Документальный фильм про марину цветаеву

Документальные фильмы
о судьбе и творчестве семьи Цветаевых

« Мне девяносто лет, еще легка походка…»

Документальный фильм-монолог «Мне девяносто лет, еще легка походка…» был снят режиссером Мариной Голдовской в 1989 году. Он полностью построен на воспоминаниях Анастасии Ивановны Цветаевой о детстве, о традициях семьи, о родных, о годах ссылки. В фильме также приняли участие ее подруги певица, переводчик Татьяна Ивановна Лещенко-Сухомлина и поэтесса Евгения Филипповна Кунина :: смотреть фильм

Ариадна Эфрон: «Я решила жить…»

18 сентября 2012 года исполнилось 100 лет со дня рождения Ариадны Сергеевны Эфрон, и в этот же день телеканал «Культура» показал фильм, созданный режиссером Сергеем Басенко «Ариадна Эфрон: «Я решила жить…» Фильм-сопереживание, фильм-память и фильм-констатация трагических судеб великих людей, придавленных лапами «века-волкодава». Очень тонко и с большой любовью, будто отстраняясь от сопереживаний, режиссер плавно ведет зрителя по жизни Ариадны Сергеевны, Али, дочери великого поэта, вернувшей России Марину Цветаеву. :: смотреть фильм

«Предсказание», к 120-летию со дня рождения Марины Цветаевой

. Что же ещё заставило пойти её на такой рискованный шаг? Тем более, когда уже было известно – вернувшиеся эмигранты частенько заканчивают свою жизнь в тюрьмах Лубянки? Чем её заманили? Шантажом? Угрозами в адрес мужа и дочери, ставшими в Москве своеобразными заложниками? Или обещанием издать двухтомник стихов – в Париже её никто решительно печатать не хотел. Но так ли нужна была отверженная французским светом поэтесса Советской власти? Все эти вопросы ведущий фильма Сергей Медведев расследует столь же тщательно, как и последствия этого рокового шага :: смотреть фильм

«Марина Цветаева. Последний дневник»

Почти всю жизнь великая русская поэтесса Марина Ивановна Цветаева вела личный дневник. Мысли, раздумья и самое сокровенное Цветаева доверяла только дневникам. Документальный фильм «Марина Цветаева. Последний дневник» повествует о главном документе последнего года жизни Марины Цветаевой – рабочей тетради, возобновленной в начале сентября 1940 года в Москве. Вплоть до отъезда в эвакуацию в августе 1941-го Цветаева поверяла дневнику сокровенные мысли о прошлом и горькие раздумья над трагическим настоящим. В нем сплелись взлеты бытия и мрак самоубийственного быта :: смотреть фильм

«Марина Цветаева. Роман её души»

Прага понравилась Марине Цветаевой с первого взгляда: воздух, люди, цветы, чистота, старые-старые камни и совсем другая жизнь. Ей тогда было 29 лет. На какое-то время восторг и счастье отодвинули в далекое прошлое совсем недавние страхи во время перестрелок в Москве, голод, казавшийся вечным, холод и самое страшное – смерть младшей дочери Ирины. Чешский период Марины Цветаевой потом будут сравнивать с Болдинской осенью Пушкина. Лучшую, ураганную свою лирику она пишет в Чехии :: смотреть фильм

«Беседы в Цветаевском доме с Ларисой Пастух»

Лариса Пастух — поэт, член Союза российских писателей (1997), верный и преданный друг феодосийского музея Марины и Анастасии Цветаевых. Живет в Киеве. Проводит большую научно-просветительскую деятельность. Является инициатором создания литературно-художественного клуба «Моя Марина Цветаева», открытого 29 мая 2013 года в библиотеке им. Н. В. Гоголя в Киеве. Фильм состоит из четырех частей и в большей степени посвящен влиянию Марины Цветаевой на жизнь и творчество Ларисы Пастух. :: смотреть фильм

документальный биографический фильм режиссера Андрея Осипова о жизни Марины Цветаевой, художественная реконструкция жизни одного человека, судьбы одного Поэта, лента, собранная из старых фотографий, стихов, писем, кинохроники того времени. Фильм завершает цикл «Легенды Серебряного века» — один из наиболее ярких проектов в российском документальном кино последнего десятилетия, отмеченный более чем 20 престижными кинонаградами в разных странах мира. Эта трилогия посвящена трем ярким фигурам русской поэзии начала XX века. Фильм первый «Голоса» о Максимилиане Волошине, фильм второй «Охота на ангела или четыре любви прорицателя» об Андрее Белом, фильм третий «Страсти по Марине» о Марине Цветаевой :: смотреть фильм

«Последний день Анастасии Цветаевой»

С ее уходом закрылась последняя страница Серебряного века. Имя Анастасии Цветаевой невольно оставалось в тени славы старшей сестры — неповторимой Марины. Писатель, поэт, переводчик — вклад Анастасии Цветаевой в русскую культуру до сих пор не оценен по достоинству. Картину снимали в Тарусе Калужской области, Коктебеле, Москве. Фильм построен на воспоминаниях близких А. Цветаевой: внучки Ольги Трухачевой, филолога, исследователя архива Цветаевой Глеба Васильева, духовного отца Александра Шергунова, сиделки Валентины Гавриловой, директора музея семьи Цветаевых в Тарусе Елены Климовой, поэта Беллы Ахмадулиной :: смотреть фильм

Документальный фильм «Осень. Цветаева. Таруса» снимался в городе Тарусе Калужской области в 1990 году. В фильме принимает участие литературовед Анна Саакянц. Она проводит экскурсию для учащихся по местам Марины Цветаевой в Тарусе. В центре внимания — река Ока, гнездо хлыстовское, камень памяти Марине Цветаевой, дача «Песочное», дом Ариадны Эфрон, могила Ариадны Эфрон. Городок Таруса на берегу реки Оки – вечная любовь великого русского поэта Марины Цветаевой. Тарусу с фамилией Цветаевых связывает немало :: смотреть фильм

В фильме нет интриг, подлости, грохота трагедий, которые окружали Марину Цветаеву всю жизнь. Есть только то, что выше всего этого – любовь. Любовь к мужу, с которым разделила Цветаева горечь судьбы, стала ему опорой, покидая ради него Родину. Любовь к детям, когда Марина растворялась в них, о чём свидетельствуют воспоминания её дочери Ариадны Эфрон. Чего стоит одно обращение Цветаевой в предсмертной записке к сыну: «Мурлыка…». Она учила детей просто и мудро: «Не лейте зря воды, не бросайте хлеба, уберите с дороги камень…» :: смотреть фильм

Кто создан из камня, кто создан из глины,-
А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело — измена, мне имя — Марина,
Я — бренная пена морская.

Кто создан из глины, кто создан из плоти —
Тем гроб и надгробные плиты.
— В купели морской крещена — и в полете
Своем — непрестанно разбита!

Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети
Пробьется мое своеволье.
Меня — видишь кудри беспутные эти? —
Земною не сделаешь солью.

Дробясь о гранитные ваши колена,
Я с каждой волной — воскресаю!
Да здравствует пена — веселая пена —
Высокая пена морская!

Марина Цветаева
23 мая 1920 г.

Я счастлива жить образцово и просто:
Как солнце — как маятник — как календарь.
Быть светской пустынницей стройного роста,
Премудрой — как всякая божия тварь.

Знать: дух — мой сподвижник и дух — мой вожатый!
Входить без доклада, как луч и как взгляд.
Жить так, как пишу: образцово и сжато, —
Как бог повелел и друзья не велят.

Марина Цветаева
Ноябрь 1918 г.

Легкомыслие! — Милый грех,
Милый спутник и враг мой милый!
Ты в глаза мне вбрызнул смех,
и мазурку мне вбрызнул в жилы.

Научив не хранить кольца,-
с кем бы жизнь меня ни венчала!
Начинать наугад с конца,
И кончать еще до начала.

Быть как стебель и быть как сталь
В жизни, где мы так мало можем.
— Шоколадом лечить печаль,
И смеяться в лицо прохожим!

Марина Цветаева
3 марта 1915 г.

Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома
—Феодосия Цветаевых
—Коктебельские вечера
—Гостиная Цветаевых
—Марина Цветаева
—Анастасия Цветаева
— «Я жила на Бульварной» (АЦ)
—Дом-музей М. и А. Цветаевых
—Феодосия Марины Цветаевой
—Крым в судьбе М. Цветаевой
—Максимилиан Волошин
—Василий Дембовецкий
— —Константин Богаевский
—Литературная гостиная
—Гостевая книга музея
Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей
—Хронология М. Цветаевой
—Хронология А. Цветаевой
—Биография М. Цветаевой
—Биография А. Цветаевой
—Исследования и публикации
—Воспоминания А. Цветаевой
—Документальные фильмы
—Цветаевские фестивали
—Адрес музея и контакты
—Лента новостей музея
—Открытые фонды музея
—Музейная педагогика
—Ссылки на другие музеи

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым «Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник «Киммерия М. А. Волошина»

Марина Цветаева. Роман ее души

Видео Марина Цветаева. Роман ее души

О проекте Марина Цветаева. Роман ее души

Документальный фильм (Россия, 2002).
Автор сценария: Наталия Спиридонова.
Режиссер: Татьяна Малова.
Оператор: Алексей Горбатов.
Музыка: Максим Созонов.
Художественный руководитель: Лев Николаев.
В фильме принимали участие актеры: Галина Тюнина, Наталья Бажанова, Евгений Князев, Кирилл Пирогов.
Песню «В час когда. » исполняет Инна Разумихина.

О жизни Марины Цветаевой известно много, сняты фильмы, написаны книги. Но именно сейчас, по истечении отведенного времени, открываются ее «главные сокровенные» документы, письма, записи.
Фильм знакомит телезрителей с уникальным пражским архивом Марины Цветаевой и восстанавливает тот период ее жизни, который, по словам поэта, был лучшим и в творчестве, и по состоянию души.

Съемки проходили в Праге, Горних Мокропсах, Дольних Мокропсах, Новых Дворах, в деревеньке Йиоловиште и во Вшенорах. Сохранились адреса, где жила семья и дома в пригородах. Здесь Цветаева писала знаменитые строчки о своей поздней любви.

Обо всем по-немножку

Архив меток » стихи марины цветаевой «

«. Моим стихам, как драгоценным винам настанет свой черед……»

Марина Цветаева — русская поэтесса, прозаик, переводчик, один из крупнейших русских поэтов XX века. Ее поэтический дар был сильный и невыносимо трагический. У этой женщины было мало счастья и много беспокойства. Ее стихи, ее дети не приносили ей успокоения. Она сама нашла его, в холодном 41 году, в Елабуге…

Цветаева — Мандельштам. История одного посвящения

Первая встреча Цветаевой и Мандельштама состоялась летом 1915 года в Коктебеле. То было лишь мимолетное знакомство, общение возобновилось в начале 1916 г. — в дни приезда Цветаевой в Петербург. Теперь в Петрограде, Осип Эмильевич разглядел Марину, возникла потребность в общении настолько сильная, что Мандельштам последовал за ней в Москву и затем на протяжении полугода несколько раз приезжал в старую столицу.

Здесь, по сообщению биографа Цветаевой И. Кудровой мы узнаем, что молодых поэтов не раз вместе встречали на поэтических вечерах Вячеслава Иванова и в доме Е. О. Волошиной матери знаменитого поэта и друга Марины — Максимилиана Волошина. В последний раз Мандельштам навестил Цветаеву в июне 1916 г. в Александрове, где та гостила у младшей сестры. Стремительный отъезд Осипа Эмильевича из Александрова в Коктебель навсегда разорвал те трепетные отношения полгода связывающие поэтов. Они еще виделись до отъезда Цветаевой за границу, но то была уже иная пора их отношений: в них не стало волнения, влюбленности, взаимного восхищения, как в те «чудесные дни с февраля по июнь 1916 года», когда Цветаева «Мандельштаму дарила Москву». К этим именно месяцам относятся стихи, которые написали они друг другу: десять стихотворений Цветаевой и три — Мандельштама.

После 1922 года (летом Цветаева через Берлин уехала в Чехию; началась ее эмиграция, из которой она вернулась лишь в 1939-м, когда Мандельштама не было уже в живых) они не встречались и не переписывались. В том же 1922 году увидела свет статья Мандельштама «Литературная Москва», первая часть которой содержит резкие выпады против Цветаевой. Ей, однако, прочитать эту статью не довелось. Больше Мандельштам не писал о ней никогда, но со слов Анны Ахматовой известно, что он называл себя антицветаевцем и был согласен с Ахматовой в том, например, что «о Пушкине Марине писать нельзя. Она его не понимала и не знала». Между тем в эмигрантские свои годы Цветаева написала о Мандельштаме дважды: в 1926 году — «Мой ответ Осипу Мандельштаму», а в 1931 — мемуарный очерк «История одного посвящения». Часто упоминала она его и в своих письмах, неизменно отдавая щедрую дань его стихам, поэтическому его дару, не скрывая порой своей к Мандельштаму неприязни и настойчиво разграничивая свой и Мандельштама в поэзии путь.

Как видно уже из этой краткой биографической справки, отношения Осипа Мандельштама и Марины Цветаевой были изменчивыми и отнюдь не простыми: начавшись с высокой ноты всяческого взаимного приятия, взаимных же поэтических посвящений, они довольно быстро охладились, а позже совсем ожесточились. Тем любопытнее на этом именно материале выяснить: как, каким увидела, поняла и запечатлела Марина Цветаева, Осипа Мандельштама, насколько «ясен» был ее взгляд.

Нарушая хронологию, погрузимся, пожалуй, сразу же в бурный для Цветаевой 1926 год, ибо именно здесь завязался самый острый сюжет их с Мандельштамом заочных отношений. Этот год еще принесет ей звездные страницы переписки с Пастернаком и Рильке, а пока, в самом его начале, она пишет два нескрываемо резких «ответа»: нелюбимому, очень влиятельному в литературных кругах русского зарубежья критику Георгию Адамовичу и любимому поэту Осипу Мандельштаму. «Мой ответ Осипу Мандельштаму» — первая проза Цветаевой о Мандельштаме, написанная в связи с его книгой «Шум времени».

О себе — мальчике и подростке, о своей семье, о ранних своих впечатлениях, о мире имперской столицы, обступившем детское сознание, о юношеском становлении, об умонастроениях, в том числе и своих, времен первой русской революции и о Феодосии времен гражданской войны вспоминает Мандельштам в «Шуме времени». И активным, формирующим началом этих воспоминаний выступает Петербург конца ХIХ века, добровольческий Крым, а еще — музыкальное, литературное, театральное, идеологическое, политическое наполнение предраспадной эпохи, какой увидел, понял и запомнил ее будущий поэт Осип Мандельштам.

Книга у Цветаевой открылась на «Бармы закона», — маленьком рассказике про полковника крымской добровольческой армии, друга М. Волошина Цыгальского. «Однажды, стесняясь своего голоса, примуса, сестры, непроданных лаковых сапог и дурного табаку, он прочел стихи».

Я вижу Русь, изгнавшую бесов,
Увенчанную бармами закона,
Мне все равно — с царем — или без трона,
Но без меча над чашами весов.

Стихи эти Мандельштаму показались неловкими, «ненужными» как впрочем, и сама фигура, Цыгальского.

Как же болезненно и яростно ответила Цветаева на насмешки «большого» поэта над скромным полковником. «Почему голоса? Ни до, ни после никакого упоминания. Почему примуса? На этом примусе он кипятил чай для того же Мандельштама. Почему сестры? Кто же стыдится чужой болезни? Почему — непроданных сапог? Если непроданности, — Мандельштам не кредитор, если лака (то есть роскоши в этом убожестве)».

Попросту говоря, она встает на защиту попранного достоинства полковника Цыгальского, скромного, отзывчивого человека, офицера Добровольческой армии, поэта-любителя, которого знала когда-то понаслышке как друга Максимилиана Волошина и автора, запомнившихся ей строк о будущей России — все равно монархической или республиканской, но «без меча над чашами весов». И вот о нем иронично, а по сути, бездушно рассказал Мандельштам, осмеяв и стихи, ему доверительно, с волнением прочитанные, и доброту, и нищету полковника, позабыв упомянуть лишь о том, что в те трудные годы и ему, Мандельштаму, как многим другим, помогал, чем мог, Цыгальский.

Цветаева переводит разговор на самого Мандельштама, напоминает ему действительные неловкости, прокравшиеся в его собственные стихи, неловкости, замеченные, а то и подправленные друзьями, но отнюдь не высмеянные и даже не оглашенные, а легко прощенные, найденные даже «милыми и очаровательными». Вспоминает она и о том, как в 1916 году Мандельштам плакал после нелестного отзыва В. Я. Брюсова.

Здесь, думаю, и лежит «зерно зерна» статьи Цветаевой, здесь исток ее негодующей критики, ибо не могла смириться с рассказом о человеке как о вещи — много точных внешних деталей и абсолютная душевная глухота «правильность фактов — и подтасовка чувств». Полковнику Цыгальскому, точнее, маленькой главке «Бармы закона» (всего 2 странички) оттого, и посвящена ровно половина цветаевского «Ответа», что на этом пятачке печатного текста уместились сразу три нравственных промаха: нечуткость большого поэта к чужим стихам, пусть невеликим, пусть любительским, но искренним и сокровенным, стихам, осмысляющим кровавый, чреватый страшными последствиями миг в истории России; нечуткость к живому человеку (подлинная фамилия которого сохранена в «Шуме времени») — в положении явно затруднительном; нечуткость к поверженной силе Добровольческого движения, враждебного к тому же не России, а только одной из порожденных ею идеологий.

Цветаева не поверила, что юный Мандельштам «слушал с живостью настороженного далекой молотилкой в поле слуха, как набухает и тяжелеет не ячмень в колосьях, не северное яблоко, а мир, капиталистический мир набухает, чтобы упасть!» Она слишком помнила другого Мандельштама, слишком любила его семнадцатилетний стих, который и процитировала позже в статье «Поэты с историей и поэты без истории» и который, по ее убеждению, развенчивает вышеописанные эмоции вокруг Эрфуртской программы.

Звук осторожный и глухой
Плода, сорвавшегося с древа,
Среди немолчного напева
Глубокой тишины лесной
, —

Тогда слушал добрую дробь «достоверных яблок о землю», теперь вспоминает, как прислушивался тогда к «набуханию капиталистического яблока». И вывод из этого очевидного для нее несоответствия Цветаева делает действительно резкий: Мандельштам, считает она, задним числом подтасовал свои чувства и сделал это в угоду новой власти.

«Было бы низостью, — говорит она в финале статьи, — умалчивать о том, что Мандельштам-поэт (обратно прозаику, то есть человеку) за годы Революции остался чист. Что спасло? Божественность глагола Большим поэтом (чары!) он пребыл.

Мой ответ Осипу Мандельштаму — мой вопрос всем и каждому: как может большой поэт быть маленьким человеком? Ответа не знаю.

Мой ответ Осипу Мандельштаму — сей вопрос ему.»

Пройдет пять лет прежде чем Цветаева напишет еще один «ответ» на воспоминания поэта Георгия Иванова опубликованные в феврале 1930 года в парижской газете «Последние новости», напишет о Мандельштаме, напишет в защиту его, «первого поэта XX века». Мемуары Иванова назывались «Китайские тени» и содержали недостоверные и неприглядные подробности жизни Мандельштама в Коктебеле, в доме Максимилиана Волошина. Каково же было изумление Цветаевой, когда в обрамляющем их тексте она прочитала, что стихотворение «Не веря воскресенья чуду…», посвященное самой Марине, «написано до беспамятства влюбленным поэтом» и адресовано «очень хорошенькой, немного вульгарной брюнетке, по профессии женщине-врачу», которую в Коктебель «привез ее содержатель, армянский купец, жирный, масляный, черномазый. Привез и был очень доволен: наконец-то нашлось место, где ее было не к кому, кроме Мандельштама, ревновать». К изумлению добавилось возмущение, когда «фельетон» Иванова поведал ей, что «суровый хозяин» и «мегера-служанка» (в каковую превратилась под пером мемуариста мать Волошина) применяли к Мандельштаму «особого рода пытку» — «ему не давали воды», а еще «кормили его объедками» и всячески потешались над ним. «С флюсом, обиженный, некормленный, Мандельштам выходил из дому, стараясь не попасться лишний раз на глаза хозяину или злой служанке» — и так далее в том же духе. Прочитав все это, Цветаева взялась защитить своих друзей, свой Коктебель, свое, то есть вдохновленное ею стихотворение. Ее очерк с полным основанием мог бы называться «Мой ответ Г.Иванову», ибо и по сути (защита от несправедливости), и по построению одной из частей он очень напоминает «Ответ» Мандельштаму. Но она назвала его иначе и была абсолютно точна, потому что не собиралась делать героем своего очерка Г.Иванова (он у Цветаевой даже не назван) — ее герой здесь, как и в «Ответе» на «Шум времени», Осип Мандельштам, и неважно, что тогда она защищала от его нечуткости полковника Цыгальского, а теперь его самого защищала от разыгравшейся фантазии дружившего с ним когда-то Г.Иванова. В обоих случаях, тогда, как и сейчас, ее герой один, а тема ее — «защита бывшего».

«История одного посвящения» о последних днях проведенных Цветаевой и Мандельштамом в Александрове, об их «кладбищенских прогулках» и разговорах о смерти, об отброшенной назад, его, Мандельштама голове и глазах — «звездах с завитками ресниц», о том как «великий поэт по зеленому косогору скакал от невинного теленка» о его стремительном отъезде и о том, как бездушно и мерзко искажен образ Мандельштама в «Китайских тенях».

Город Александров Владимирской губернии, оттуда из села Талицы близ города Шуи, цветаевский род, «оттуда мои поэмы по две тысячи строк, оттуда — лучше, больше чем стихи — воля к ним и ко всему другому, оттуда — сердце, не аллегория, а анатомия, орган, сплошной мускул, сердце, несущее меня вскачь в гору две версты подряд, оттуда — всё» оттуда память, биография Цветаевой, то что Мандельштаму «как разночинцу не нужно, ему достаточно рассказать о книгах, которые он читал и биография готова».

Именно в Александрове Мандельштам окончательно осознал всю разность их с Цветаевой существа, понял нелепость и ненужность своего пребывания там. Его там, не приняли, не поняли, не полюбили. Мандельштам пришелся не к месту в этом устроенном семейном пристанище. Даже няня в этом доме высмеивала поэта разночинца, посылала за чаем, вместо так страстно любимого им шоколада давала варенье. Ощущение собственной «ненужности» заставили Мандельштама, так неожиданно скоро уехать в Коктебель, туда, где за год до этого и состоялось их знакомство «Я шла к морю, он с моря. В калитке Волошинского сада — разминулись», и написать последнее ей стихотворение «Не веря воскресенья чуду».

Приглашая С.Андроникову-Гальперн на свой вечер с чтением «Истории одного посвящения», Цветаева писала, что в очерке «дан живой Мандельштам и — добро дан, великодушно дан, если хотите — с материнским юмором». (…) Значит, когда писала, что-то еще, кроме слабостей и чудачеств, что-то для себя очень значительное наконец простила, или в душе своей нейтрализовала. За что простила? Да за то, чего ни разу не поставила под сомнение — за большого поэта в нем. Интересно, что в «Истории», хоть и не в связи с Мандельштамом, сказаны слова, такое прощение возводящие в принцип: «Даровитость — то, за что ничего прощать не следовало бы, то, за что прощаешь все».

Источники и литература:

  • Иванов Г. В. Собрание сочинений в 3 т.: т. 3 / Г. В. Иванов — М.: Согласие, 2002. — 720 с.
  • Мандельштам О. Э. Шум времени / О.Э. Мандельштам — Санкт-Петербург: Азбука-классика, 2007. — 384 с.
  • Цветаева М. И. Собрание сочинений в 7 т.: т. 4 / М. И. Цветаева — М.: Терра, 1997. — 416 с.

Литература:

  • Кудрова И. В. Путь комет / И. В. Кудрова — Санкт-Петербург: Вита-нова, 2002. — 768 с.
  • Геворкян Т. А. Несколько холодных великолепий о Москве. // Континент — 2001 — № 9 — с. 38-70.
  • (В тексте использованы фрагменты из работ цветаеведа И. Кудровой и филолога Т. Геворкян)

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: