uber die Fabel» – Рассуждения о басне, 1759).

В русской литературе основы национальной басенной традиции заложил А.П.Сумароков (1717–1777). Его поэтическим девизом были слова: «Доколе дряхлостью иль смертью не увяну, Против пороков я писать не перестану. «. Вершиной в развитии жанра стали басни И.А.Крылова (1769–1844), вобравшие в себя опыт двух с половиной тысячелетий. Кроме того, существуют иронические, пародийные басни Козьмы Пруткова (А.К. Толстой и братья Жемчужниковы), революционные басни Демьяна Бедного. Советский поэт Сергей Михалков, которого юные читатели знают как автора «Дяди Степы», возродил басенный жанр, нашёл свой интересный стиль современной басни.

Одной из особенностей басен является аллегория: через условные образы показывается определенное социальное явление. Так, за образом Льва часто угадываются черты деспотизма, жестокости, несправедливости. Лиса – синоним хитрости, лжи и коварства.

В конце басни (иногда в начале) автор помещает небольшое изречение, в котором заключена главная мысль, т.е. мораль, обращенная к читателю

Следует выделить такие особенности басни:
а) мораль;
б) аллегорический (иносказательный) смысл;
в) типичность описываемой ситуации;
г) характеры-персонажи;
д) осмеяние человеческих пороков и недостатков.

В.А.Жуковский в статье «О басне и баснях Крылова» указал четыре главные особенности басни.
Первая черта басни – особенности характера, то, чем одно животное отличается от другого: «Животные представляют в ней человека, но человека в некоторых только отношениях, с некоторыми свойствами, и каждое животное, имея при себе свой неотъемлемый постоянный характер, есть, так сказать, готовое и для каждого ясное изображение как человека, так и характера, ему принадлежащего. Вы заставляете действовать волка – я вижу кровожадного хищника; выводите на сцену лисицу – я вижу льстеца или обманщика. «. Так, Осел олицетворяет глупость, Свинья – невежество, Слон – неповоротливость, Стрекоза – легкомыслие. По мнению Жуковского, задача басни – помочь читателю на простом примере разобраться в сложной житейской ситуации
Вторая особенность басни, пишет Жуковский, заключается в том, что «перенося воображение читателя в новый мечтательный мир, вы доставляете ему удовольствие сравнивать вымышленное с существующим (которому первое служит подобием), а удовольствие сравнения делает и самую мораль привлекательною». То есть читатель может оказаться в незнакомой ситуации и прожить ее вместе с героями.
Третья особенность басни – нравственный урок, мораль, осуждающая отрицательное качество персонажа. «Басня есть нравственный урок, который с помощью скотов и вещей неодушевленных даете вы человеку; представляя ему в пример существа, отличные от него натурою и совершенно для него чуждые, вы щадите его самолюбие, вы заставляете его судить беспристрастно, и он нечувствительно произносит строгий приговор над самим собою», – пишет Жуковский.
Четвертая особенность – вместо людей в басне действуют предметы и животные. «На ту сцену, на которой привыкли мы видеть действующим человека, выводите вы могуществом поэзии такие творения, которые в существенности удалены от нее природою, чудесность, столь же для нас приятная, как и в эпической поэме действие сверхъестественных сил, духов, сильфов, гномов и им подобных. Разительность чудесного сообщается некоторым образом и той морали, которая сокрыта под ним стихотворцем; а читатель, чтобы достигнуть до этой морали, согласен и самую чудесность принимать за естественное.»

ВОЛК НА ПСАРНЕ

Смотреть и слушать басню «ВОЛК НА ПСАРНЕ»

Канал «РАЗУМНИКИ» в YouTube

Читать басню «ВОЛК НА ПСАРНЕ»

Волк ночью, думая залезть в овчарню,
Попал на псарню.
Поднялся вдруг весь псарный двор.
Почуя серого так близко забияку,
Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;
Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!» —
И вмиг ворота на запор;
В минуту псарня стала адом.
Бегут: иной с дубьем,
Иной с ружьем.
«Огня! — кричат, — огня!» Пришли с огнем.
Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом,
Зубами щелкая и ощетиня шерсть,
Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;
Но, видя то, что тут не перед стадом
И что приходит, наконец,
Ему расчесться за овец, —
Пустился мой хитрец
В переговоры
И начал так: «Друзья, к чему весь этот шум?
Я, ваш старинный сват и кум,
Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры:
Забудем прошлое, уставим общий лад!
А я не только впредь не трону здешних стад,
Но сам за них с другими грызться рад
И волчьей клятвой утверждаю,
Что я . » — «Послушай-ка, сосед, —
Тут ловчий перервал в ответ, —
Ты сер, а я, приятель, сед,
И Волчью вашу я давно натуру знаю;
А потому обычай мой:
С волками иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой».
И тут же выпустил на Волка гончих стаю.

Басня написана между 23 сентября (день приезда Лористона, посланца Наполеона, с предложением о мире в Тарутинский лагерь) и 6-м октября 1812 г. (Тарутинское сражение). Литературный источник установлен литературоведом С.А. Фомичевым: перевод рассказа «Охотник и волк» философа Синтипы, опубликованный в конце XVIII в. (переводчик Глеб Громов). Крылов собственной рукой переписал басню и отдал ее княгине Екатерине Ильиничне, жене Кутузова, которая отправила ее в своем письме мужу. Кутузов читал басню после сражения под Красным. Подчеркивая ум, мудрость Кутузова, Крылов опирался на общее мнение и устные рассказы современников. Кроме того, до баснописца доходили и собственные слова Кутузова о его способностях. Так, перед отъездом в армию один из родственников полководца спросил его: «Неужели вы, дядюшка, надеетесь разбить Наполеона?» Кутузов ответил: «Нет! А обмануть надеюсь». Почти теми же словами он выразился в Тарутинском лагере: «Разбить меня может Наполеон, а обмануть — никогда».

Другие басни крылова

Самым крупным выразителем сатирической линии в развитии русской поэзии был Крылов. Он сложился как писатель задолго до романтической эпохи и разделял многие положения просветительской идеологии. Крылов был сторонником изображения человека в рамках тех социальных отношений, которые характеризуют данное общество. Характер человека зависит от его социальной роли в общественном устройстве и может быть понят только в соответствии с этой ролью. Этим принципам Крылов остался верен до конца.

До французской революции Крылов возлагал, как и другие просветители, большие надежды на разум, широкое образование и воспитание дворян, на внедрение в их умы разумных общественных понятий. Такое умственное просвещение способно было, по его мнению (и тут он далеко не одинок), преобразовать все общество. Если большинство дворян поймет выгоды разумного поведения, не будет притеснять крепостных, позаботится о социальных нуждах бедняков, поставит общественный долг выше эгоистических, корыстных вожделений и т. д., то возникнет государство справедливости и процветания.

Но вот свершилась французская революция. Крылов, как и другие передовые люди, столкнулся с тем, что предсказания просветителей не сбылись. Надо было пересмотреть прежние позиции, извлекая уроки из истории. Перед ним встал вопрос: почему история «не послушалась» просветителей, почему она обманула их надежды?

В начале XIX века Крылов обратился к жанру басен, связанному с народной культурой. В своих баснях он дал ответы на злободневные жизненные проблемы.

Опыт французской революции и Просвещения отразился, например, в басне «Лягушки, просящие Царя». Лягушки сами не знают, чего они хотят. Они исходят не из своего практического опыта, а из теоретических представлений, которые кажутся им разумными. Однако реальная жизнь опровергает их теории. Лягушкам кажется, что с царем они заживут прекрасно, но на проверку выходит, что они приговорили себя к жесточайшему террору («нынешний их Царь глотает их, как мух», «им нельзя. Ни носа выставить, ни квакнуть безопасно. «).

Крылов прояснил ту истину, что история движется по своим законам, а не по «логическим», «головным» предписаниям людей, что попытки навязать истории некие «разумные» требования, не учитывающие всего предшествующего исторического опыта, обречены на провал и приводят к гораздо худшим последствиям, чем те, которые являются следствием естественного движения.

Если нельзя предугадать развитие действительности и строить прогнозы, то, спрашивается, какова же роль разума? Крылов отвечает так: равно опасно как преувеличение роли разума, так и пренебрежение им. Невмешательство разума в практическую деятельность приводит к застою, косности, рутине.

В басне «Пруд и река» Пруд, ведя беззаботную жизнь, погруженный в пустое философствование, осуждает Реку, занятую делом:

– А, философствуя, ты помнишь ли закон? Река на это отвечает, Что свежесть лишь вода движеньем сохраняет.

Итак, человек обязан – на то ему и дан разум – применять его, а не застывать в неподвижности, подобно Пруду. Закон жизни – движение, а не леность ума и сердца. Разуму надо лишь отвести должное, подобающее место в человеческой деятельности, не преуменьшая и не преувеличивая его возможностей. Позиция Крылова – исключение крайностей. Он против как ленивых Прудов, неразумных мудрецов («Ларчик»), так и против «дерзновенных умов», действующих наперекор реальности.

На протяжении истории, считает баснописец, складываются этические представления людей. Они вырабатываются в их деятельности. Поэтому в качестве критерия оценки всего социального устройства Крылову служат те моральные принципы, которые сформировались в многовековом опыте народа. Крылов в своих баснях отдает явное предпочтение «низам», а не «верхам», («Листы и Корни» и другие басни). По его мнению, фундамент национальной жизни построен трудом народа, а следовательно, мораль народа наиболее ясно выражает его понятие о жизни и об обществе. К этическому опыту народа Крылов постоянно обращается с помощью пословиц, поговорок, в которых народная мудрость закреплена в отточенной афористической форме.

Пользуясь морально-нравственными критериями, сложившимися в народной среде, Крылов подвергает критике современный ему социальный строй. В целом, с его точки зрения, отношения внутри дворянского общества не согласуются с народной нравственностью, они противоречат ей. Однако Крылов полагает, что, каким бы данный общественный механизм ни был, он явился результатом исторического развития, и его недостатки могут быть изжиты только на почве дальнейшей его эволюции. Содействовать этому призваны все сословия.

Предметом художественного постижения в баснях Крылова стала обыденная, исторически возникшая жизнь нации, в басенную сатиру Крылова мощным потоком хлынуло народное просторечие. Тем самым был восполнен пробел карамзинской реформы литературного языка и «школы гармонической точности», как назвал Пушкин поэзию Жуковского и Батюшкова. Крылов высветил народные этические нормы, продвинул вперед самосознание нации и обогатил литературный язык формами устной народной речи.

Басни [14/14]

XVI. Лев на ловле. Написана по мотивам басни Лафонтена «Телка, Коза и Овца в обществе со Львом», восходящей к Эзопу.
XVII. Конь и Всадник. Басня развивает тему, намеченную в притче И. П. Пнина «Верховая лошадь» (1806), в стихотворении Державина «Колесница» (1803-1804), в ирои-комической поэме А. П. Буниной «Падение Фаэтона», которую на публичном заседании «Беседы» 11 ноября 1811 г. прочитал Крылов. Все эти произведения, написанные в разное время, воспринимались как выражение общественного недовольства политикой слабовольного Александра I.
XIX. Добрая Лисица. В басне использованы мотивы русских сказок о лисе.

I. Демьянова уха. См. с. 362 наст. изд. Кушак — пояс.
III. Чиж и Голубь. Сходный сюжет — в басне Федра «Воробей и Заяц».
IV. Водолазы. Басня написана в 1813 г. в Приютино по заказу А. Н. Оленина для торжественного чтения на открытии имп. Публичной библиотеки. «Другие утверждали, // Что люди от наук лишь только хуже стали» — намек на трактат Руссо «О влиянии наук на нравы».
V. Госпожа и две Служанки. Переработка басни Лафонтена «Старуха и две Служанки», сюжет которой восходит к Эзопу («Хозяйка и Служанки»).
VIII. Зеркало и Обезьяна. Та же тема варьируется в одноименных баснях М. М. Хераскова (1764) и С. А. Тучкова (1789). Ср. также пословицу, поставленную эпиграфом к комедии Н. В. Гоголя «Ревизор», «На зеркало неча пенять, коли рожа крива».
IX. Комар и Пастух. Сходная тема намечена в начальном эпизоде поэмы «Комар», приписываемой молодому Вергилию.
X. Крестьянин и Смерть. Переработка басни Лафонтена «Смерть и Дровосек» на сюжет из Эзопа.
XI. Рыцарь. Карачун — в некоторых русских диалектах злой дух.
XII. Тень и Человек. К этой теме обращался в басне «Дурак и Тень» Хемницер.
XV. Собака, Человек, Кошка и Сокол. Близка по теме к басням «Пешеходы и Медведь» и «Дорожные и Разбойник» Федра.
XVI. Подагра и Паук. Переработка одноименной басни Лафонтена.
XVII. Лев и Лисица. Перевод одноименной басни Эзопа.
XIX. Слон в случае. Тема могла быть подсказана притчей «Слон, произведенный в сан», напечатанной в новиковском журнале «Трутень» (1769, л. II).
. попасть в случай. — стать фаворитом.
XX. Туча. Басня воспринималась как — отклик на получение награды псковским губернатором кн. П. И. Шаховским, в то время как он утаил правду о голоде, свирепствующем в ряде уездов его губернии зимой 1811-1812 гг.
XXV. Напраслина. Сюжет восходит к фацеции «О пекшем яйцо» (см.: О. А. Державина. Фацеции. Переводная новелла в русской, литературе XVII века. М., 1962, с. 172-173).

I. Волк и Пастухи. Обработка одноименной басни Эзопа.
III. Гребень. Наяды (греч. миф.) — божества, нимфы вод.
IV. Скупой и Курица. Обработка темы, намеченной в басне «Курица с золотыми яйцами», восходящей к Эзопу.
VI. Алкид. Алкид — одно из имен Геракла. Алкмена — земная женщина, родившая Геракла от Зевса (греч. миф.). Обработка басни Эзопа «Геракл и Афина» (до Крылова на русский язык не переводилась). См. о занятиях Крылова древнегреческим языком на с. 372-374 наст. изд.
VII. Апеллес и Осленок. Н. И. Греч сообщал, что в этой басне будто бы осмеян поэт П. А. Катенин, хваставший тем, что Крылов ему «надоел своими вечными приглашениями».
Апеллес — древнегреческий живописец (IV в. до н. э.). Пегас (греч. миф.) — волшебный крылатый конь; символ поэтического вдохновения. Мидас (греч. миф.) — фригийский царь, награжденный Аполлоном ослиными ушами.
IХ. Мальчик и Змея. Перевод одноименной басни Эзопа.
X. Пловец и Море. Перевод басни Эзопа «Потерпевший кораблекрушение» (до Крылова на русский язык не переводилась).
Амфитрида (греч. миф.) — владычица морей, супруга Посейдона.
Эол (греч. миф.) — повелитель ветров.
XII. Волк и Журавль. Обработка басни «Волк и Аист», восходящей к Эзопу («Волк и Цапля») и Федру.
XIV. Муравей. Об отзыве Пушкина на эту басню см. с. 16 наст. изд.
XV. Пастух и Море. Самостоятельная обработка сюжета одноименной басни Лафонтена, восходящей к Эзопу.
XVII. Лисица и Виноград. Переработка одноименной басни Лафонтена, восходящей к Эзопу и Федру.
XIX. Медведь в сетях. Частично использованы мотивы басни Эзопа «Медведь и Лисица».
XXII. Похороны. Самостоятельная разработка сюжета эзоповской басни «Богач».
XXIII. Трудолюбивый Медведь. Предполагают, что непосредственным поводом к написанию басни явилось высочайшее распоряжение о срочной каталогизации публичной библиотеки в марте 1817 г., в то время как самые принципы каталогизации еще не были выработаны.
XXIV. Сочинитель и Разбойник. При жизни Крылова басня была истолкована как выпад против Вольтера, что вызвало протест баснописца. Сирена (греч. миф.) — демоническое существо, полуптица-полуженщина, своим волшебным пением заманивающая путников к гибели. Мегера — (греч. миф.) — одна из трех эриний (богинь мщения), олицетворение гнева и мстительности.
XXV. Ягненок. Басня обращена к дочери А. Н. Оленина, Анне.

I. Совет мышей. Возможно, басня является откликом на образование Государственного совета 1 января 1810 г.
IV. Мот и Ласточка. Переработка басни Эзопа «Молодой человек и Ласточка».
VII. Свинья под Дубом. По теме близка к басням «Пешеходы и Явор» Эзопа и «Дуб и Свинья» Лессинга (впервые переведена на русский язык в журнале «Детское чтение», 1785, ч. III, с. 128).
VIII. Паук и Пчела. Сходная тема намечена в одноименных баснях Геллерта (переведена на русский зык М. Матинским в 1775 г.) и Хольберга (переведена Фонвизиным в,1761 г.).
IX. Лисица и Осел. Переработка басни Лафонтена «Лев в старости», восходящей к Эзопу. Та же тема развита в басне Крылова «Лев состарившийся».
X. Муха и Пчела. Переработка басни Лафонтена «Муха и Муравей», восходящей к Федру.
XII. Котел и Горшок. Переделка басни Лафонтена «Горшок глиняный и Горшок железный», восходящей к Эзопу.
XIII. Дикие Козы. Переработка басни Эзопа «Пастух и Козы».
XV. Голик. Басню рассматривали как отклик на выступление Н. С. Арцибашева в журнале «Вестник Европы» (1821, N5 18), направленное против «Истории Государства Российского» Н. М. Карамзина.
XXII. Две Собаки. Тема восходит к одноименной басне Геллерта.
XXIII. Кошка и Соловей. Басня была первой из опубликованных Крыловым в печатном органе Вольного общества любителей российской словесности и сопровождена восторженным редакционным примечанием — см. с. 392-393 наст. изд. Современники ставили эту басню в связь с новым цензурным уставом, обсуждаемым в то время, который впоследствии получил наименование «чугунного». Тема басни близка к стихотворению Державина «На птичку» (опубликовано позднее): «Поймали птичку голосисту, // И ну сжимать ее рукой: // Пищит бедняжка вместо свисту // А ей твердят: «Пой, птичка, пой!»
XXIV. Рыбья пляска. При жизни Крылова печаталась под названием «Рыбьи пляски» в переработанном по требованию цензуры виде и заканчивающейся иначе: «Не могши боле тут Лев явной лжи стерпеть, // Чтоб не без музыки плясать народу, // Секретаря и воеводу // В своих когтях заставил петь». О реальном смысле басни см. с. 381 наст. изд. Схожий сюжет — в басне Хемницера «Путешествие Льва». В настоящем издании «Рыбья пляска» печатается по тексту сохранившегося автографа.
XXV. Прихожанин. Тема заимствована из анекдота «Крестьянин из другого прихода» (Спутник и собеседник веселых людей. М., 1776″. Ч. III. С. 5). Басня направлена против П. А. Вяземского, который в своих статьях, стихах, письмах, высказываниях оценивал басни Крылова ниже басен И. И. Дмитриева — см. с. 381, наст. изд.
Платон (1737-1812) — митрополит московский (в миру Левшин), известный проповедник.
XXVI. Ворона. Переработка басни Лафонтена «Сойка, украшенная перьями Павлина», сюжет которой восходит к Эзопу и Федру.
Юнонин двор (римск. миф.) — павлин, по легендарному истолкованию, был посвящен богине Юноне, супруге Юпитера.
Пестрые овцы. Предназначалась Крыловым для седьмой книги басен в издании 1825 г., но не была пропущена цензурой и при жизни автора в печати не появлялась (опубликована впервые в журнале «Русский архив», 1867, вып. 3). Предполагают, что в этой басне содержится отклик на дело о вольнодумстве петербургских профессоров. В конце 1821 г. исполняющий обязанности попечителя Петербургского учебного округа Д. П. Рунич доносительски обвинил К. Ф. Германа, Э. С. Раупаха, К. И. Арсеньева и А. И. Галича в том, что читаемые ими курсы напитаны «противным христианству духом». Дело это тянулось в течение нескольких лет (см.: М. Сухомлинов. Исследования и статьи по русской литературе и просвещению. Т. I. СПб., 1889. С. 239-397).

IV. Белка. 2 мая 1830 г. цензурный комитет отмечал, что басни «Белка» и «Осел» были даны на его рассмотрение, так как цензор Сербинович сомневался, можно ли пропустить эти басни в печать (См.: Пушкин и его современники. Вып. 29-30. Л., 1927. С. 113).
V. Щука. Редакционное примечание издателей «Литературной газеты» к этой басне см. на с. 415 наст. изд.
VII. Бритвы. Об оценке Гоголем этой басни см. с. 441 наст. изд.
X. Булат. Современники относили эту басню к положению выдающегося военачальника, героя Отечественной войны 1812 г. А. П. Ермолова, в николаевское царствование отставленного от службы и проживающего в имении под Орлом.
XII. Пушки и Паруса. Борей (греч. миф.) — бог северного ветра.
XIII. Осел. См. комментарий к басне «Белка».
XIV. Мирон. Мирон — имя это по-гречески означает: «каплющий елеем».
XVII. Филин и Осел. Сюжетно близка к басне Ф. А. Эмина «Сова и Нетопырь». Иносказательный смысл басни раскрыт в письме А. С. Пушкина к М. П. Погодину от 1 июля 1828 г.: «За разбор «Мысли», одного из замечательнейших стихотворений текущей словесности, уже досталось нашим северным шмелям от Крылова, осудившего их, и Шевырева, каждому по достоинству». Здесь имелась в виду критика в «Северной пчеле» (от 15 мая) стихотворения «Мысль» С. П. Шевырева, напечатанного в журнале «Московский вестник» (1828, апрель).
XX. Лещи. — Ср. Басню «Рыбья пляска».
XXI. Водопад и Ручей. Близка по теме к басне Хераскова «Источник и Ручей». См. также с. 15, наст. изд.

I. Пастух. Ср. русскую пословицу: «На волка только слава, а овец таскает Савва».
II. Белка. До Крылова к этой теме обращался Н. Ф. Остолопов («Кот и Белка», 1827).
IV. Лиса. В сюжете использованы мотивы русских сказок.
VII. Два Мальчика. Напоминает басню Лафонтена «Обезьяна и кошка».
IX. Лев и Мышь. Сходная тема — в басне Лафонтена «Лев и Крыса», сюжет которой восходит к Эзопу.
X. Кукушка и Петух. В альманахе «Сто русских литераторов» (Т. 2. СПб., 1841), где впервые была напечатана басня, она сопровождалась карикатурой Дезарно, в которой угадывались фигуры Ф. В. Булгарина и Н. И. Греча, изображенные с головами Петуха и Кукушки; см. с. 381 наст. изд. О взаимном славословии этих литераторов писал Пушкин в памфлете «Торжество дружбы, или Оправданный Александр Анфимович Орлов» (1831).
XI. Вельможа. О цензурных затруднениях Крылова в связи с этой басней см. на с. 416, 424 наст. изд.

БАСНИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ДЕВЯТЬ КНИГ

Стыдливый игрок. Судьба игроков. Павлин и Соловей. Впервые напечатаны в журнале «Утренние часы», 1788 (соответственно: ч. I, неделя 5, 18 мая; ч. 2, неделя 18, 17 августа и неделя 24, 28 сентября.). В ч. II (с. 47-48) того же журнала ранее был напечатан прозаический вариант последней басни, без подписи автора. При жизни Крылова басни не перепечатывались.
Лев и Человек. Впервые напечатана в кн. «Басни Ивана Крылова» (1809), но в последующие издания не включалась, возможно, потому, что сходные мотивы варьируются в других баснях Крылова (ср., например, «Лев, Серна и Лиса»).
Пир. Впервые напечатана в кн.: «Сборник статей, читанных в Отделении русского языка и словесности имп. Академии наук» (т. IV. СПб., 1869). На беловом автографе этой басни надпись В. А. Олениной: «В то время, как была написана Крыловым, цензура запретила ее печатать».

/ Полные произведения / Крылов И.А. / Басни

Смотрите также по произведению «Басни»:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector