Чехов – это Пушкин в прозе

«Чехов — великий писатель русской классики — принадлежит всем нам! И не только по тому, что его произведения давно переведены на многие языки народов мира, Чехов создал замечательные образы простых людей, которых можно найти всюду, в любой стране. Чехов любил людей, он мечтал о том времени, когда исчезнут мрак, невежество, пошлость и настанет счастливая жизнь. Прошло несколько лет, и мы видим, что дети и внуки вашей родины поняли Чехова, Это они построили у себя счастливую жизнь; они хотят, чтобы счастье и согласие воцарились на земле. Чествуя память Чехова, мы ещё глубже проникаемся твердой уверенностью в то, что культура и цивилизация будут расцветать на всей земле в обстановке мира, который мы построим». Изабелла Блюм 1954г. Бельгия

Что же больше всего привлекало читателей в творчестве Чехова? Прежде всего – ощущение необыкновенной правдивости изображаемого и своей сопричастности к этому. Современники Чехова увидели в его книгах себя, своих знакомых, жизнь своего города – такую знакомую, обыденную и в то же время страшную засасывающей пошлостью, сытностью, бездуховностью.
Все современные исследователи, характеризующие творческий метод писателя, обязательно упомянут, что его реализм «отточен» до символа. Эту особенность творчества Чехова – умение добиваться необычайной силы обобщения, не теряя бытовой силы достоверности, — почувствовали уже первые читатели.
Чехов в своих повестях и рассказах держался объективности повествования, не выявляя прямо авторского отношения к изображаемому. Его персонажей трудно было отнести к привычным категориям положительных или отрицательных героев. Все средства художественной выразительности были мобилизованы писателем для того, чтобы показать жизнь во всей сложности, и избегая назидательности, прямолинейности. При этом Чехов рассчитывал на читателей думающих, способных к самостоятельным наблюдениям и выводам. Многие из современников, верно, уловили и поняли его новаторскую смелость.
Книги Чехова были поистине «беспокойными», они будили совесть, заставляли пересматривать многие привычные представления, сопоставлять литературу с собственными жизненными наблюдениями, и многие читатели были благодарны художнику за это. Студент Н.А. Жиль, утверждал, что именно духовное общение с Чеховым «пробуждает лучшее, дремлющее в нас возможности, которые без этого общения обречены на бездействие»
Однако бывали случаи, когда приглушенность авторского голоса и сложность, объемность чеховских образов вызвали недоумение у читателей, и они требовали у автора объяснений.
Так реальной ситуацией, заставившей Чехова обратится к темам и идеям Толстого — моралиста и философа, выявление жизненных и литературных источников чеховских сюжетов, а также сопоставление редакций этих рассказов поможет уточнить наши представления о первом этапе творческих взаимоотношений двух художников слова.
Многие выводы Толстого о путях переустройства жизни были оценены в процессе тех лет как сугубо консервативные, общественно вредные и послужили основанием для ожесточенных нападок.
Прежде всего – мысль о том, что злу надо противиться не злом, а добром «непротивление злу насилием»; во – вторых, теория нравственного самоусовершенствования: отказ от материальной помощи просящему и проповедь милостыни духовной; в – третьих, призыв к опрощению; в – четвертых, отрицание современного научного и технического прогресса; в – пятых, признание как главной и основной обязанности за женщиной – материнства, а за мужчиной – физического труда.
Мысли Толстого о непротивлении злу силой были встречены критиками с иронией. Они не замечали, что для Толстого противиться злу добром – это идеал и как всякий идеал оно недостижимо, но к нему надо стремиться, чтобы не увеличивать насилие и зло на земле. Особенно резким нападкам подвергались суждения Толстого о женском труде, о том, что воспитать душу человека – главное призвание женщины.
Какова же была позиция Чехова в этой литературной полемики?
Рассказ Чехова «Сестра», явно полемичен. Образ героя рассказа – критика Лядовского, вызывает ряд ассоциаций с фигурами Скабичевского, Михайловского.
Лядовский «вел в газете еженедельный критический фельетон». « Борьба за правду и право – вот девиз человека, выступившего на общественную арену»; « Неужели думают добиться истины, не говорим уже правду, устранив вдохновение, воодушевление высшими идеалами человечества!».
Тон и смысл этих статей, их пафос, общие, избитые фразы проступают в фельетонах и речах чеховского героя. « Это « пишущий », к которому очень идет, когда он говорит: « Нас немного! » или: «Душно живется, враг сильнее нас, но что за жизнь без борьбы? Вперед! ».
Вера Семеновна думает, что причина нерешенности вопроса о непротивлении – в робости человеческого мышления: «Мне кажется, — говорит она, — что современная мысль засела на одном месте и слишком приурочила себя к оседлости. Она вяла, робка, боится широкого, гигантского полета, как мы с тобой боимся взобраться на высокую гору ».
Читатели пытаются определить эту особенность чеховских героев чуждых романтической идеализации и обличительной прямолинейности, в герое «отразился ненормальный и нравственно — искалеченный век», но автор «умело заставляет» полюбить его; героиня много и хорошо работает, но суха и педантична; «жутко» и «жалко» «бедного, одинокого, черствого душой человека» — сочетание, казалось бы, несовместимого.

Приведенные сопоставления чеховского текста и русской периодики 1886 г. убеждают, что «Сестра» — злободневный, полемический рассказ. Цель его – защита «Толстого – человека», что вовсе не означает солидарности с его учением.
Вера Семеновна говорила брату, что такие вопросы, как непротивление, решились бы сами собой, если бы мыслящие люди « не были узкими, предубежденными рутинерами. … Естественные науки могут дать тебе ключ к разгадке! Из них ты узнаешь, например, что инстинкт самосохранения, без которого невозможна органическая жизнь, не мирится с непротивлением злу, как огонь с водой. ».
Спор сестры с братом – это преломленное отражение споров критиков с Толстым. Родство спорящих – в непонимании предмета спора.
Следующий рассказ Чехова на тему о непротивлении злу – «Встреча », по сюжету напоминает легенду Толстого « Крестник », где праведник побеждает разбойника жалостью и любовью.
У Чехова эпиграф настраивает на отрицание того, что может пробудиться что – то человеческое в воре Кузьме; « . . . нос и уши поражали своей мелкостью, глаза не мигали, глядели неподвижно в одну точку, как у дурочка или удивительного, и . . . вся голова казалась сплюснутой с боков, так что затылочная часть черепа правильным полукругом сильно выдавалась назад ».
После кратковременного испуга вор Кузьма, которого не наказывает обворованный им Ефрем, ведет себя по – прежнему: лжет, хвастает и т. п.

Между тем, так называемые « бесфинальные» завершение повестей, рассказов, пьес Чехова 90 – 900- х годов были также своеобразным способом стимулировать активность читателя – автор не давал готовых решений, а заставлял его вместе с героем духовно прозреть и прийти к мысли о необходимости « перевернуть» свою жизнь.
Еще 1890 г. Чехов, отвечая на упрек в «объективности», писал: «Конечно, было бы приятно сосчитать художество с проповедью, но для меня это чрезвычайно трудно и почти невозможно по условиям техники». За последующие десятилетие изменилось в чем – то мировоззрение писателя, совершенствовалась «техника », но он до конца остался верен принципам своего сдержанного, внешне объективного тона, находя различные формы выявления авторского отношения , роль детали, внутренняя ирония и т. д. не прибегая нигде к проповеди, прямому обращению с ней к читателю.
Чехов, до конца остался в рамках строгого реалистической объективной манеры, не отошел от задачи – показывать жизнь Ии человека такими, каковы они есть в действительности. Он не принимал романтического пафоса и романтизацию действительности у писателей — народников.
И в то же время Чехов в самые последние годы своей жизни ощущал потребность « поймать… бодрые настроения», охватывающей широкие круги русского общества в начале 900 –х годов, ввести в свое творчество новые образы и картины.
Может быть, никогда так остро не ощущается трагедия безвременной ранней смерти Чехова, как при чтении адресованных ему писем читателей, когда особенно понимаешь, что из жизни ушел, накануне нового этапа своего творчества, большой и нужной людям художник.

4428 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Чехов А.П. / Разное / Чехов – это Пушкин в прозе

Смотрите также по разным произведениям Чехова:

Чехов — это Пушкин в прозе

А.П.Чехов родился в Таганроге 17 (29 по н.с.) января 1860 года в семье купца 3-й гильдии. Несмотря на многодетность (четверо детей), все члены семейства Чеховых оказались уже в детстве «подающими надежды». Антон стал самым талантливым. Он учился в греческой школе, потом в классической гимназии. Будучи гимназистом, будущий драматург публиковался в местной газете под псевдонимом Антоша Чехонте, одновременно помогая отцу в лавке «колониальных товаров» (сахар, чай. кофе, напитки и др.). Когда семья разорилась и уехала в Москву, Антон остался в Таганроге завершать обучение. Он распродавал остатки товаров и сдавал внаем дом, выстроенный отцом, отправляя практически все деньги родителям. И лишь в 1879 году приехал в столицу, чтобы поступить в медицинский, получил диплом врача и стал практиковать, одновременно подрабатывая сочинительством.

После подготовки собрания сочинений, издаваемого Марксом, у Антона Павловича обострился давний туберкулез. Писатель на месяц уехал лечиться «на воды» в Баденвейлер. Умер в 1904 году, возвращаясь из Германии.

Именно А.П.Чехова Лев Толстой назвал Пушкиным в прозе, признавая его таланты. Но, как ни странно, и этот гений получил в первые три года сочинительства «ровно две тысячи» негативных ответов из всех редакций. Денег на переписку с бумагомараками за это время он потратил больше, чем стоила в те годы хорошая лошадь. И уж было решил Антон Павлович забросить литературную деятельность — от непризнанности. Но тут колесо Судьбы повернулось. и Россия и мир обрели одного из талантливейших авторов всех времен и народов. А ну как намертво заржавела бы злополучная шестеренка в конструкции Фортуны, — что тогда.

Поделиться (вам не трудно, а автору приятно) :

Чехов — это Пушкин в прозе

В рамках празднования 150-летия со дня рождения русского писателя А. П. Чехова МУК «Межпоселенческая библиотека» предлагает викторину «Читаем Чехова». К участию в викторине приглашаются жители Ленинского муниципального района независимо от возраста. Формулируя ответы на вопросы, позаботьтесь об их убедительности, обоснованности и оригинальности. Художественно оформленные ответы приветствуются.

1. Кто из русских писателей сказал: «Чехов — это Пушкин в прозе»?

2. Кто придумал псевдоним «Антоша Чехонте»?

3. Какие вы знаете чеховские рассказы про собак?

4. Фамилия какого чеховского персонажа состоит из одной буквы?

5. В каком произведении Чехова в дуэли участвует дама?

6. Перечислите произведения писателя, в которых выведены образы врачей.

7. Назовите отчество и фамилию «Дяди Вани».

8. Какой рассказ Чехова начинался так: «Перед судебным следователем стоит маленький, чрезвычайно тощий мужичонка в пестрядинной рубахе и латаных портах».

9. Герои рассказа «Мальчики» мечтали о дальнем путешествии. Назовите имена, которые они себе придумали?

10. Какие из крылатых фраз принадлежат Чехову: «Двадцать два несчастья»; «Рождённый ползать — летать не может»; «Все смешалось в доме Облонских»; «На деревню дедушке»?

11. Где находится город, названный именем великого писателя?

12. Эмблемой какого театра является изображение чеховской «Чайки»?

Принимаются работы, выполненные на бумаге формата А4, а также работы, заполненные и присланные по электронной почте. На регистрационной форме указываются фамилия и имя участника, год рождения, адрес электронной почты и контактный телефон.

Ответы на вопросы викторины необходимо представить в жюри до 1 апреля 2010 года по адресу: г. Видное, ул. Заводская, 24, Центральная районная библиотека, или на e — mail : crbsvidnoe @ yandex . ru . Координаторы: Гаслов Григорий Дорианович, Журавлева Ольга Викторовна. Раб. тел. 541-16-21. Победители награждаются дипломами и ценными книжными подарками. Творческих вам успехов!

Регистрация

Заводить отдельное имя и запоминать пароль специально для «Смены» вам не понадобится. Чтобы начать регистрацию, выберите один из популярных сервисов и введите свое имя пользователя.

Вы не зарегистрированы ни в одном из этих сервисов?
Ничего страшного, вас ждет классическая регистрация или логин на сайте «Смены».

  • В Мой Мир
  • Tweet
  • В закладки
  • Вставить в блог
  • Версия для печати
  • Постоянная ссылка
  • Сообщить об ошибке

Летом 1895 года Чехов впервые гостил у Льва Толстого и, как он сообщал знакомым, «прожил у него 1,5 суток». Письмо Чехова об этой встрече проникнуто радостным настроением: «Впечатление чудесное. Я чувствовал себя легко, как дома, и разговоры наши с Львом Николаевичем были легки».

Толстому Чехов также «пришелся по душе».

«Чехов был у нас, и он понравился мне, — писал Толстой одному из сыновей. — Он очень даровит, а сердце у него, должно быть, доброе».

В дневниках и письмах Толстого можно найти положительные отзывы о многих повестях и рассказах Чехова. Чехов, привлекший внимание Льва Николаевича еще в 1889 году, становится одним из любимейших его писателей. В 1905 году Толстой составил список названий «30 хороших рассказов Чехова». Незадолго перед этим Лев Николаевич написал свое послесловие к чеховскому рассказу «Душечка». Много раз он читал «Душечку» вслух в кругу родных и знакомых и неизменно был глубоко взволнован содержанием рассказа и восхищен мастерством писателя.

«Чехов — несравненный художник, — говорил Толстой. — Да, да, именно: несравненный художник жизни. Главное же, он был искренен. А это — великое достоинство в писателе. И благодаря своей искренности Чехов создал новые, совершенно новые, по-моему, для всего мира формы писания, подобных которым я не встречал нигде. Его язык удивителен».

Восторгаясь художественным мастерством Чехова, Толстой дал ему высочайшую оценку: «Чехов — это Пушкин в прозе». Лев Николаевич указывал, что у Чехова «необыкновенная техника реализма», что в его произведениях «все правдиво до иллюзии».

Но, отдавая должное таланту Чехова, Толстой, как известно, «не принимал» его пьес. В январе 1900 года Льва Николаевича пригласили в Московский Художественный театр на спектакль «Дядя Ваня». Он посмотрел пьесу и записал в дневнике: «Ездил смотреть Дядю Ваню и возмутился. Захотел написать драму Труп, написал конспект». Эта изумительная толстовская пьеса, названная впоследствии «Живой труп», наряду с «Дядей Ваней» и другими чеховскими пьесами не сходит со сцены наших театров.

Почему же Толстой отказывался «признать» драматургию Чехова? «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры» казались ему произведениями без действия, произведениями, герои которых лишь говорят о своих настроениях и переживаниях. Впрочем, Толстой признавался, что он плохо знает среду, где живут герои чеховских пьес.

Один из современников писателя, П. П. Гнедич, записал свой разговор с Антоном Павловичем об отношении Толстого к чеховским пьесам:

« — Вы знаете, он не любит моих пьес, — уверяет, что я не драматург! Только одно утешение у меня и есть.

— Он мне раз сказал: «Вы знаете, я терпеть не могу Шекспира, — но ваши пьесы еще хуже. Шекспир все-таки хватает читателя за шиворот и ведет его к известной цели, не позволяет свернуть в сторону. А куда с вашими героями дойдешь? С дивана, где они лежат, — до чулана и обратно?»

И сдержанный, спокойный Антон Павлович откидывает назад голову и смеется так, что пенсне падает с его носа. »

Питая взаимное уважение, Толстой и Чехов находили друг у друга такие стороны, которые они осуждали. Толстой, например, огорчался тем, что Чехов, по его выражению, был «совершенный безбожник», а Чехов твердо выражал свое несогласие с толстовским «вероучением».

Но Чехов сумел отделить от реакционных религиозно-философских воззрений Толстого здоровое начало в его творчестве.

Смелая, беспощадная критика, которую Толстой в своих произведениях обрушивал на самодержавие, казенную церковь и правящие классы буржуазного общества, вызывала у Чехова глубочайшие симпатии к великому художнику.

«Надо, — писал Антон Павлович, — иметь смелость и авторитет Толстого, чтобы итти наперекор всяким запрещениям и настроениям и делать то, что велит долг».

Свое отношение к Толстому Чехов высказал словами: «Я ни одного человека не любил так, как его. » А о любви Толстого к Чехову мы знаем не только из писем и дневников Льва Николаевича, но и из многочисленных воспоминаний о нем. Особенно хорошо рассказал об их взаимоотношениях Горький. «Чехова он любил всегда», — свидетельствует Алексей Максимович.

Кстати, именно Чехов обратил внимание Толстого на самые ранние произведения Горького, а затем познакомил писателей. Встречи Толстого, Чехова и Горького в самом начале XX века — одна из самых значительных и волнующих страниц истории нашей литературы. Встретились корифеи русской классической литературы XIX века с молодым буревестником пролетарской революции — родоначальником литературы социалистического реализма.

В руки «настоящего человека из народа», как назвал Горького Лев Толстой, классическая русская литература в лице Толстого и Чехова передавала свои великие традиции и завоевания.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: