Детвора», анализ рассказа Чехова

Рождественский рассказ «Детвора» был написан А. П. Чеховым в самом начале 1886 года. Материалом для него стали наблюдения писателя над детьми полковника Б. Маевского, командира артиллерийской батареи в Воскресенске. Чехов во время своего пребывания в Воскресенске (1883-1884 гг.) подружился с этой семьей, в которой росли дети Аня, Соня и Алеша.

В январе 1886 года рассказ «Детвора» с подзаголовком «Сценка» был впервые напечатан в «Петербургской газете» за подписью А. Чехонте. Рассказ был с одобрением встречен современниками — как критиками, так и читателями; при жизни писателя он был опубликован 19 раз. Название рассказа Чехов вынес на обложку вышедшего в 1899 году сборника произведений о детях.

Композиция рассказа

«Детвора» представляет по жанру наблюдение-зарисовку за детьми, которые остались поздним вечером дома одни и в отсутствие взрослых не ложатся спать, а играют в лото.

Рассказ с незамысловатым сюжетом приглашает читателя окунуться в мир счастливого и беззаботного детства.

Экспозиция выражена в произведении словами автора, что дети дома ждут родителей с крестин. Событие – сцена игры в лото. Дети играют очень азартно, на деньги. Малыши обмениваются репликами, совершают различные поступки (дерутся, ищут завалившуюся копейку). В этой части рассказа авторский текст скуп. Неожиданный финал произведения – засыпание детей на маминой кровати – создает комический эффект.

Система образов

В «Детворе» Чехов создает целую галерею детских портретов. Писатель не только умело, точными штрихами рисует внешность героев, но и показывает, что у каждого из детей уже есть или начинают проявляться индивидуальные особенности характера, ведь каждый ребенок – это личность.

Девятилетний Гриша завистлив и корыстолюбив, играя в лото исключительно из-за денег. Для восьмилетней Ани «счастье в игре…вопрос самолюбия», поэтому она ревностно следит, чтобы никто не выиграл. Шестилетняя добрая и жизнерадостная Соня «играет в лото ради процесса игры», одинаково радуясь за каждого выигравшего. «Пухлый шаровидный карапузик» Алеша в силу возраста не имеет «ни корыстолюбия, ни самолюбия». Мечтатель по натуре, кухаркин сын Андрей безучастен к выигрышу, его жгучий интерес вызывают цифры: «сколько на этом свете цифр и как они не перепутываются!».

Контраст беззаботной детворе являет образ пятиклассника Васи — «маленького старичка», рассуждающего как взрослый: «Разве можно давать детям деньги? И разве можно позволять играть им в азартные игры? Хороша педагогия, нечего сказать. Возмутительно!».

Особенности рассказа

В «Детворе» особенно отчетливо проявляется такая характерная особенность чеховского способа изображения, как сжатость. Буквально несколькими штрихами он рисует портреты детей от мала до велика. Язык рассказа очень колоритен, изобилует меткими и яркими словами – «дети играли так вкусно…».

Ребенок видит и воспринимает окружающий его мир не так, как взрослые. В «Детворе» Чехов видит мир глазами ребенка, и в этом мире опыт взрослого бесполезен. Здесь копейка стоит дороже рубля, а ценность денег условна – «Возле них валяются копейки, потерявшие свою силу впредь до новой игры». Читатель приглашается исследовать и открывать мир вместе с ребенком, увидеть в обычном необычное и новое. С помощью точных художественных деталей писатель ярко и выразительно описывает детский мир: здесь и стеклышки, и белеющее блюдечко с пятикопеечными монетами, и недоеденное яблоко, и ножницы. Ребенок видит и интересуется тем, что находится здесь и сейчас – Чехов в рассказе учитывает эту особенность детского мировосприятия, описывая лишь обеденный стол, за которым играют дети.

В речевых характеристиках героев писатель использует «детские» номинации, передавая фразеологическую точку зрения ребенка – «…тот старенький офицер, который ездит на маленькой серой лошади». Добрую улыбку вызывают бойкие и азартные выкрики детей, называющих цифры: «Двадцать восемь – сено косим!».

О глубоком понимании Чеховым детской психологии свидетельствует и пожелание спокойной ночи в завершении рассказа: Чехов заодно с детьми, он вошел в их мир.

Яркий, беззаботный и светлый рассказ «Детвора» передает все обаяние детства.

Филолог

сайт учителя русского языка и литературы Скороходовой Елены Николаевны

жизненный девиз: «Помогая другому взобраться на гору, вы и сами приближаетесь к вершине»

« Февраль 2020 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29

Анализ рассказа А.П. Чехова «Гриша»

Опыты | Январь 06, 2011,02:17

Мир вещей и пространство в рассказе Антона Павловича Чехова «Гриша».

А.П. Чехов практически с первых строк показывает нам историю с точки зрения Гриши. Передает его восприятие мира и впечатления. Сначала маленький герой показан нам со стороны, но вскоре автор «растворяется» в Гришиных ощущениях. Это становится ясно в момент акцентирования внимания читателя на «мохнатой пуговке» на шапке мальчика, ведь пуговицы для ребенка это главное, так же мы понимаем ощущения ребенка, что ему «душно и жарко» и «солнце бьет прямо в глаза и щиплет веки».

Пространство описывается, начиная с собственно Гришиного, и дальше переходит на более незнакомое ему.

Вещи, находящиеся в своей комнате, Гриша воспринимает в строгой последовательности – сначала ЕГО кровать, на которой он проводит большинство своего времени. Потом нянькин сундук, который связан у него с няней – человеком, проводящим с ним большее количество времени, и за которым Гриша находит много удивительных вещей: «катушки от ниток, бумажки, коробка без крышки и сломанный паяц». Затем стул, на который он, возможно, изредка залезает, и только в конце лампадка, к которой, по сути, он не имеет никакого отношения, но она светится, а значит, привлекает внимание, и с ней не так страшно спать.

В пространстве гостиной Гриша останавливает свое внимание только на двух вещах: на его стульчике и на часах. На стуле он сидит, когда обедает и считает его своим, а часы большие, непонятные и звонят.

Красные кресла в соседней комнате привлекают его внимание из-за яркого цвета, а так же потому, что ребенок в его возрасте ростом примерно с них, и они находятся прямо на уровне его глаз. Пятно на полу, «за которое Грише до сих пор грозят пальцами», — это его «творение», то, что он сделал. И ему это необычайно важно.

Папа и тетя, подарившая ему барабан, являются для нашего маленького героя загадочными персонажами, потому что она редко посещают ЕГО мир, и больше находятся в своем, пока еще не изведанном Гришей мире.

Изучая новое пространство – улицу, Гриша бессознательно прибегает к таким приемам, как подражание и опора на авторитет. В случае с лошадьми, он «Глядит на няньку, чтобы та разрешила его недоумение, но та молчит.». Такой же способ познания нового он использует при изучении солдат, идущих в баню: «Гриша весь холодеет от ужаса и глядит вопросительно на няньку: не опасно ли?». Но в последнем случае он также прибегает и к подражанию – «Гриша провожает глазами солдат и сам начинает шагать им в такт». В случае с собаками, которых мальчик принял за кошек, так как с кошками он уже имел дело, а что такое собака пока не знает, он тоже невольно пытается их понять через повторение за ними действия – «Гриша думает, что и ему тоже нужно бежать, и бежит за кошками». Но к сожалению, как и в случае с лошадьми, он не понят няней, поэтому не может до конца понять то, с чем столкнулся.

Дома Гриша привык, что все для него, что можно брать что угодно без спроса, поэтому у него и мысли не возникло, что нельзя взять апельсин у сидящей на улице женщины. Няня бьет его по рукам, чем пугает его, и он боится продолжать изуче5ние окружающего его мира.

Грише, как ребенку, узнавшему что-то новое, захотелось все это показать всем окружающим. А вдруг они этого не видели? Ему хочется показать все «человеку со светлыми пуговицами», а «еще недурно бы также прихватить с собой папу, маму и кошку».

По дороге в квартиру, Гриша замечает только то, что находится у него под ногами. Он сосредоточен на ходьбе. «Минуют старательно снеговые глыбы и лужи, потом по грязной, темной лестнице входят в комнату».

За столом мальчику дают кусок пирога и выпить. Мне кажется, это жестоко по отношению к нему, ведь он и не догадывался, что в стакане.

Вечером, дома, Гриша не может уснуть, потому что его переполняют эмоции. Он вспоминает все что с ним было за день, эти воспоминания смешиваются в его голове и «давят его мозг». Он хочет рассказать «все маме, стенам и кровати», но не находит слов, а мама не понимает его возбуждения, и думает что он просто приболел. Гриша остается не понятым.

Понимание мира вещей и пространства произведения крайне важно для восприятия его сути, ведь многое построено именно на этом. В данном рассказе, на пространстве и мире вещей завязан конфликт, осознание которого кроется именно в понимании пространства произведения.

Мастер короткого рассказа

Антона Павловича Чехова по праву можно назвать величайшим мастером короткого рассказа. Рано началось у Антоши увлечение театром и литературой. Вместе с этим шли и первые литературные опыты. Гимназистом четвертого класса Антоша сотрудничал в рукописном журнале, выходившем под редакцией ученика старшего класса. В этом журнале было помещено сатирическое стихотворение Антоши, посвященное инспектору Дьяконову. Так, уже тринадцатилетним мальчиком Чехов начал отравлять существование «человека в футляре».

Начинал Чехов свой

Многие читатели и критики воспринимали на первых порах Антошу Чехонте в общем ряду привычных поставщиков увеселительного чтива. Чехов нередко в своих рассказах оставался как будто в пределах обыкновенного развлекательного рассказа. И читатели более чуткие все яснее начинали понимать, что перед ними нечто новое, только по внешности похожее на обыкновенное.

В маленьких рассказиках Чехов научился передавать всю жизнь человека, течение самого потока жизни. Крошечный рассказик поднялся до высоты эпического повествования. Чехов стал творцом нового вида литературы — маленького рассказа, вбирающего в себя повесть, роман. Его стиль: «Краткость — сестра таланта», «Искусство писать — это искусство сокращать», «Писать талантливо, то есть коротко», «Умею коротко говорить о длинных вещах».

Последняя формула точно определяет сущность достигнутого Чеховым необыкновенного мастерства. Он может несколькими штрихами давать исчерпывающие характеристики людей. Чехов отверг такие характеристики персонажей, когда писатель, прежде чем герой начнет действовать, подробно знакомит читателя с его предыдущей биографией, с его родителями, а то и предками. Чеховские герои всегда раскрываются в самом действии, в поступках, в мыслях и чувствах, непосредственно связанных с действием. Чехов — мастер, изучающий человека по поведению.

Изучая рассказы Антоши Чехонте, поражаешься ранней зрелости художника. За три-четыре года Чехов превратился в сложившегося замечательного мастера. Только зрелый, мудрый художник мог создать «Злоумышленника» или «Дочь Альбиона». Ранняя художественная зрелость Чехова может сравниться лишь с ранней художественной зрелостью Пушкина, Лермонтова. Эта зрелость далась писателю ценою упорного труда. В его рассказах появляется все большее богатство жизненных красок, в них чувствуется глубокая трагическая тема. Он жил и работал и для своего времени, и для будущего, для нас. Он верил в нас, в наш разум, в нашу волю, в наше счастье.

Образы детей у Чехова

«Гриша» — не единственный пример использования двойных номинаций. Тот же прием встречается (хоть и реже) в рассказе «Беглец». Помещение, в которое попадает мальчик, не сразу называется больницей, и сначала неясно, куда пришли мама с мальчиком («В сенях было не так холодно и сыро, как на дворе. «; «Сени мало-помалу битком набились народом» и т.п. — такое описание может относиться к чему угодно).

Но постепенно появляются характерные слова (приемная, больные, фельдшер), и становится понятно, что это именно больница. В конце рассказа опять та же ситуация: «Пашка, не разбирая дверей, бросился в палату оспенных, оттуда в коридор, из коридора влетел в большую комнату, где лежали и сидели на кроватях чудовища с длинными волосами и со старушечьими лицами. Пробежав через женское отделение, он опять очутился в коридоре». Сначала помещение называется так, как оно воспринимается ребенком, и лишь затем следует привычное слово. Здесь примечательна именно последовательность номинаций: первичным оказывается детское слово, а обычное наименование только уточняет место действия.

Описание времени и пространства — лишь один из аспектов анализа приемов изображения мира произведения. Детский взгляд и, соответственно, словарный запас, ассоциации, сравнения используются при описании персонажей, событий. Специфика детского восприятия мира передана системно и придает рассказам особое очарование. Особенно много примеров в «Грише»: «Мама похожа на куклу, а кошка на папину шубу, только у шубы нет глаз и хвоста»; «За этой комнатой есть еще другая, куда не пускают и где мелькает папа — личность в высшей степени загадочная! Няня и мама понятны: они одевают Гришу, кормят и укладывают его спать, но для чего существует папа — неизвестно. Еще есть другая загадочная личность — это тетя, которая подарила Грише барабан. Она то появляется, то исчезает. Куда она исчезает? Гриша не раз заглядывал под кровать, за сундук и под диван, но там ее не было. «; «В этом же новом мире, где солнце режет глаза, столько пап, мам и тёть, что не знаешь, к кому и подбежать».

В результате последовательного применения детской точки зрения мир «остраняется», перестает быть привычным. Например, в рассказе «Детвора» копейка оказывается дороже рубля, к тому же сама ценность денег условна («возле них валяются копейки, потерявшие свою силу впредь до новой игры»). Автор указывает на эту условность, ссылаясь на детское восприятие. В некоторых случаях противопоставление детского и взрослого восприятия настолько ярко, что можно говорить о приеме остранения (термин В. Б. Шкловского). Это представление привычного предмета в качестве незнакомого, необычного, странного, что позволяет нам воспринимать его заново, как бы впервые. Прием остранения имеет своей целью «вывод вещи из автоматизма восприятия».

Остранение — частый источник комизма. Естественно, что кругозор ребенка ограничен, его понимание действительности не совпадает со взрослым видением мира. Поэтому когда автор при изображении мира дает только детское восприятие, не соответствующее норме, возникает комический эффект. В том же рассказе «Кухарка женится» Гриша воспринимает свадьбу как насилие над кухаркой, жалеет ее («Бедная! Плачет теперь где-нибудь в потемках!»). Это свидетельствует о том, что такие рассказы ориентированы скорее на взрослого читателя, который видит разницу между привычным восприятием мира и видением ребенка, понимает, например, что письмо «на деревню дедушке» дойти не может (чего, разумеется, не знает Ванька Жуков).

О продуктивности такого непонимающего рассказчика писал М. М. Бахтин. По мнению ученого, «этот особый чужой кругозор, особая точка зрения на мир привлекается автором ради ее продуктивности, ради ее способности, с одной стороны, дать самый предмет изображения в новом свете (раскрыть в нем новые стороны и моменты), с другой стороны, осветить по-новому и тот «нормальный» литературный кругозор, на фоне которого воспринимаются особенности рассказа рассказчика» . По Бахтину, условные рассказчики (например, Максим Максимыч в «Герое нашего времени» М. Ю. Лермонтова) «привлекаются как специфические и ограниченные, но продуктивные в самой этой ограниченности и специфичности словесно-идеологические точки зрения, особые кругозоры, противопоставляемые тем литературным кругозорам и точкам зрения, на фоне которых они воспринимаются».

Конечно, ребенок в рассказах Чехова — это не рассказчик. Но его восприятие играет такую же роль, как и фигура условного рассказчика. Иными словами, важна не детская точка зрения сама по себе и не авторская позиция (или позиция взрослого персонажа), но соотношение, взаимокорректировка этих восприятий. В каждом рассказе всегда есть две точки зрения, детская и авторская, их соотношение, игра между ними. Ребенок (особенно маленький) видит мир по-другому, еще не опираясь на общепринятые нормы и условности, только открывает его для себя. И читатель как бы приглашается исследовать мир вместе с ребенком, видеть в обычном непривычное и новое.

Функция детской точки зрения — побуждение к размышлениям, активизация читательского сознания. Объективное письмо предполагает отображение жизни во всей ее сложности. «Художественная литература потому и называется художественной, что рисует жизнь такою, какова она есть на самом деле» (письмо к М. В. Киселевой от 14 янв. 1887 г.). Большую роль играет и умение видеть в ребенке особую точку зрения, особую индивидуальность. Рассказы о детях фиксируют интерес писателя к внутреннему миру ребенка. «Дети святы и чисты. Даже у разбойников и крокодилов они состоят в ангельском чине» (из письма к Ал. П. Чехову, от 2 янв. 1889 г.).

Очень часто писатель, пишущий о детях, решает задачи, весьма далекие от задач детской литературы. В этом случае мир ребенка интересен ему не как самоцель, но как способ по-новому, под новым углом зрения, взглянуть на взрослый мир или показать становление и развитие характера. Обычно замечания такого рода относятся либо к произведениям с элементами мемуарного жанра, либо к произведениям, воссоздающим эволюцию личности под воздействием среды и воспитания. Примерами таких произведений могут служить «Детство Темы» Н. Г. Гарина-Михайловского, «В дурном обществе» В. Г. Короленко, «Детство» Л. Н. Толстого, «Детские годы Багрова-внука» С. Т. Аксакова и многие другие романы и повести с элементами автобиографической прозы. Чехов тоже поднимает серьезные проблемы, например, подчеркивает драматизм перехода ребенка во взрослый мир и жестокость этого мира по отношению к нему («Ванька» и «Спать хочется»). Иногда писатель затрагивает и педагогические вопросы. Так, в рассказе «Случай с классиком» мальчик проваливает экзамен по древнегреческому языку, за что его порет «благородный и деликатный» сосед, а затем на семейном совете его «решено было отдать по торговой части».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector