Чехов врач и писатель

306. Разумовский В. И., Антон Павлович Чехов как врач и больной. В кн.: «В. И. Разумовский. В память двухсотлетия Всесоюзной академии наук», Покровск, М., изд. Немгосиздат, 1926, стр. 57-72.

Автор — врач, профессор-хирург. Очерк составлен на основании писем А. П. Чехова с большим числом выдержек из них на тему очерка. В нем две части: в первой изложен материал об отношении Чехова к медицине, о деятельности его как врача, о значении врачебного образования для Чехова как писателя; в другой части приведены материалы по истории болезни Чехова.

307. Дерман А. П., Раннее творчество Чехова. В «Чеховском сборнике», М., 1929, стр. 131 -171.

Автор — литературовед. Имеются общие указания на медицинское образование и врачебную деятельность Чехова как на факторы, влиявшие на его литературную деятельность. Выдержка из рассказа Чехова «Наивный леший», в котором изображено в карикатурном виде зависимое положение младших врачей от старшего врача в Воспитательном доме.

308. Тихонов Вл., Антон Павлович Чехов. Воспоминания и письма. В сборнике «О Чехове. Воспоминания и статьи», М., 1910, стр. 219-241.

Автор — писатель. Выдержка из письма Чехова, относящегося, невидимому, к началу 90-х годов: «Медициной занимаюсь и даже настолько, что случается произвожу судебномедицинские вскрытия, которых не совершал уже года 2-3». Там же он пишет, что «из писателей он предпочитает Толстого, а из врачей — Захарьина».

309. Вересаев В. В., Л. П. Чехов и встречи с ним, «Кр. Поляна», 1929, № 28, стр. 3-4.

Автор — писатель-врач. Охарактеризована личность Чехова по воспоминаниям.

310-311. Гуревич Г. И., Французская книга о Чехове. В «Чеховском сборнике», М., 1929, стр. 240 — 250.

Рецензия-реферат книги доктора медицины Duclos Henri Bernard, «Antone Schechov. Le medecin et l’ecrivain», Paris, 1927. Даны большие вы держки из названной книги о Чехове как о враче и писателе. Имеется факсимиле Чехова — его рецепт.

312. Ebstein E., Anton Pawlowitsch Tschechov (1860-1904), als Arzt (aus seinem Taqebuch und Briefen) — «S. Peterb. med. Wochenschrift», 1925, N 24, 1014 S.

Общие биографические сведения о Чехове с выдержками из его писем за 1885-1891 гг. (к Савельевой, Григоровичу и Суворину) о значении медицинского образования для Чехова как писателя, об его болезни, о врачах и их положении.

313. Казанцев Н. К., А. П. Чехов как медик, «Клиническая медицина», 1929, № 22, стр. 1394-1405. В примечании от редакции указано, что автор — не врач. Большой материал о медицинской работе и медицинских взглядах Чехова в выдержках главным образом из его писем. Отсутствуют ссылки на источники. Повторена небылица о том, что, будучи в Вене, Чехов посещал клиники. Библиографический материал: указаны 54 произведения Чехова, в которых даны «наиболее полные описания медицинского дела».

314. Редько А. Е., О Чехове. В «Чеховском юбилейном сборнике», изд. Учительского дома, М., 1910, стр. 162-166.

Об отношении Чехова к медицине и об ее значении для Чехова как писателя.

315. Лощилов П., По поводу кончины Е. А. Осипова и А. П. Чехова, «Врачебная газета», 1904, №40, стр. 1141-1143.

Доложено на Варнавинском уездном врачебно-санитарном совете 14 июля 1904 г. Общая характеристика художественного творчества Чехова, касающегося изображения врачей и условий их деятельности. Постановления Варнавинского совета по докладу.

316. Лихтенштейн Е., Чехов врач, «Медицинский работник», 1939, № 65, стр. 4.

Помещены материалы о Чехове как о враче, неоднократно уже опубликованные.

317. Из ранних критических отзывов о Чехове. В кн. Соболева Юрия, А. Чехов, «Неизданные страницы», М., 1916, стр. 81 — 108.

Помещен отзыв А. С. Суворина о драме «Иванов» с такими словами об А. П. Чехове: «Будучи по профессии врачом, он имеет возможность видеть людей в их домашней, откровенной обстановке; медицинское образование помогает ему в психологическом анализе, в объяснениях явлений человеческой жизни, но не делает его материалистом, благодаря чуткости от природы» (стр. 89-90).

318. В Мелихове. В книге Соболева Юрия, А. Чехов, «Неизданные страницы», М., 1916, стр. 141-146.

Переданы рассказы о Чехове бывшего его служащего и старосты с. Мелихово, бывшего ученика школы, выстроенной на средства Чехова: о Чехове как о враче и о его заботах о больных.

319. Плотов М., Большое сердце, «Комсомольская правда», 1944, № 164, 12 июля.

Воспоминания бывшего сельского учителя, обращавшегося в 1892 г. к Чехову за врачебной помощью.

Чехов врач и писатель

Писатель и врач. Антон Павлович Чехов

Самое непостижимое в жизни Чехова – сама его жизнь, начавшаяся 150 лет назад в «теневой столице империи», городе Таганроге.

О Чехове непрерывно пишутся книги, статьи, снимаются кинофильмы, ставятся пьесы. Чехов переводится на десятки языков. Крупные писатели объявляют его своим литературным учителем. Критики в его рассказах и повестях выискивают сходства и различия между ним и классиками европейской литературы. Но никому не удается резво и окончательно разобраться в том, каким образом удалось высокому мальчику из таганрогской обывательской семьи стать писателем такой глубины и силы, что большинство его произведений не то что потерялись в бурях и катаклизмах двадцатого века, а – напротив! – оказались остро востребованными и в веке двадцать первом.

Обвиняют – и справедливо обвиняют! – в невероятном успехе самого Антона Павловича. Его «железный характер», его «страшную волю», его «огромную работоспособность», его «врожденный талант» видеть и запоминать то, что с помощь острого его пера превращалось в десятки блестящих рассказов и повестей.

Врач по специальности и призванию, он всегда категорически отрицал, что в его рассказах и повестях есть хотя бы намек на что-то врачующее «острые болезни общества». Мастерством своим писатель должен только показывать, а быть в сочинениях назидательным доктором, указывать, что и кому надо делать, чтобы вылечиться, не должен.

А настоящий врач (по призванию) обязан ездить по расхлябанным холерным дорогам, лечить людей в сумеречных деревнях и осуществлять врачебную практику в своем флигеле в Мелихово, где теперь приятный музей, показывающий посетителям, какими инструментами пользовался Чехов-доктор, превращавшийся в Чехова-писателя тогда, когда был свободен от приема больных.

Писал он еще и тогда, когда был свободен от приема гостей. Этих гостей были в его доме в Мелихово толпы. «Спали на диванах и по нескольку человек во всех комнатах, — вспоминал его брат Михаил, — ночевали даже в сенях. Писатели, девицы – почитательницы таланта, земские деятели, местные врачи, какие-то дальние родственники, званые и незваные, толпились у него по целым неделям».

Страдал ли он этого многолюдства? Да, страдал. «С пятницы страстной у меня гости, гости, гости… и я не написал ни одной строки». Тем не менее с юности, когда он только приехал из Таганрога в Москву, до самых тяжких последних месяцев жизни страсть к бесконечной веренице «лиц и людей» оставалась все той же юношеской страстью. «Был сейчас на скачках…», «Ел, спал и пил с офицерами…», «Хожу в гости к монахам…», «Пил и пел с двумя оперными басами…», «Бываю в камере мирового судьи…», «Был в поганом трактире, где видел, как в битком набитой бильярдной два жулика отлично играли в бильярд…», «Был шофером у одного доктора…»

Не этой ли незавершившейся очереди судеб и характеров, профессий и нравов обязаны мы, по выражению К. И. Чуковского, созданием «грандиозной энциклопедии русского быта восьмидесятых и девяностых годов, которая называется мелкими рассказами Чехова»?

Крупные рассказы и повести Чехова являются чем-то еще более грандиозным, чем даже энциклопедия русского быта. Начавший, по его признанию, «с чепухи» (то есть с мелких рассказов и фельетонов), он быстро эту чепуху преодолел и создал такие произведения, которые вторую сотню лет занимают читателей внешней своей простотой и бесконечной своей глубиной.

«Палата №6» и «Студент», «Крыжовник» и «Попрыгунья», «Черный монах» и «Человек в футляре», «Дама с собачкой» и «Скучная история»… Никто не может понять, как удалось двадцатидевятилетнему человеку написать историю, которая в заголовке названа «скучной», а на самом деле рассказывает о последних месяцах жизни большого ученого, мучительно пытающего понять, как прожил он свою жизнь или не прожил ее никак, а только лишь следовал по ней, увлекаемый кошмарной силой обстоятельств.

А в «Даме с собачкой» герой мучительно старается вырваться из цепких объятий пошлых и мертвых обстоятельств и вырывается из них, абсолютно не ведая, что дальше произойдет с ним и его возлюбленной, случайно встреченной на ялтинской набережной, где отчего-то было «много генералов».

Быть может, засилье в России генералов и чиновников, непроходимая пошлость, запойная глупость, густая красота природы, тьма просторов, чудовищные расстояния и вневременная «осетрина с душком» заставили Чехова все бросить и, несмотря на предупреждения друзей и мольбы многочисленных поклонниц, отправиться в тяжелейшее путешествие на каторжный Сахалин.

Двенадцать тысяч верст преодолел он на свои деньги, без всяких средств передвижения, кроме ног, пароходов и коляски, чтобы попасть в кромешный ад, созданный человеком и для человека. В итоге – полное и окончательное убеждение в том, что… «Хорош божий свет. Одно только не хорошо: мы».

Слабое здоровье его еще сильнее пошатнулось. И в непрерывной работе, помогая десяткам людей, формируя провинциальные библиотеки, принимая полчища гостей и вылечивая множество больных, прожил Антон Павлович еще тринадцать лет и умер от чахотки в 1904 году в возрасте сорока четырех лет, попросив перед смертью бокал шампанского и попав после смерти в металлический ящик для перевозки устриц, но успев невероятным усилием воли дописать «Вишневый сад», вырубленный полностью и под корень холодными профессионалами ХХ, а теперь еще и ХХI века.

Метрополитен — Чехов, Антон Павлович — Чехов-писатель и Чехов-врач

09 сентября 2015

На медицинский факультет Московского университета Чехов поступил в 1879 году и окончил его в 1884 году. Он был весьма добросовестным студентом, посещавшим лекции профессоров Бабухина, Захарьина, Клейна, Фохта, Снегирёва, Остроумова, Кожевникова, Эрисмана, Склифосовского. Уже с 1881 года он начинает практику врача при докторе П. А. Архангельском в Чикинской земской лечебнице Звенигородского уезда Московской губернии. По собственному свидетельству, он «не раскаивается, что пошёл на медицинский факультет».

Окончив университет, Чехов попытался занять вакансию педиатра в одной из детских клиник, однако по неизвестной причине этого назначения не произошло.

Получив диплом врача, Чехов на дверях своей квартиры поместил табличку «Доктор А. П. Чехов», он продолжает лечить приходящих больных и посещать тяжёлых на дому. «Медицина у меня шагает понемногу. Лечу и лечу. Каждый день приходится тратить на извозчика более рубля. Знакомых у меня очень много, а стало быть, немало и больных. Половину приходится лечить даром, другая же половина платит мне пяти- и трехрублёвки». — 31 января 1885 года М. Г. Чехову.

Однако от предложения занять постоянное место в Звенигородской больнице Чехов отказался, замещая в то же время заведующего земской больницей на время его отпуска, производя всю рутинную работу уездного врача: судебно-медицинские вскрытия, показания на судах в качестве судебно-медицинского эксперта и т. п. Наступает время, когда Чехов начинает колебаться в окончательном выборе своего призвания. Медицина становится одновременно и помехой литературе, и неиссякаемым источником для чеховских сюжетов.

В это время он ещё готовился к экзаменам на степень доктора медицины, для чего собирал материалы по истории врачебного дела, однако задуманного не довёл до конца, и уже в 1887 году он снял вывеску врача. Неизбежные неудачи лечащего врача с одной стороны и Пушкинская премия Академии наук за сборник «В сумерках» определили его окончательный выбор. Отныне медицинская практика отодвигается на второй план, хотя приватные врачебные занятия Чехов не оставляет вплоть до отъезда в Ялту в 1897 году.

В глубине души врач никогда не умирал в Чехове: «Мечтаю о гнойниках, отёках, фонарях, поносах, соринках в глазу и о прочей благодати. Летом обыкновенно полдня принимаю расслабленных, а моя сестра ассистирует мне, — это работа весёлая» — В. Г. Короленко, май 1888 года. Одним из мотивов поездки на Сахалин было желание «хотя бы немножко заплатить» медицине. Обследование санитарного состояния тюрем, лазаретов, бараков, местной педиатрии потрясло Чехова. Результаты его собственной работы в книге «Остров Сахалин» позволили ему сказать: «Медицина не может упрекать меня в измене. Я отдал должную дань учёности».

Мотив «измены» медицине многократно варьируется Чеховым в эти годы. То он казнит себя, называя «свиньёй» перед ней, то обыгрывает следующую антитезу: «Медицина — моя законная жена, а литература — любовница. Когда надоедает одна, ночую у другой». Но врачебная среда вовсе не упрекала Чехова в отходе писателя от медицины. В 1902 году члены Пироговского съезда врачей в Москве единодушно отблагодарили писателя за его литературную деятельность, за создание реалистичных образов медицинских деятелей в русской литературе.

А в середине 1890-х годов Чехов ещё мечтает о собственном курсе частной патологии и терапии в университете. Для чтения его необходима учёная степень и защита диссертации. Антон Павлович предполагает в качестве таковой использовать «Остров Сахалин», но получает отказ декана факультета как в защите, так и чтении курса лекций.

Чехов добровольно принимает участие в борьбе с последствиями голода и эпидемией холеры в 1891 — 1892 годах, но постепенно практическая медицина даже в ограниченных размерах начинает тяготить писателя.

Широко известны его признания А. С. Суворину: «Ах, как мне надоели больные! Соседнего помещика трахнул нервный удар, и меня таскают к нему на паршивой бричке-трясучке. Больше всего надоели бабы с младенцами и порошки, которые скучно развешивать».. А до этого: «Отвратительные часы и дни, о которых я говорю, бывают только у врачей» — письмо от 18 августа того же года. Настроение его не меняется и в следующем году, он пишет: «Душа моя утомлена. Скучно. Не принадлежать себе, думать только о поносах, вздрагивать по ночам от собачьего лая и стука в ворота, ездить на отвратительных лошадях по неведомым дорогам и читать только про холеру и ждать только холеры и в то же время быть совершенно равнодушным к сей болезни и к тем людям, которым служишь, — это, сударь мой, такая окрошка, от которой не поздоровится. «Нехорошо быть врачом. И страшно, и скучно, и противно. Молодой фабрикант женился, а через неделю зовет меня „непременно сию минуту, пожалуйста“: у него а у красавицы молодой Старик фабрикант 75 лет женится и потом жалуется, что у него „ядрышки“ болят оттого, что „понатужил себя“. Всё это противно, должен я Вам сказать. Девочка с червями в ухе, поносы, рвоты, сифилис — тьфу!! Сладкие звуки и поэзия, где вы?» — тому же адресату, 2 августа 1893 года. Ещё один пример «чеховской тоски»: «Я одинок, ибо всё холерное чуждо душе моей, а работа, требующая постоянных разъездов, разговоров и мелочных хлопот, утомительна для меня. Писать некогда. Литература давно уже заброшена, и я нищ и убог, так как нашёл удобным для себя и своей самостоятельности отказаться от вознаграждения, какое получают участковые врачи». «Уж очень надоели разговоры, надоели и больные, особенно бабы, которые, когда лечатся, бывают необычайно глупы и упрямы»..

Но даже в годы литературного признания и отхода от врачебной практики Чехов ощущал свою связь с миром медицины, его интересуют успехи науки в этой области, он хлопочет за медицинские журналы «Хирургическая летопись», «Хирургия», страдавшие от недостатка средств, долгие годы он был читателем газеты «Врач» и публиковался в ней. В 1895 году он принял участие в съезде московских земских врачей, собравшихся в земской психиатрической больнице в селе Покровском.

На самом деле, Чехов-врач и Чехов-писатель непротиворечивы, просто внутри «медицинского» сознания писателя происходит смещение акцентов от частного к общему: «Кто не умеет мыслить по-медицински, а судит по частностям, тот отрицает медицину. Боткин же, Захарьин, Вирхов и Пирогов, несомненно, умные и даровитые люди, веруют в медицину, как в Бога, потому что они выросли до понятия „медицина“» — Суворину от 18 октября 1888 года. В применении к самому Чехову это означало стремление уяснить за частными симптомами неблагополучия отдельной личности сущностные причины, ведущие к возникновению условий, которые порождают эпидемии, преждевременное старение, социальную асимметрию.

Чехов начинает тяготеть к психиатрии. Такие произведения, как «Палата № 6», «Припадок» и «Чёрный монах» мог написать не просто любой пишущий врач, а именно «медицински мыслящий» в понимании Чехова писатель. И. И. Ясинский в «Романе моей жизни» свидетельствует, что Чехова «крайне интересуют всякие уклоны так называемой души». По его мнению, он стал бы психиатром, если бы не сделался писателем.

Благодаря «медицинскому» видению Чехова литература обязана появлению в ней галереи неповторимых чеховских образов врачей, фельдшеров, неврастеников, чеховских «хмурых людей». Его рассказы — это не «записки врача» в узком смысле, это диагноз несовершенному обществу. В качестве практикующего доктора Чехов получил обильный материал для художественных обобщений, наблюдая изнутри жизнь самых разных социальных слоёв. Как наблюдательному и умному художнику ему оставалось лишь сделать самостоятельные выводы.

Парадокс состоял в том, что изображая врачей большей частью карикатурно, в чём-то самоиронично, Чехов настаивал на гуманной сущности медицинской профессии, призывая врачей к внимательному и терпимому обращению с пациентами. Во многом благодаря Чехову в русской и мировой литературе возник литературный архетип интеллигента-врача, врача-гуманиста и подвижника.

Доктор Чехов

Врач — профессия творческая. Каждый человек индивидуален, к каждому нужен свой, нестандартный подход. Увлекаясь творчеством лечения, врач переносит его в другую область, например в литературу. Известны случаи, когда врачи, не оставляя медицинской практики, становились писателями. Такова судьба А.П. Чехова.

Ч ехов вряд ли сказал бы о себе: “Я — хороший писатель”. Но он много раз говорил: “Я — хороший врач”. Выпускник Московского университета, имеющий диплом врача, мог в дальнейшем сделать учёную или административную карьеру, заняться частной практикой либо, наконец, работать безвозмездно. Эту беспокойную и неблагодарную судьбу избрал для себя Чехов. Всю жизнь он посвятил практике.

Глубокое изучение трудов И.М. Сеченова, К.А. Тимирязева и Ч.Дарвина воспитало в Чехове материалиста, мыслящего широко и смело. Он гордился своим материалистическим мировоззрением. Медицинские выступления А.П. Чехова в общей печати носили не случайный характер. В одном из фельетонов — «О долговечности» — Антон Павлович ставит конкретные задачи перед общественной гигиеной и делает глубоко научный и справедливый даже на сегодняшний день вывод о магистральных путях продления человеческого века.

А.П. Чехов видит связь болезни с психическим состоянием человека. Испытывая тяготение к научной и преподавательской деятельности, Чехов хотел прочитать студентам курс лекций по весьма оригинальной тематике: субъективное ощущение больного человека, то есть всё то, что переживает больной человек, что составляет его внутренний мир. И хотя Чехова не допустили к преподаванию, сама задача, которую он себе поставил, действительно важна для медицины, в том числе и современной.

Медицинская практика — а она была повседневной, столь же постоянной, как писательство, — определила особенное, чрезвычайно глубокое знание русской жизни и в то же время особое отношение к ней, особое её понимание и трактовку — то, что Чехов называл “методом”: “Метод составляет половину таланта”. Естественно-научный подход к материалу при первом же контакте с ним, при первоначальном его освоении имел, по-видимому, серьёзный творческий смысл. Статистическая непрерывность наблюдений исключает пробелы и какой бы то ни было субъективный отбор: врач не имеет возможности выбирать больных, не может предпочесть одного другому. Болезнь возникает случайно: человек живёт в привычной колее труда или праздности, она же приходит вдруг, кажется беспричинной. Но и для врача встреча с больным есть случайность; он не знает, сколько людей заболеет утром, днём или ночью, сегодня или завтра, кто позовёт его или придёт на приём. Это и обозначено в заглавии рассказа — «Случай из практики». Но мышление врача является научным как раз потому, что развивается и совершенствуется в накоплении повторяющихся случайностей; их статистическое множество обобщается в опыте, в систематическом знании человеческой природы и психологии.

Как врач, Чехов достоверно знал, что внутренний мир человека обострённо и нервно связан со средой и бытом. Как писатель, он создал художественный мир, в основу которого положена гипербола быта, поглощающего дух: “…люди обедают, только обедают, а в это время слагаются их судьбы и разбивается их жизнь”.

Обычно Чехов указывал объективную причину, внешний (бытовой) предлог, порождающий душевное страдание или болезнь, оставляя в подтексте те повествовательные планы, которые были столь важны для “психологиче­ской прозы”. Поэтому “внешний” образ (то, что постоянно видит или слышит персонаж) у Чехова особо подчёркнут, насыщенно реален и значителен.

Метод Чехова — это метод, выработанный писателем на основе тщательного изучения законов естествознания и биологии, глубокого проникновения в психику человека, тонкого изучения общества, окружающего человека, и постоянных поисков законов, управляющих жизнью общества.

Чехов во множестве своих рассказов и повестей изображал больных, однако болезнь человека была лишь сюжетным фоном, на котором писатель развивал нужную ему мысль.

Рассказ «Случай из практики» построен действительно как частный случай из практики доктора Королёва, приехавшего по вызову к дочери владелицы фабрики госпожи Ляликовой.

Автор с юмором подмечает широко распространённое явление, когда родственники больной вместо того, чтобы сообщить, кто болен и в чём дело, излагают врачу свою версию причины болезни. А суть заключается в том, что Лиза, девушка двадцати лет, болеет давно и лечится у разных докторов. В последнюю ночь у неё было сильное сердцебиение, и все боялись, что она может умереть.

Королёв словно пишет историю болезни: больная “совсем уже взрослая, большая, хорошего роста…”. Поздоровавшись с больной за руку, он мимолётно задержал внимание на кисти девушки. Дело в том, что терапевты старой школы многое могли “прочитать” по руке пациента, даже узнать, какие болезни он перенёс. Так, пальцы в виде “барабанных палочек” свидетельствовали о хроническом гнойном процессе в лёгких, ломкие ногти — о малокровии и т.п. Королёв ничего этого не отмечает. У больной была большая, холодная, некрасивая рука.

Доктор выслушивает сердце и произносит, словно записывает в историю болезни: “Сердце как следует…” Остаётся сделать заключение: нервы “подгуляли немного”, но это не страшно. Болезнь обыкновенная, ничего серьёзного, и врача менять нецелесообразно. На этом, собственно, кончается медицинская часть диагноза.

Королёва просят остаться на ночь, и тут ему постепенно проясняется социальный диагноз болезни его пациентки, которая хотя и является богатой наследницей, миллионершей, живёт на территории завода “точно в остроге”. Королёв предлагает рецепт: бежать от этих пяти корпусов, оставив завод с его миллионами. И оттого что он встретил понимание в душе девушки, он уехал в хорошем настроении.

Доктор в рассказе расспрашивает больную, наблюдает за ней и условиями её жизни, благодаря этим наблюдениям герой обнаруживает социальную причину недомогания девушки. Действует он по любимому Чеховым методу доктора Захарьина. А.П. Чехову как писателю импонировал доведённый Г.А. Захарьиным до совершенства субъективный метод исследования больного, заключавшийся в тщательном расспросе пациента не только об отдельных его ощущениях, но и о мельчайших подробностях его жизни, быта и труда — для “постижения связи всех явлений данного болезненного случая”. Наставляя своих учеников, Захарьин говорил: “Сколько бы вы, милостивые государи, ни выслушивали и ни выстукивали, вы никогда не сможете безошибочно определить болезнь, если не прислушаетесь к показаниям самого больного”. И в этом была великая врачебная мудрость.

Так под пером А.П. Чехова обычный случай из врачебной практики превратился в яркое описание социальных болезней, неврастении капиталистического общества.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: