Доктор Живаго», краткое содержание романа Пастернака

После смерти матери Марии Николаевны судьбой десятилетнего Юры Живаго занимается его дядя, Николай Николаевич Веденяпин. Отец мальчика, промотав миллионное состояние семьи, бросил их еще до смерти матери, а впоследствии свел счеты с жизнью, спрыгнув с поезда. Очевидцем его самоубийства становится 11-летний Миша Гордон, ехавший с отцом тем же поездом. Юра чрезвычайно остро переживает смерть мамы; дядя, расстриженный по собственному желанию священник, утешает его беседами о Боге.

Первое время Юра проводит в имении Кологривова. Здесь он знакомится с 14-летним Никой (Иннокентием) Дудоровым, сыном террориста-каторжанина и взбалмошной красавицы-грузинки.

В Москве поселяется приехавшая с Урала вдова бельгийского инженера Амалия Карловна Гишар. У нее двое детей – старшая дочь Лариса и сын Родион, Родя. Амалия становится любовницей адвоката Комаровского, друга ее покойного мужа. Вскоре юрист начинает оказывать недвусмысленные знаки внимания хорошенькой Ларе, позднее совращает ее. Неожиданно для себя он обнаруживает, что испытывает к девушке настоящее чувство и стремится устроить ее жизнь. За Ларой ухаживает и Ника Дудоров, приятель ее одноклассницы Нади Кологривовой, однако он не вызывает у нее интереса из-за схожести характеров.

На Брестской железной дороге, проходящей недалеко от дома Гишар, начинается забастовка, организованная рабочим комитетом. Одного из организаторов, дорожного мастера Павла Ферапонтовича Антипова арестовывают. Его сына Пашу, учащегося реального училища, забирает к себе семья машиниста Киприяна Тиверзина. Паша через свою соседку Ольгу Демину знакомится с Ларой, влюбляется в нее и буквально боготворит девушку. Лара же ощущает себя гораздо старше него в психологическом плане и не питает к нему ответных чувств.

Благодаря дяде Юра Живаго поселяется в Москве, в семье дядиного друга, профессора Александра Александровича Громеко. Юра очень тесно подружился с дочерью профессора, Тоней и одноклассником Мишей Гордоном. Любители музыки, Громеко часто устраивали вечера с приглашенными музыкантами. В один из таких вечеров виолончелиста Тышкевича срочно вызывают в гостиницу «Черногория», куда на время перебралась напуганная беспорядками в городе семья Гишар. Поехавшие вместе с ним Александр Александрович, Юра и Миша застают там пытавшуюся отравиться Амалию Карловну и оказывающего ей помощь Комаровского. В номере Юра впервые видит Лару — его с первого взгляда поражает красота шестнадцатилетней девушки. Миша рассказывает другу, что Комаровский – тот самый человек, который подтолкнул его отца к самоубийству.

Лара, стремясь покончить с зависимостью от Комаровского, поселяется у Кологривовых, став воспитательницей их младшей дочери Липы. Она погашает благодаря занятым у хозяев деньгам карточный долг младшего брата, однако мучается из-за невозможности отдать им деньги. Девушка решается попросить денег у Комаровского, но на всякий случай берет с собой отобранный у Роди револьвер.

Осенью 1911 года тяжело заболевает Анна Ивановна Громеко, мать Тони. Повзрослевший триумвират друзей заканчивает университет: Тоня – юридический факультет, Миша – филологический, а Юра – медицинский. Юрий Живаго увлекается написанием стихов, хотя и не воспринимает писательство как профессию. Он также узнает о существовании живущего в Омске сводного брата Евграфа и отказывается от части наследства в его пользу.

Юра экспромтом читает все хуже себя чувствующей Анне Ивановне речь о воскресении души. Под его спокойный рассказ женщина засыпает, а после пробуждения ей становится лучше. Она убеждает Юру и Тоню поехать на елку к Свентицким, а перед их отъездом неожиданно благословляет их, говоря, что они предназначены судьбой друг для друга и должны пожениться в случае ее смерти. Отправляясь на елку, молодые люди проезжают по Камергерскому переулку. При взгляде на одно из окон, в котором виднеется огонек свечи, у Юрия рождаются строки: «Свеча горела на столе, свеча горела». За этим окном напряженно беседуют в это время Лариса Гишар и Павел Антипов – девушка говорит Паше, что, если он ее любит, им надо немедленно обвенчаться.

После разговора Лара отправляется к Свентицким, где стреляет в игравшего в карты Комаровского, но, промахнувшись, попадает в другого человека. Вернувшиеся домой Юра и Тоня узнают о смерти Анны Ивановны. Стараниями Комаровского Лара избегает суда, но на почве пережитого потрясения девушка слегла с нервной горячкой. После выздоровления Лара, обвенчавшись с Павлом, уезжает с ним на Урал, в Юрятин. Сразу после свадьбы молодые люди проговорили до рассвета, и Лара рассказала мужу о своих непростых взаимоотношениях с Комаровским. В Юрятине Лариса учительствует в гимназии и радуется трехлетней дочурке Катеньке, а Павел преподает историю и латынь. Однако, сомневаясь в любви жены, Павел после окончания офицерских курсов отправляется на фронт, где попадает в плен в одном из боев. Лариса оставляет маленькую дочь на попечение Липы, а сама, устроившись сестрой в санитарный поезд, едет на фронт в поисках мужа.

Юра и Тоня играют свадьбу, у них рождается сын Александр. Осенью 1915 года Юрия в качестве врача мобилизируют на фронт. Там доктор становится свидетелем ужасающей картины разложения армии, массового дезертирства, анархии. В госпитале Мелюзеева судьба сталкивает раненого Юрия с работающей там сестрой милосердия Ларой. Он признается ей в своих чувствах.

Вернувшись в Москву летом 1917 года, Живаго застает разруху и здесь; он чувствует одиночество, а увиденное заставляет его изменить отношение к окружающей действительности. Он работает в больнице, пишет дневник, но внезапно заболевает тифом. Нищета и разруха заставляют Юрия и Тоню уехать на Урал, где неподалеку от Юрятина располагалось бывшее имение фабриканта Крюгера, Тониного деда. В Варыкино они потихоньку осваиваются на новом месте, обустраивают быт в ожидании второго ребенка. Бывая по работе в Юрятине, Живаго случайно встречает Лару, Ларису Федоровну Антипову. От нее он узнает, что наводящий ужас на все окрестности красный командир Стрельников – ее муж, Павел Антипов. Он сумел убежать из плена, сменил фамилию, но с семьей никаких отношений не поддерживает. В течение нескольких месяцев Юрий тайно встречается с Ларой, разрываясь между любовью к Тоне и страстью к Ларе. Он решает признаться жене в обмане и не встречаться больше с Ларой. Однако по пути домой его захватили в плен партизаны из отряда Ливерия Микулицына. Не разделяя их взгляды, доктор оказывает медицинскую помощь раненым и больным. Спустя два года Юрию удалось бежать.

Добравшись до захваченного красными Юрятина, голодный и ослабевший Юрий свалился от перенесенных тягот. Всю болезнь за ним ухаживает Лариса. После поправки Живаго устраивается на работу по специальности, но его положение было весьма шатким: его критиковали за интуитивизм при диагностике болезней и считали социально чуждым элементом. Юрий получает письмо от Тони, которое попало к нему спустя пять месяцев после отправки. Жена сообщает ему, что ее отца, профессора Громеко, и ее вместе с двумя детьми (она родила дочь Машу) высылают за границу.

Неожиданно появившийся в городе Комаровский обещает свое покровительство Ларе и Юрию, предлагая вместе с ним поехать на Дальний Восток. Однако Живаго решительно отвергает это предложение. Лара и Юрий укрываются в брошенном жителями Варыкино. В один из дней к ним приезжает Комаровский с тревожными вестями, что Стрельников расстрелян, а им грозит смертельная опасность. Живаго отправляет беременную Лару и Катю с Комаровским, а сам остается в Варыкино.

Оставшись один в совершенно безлюдном селе, Юрий Андреевич просто сходил с ума, пил, выплескивал на бумагу свои чувства к Ларе. В один из вечеров на пороге своего дома он увидел человека. Им был Стрельников. Мужчины проговорили всю ночь напролет – о революции и о Ларе. Утром, пока доктор еще спал, Стрельников застрелился.
Похоронив его, Живаго направляется в Москву, большую часть пути преодолевая пешком. Худой, одичавший и заросший Живаго поселяется в отгороженном уголке в квартире Свентицких. Ему помогает по хозяйству дочь бывшего дворника Маркела Марина. Со временем у них рождается две дочери – Капа и Клава, иногда им присылает письма Тоня.

Доктор постепенно утрачивает профессиональные навыки, но иногда пишет тоненькие книжки. Неожиданно в один из летних вечеров Юрий Андреевич не появляется дома — он присылает Марине письмо, в котором сообщает, что хочет пожить какое-то время один и просит не искать его.

Сам того не зная, Юрий Андреевич снимает ту самую комнату в Камергерском переулке, в окне которой много лет назад видел горящую свечу. Снова неизвестно откуда возникший брат Евграф помогает Юрию деньгами, устраивает его на работу в Боткинскую больницу.

По дороге на работу в душный августовский день 1929 года у Юрия Андреевича начинается сердечный приступ. Выйдя из вагона трамвая, он умирает. На прощание с ним собирается много людей. Среди них была и Лариса Федоровна, случайно зашедшая в квартиру ее первого мужа. Через несколько дней женщина бесследно исчезла: вышла из дому, и больше никто ее не видел. Возможно, она была арестована.

Спустя много лет, в 1943 году, генерал-майор Евграф Живаго узнает в бельевщице Тане Безочередовой дочь Юрия и Ларисы. Оказалось, что перед бегством в Монголию Лара оставила малышку на одном из железнодорожных разъездов. Девочка жила сначала с Марфой, сторожившей разъезд, а после скиталась по стране. Евграф собирает все стихи брата.

Художественное своеобразие романа Б.Пастернака «Доктор Живаго»

Есть книги, которые надо читать медленно, как можно медленнее, потому что они заставляют размышлять над каждой фразой и любоваться целыми страницами. Особый дух есть у этих книг, своя личность. «Доктор Живаго» Б. Пастернака — одна из таких книг.

Роман тот самый — тончайшее сочетание поэзии и реальности, высокая и чистая музыкальная нота; он наполняет красотой и смыслом жизнь обыкновенных людей, и мастерство автора не может не активизировать восхищения. Б. Пастернак прежде всего поэт, поэт во всем. И более того в прозаическом произведении, посвященном одному из самых смутных периодов истории РФ, он остался верен своему поэтическому дару. Читая Б.Пастернака, вечно невольно вспоминаешь А. Блока, и не только потому, что они выбирают похожие образы и эпитеты, а скорее, потому, что произведения обоих поэтов можно назвать возвышенными.
У Б. Пастернака это ещё и возвышенная повседневность, красота обычной жизни. Его девиз: «. быть живым, живым и только, живым и только — до конца». От этого нам ещё ближе его герои, его природа, его Рос-

сия. Пейзажные зарисовки волнующе реальны: «Весна ударила хмелем в голову неба, и оно мутилось от угара и покрывалось облаками. Над лесом плыли невысокие войлочные тучи с отвисающими краями, через которые скачками низвергались теплые, землей и потом пахнувшие ливни, смывавшие с земли последние куски пробитой черной ледяной брони. » Мы чувствуем, как просыпается природа. Даже зимой ощущаем дух весны. Может быть, так трогают нас пастернаковские строки, что выражают самое сокровенное в человеке: «Господи! Господи! — готов был тихо изрекать он. — И все это мне! За что мне так много? Как подпустил ты меня к себе, как дал забрести на эту бесценную твою землю, под эти твои звезды, незадачливой, ненаглядной?»

Образ родины, РФ сливается с образом любимой женщины, и любовь к ним у героя Б. Пастернака описывается похожими словами, раскрывающими глубину этой любви: «И эта даль — Россия, его несравненная, за морями нашумевшая, знаменитая родительница, мученица, упрямица, сумасбродка, шалая, боготворимая, с вечно величественными и гибельными выходками, которых никогда нельзя предвидеть. О, как сладко существовать! Как сладко существовать на свете и любить жизнь!» Такими пронзительными строками, говорящими о любви к жизни, полны страницы романа «Доктор Живаго». Особенно страницы, посвященные весне. Весна у Б.Пастернака поет и бушует.

И та же смесь огня и жути

На воле и в жилом уюте,

И везде воздух сам не свой.

И тех же верб сквозные прутья,

И тех же белых почек вздутья

И на окне, и на распутье,

На улице и в мастерской.

Впрочем, создается ощущение, что в романе изображены всего два времени года: весна и зимушка. Образ зимы у Б. Пастернака многозначен: описания бескрайних снежных пространств разбросаны по страницам романа. Это — символ РФ. Зима Б. Пастернака — это метель и буран, блоковский образ, воплощающий смятение, революцию. Но зимой вечно где-то есть окно, замерзшее, с «протаявшей скважиной в ледяном наросте». Сквозь эту скважину просвечивает огонь свечи, проникающий на улицу почти с сознательностью взгляда, точно пламя подсматривает за едущими и кого-то поджидает. Образ свечи — это символ надежды, ожидания, дома, любви, поэтический символ высокого. Кажется, что свет свечи проникает в другие миры, недоступные глазу человека, тот самый свет очищает и успокаивает душу, несет веру.

Мело, мело по всей земле

Свеча горела на столе, Свеча горела

Все эти образы не случайны. Они сильно созвучны внутреннему миру главного героя. Этот мир открывается нам. Не всем дано видеть красоту в повседневности. Доктору Живаго дано, и вот перед нами возникают чарующие образы. «Юрий Андреевич с детства любил сквозящий огнем зари вечерний лес. В такие минуты точно и он пропускал сквозь себя эти столбы света. Точно дар живого духа потоком входил в его грудь, пересекал все его существо и парой крыльев выходил из-под лопаток наружу». Этим строкам созвучно стихотворение Юрия Живаго:

И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,

Нагой, трепещущий ольшаник.

В имбирно-красный лес кладбищенский,

Горевший, как печатный пряник.

Своеобразный художественный фон придают роману библейские темы, которые в сознании героя становятся чем-то большим, чем просто легенды. Он вкладывает в них философию своей жизни:

Но книга жизни подошла к странице,

Которая дороже всех святынь.

Сейчас должно написанное сбыться,

Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ощущение неизбежности происходящего возникает на страницах, посвященных любви. Эти прозаические страницы можно отнести к вершинам поэзии. «Прелесть моя незабвенная! Пока тебя помнят вгибы локтей моих, пока ещё ты на губах и руках моих, я побуду с тобой. Я выплачу слезы о тебе в нежном-нежном, щемяще печальном изображении. Я останусь тут, пока этого не сделаю».

Вся книга наполнена стихами, она написана стихами, а прозаический слог и прозаичность жизни только подчеркивают ее лирическую, личностную глубину.

И своеобразие восприятия романа Б. Пастернака рождается аккурат из недоговоренности, нечеткости, из ощущения природы, из ощущения поэзии, из веры, что после зимы вечно приходит весна, что и зимой где-то вечно горит свеча.

«Идейно-тематическое содержание романа «Доктор Живаго»»

Идейно-тематическое содержание романа во многом обу­словлено тем, как сам автор характеризует свой замысел в 1946 го­ду в письме к сестре О. М. Фрейденберг: «Начал писать большой роман в прозе. Собственно это первая настоящая моя работа. Я в ней хочу дать исторический образ России за последнее сорокапяти­летие, и в то же время всеми сторонами своего сюжета, тяжелого, печального и подробно разработанного … эта вещь будет выраже­нием моих взглядов на искусство, Евангелие, на жизнь человека в истории и на многое другое». Таким образом, «Доктор Живаго» за­думывался как «роман века» и как наиболее полное и объективное лирическое высказывание автора «о времени и о себе». «…Мне на темы жизни и времени хочется высказаться до конца и в ясности, так, как дано мне…», — писал Пастернак о работе над романом. Для него это не просто итог жизни и творчества, но концентриро­ванное выражение всего комплекса философских, религиозных, этических представлений, взгляда на собственную судьбу и пути мировой истории и культуры.

Одна из основных тем романа — это размышления об истории России, о ее прошлом, настоящем и будущем в контексте мировой ис­тории. Для Пастернака характерно близкое к толстовскому пред­ставление о ходе исторического процесса, которое он доверяет выра­зить Юрию Живаго: «Он снова думал, что историю, то, что называется ходом истории, он представляет себе совсем не так, как принято, и ему она рисуется наподобие растительного царства. …Истории никто не делает, ее не видно, как нельзя увидеть, как трава растет». Вот почему так часто в романе живая, постоянно воз­рождающаяся природа выступает олицетворением России и всей ис­тории человечества. Недаром наиболее близкие автору герои романа Юрий Живаго и Лара так тонко чувствуют природу, так близки ей, как бы растворены в природном начале. Основные идейно­тематические узлы романа представляют сопряжение человека и природы. Вот почему так важны в его идейно-художественной систе­ме природные образы, мотивы, уподобления: «…мимо в облаках го­рячей пыли, вздыбленная солнцем, как известь, летела Россия…».

Весь роман пронизывает и цементирует многозначный образ вьюги, метели, бури. Во-первых, это очистительная буря револю­ции, символ, сходный с блоковским из поэмы «Двенадцать» (симво­лична картина падающего на страницу газеты с первыми декрета­ми советской власти ноябрьского снега). Во-вторых, это неподвластный рассудку порыв чувств, захлестнувший героев по­добно снежной метели. И, наконец, этот образ сопряжен со столь же внезапным порывом творчества, захватившим Юрия Живаго и оп­ределившим его дальнейший путь. Именно через завесу зимней вьюги он видит с улицы кружок свечи, горящей в доме, где Лара ведет разговор со своим будущим мужем Антиповым. Тогда Юрий впервые слышит слова, наверное, самого знаменитого из стихов, завершающих роман: «Свеча горела на столе, свеча горела…». Так рождается поэт, который своим творчеством искупил не только свою жизнь, страдания, любовь, но и связал воедино разомкнувшиеся концы русской культуры, истории, восстановив «связь времен».

Подобными образно-тематическими нитями пронизано все ху­дожественное полотно романа, что придает ему особую цельность и органичность. Так в начале романа появляется образ бури, которая узнала десятилетнего Юру: «На дворе бушевала вьюга, воздух ды­мился снегом. Можно было подумать, будто буря заметила Юру и, сознавая, как она страшна, наслаждается производимым на него впечатлением. Она свистала и завывала и всеми способами стара­лась привлечь Юрино внимание». А в финале как будто эта же бу­ря собирает грозовую «черно-лиловую тучу», которая нагоняет трамвай, везущий изнемогающего от жары, задыхающегося Юрия Андреевича в его последний путь.

Именно в эти последние минуты жизни ему вновь приходит мыль о неком «принципе относительности на житейском ристалище», со­гласно которому происходят совершенно неожиданные, на первый взгляд, сближения, встречи, пересечения людей, судеб, времен и пространств. Эта мысль не раз звучит в романе, характеризуя не только его основной конструктивный принцип, но важнейшую для автора идею сопряженности всех жизненных явлений. Это касается и отмеченного выше взаимопроникновения человеческого и природ­ного начала, и той парадоксальной связи судеб многочисленных ге­роев романа, которая часто казалась читателям и критикам чем-то неестественным и надуманным. Более того, это еще одна важнейшая тема романа о связи единой русской культуры, которая, казалось бы, навсегда оборвалась под ударами революционных катаклизмов. Сам роман представляет собой художественный сплав разнообразных стилей, которые воплощают все ведущие традиции русской культу­ры. Это своего рода «обобщенный портрет русской культуры XIX-гг. начала XX веков». Показателен с этой точки зрения круг чтения ге­роев романа: «Бесы» Достоевского, «Война и мир» Толстого, «Евгений Онегин» Пушкина и многое другое, что составляет «золотой фонд» русской культуры. Об этом говорят, спорят, размышляют герои, а вместе с тем все яснее становится проблема, столь важная для автора: что происходит, когда сталкивается богатейшая культура народа, содержащая его мощнейший духовный потенциал, и воинствующая «антикультурность», бездуховность, после свершившейся революци­онной ломки вековых традиций заполнившая собой, казалось бы, все национальное культурно-историческое пространство. В этой чудо­вищной схватке становится очевидным, что же на самом деле из культурно-исторического наследия России может быть уничтожено, разрушено, искажено, а что вечно и неразрушимо, несмотря на все революции и войны. При этом Пастернак дает «портрет» русской культуры не изолированно, а вписывает его в общемировое культур­ное пространство. Не только русская, но и зарубежная литература отражается на страницах романа (в доме Живаго читают Диккенса и Стендаля), обсуждаются различные философские системы, полити­ческие события, которым разные герои дают различные толкования в соответствии с собственной позицией. Но все они подчеркивают именно идею неразрывности и слитности. Так целиком ушедший в революционную борьбу Антипов-Стрельников рассуждает в разгово­ре с Живаго: «…Весь этот девятнадцатый век со всеми его револю­циями в Париже, несколько поколений русской эмиграции, начиная с Герцена, все задуманные цареубийства… все рабочее движение мира, весь марксизм в парламентах и университетах Европы… все это впитал в себя и обобщенно выразил собою Ленин, чтобы олице­творенным возмездием за все содеянное обрушиться на старое.Рядом с ним поднялся неизгладимо огромный образ России, на глазах всего мира вдруг запылавшей свечой искупления за все бездолье и невзгоды человечества». Несмотря на различия в отноше­нии к свершившемуся перевороту, герои романа, как и сам автор, признают неизбежность происходящего. «Какая великолепная хи­рургия!» — восклицает не признавший новой жизни и так и не вписавшийся в нее Юрий Живаго. При всем его несогласии с новым строем, нивелирующим и уничтожающим личность, в самой рево­люции он видит нечто артистически гениальное. «Это небывалое, это чудо истории, это откровение ахнуто в самую гущу продолжаю­щейся обыденщины, без внимания к ее ходу. Это всего гениаль­нее». Очевидно, что автор доверяет герою выразить свои размыш­ления о непреднамеренности исторического развития, а потому, несмотря на все ужасы революции, она воспринимается как дан­ность, неизбежность, вовлекающая человека, как песчинку, в водо­ворот событий. Для Пастернака войны, революции, цари, Робеспье­ры — «бродильные дрожжи» истории. Фанатики, подобные Антипову-Стрельникову, делающие революции, в несколько часов и дней ломающие весь прежний жизненный строй, — «гении само­ограничения» во имя признаваемой ими «великой идеи». Но что же следует за этим?

«Десятилетиями, веками поклоняются духу ограниченности, приводящей к перевороту, как святыне». Именно это для Пастер­нака одно из самых страшных последствий революции для России. В результате ее установилось царство посредственности, которое отторгает, преследует, уничтожает все истинно живое и творческое. Именно потому к новой жизни смогли приспособиться и устроиться в ней люди, подобные Дудорову и Гордону, но не нашлось места свободной, творческой личности, подобной Юрию Живаго. «Стереотипность того, что говорил и чувствовал Дудоров, особен­но трогала Гордона. …Добродетельные речи Иннокентия были в духе времени. Но именно закономерность, прозрачность их ханже­ства взрывала Юрия Андреевича. Несвободный человек всегда идеализирует свою неволю. Юрий Андреевич не выносил поли­тического мистицизма советской интеллигенции, того, что было ее высшим достижением или как тогда бы сказали — духовным по­толком эпохи». Оказывается, что революция убивает не только сво­ей жесткостью («если враг не сдается, его уничтожают»), но сама по себе противоречит жизни, отвергает ее. «…В наше время очень уча­стились микроскопические формы сердечных кровоизлияний, — с медицинской точностью отмечает доктор Живаго. — …Это болезнь новейшего времени. Я думаю, ее причины нравственного порядка. От огромного большинства из нас требуют постоянного, в систему возведенного криводушия. Нельзя без последствий для здоровья изо дня в день проявлять себя противно тому, что чувствуешь; рас­пинаться перед тем, чего не любишь, радоваться тому, что прино­сит тебе несчастье».

Так тема России, ее истории и культуры, размышления о зако­номерностях исторического процесса неразрывно связывается в ро­мане с его главной философской темой — жизни, смерти и бессмер­тия. В прозаической части романа она наиболее четко выражена в размышлениях дяди главного героя — Николая Николаевича Веденяпина, «расстриженного по собственному прошению священни­ка». Он утверждает: «…человек живет не в природе, а в истории… в нынешнем понимании она основана Христом… Евангелие есть ее обоснование», — и задается вопросом: «А что такое история? Это ус­тановление вековых работ по последовательной разгадке смерти и ее будущему преодолению». Что же необходимо для обретения бес­смертия? «Это, во-первых, любовь к ближнему, этот высший вид живой энергии… и затем это главные составные части современного человека, без которых он немыслим, а именно идея свободной лич­ности и идея жизни как жертвы». Так основные идейно­тематические линии романа смыкаются и выходят на его главную тему — жизни, смерти и бессмертия человека в христианском по­нимании. Для Пастернака явление Христа и есть начало подлин­ной истории человечества: «Только после Него началась жизнь в потомстве, и человек умирает не на улице под забором, а у себя в истории, в разгаре работ, посвященных преодолению смерти, уми­рает, сам посвященный этой теме». По мысли автора, после прише­ствия Христа история человечества начинает проецироваться в веч­ность. Модель личности в романе — это и есть Христос: с его приходом, как пишет Пастернак, «народы и боги прекратились» и «начался человек». Недаром образ Христа у Пастернака «подчерк­нуто человеческий, намеренно провинциальный», ведь благодаря этому каждый человек обретает надежду на бессмертие. Это «…человек-плотник, человек-пахарь, человек-пастух в стаде овец на заходе солнца, человек, ни капельки не звучащий гордо, чело­век, благодарно разнесенный по всем колыбельным песням мате­рей и по всем картинным галереям мира». Мировоззренческий центр романа — это идея воскресения и бессмертия, которая про­является в чувстве личности, соизмеримой с миром. Показательны в этом отношении размышления Юрия Живаго: «Смерти нет. Смерть не по нашей части. А вот вы сказали: талант, это другое де­ло, это наше, это открыто нам. А талант — в высшем широчайшем понятии есть дар жизни». Именно так идея бессмертия реализуется в романе в судьбе Живаго: после его смерти осталась память о нем в сердцах близких ему людей, остались его стихи, которые и завер­шают всю книгу. «Стихотворения Юрия Живаго» для романа своего рода катарсис, прорыв в бессмертие после тяжелого сюжета, этот прорыв в вечность. Вот почему среди этих стихов так много тех, ко­торые непосредственно связаны с христианскими темами, мотива­ми и образами: «На страстной», «Рождественская звезда», «Чудо», «Магдалина», «Гефсиманский сад». Именно в этом ряду появляется и один из самых значимых для русской литературы «вечных обра­зов» — Гамлет, а вместе с ним проблема нравственного выбора, по­ставленная в романе как основополагающая для каждого из героев, выходит на общечеловеческий уровень. Мысль о сложности и ответ­ственности выбора, о его возможных последствиях, о праве челове­ка на пролитие крови, проходящая через весь роман, проецируется на судьбу его автора и обращается к читателям. Так «Стихотворе­ния Юрия Живаго» оказываются не только идейно-тематически связаны с основными линиями произведения, но и завершают их развитие на новом уровне художественного обобщения.

Краткое содержание Доктор Живаго Пастернака Б. Л.

В начале романа его герою Юрию Живаго — десять лет. Мать его умерла, а отец, разорившийся миллионер, сводит счеты с жизнью, выбросившись на ходу из курьерского поезда. В его разорении и гибели виноват богатый и подлый адвокат Комаровский. Дядя мальчика, Николай Николаевич Веденяпин, перевозит Юру в Москву и поселяет у родственника — профессора Громеко. В профессорском доме на Сивцевом Вражке бывает множество людей — интеллектуальная, духовная атмосфера способствует развитию Юры. Дочь профессора Тоня и одноклассник Миша Гордон становятся его близкими друзьями, так что одиноким он себя не чувствует. В то время в интеллигентных домах были приняты домашние концерты. Во время одного из таких концертов приглашенный музыкант получает известие, что в гостиничном номере пыталась свести счеты с жизнью Амалия Карловна Гишар, его близкая знакомая.

Профессор отправляется на помощь, за ним увязываются Миша и Юра. Мальчики стоят в прихожей. Юра поражен видом спящей в кресле девушки — это Лара. Она необычайно женственна. Ей только шестнадцать лет, она гимназистка, но и выглядит старше, и ощущает себя настоящей женщиной.

Да так оно и есть: адвокат Комаровский — любовник ее матери — стал и ее любовником, совершенно подчинив Лару своей воле. Собственно, из-за ужасных подозрений, что дочь — ее соперница и жертва негодяя, и пыталась покончить с собой Амалия Карловна. Однако все обошлось, подозрения рассеяны — и Лара хитренько подмигивает насмешливо глядящему на нее Комаровскому. Этот безмолвный разговор глубоко впечатывается в память Юры. Живаго узнает Комаровского: это он когда-то в поезде усердно спаивал его отца, после чего тот и выбросился из вагона. Проходят годы, Юра становится студентом-медиком. Мать Тони, долго и тяжело болевшая, соединила руки юноши и девушки: они созданы друг для друга.

Однажды зимним вечером он едет с Тоней на рождественскую елку в гости. Юра любуется замерзшими окнами, в его голове складываются стихи: «Свеча горела на столе, свеча горела…» Именно за этим окном Лара говорит своему обожателю Паше Антипову, что он должен спасти ее от гибели. Нужно немедленно обвенчаться!

На елке у Свентицких веселятся Юра и Тоня, Комаровский играет в карты. На эту же елку является и Лара. Положение ее тяжелое, ложное: она берет деньги у Комаровского — ей нужно выручать своего братца-шалопая Родю от карточных долгов да еще и посылать деньги ссыльному отцу Паши. Родя, чтобы получить деньги, угрожал самоубийством, и Лара отобрала у него револьвер.

Из этого револьвера она и выстрелила на рождественской елке в подлеца-адвоката. Однако промахнулась — пуля попала в товарища прокурора московской судебной палаты. Раненый остался жив, а Комаровский сумел освободить любовницу из тюрьмы. Она заболела тяжелой нервной горячкой, но сильный организм помог ей выздороветь. Лара с Пашей поженились и уехали в город Юрятин, на Урал.

Только после свадьбы Лара рассказала о своей запутанной жизни молодому мужу. На новом месте Лара забывает о своей прежней жизни, работает в гимназии, ведет дом, занимается дочерью Катенькой. Паша тоже преподает в гимназии. Он не верит в любовь жены — все это только подделка под семейную жизнь. Началась Гражданская война, и Павел, закончив офицерские курсы, отправился на фронт, где попал в плен. Лара устраивается медсестрой в санитарный поезд и отправляется на поиски мужа. Свадьбу сыграли и Юрий с Тоней, мать которой умерла как раз в ночь той памятной елки.

В семье Живаго рождается сын. С началом войны Юрий оказывается на фронте. Он видит анархистов, дезертиров, развал армии — и во многом пересматривает свое, прежде восторженное, отношение к революции. По возвращении с фронта Юрий и Тоня отправляются на Урал, в Варыкино, где ведут почти крестьянский образ жизни.

Появляется загадочный сводный брат Юрия — Евграф, он во многом помогает семье. Антонина вновь ожидает ребенка, она с ужасом рассказывает мужу о зверствах красного командира Стрельникова. Юрий отправляется в Юрятин, в библиотеку, где встречается с Ла-рой. По секрету она доверяет ему, что Стрельников — это вернувшийся из плена ее муж Паша Антипов, поменявший фамилию.

Отношений с семьей он не поддерживает. Между Юрием и Ларой вспыхивает любовь, однако доктор не хочет обманывать жену — собирается признаться ей во всем и прекратить отношения с Ларой. Как раз в этот вечер его мобилизуют в качестве врача в красный отряд. Доктор не скрывает своих взглядов: за идеи Октября заплачено морем крови. Доктор бежит из отряда и возвращается к Ларе, он измучен, голоден, болен.

Лара ухаживает за ним. Выздоравливать пришлось долго. Доктор нашел себе работу в горздраве. Работает и Лариса, но у Живаго репутация неблагонадежного, в городе свирепствует ЧК. Приходит письмо от Тони из Москвы: профессора Громеко, саму Тоню и двоих детей (кроме сына, теперь есть еще и дочь Машенька) высылают за границу. Тоня знает, что Юрий ее не любит — и как человек по-настоящему любящий, она отпускает его: пусть строит жизнь как знает.

Неожиданно появляется вездесущий Комаровский, он предлагает взять семью Живаго с собой. Юрий категорически против! Он ненавидит Комаровского как виновника гибели своего отца и соблазнителя невинной девушки Лары. Семейство прячется в Варыкине, где все дома полуразрушены, жителей нет и по ночам вокруг воют волки. Кроме того, Лара сообщает, что она, кажется, беременна. И в Варыкине их разыскивает Комаровский.

Он говорит, что ЧК приговорило Стрельникова к расстрелу, что надо спасать Катеньку: известно, что девочка — его дочь. Живаго отправляет Лару с Комаровским. Он остается один, пишет стихи о любви, о жизни, о судьбе… Неожиданно в доме появляется Стрельников. Его не арестовали! Комаровский вновь оказался подлым лжецом!

Долго говорили друзья детства — а наутро Антипов застрелился. Живаго собрался в Москву, в конце концов он оказался в любимом городе. Жизнь его разбита, врачебные навыки утрачены, но писать маленькие книжечки стихов и философских (а также медицинских) размышлений он продолжает… По хозяйству ему помогает дочь дворника Марина, которая работает на телеграфе. Она становится его женой, рождаются две дочки. Однако Живаго оставляет Марину: он хочет пожить в одиночестве.

Опять появился брат Евграф, дал денег, снял для Юрия комнату в Камергерском переулке — ту самую, где «свеча горела», где некогда жил Паша Антипов. Евграф начинает поиски подходящей работы для брата, но неожиданно Юрий умирает от сердечного приступа. На его похороны является Лара — Лариса Федоровна. Она зашла совершенно случайно, по старой памяти — в дом, где жил ее бывший муж. Разбирая с Евграфом бумаги Юрия, Лара признается этому загадочному человеку, что у них с Юрием была дочь Таня, о судьбе которой ей ничего не известно. Через несколько дней после похорон Лара пропадает бесследно. Видимо, ее арестовали, как арестовывали тогда многих.

Генерал-майор Евграф Андреевич Живаго в сорок третьем году на фронте в скромной бельевщице Тане узнает дочь Лары и Юрия: убегая с Комаровским в Монголию, мать бросила девочку на разъезде под присмотром сумасшедшей сторожихи Марфы. Евграф позаботился о судьбе Татьяны и собрал творческое наследие своего брата. «Стихи из романа» — полноправная часть «Доктора Живаго».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: