Никого не будет в доме… — Б

«Никого не будет в доме…» Борис Пастернак

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проёме
Незадёрнутых гардин.

Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк моховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.

И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.

И опять кольнут доныне
Неотпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.

Но нежданно по портьере
Пробежит сомненья дрожь, —
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдёшь.

Ты появишься из двери
В чём-то белом, без причуд,
В чём-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.

Анализ стихотворения Пастернака «Никого не будет в доме…»

Большинство поэтов в своих произведениях стремятся передать то, что ощущают в момент их написания. Поэтому неудивительно, что у признанных мастеров лирики нередко встречаются стихи философского или же политического содержания, а поэты с четко выраженной гражданской позицией нередко пишут о любви. Борис Пастернак в этом отношении не является исключением, и его авторству принадлежат стихи самой разнообразной тематики.

Сам поэт никогда не считал себя человеком, который способен изящно передавать словами чувства, и искренне мечтал о том, что когда-нибудь сможет этому научиться. Однако именно по стихам Бориса Пастернака можно отслеживать наиболее значимые события его личной жизни. Примером такого произведения является стихотворение «Никого не будет в доме…», которое поэт посвятил своей второй супруге Зинаиде Нейгауз.

Роман Пастернака и Нейгауз был окутан сплетнями и домыслами. Однако ни для кого не было секретом, что поэт фактически увел свою будущую супругу у лучшего друга. К тому моменту у Пастернака уже была семья, да и сама Зинаида Нейгауз без малого 10 лет состояла в законном браке. Однако это не помешало разорвать отношения со своими «половинками». О самом начале этого необычного романа и повествует стихотворение «Никого не будет в доме…», созданное в 1931 году. Начинается оно с того, что автор, любуясь зимним вечером «в сквозном проеме незадернутых гардин», вспоминает о том, как разрушил свою первую семью. Автор испытывает острое чувство вины, и на него находит «прошлогоднее унынье и дела зимы иной», когда он расстался с первой супругой Евгенией Лурье. Пастернак сомневается, что поступил правильно и благоразумно. Ведь на одной чаше весов оказалась семья и ребенок, а на другой – чувства, которые далеко не всегда являются залогом личного счастья. Однако его сомнения развеивает та, которой он отдал свое сердце. «Тишину шагами меря, ты, как будущность, войдешь», — именно так описывает поэт появление Зинаиды Нейгауз не только в квартире с покрытыми инеем окнами, но и в его жизни. Рассказывая о наряде избранницы, Пастернак отмечает, что он такой же белый, как и хлопья снега за окном, тем самым подчеркивая чистоту чувств этой женщины и бескорыстность ее поступков. Образ Зинаиды Нейгауз окутан романтическим ореолом, но вместе с тем поэт изображает ее обычным земным человеком, который умеет любить и дарить счастье тому, кто предначертан ей судьбой.

БОРИС ПАСТЕРНАК

Борис Леонидович Пастернак (1890-1960) — русский поэт, писатель, один из крупнейших русских поэтов XX века, лауреат Нобелевской премии по литературе (1958).
Родился в Москве в семье академика живописи Л. О. Пастернака и Р. И. Пастернак (урожденной Кауфман), до замужества бывшей профессором Одесского отделения Императорского русского музыкального общества. Наиболее важными для духовного становления будущего поэта явились три события: приобщение к христианству, увлечение музыкой и философией. Родители исповедовали Ветхий Завет, а русская няня тайком от них водила мальчика в православную церковь.
Первое творческое увлечение Пастернака, наряду с рисованием, — музыка. Но, получив признание А. Скрябина, юноша порвал с музыкальным сочинительством.
По окончании гимназии (1906) учился в Московском университете; с юридического факультета перешел на историко-филологический (окончил в 1913 г.). Здесь под руководством Г. Г. Шпета Пастернак познакомился с феноменологией Э. Гуссерля, а в апреле 1912 г. на скудные средства родителей отправился в Марбург для обучения у главы неокантианцев Германа Когена. Там он получил возможность продолжать карьеру профессионального философа, но прекратил занятия философией и вернулся на родину. «Прощай, философия» — эти слова из автобиографической повести Пастернака «Охранная грамота» (1931) теперь значатся на мемориальной доске дома в Марбурге, где некогда проживал безвестный студент, ставший всемирно почитаемым классиком.
В печати Пастернак впервые выступил в альманахе «Лирика» (1913; 5 стихотворений), затем появились его книги стихов «Близнец в тучах» (1914) и «Поверх барьеров» (1917). Возвратившись к этим стихам, многое исключив и переработав, добавив появившиеся затем в периодике, поэт выпустил через двенадцать лет новый сборник — «Поверх барьеров. Стихи разных лет» (1929) — своего рода расчет с прошлым. Настоящим своим поэтическим рождением Пастернак считал лето 1917 г. — время создания книги «Сестра моя — жизнь» (вышла из печати в 1922 г.). До того Пастернак в 1913 г. в литературном кружке «Мусагет» прочитал доклад «Символизм и бессмертие», где уже проступала программа нового, постсимволистского сознания.
Рубеж 1920-1930-х гг. сказался в эволюции Пастернака мучительной напряженностью. После завершения поэмы «Высокая болезнь» (1923-1928) Пастернак завершил роман в стихах «Спекторский» — о судьбе русского интеллигента, «которого должно вернуть истории» (1931, начат в 1925). В 1929 г. он опубликовал «Повесть» с одноименным героем стихотворного романа, которую считал первой частью будущей эпопеи и замысел которой восходил к 1918 г. В промежутках он опубликовал несколько прозаических произведений: «Аппелесова черта» (1918), «Письма из Тулы», «Детство Люверс» (оба-1922), «Воздушные пути» (1924). Однако проза Пастернака, опубликованная при его жизни, не вызвала признания современников. Зато его лирика обретала все большую известность. На I съезде писателей СССР Н. Бухарин даже противопоставил ее поэзии Маяковского как «отжившей агитке».
Тому были основания, хотя сам Пастернак решительно противился возведению его на «литературный трон». В книга 1932 г. вышла лирики Пастернака «Второе рождение».
Естественно, что в годы Великой Отечественной войны Пастернак не мог отрешить себя от судьбы России. В первые месяцы сражений он пишет патриотические стихотворения: «Страшная сказка», «Бобыль», «Застава», в дальнейшем -«Смерть сапера», «Победитель» и другие. После эвакуации в Чистополь в октябре 1941 г. и по возвращении в Москву в августе 1943 г. с бригадой писателей уезжает на Брянский фронт.
Зимой 1945/46 г. Пастернак начал реализацию своего главного замысла — романа «Доктор Живаго» (предварительное название — «Мальчики и девочки»). В эти годы и позже активно занимался переводами трагедий Шекспира, «Фауста» Гете, грузинских лириков.
1950-е годы стали для писателя временем тяжелых испытаний. Предложенный для публикации журналу «Новый мир» роман «Доктор Живаго» был отвергнут редакцией. После издания его за рубежом (1957) и присуждения автору Нобелевской премии (1958) началась травля писателя как в официально-литературных, так и в политических кругах вплоть до требования выдворения его за пределы страны. Вне России Пастернак себя не мыслил, что и побудило его отказаться от Нобелевской премии. После перенесенного инфаркта поэт умер, по заключению медицинских экспертов, от рака легких. Похоронен в поселке Переделкино Московской области.

Рождественская звезда

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было Младенцу в вертепе
На склоне холма.

Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями теплая дымка плыла.

Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.

Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звезд.

А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.

Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.

Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.

За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали все пришедшее после.

Все мысли веков, все мечты, все миры,
Все будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все елки на свете, все сны детворы.

Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Все великолепье цветной мишуры…
… Все злей и свирепей дул ветер из степи…
… Все яблоки, все золотые шары.

Часть пруда скрывали верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнезда грачей и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.

— Пойдемте со всеми, поклонимся чуду, —
Сказали они, запахнув кожухи.
От шарканья по снегу сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.

На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной снежной гряды
Все время незримо входил в их ряды.

Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге чрез эту же местность
Шло несколько ангелов в гуще толпы.

Незримыми делала их бестелесность,
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.

— А кто вы такие? – спросила Мария.
— Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести Вам Обоим хвалы.
— Всем вместе нельзя. Подождите у входа.

Средь серой, как пепел, предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.

Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звезды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потемках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

Борис Пастернак. Стихи о любви

Любовная лирика Бориса Пастернака может быть озаглавлена его же словами: «Любовь — это самое чистое из всего, что знает Вселенная».

Произведения о любви автора часто перекликаются с событиями из собственной жизни, и связаны с женщинами, которых он любил. Любовь для поэта — это Чудо, одухотворяющее, дающее жизненные силы и наделяющее сверхспособностями. Любовь- это единение двух людей, порождение Великой Любви — возвышающей силы, возносящей до небес.

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Красавица моя, вся стать,
Вся суть твоя мне по сердцу,
Вся рвется музыкою стать,
И вся на рифмы просится.

Любить иных — тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.

Жизнь вернулась так же беспричинно,
Как когда-то странно прервалась.
Я на той же улице старинной,
Как тогда, в тот летний день и час.

Я дал разъехаться домашним,
Все близкие давно в разброде,
И одиночеством всегдашним
Полно все в сердце и природе.

С порога смотрит человек,
Не узнавая дома.
Ее отъезд был как побег,
Везде следы разгрома.

Засыпет снег дороги,
Завалит скаты крыш.
Пойду размять я ноги:
За дверью ты стоишь.

Ты в меня запустила снежком.
Я давно человек уже зрелый.
Как при возрасте этом моем
Шутишь ты так развязно и смело.

Я тоже любил, и дыханье
Бессонницы раннею ранью
Из парка спускалось в овраг, и впотьмах
Выпархивало за архипелаг
Полян, утопавших в лохматом тумане,
В полыни и мяте и перепелах.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: